Первородный грех

— У тебя остались ко мне какие-то вопросы, Одри?        Какие у меня могут быть к нему вопросы? — задумалась Одри, изучающе осмотрев профессора с головы до ног. Он был действительно хорош собой, идеально выглаженный костюм и методично убранные пряди волос делали своё дело. Красив, как дьявол, так бы сказала её подруга Рут. Девушку не покидало ощущение, что Малек видит её насквозь. Холодный прищур его глаз смотрел в самую душу. Весь его внешний вид кричал: «беги, детка, спасайся, пока можешь». Или уже было слишком поздно? Нечестно, что я совсем ничего не знаю о своём спасителе. — Прежде чем доверить тебе свою судьбу, мне бы хотелось узнать тебя как можно ближе. Иронично выгнув бровь, Малек произнёс почти шёпотом: — Боюсь, для особо близкого знакомства мы не заперли кабинет. Разве это прозвучало так? — Я… — девушка уже закусила губу, представляя как мужчина имеет её во всевозможных позах на этом дорогом столе из белого дуба. Хорошо, что Малек не умел читать мысли, иначе она бы сгорела со стыда ещё в тот момент, когда только вошла в кабинет. Специально вогнал меня в краску и наслаждается. Мужчина подошёл ближе, жёстко схватив её за подбородок, поднял голову вверх: — Почему ты краснеешь, детка? Не привыкла смотреть в глаза своим чувствам? — положив одну ладонь на бедро дрожащей девушки, он произнёс: Или просто боишься своих желаний? — Может я просто боюсь тебя? — девушка сглотнула, ощутив сексуальное напряжение между ними. Во взгляде профессора Синнера она увидела нечеловеческий голод, и речь шла вовсе не про еду. Словно она было его добычей, а он голодным зверем. Профессор хмыкнул, его льдистые серые глаза задорно блеснули: — С чего бы это? Я не сделаю с тобой ничего такого, чего ты сама не захочешь. Синнер подтолкнул девушку к столу, словно фарфоровую куклу, буквально пригвоздил её к своему рабочему месту. — Так чего же ты хочешь, Одри? — он продолжал нависать над ней, будто кот, поймавший мышку. И, кажется, девушка была вовсе не против быть пойманной в ловушку. — Ты знаешь, — раскрасневшаяся Одри подалась вперёд, и когда между их лицами оставалось пару миллиметров, она вдруг остановилась. Что же я творю? Он ведь твой бывший профессор. А как же Давид? — в голове оценщицы роились миллиард противоречивых мыслей, и одна была похабнее другой. Малек ухмыльнулся, чувствуя, как близко к его губам было лицо девушки, как тяжело она дышит от возбуждения, как старается контролировать свои чувства. — Я хочу слышать это от тебя, милая, — прошептал он тихо, его голос стал совсем хриплым от нестерпимого желания. — Я хочу вас, профессор, — девушка закусила губу, двигаясь навстречу своему греховному влечению. Мужчина хрипло выпустил воздух из лёгких, зрачки его расширились, он сильнее прижал девушку к себе, впиваясь губами в её губы. Поцелуй получился ровно таким, как и представляла его Одри: жгучим, наполненным страстью, грубостью и нетерпением. Когда Малек всё же оторвался от губ Одри, он чуть нахмурился, слегка сжав её пылающие огнём бёдра в ладонях. Профессор пристально смотрел на неё: — Будь аккуратнее со своими желаниями, Одри. Ты не представляешь, на что я способен. — Так покажи мне, — втягивая его в новый поцелуй, Одри села на стол, раздвинув стройные длинные ноги. Будучи грациозной как лань, девушка легко обхватила его торс своими икрами. Мужчина, подобно дикому животному, издал тихое рычание в губы, когда бывшая студентка слегка укусила его за губу, распаляя в нём желание всё больше. Он потёрся об неё пахом, давая понять, как сильно жаждет вкусить её плоть. Одри почувствовала, как чужой язык бесстыдно и почти грубо проник в её собственный рот. Стыдно было признаваться, но её нравилось, как профессор доминировал над ней. Хотелось стать его маленькой послушной марионеткой. — Ты бы знала, о чём я мечтал, видя тебя на своих уроках... Такая послушная девочка, самая прилежная ученица на курсе. Всегда представлял, как с силой толкаю тебя на свой стол, — Синнер сильно сжал губами кожу между ключицами, оставляя розовые следы, отчего Одри застонала в голос, не заботясь о том, услышит ли их секретарша или нет. Подцепив пряжку ремня, девушка судорожно принялась расстёгивать ширинку профессора, ища необходимое забвение в нём. Нескрываемо голодная до его ласки, она попыталась стянуть его брюки вниз, но профессор перехватил её тонкие запястья жёсткой хваткой. — Не так быстро, милая. Неужели хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, на этом столе? — однако получив немое согласие в виде кивка, мужчина удовлетворённо приподнял левый уголок губы. Он не собирался так быстро капитулировать, но желание Одри было законом для него. Подхватив девушку под бёдра, он спустил её на деревянный узорчатый пол. Малек резко крутанул бывшую ученицу на сто восемьдесят градусов, прижал к столешнице, и оставив её в полупрогибе, прошептал: — Не двигайся, я сейчас. Чувство неизвестности и некой опасности заставляли девушку дрожать, она едва стояла на собственных ногах. Неумолимо хотелось осесть на пол, но она держалась изо всех сил. — Как скажешь, — тихонько согласилась она. Сейчас ей вовсе не хотелось пререкаться с преподавателем. Мысленно Одри успела сосчитать до тридцати, когда профессор вернулся с чем-то похожим на веревку. Неужели он собирается придушить меня? — О, нет, дорогая, это не то, о чём ты подумала, — мужчина почти что с нежностью завёл её руки назад, обернул их бечевкой, завязывая на голландский узел. Малек старался не спугнуть «жертву»: он ласково провел ладонями по округлым бёдрам, чувствуя, как девушка чуть дрожит от возбуждения. Слегка надавив на её поясницу, он заставил Одри полностью разложиться на столе. Синнер пристально осмотрел лежащую посреди вороха бумаг девушку, чувствуя, как у него пересыхает в горле от такого зрелища, