moonstruck

луна выглядывает из-за облаков, я опьянен, ты все больше и глубже проникаешь в меня.

      в комнате залитой холодным лунным светом царит тишина. слышен только каждый стук бешено колотящегося сердца парня, который сейчас сидит на краю кровати и не может найти себе места. злосчастный стук звучит в висках, отдавая в без этого беспокойную голову.        от чего? хотел бы сам ёнджун знать ответ на свой вопрос. вопрос, который волнует его не один день, месяц. когда это началось? сколько еще предстоит мучаться? 

эта ночь будет длиться вечно, я упиваюсь тобой, танцуя всю ночь напролет.

      когда он успел помешаться на нем? с каких пор он занимает все его мысли? когда этот наглый, громкий чхве бомгю стал его личным ядом и проник под его кожу, распространяясь по телу так медленно и мучительно? он явно пропустил момент осознания того, как согруппник вероломно занял собой его голову.       если бы ёнджуну раньше сказали, что когда-то он будет думать только о бомгю, то он бы рассмеялся. вот только сейчас это вполне себе реальность, над которой он может лишь истерически смеяться.       если бы бомгю только знал, какую власть он имеет над ёнджуном. как один только бомгю способен контролировать его эмоциональное состояние, даже не подозревая об этом?        глупый чхве бомгю въелся в него как заноза. незатыкающийся ротовой мотор, пухлые губы, отросшие волосы. раздражающий смех, отдающийся эхом в голове. очаровательная, такая невинная улыбка. вредный, громкий. его тупое, детское поведение, заставляющее кровь в жилах кипеть. невозможно устоять, невозможно не думать о нем.       бессилие перед этим гаденышем усиливается с каждым разом. он сдается своим неподконтрольным чувствам каждый раз, когда слышит этот звонкий смех от очередной шутки, которую только сам виновник его беспокойного сердца находит смешной.        ёнджуну не до смеха. хочется чтобы он умолк хотя бы на минуту. пусть его голос исчезнет из головы, перестанет вытеснять все мысли, лишать рассудка. он постоянно с ним. он стал его навязчивыми грезами. грезами, не дающими ёнджуну спать по ночам.       он осмысливает очередной ночной приход бомгю в его команту. для чего он каждый раз приходит в его постель? для чего обнимает его со спины? зачем он ложится на колени, кладет голову на плечо когда предоставится возможность? а под утро оставляет в одиночестве с бурей из мыслей и эмоций. буря так и норовит разорвать его изнутри. как будто бы бомгю знает, что делает. знает, издевается, испытывает ёнджуна на прочность. это его новый наитупейший прикол.       только в этот раз он не уйдет. он больше не намерен отпускать бомгю без ответа. ёнджун хочет знать, сколько еще бомгю будет вызывать в животе столько бабочек. от чего внутри его груди так жмет, стоит младшему случайно, или не очень, то коснуться плеча, а то и вовсе взять за руку?       ёнджун устал прятать свои чувства за маской заботливого старшего хёна, который все стойко терпит с замученным выражением лица. он устал изображать наигранное раздражение в смешении с заботой по отношению к нему. хочется, чтобы бомгю сам испытал все то, через что проходит его старший. 

здесь лишь мы вдвоем, одержимость сильнее. ты заставляешь меня сходить по тебе с ума. 

      дверь в комнату ёнджуна для бомгю всегда открыта. сегодня не станет исключением, этой ночью бомгю снова придет к нему. ёнджуну остается лишь ждать и собираться с мыслями. что он скажет? вывалить все, что на уме? отпугнет. простое “я тебя люблю” это явно не то, что описывает все чувства. признаться так было бы просто дико несправедливо по отношению к себе.        он все еще пытается успокоить колотящееся сердце, дышать ровно. ложится на кровать и смиренно ждет. он и раньше волновался перед приходом бомгю, но этот раз был другим, особенным. раньше волнение было даже чем-то приятным, он просто наслаждался им, утопал в объятьях не задумываясь, до чего это дойдет. гладил отросшие волосы и даже не задумывался, что скоро чувства начнут прожирать внутри зияющую дыру.        теперь удушающее волнение обосновано тем, что он собирается признаться тому, с кем он провел уже пять лет в группе. бомгю явно считает ёнджуна своим самым близким другом. по мнению ёнджуна, бомгю не думает о любви между ними, когда прижимается к старшему ночью в постели от кошмара. ведь друзья могут так делать, правда? вот только глубоко в его душе живет и теплится надежда о взаимности. иногда она дает о себе знать, заставляя задуматься: “может, он тоже любит меня? просто не знает, как сказать об этом.”        не хочется вгонять в чувство долга за влюбленность, ставить в неловкое положение. ёнджун старший, он не может подставлять под удар группу по собственной глупости. перемены в их отношениях после признания могут спровоцировать разлад в группе.        самое страшное – может разрушиться дружба, которую они долго и упорно строили, проходя через все сложности в их отношениях. дружба, которой они оба дорожат. но ведь ёнджун не виноват, что влюбился, ведь так? он не стал от этого плохим другом, человеком, айдолом? друзья влюбляются, а недоговаривать что-то своему лучшему другу – не очень.        дверь предательски поскрипывает и приоткрывается, заставляя дернуться, вырывая ёнджуна из размышлений. он старается не подавать виду того, что взволнован и ложится на бок, не в силах смотреть на входящего бомгю. из дверного проема появляется растрепанная русая голова, затем лицо самого бомгю. он проверяет комнату на наличие ёнджуна, затем бесшумно входит, закрывая за собой дверь.        – хён, ты спишь? – спрашивает бомгю шепотом.        – еще нет, – бубнит себе под нос старший, так и не повернувшись на источник звука, пряча лицо в подушку. чувство стыда не покидает; бомгю не должен видеть его таким.       бомгю садится на край кровати, наклоняясь к ёнджуну и смотрит на него снизу вверх. ёнджун тут же бегает взглядом куда угодно, но только бы не встретится взглядом с человеком напротив. собирается с силами и все таки переводит глаза на него. пытается откровенно не пялиться, осматривая ровные черты и не так давно осветленные волосы. слишком палевно.       – все нормально? или ты просто сонный? – в его голосе слышится беспокойство. ёнджуна трогает то, как бомгю волнуется.       – просто устал. я так вымотался с промоушеном соло, знаешь, – и ведь не врет. работа над сольным микстейпом, в частности треком, изрядно его потрепала. на некоторое время это помогло отвлечься от мыслей о любимом согруппнике. а после рабочего дня он снова оставался один в борьбе с самим собой. проблема никуда не думала исчезать; более того, она сейчас нависает прямо над ним.        –  понимаю. ты так хорошо потрудился, это было просто суперски, так круто. ты молодец, ёнджун-и, – мягко произнес бомгю с восторгом, укладываясь рядом на бок. бомгю стал мягко поглаживать ёнджунову спину. он на секунду задерживает ладонь на лопатке, вызывая у старшего табун мурашек.       – спасибо, бомгю-я. это много для меня значит, – устало сказал ёнджун, подмечая про себя, как собственный голос задрожал под конец.       обычно, когда его хвалят, он сияет ярче всех. сейчас ему не хватает смелости повернуться и одарить чхве улыбкой, которую тот желает увидеть на своем хёне. он не хочет прятаться от него, сил на это больше нет. бомгю уже и так нашел его и загнал в тупик, убегать бесполезно.       полупрозрачные занавески развеваются от дуновения ветра, принося в помещение прохладу. луна, все такая же холодная, вместе с еле заметными мерцающими звездами освещает комнату слабым голубым сиянием, создавая особую атмосферу, похожую на сон. казалось, сегодня все сложилось так, чтобы ночь стала идеальной для них обоих. для признания.

позволь мне быть ближе. над восходящей луной мы летим этой ночью, я одержим тобой.

      ёнджун наконец решается повернутся. бомгю несколько секунд бездумно смотрел куда-то на стену, но оживился, как только увидел появившееся лицо напротив. ёнджун не смог не улыбнуться, это вышло неловко. младший поднимает руку и запускает их в волосы, недавно выкрашенные в красный цвет. пропускает через пальцы пряди, ощупывает.        – тебе так идет этот цвет. тебе всегда шли яркие волосы, – озвучивает бомгю, любуясь алыми локонами.       тот развязный, дерзкий красноволосый парень из клипа никак не вязался с ёнджуном сейчас, смущенным и растерянным, с приоткрытыми губами и бегающим взглядом. он мог поклясться, что готов прямо сейчас сдаться бомгю так, ничего не объясняя. лишь бы чертов чхве бомгю прекратил мучить его своим милым поведением, вызывать фейерверки из эмоций внутри обычным комплиментом. он хочет пренадлежать ему. он готов без раздумий бросится в объятья тонких рук и шептать самые глупые слова о любви.       – боми, что, решил захвалить своего хёна сегодня? так не похоже на тебя. где мой невыносимый бомгю с его бесячим ротовым мотором? верни мне его! – ёнджун явно рассмешил самого себя, хоть как-то снимая с себя тем самым напряжение.        нет, они нередко хвалили друг друга. сейчас это ощущается совсем по-иному, так интимно. он говорит это только ему. слова бомгю о красоте ёнджуна принадлежат только ему, никто больше не имеет права их слышать.        – я вообще-то самый милый и любезный! я всегда такой, если не заметил. я его тут хвалю, говорю какой ты крутой и все такое, а ты обо мне вот какого мнения? думает, что я не способен на приятности, глянь на него! я сегодня особенно добрый, так что лучше бы тебе сказать за это спасибо, – наигранно возмущенным тоном “сокрушался” бомгю, театрально надув губы и нахмурился от “обиды”.       – это мне так крупно повезло, м? что ж, спасибо тебе, гю-я, это так мило. вот будь таким почаще. но только со мной чуть чаще чем с другими, ладно? я же все-таки твой хён, – с ухмылкой и задором произнес старший.         бомгю заметно смутился от такого ответа и замолк, поджимая губы и отводя взгляд куда-то вниз. чего это он застеснялся? он всегда был милым, однако смутить его было непросто. может это потому, что они наедине? бомгю удивлял такой сменой своего поведения. красноволосый мягко растянул губы в улыбке от этой реакции, тихо хмыкнув. ему не самом деле не нужен был ответ, поэтому допытывать младшего он не стал.        ёнджун перевел взгляд на руку бомгю. своим взглядом он словно спрашивает разрешения коснуться ее, на что получает легкий кивок. ёнджун берет чужую ладонь в свои руки, поднося к своему лицу. осматривает пальцы с немного отросшими, аккуратными ногтями. оглаживает каждую фалангу бледной руки.       – бомгю-я, я должен тебе кое-что сказать, – на выдохе прерывает их тишину старший. голос дрожит, руки затряслись, – это волнует меня давно. думаю, ты более чем имеешь право знать об этом.       бомгю ничего не говорит. он в миг насторожился и стал внимательно смотреть на заметно взволнованного парня.       в горле пересохло, мозг не может подобрать подходящих слов. сердце заходило в сто раз быстрее обычного, сейчас оно точно разорвется в груди и оставит за собой тысяча осколков.        ёнджун поднимается и садится, скрестив ноги. бомгю, в свою очередь, оценив серьезные намерения, тоже поднимается и садится, поджимая под себя ноги. теперь он сидит прямо напротив ёнджуна, смотрит прямо ему в глаза. бомгю видит, как тот мнется и накрывает его руку своей, чтобы унять волнение.  в воздухе заметно повисло напряжение, которое прерывает старший.       – бомгю, ты сводишь меня с ума. по началу я думал, что это все мимолетная симпатия. друзья могут нравиться друг другу, так? но я ошибся. я долго отрицал это, долго убеждал себя, что смогу отпустить тебя, мне просто нужно время. думал, что если начну видеться с другими, то смогу забыть тебя. я все равно не смог изменить в себе то, что чувствую к тебе. все с кем я был – они не ты. мне жаль, что я потратил время этих людей, но так я мог хотя бы на время забыться. не знаю, что для тебя значат все наши ночи, проведенные в комнатах друг друга, касания, подколы, намеки. для меня это значит весь мир. ты значишь для меня все. я люблю тебя, так давно люблю. возможно, я поступаю как эгоист, признаваясь тебе, ведь я мог и дальше любить тебя в тишине, как друг. но эти чувства невыносимы, гю-я, я не хочу притворяться. я не прошу о взаимности. просто хочу, чтобы ты знал, что я без ума от тебя, чхве бомгю, – он говорил размеренно, часто прерываясь, отвлекаясь на взволнованный взгляд темных глаз напротив.        глаза бомгю становились еще больше с каждым новым предложением. ёнджун много раз запинался, боясь потерять нить повествования, будто сейчас забудет сказать все то, что было на его уме до сегодняшней ночи.        глубоко выдохнув и закончив свой монолог, он просто смотрит на парня напротив стеклянным взглядом. он удивляется себе сам: как у него хватает наглости смотреть прямо на бомгю после того, что он сейчас сказал? он боится, что своим признанием оттолкнул его, хуже того, вызвал отвращение. вдруг парень вот-вот убежит из комнаты и закричит, что никогда больше не хочет видеть его? в ужасе пойдет рассказывать остальным, как ёнджун влюбился в него и как ему противно от него. эти мысли тут же отгоняются прочь. нет, он не такого мнения о бомгю. ёнджун надеется хотя бы на снисходительное “все нормально, хён. ничего страшного, я понимаю”.        – прости меня. это было так глупо, я не должен был говорить об этом так сразу. тебе должно быть так неловко. я пойму, если ты уйдешь, – снова запинается. ёнджун виновато опустил голову и успокаивающе погладил свой затылок, не зная куда деть руки. и себя. честно, хотелось провалиться сквозь землю.       – какой ты глупый, чхве ёнджун, – прервал молчание русоволосый, его тон был на удивление мягким. эти слова так сильно пугают ёнджуна, до тех пор, пока бомгю не двигается вперед. – никуда я не уйду. и ты тоже никуда не уйдешь, сейчас не время убегать, – уверенно продолжил бомгю, подцепив подбородок парня. теперь попытки ёнджуна не смотреть на младшего тщетны.       – гю-я, что ты?.. – слабо выдавил из себя красноволосый, даже не пытаясь вырваться. чувствует, как тепло разливается по его телу от теплой хватки, от ощущения мягких пальцев на подбородке. ох, этого еще не хватало.       бомгю придвинулся к его лицу, оставляя несколько сантиметров между губами. рот ёнджуна едва приоткрылся, когда большим пальцем младший провел по его нижней пухлой губе, глядя на картину перед собой из под ресниц. было сложно не поддаться вперед прямо сейчас. чертов соблазнитель.        – бомгю, пожалуйста, не издевайся. скажи, что ты ко мне чувствуешь? кто я для тебя? – жалобно хнычет, почти что молит ёнджун. он жаждет получить ответ на эти вопросы, словно от этого зависит его жизнь. в каком-то смысле так оно и есть.       глаза бомгю прищуриваются от слабой улыбки; это улыбка полная сожалений. сожалений за все упущенное время. тем не менее, она слишком мягкая. он опускает подбородок и перемещает руки на шею парня, обнимая ее, притягивает ближе к себе. теперь их лица страшно близко.       – джуни-хён совсем глупышка, – прошептал он почти что в самые губы напротив, затем поднял взгляд на его лицо. в глазах ёнджуна читались неловкость и смущение, а в глазах бомгю - абсолютная нежность, – как ты думаешь, вел бы я себя так сейчас, совсем ничего не чувствуя к тебе? стал бы я каждый раз ходить к тебе ночью, если бы не считал тебя своим комфортом, опорой? думаешь, что все что происходит между нами для меня не имеет значения? ты мне необходим, так что не убегай от меня, не извиняйся за свои чувства. я ведь тоже люблю тебя, так что останься со мной, – бомгю говорил это со всей серьезностью, произнося каждое слово уверенно. вопросами он не давил на ёнджуна. он терпеливо ждет ответ.        ёнджун медлит с ответом, ненадолго задумываясь.       – нет. не думаю, что ты бы играл с моими чувствами, – на выдохе лаконично отвечает старший чхве. долгожданное облегчение в его голосе. – зато как выводить меня из себя, так это ты первый, – не мог не отшутится ёнджун, тихо хихикнув, на что в ответ получил привычные надутые губы и насупившиеся брови на лице донсена.        – у тебя слишком много ошибок во фразе “я хочу поцеловать тебя”, – цокает младший, обнимая старшего за шею покрепче.       ёнджун почувствовал, как кровь приливает к его щекам и к низу живота. бомгю видит его насквозь. читает как открытую книгу.  бомгю садится на его колени. ёнджуновы ладони находят себе место на талии младшего, придвигаясь ближе.       – тогда, можно? – запинаясь пролепетал ёнджун, наклоняясь к губам напротив, наклоняя голову вбок.  в ответ бомгю кивает головой.

мы можем не торопиться, в этом вся эйфория одержимости. ты заставляешь меня сходить с ума по тебе. 

позволь мне быть ближе, я хочу чувствовать тебя до конца этой ночи.

      ёнджун припадает к чужим горячим губам, мягко сминая их в томительном поцелуе. губы бомгю податливые, мягкие. ёнджуновы губы подрагивали от нарастающего желания и трепета. он целует так аккуратно, словно бомгю под ним сейчас исчезнет, рассыпется, и все это окажется сном. он не верит в то, что сейчас происходит между ними. чувствует, как в ответ к нему прильнули, робко и несмело, попутно укладывая трясущуюся ладонь на шею.       бомгю постепенно входит во вкус, прикусывая нижнюю губу ёнджуна и немного оттягивает ее на себя. ёнджуну нравился такой напор младшего, поэтому в ответ он втянул в себя его верхнюю губу, как бы подразнивая. их головокружительная близость сносит крышу. снова тянет ближе на себя, давя на затылок.       они на секунду отстраняются друг от друга, чтобы увидеть возбужденных себя и понять, как хочется еще. ёнджун валит парня на кровать, нависая сверху. поглаживая талию бомгю, старший чхве неспеша вёл дорожку из поцелуев от губ до ключицы. растянутая домашняя футболка младшего немного сползла от движений и обнажила участок кожи ниже ключицы. короткие поцелуи заставляли парня под ним шумно вздыхать от жгучих пятен, оставляемых этими же поцелуями. ёнджун остановился, ложась и утыкаясь носом в плечо своего донсена.       внезапно бомгю чувствует влагу в районе своей шеи, слышит тихие всхлипы. – ёнджун? – обеспокоенно зовет он старшего, кладя руку тому на голову, – хён, ты чего?  ёнджун поворачивает голову, поднимает свой взгляд на него. его темные глаза блестят от слез. он на секунду замолк перед тем как зайтись волной плача. ёнджунова голова снова поникла, падая на грудь бомгю. младший чхве только прижал красную голову ближе к себе.        ёнджун почти до боли вжимался всем телом в парня, желая никогда не отпускать. если он ослабит хватку – потеряет бомгю навсегда. только не снова. младший снова станет для него лишь грезой. сном, где он любит его в ответ.        тем не менее, в реальности все иначе: мечта, навязчивая греза по имени чхве бомгю не сопротивляется, не противится, только обнимает в ответ крепче. целует красную макушку, еле касаясь кончиками пальцев стриженного затылка. до смерти боится сделать больно, касается со всей осторожностью.        – я так давно мечтал об этом. мечтал, как ты полюбишь меня. я так устал прятаться, так не хотел потерять тебя. я так счастлив знать, что ты тоже любишь меня, – он захлебывается, давится слезами, произнося слова через силу.  позволяет себе рыдать как маленький ребенок.  бомгю лишь слушает его рыдания, разделяя пополам льющуюся из старшего боль и безграничную любовь.        – и не потеряешь. никогда не потеряешь, я обещаю тебе, слышишь? – бомгю берет зареванное, горячее от слез лицо ёнджуна в свои руки и впечатывается в него губами возобновленным поцелуем. в этот поцелуй он вкладывает все, что не смогут передать слова.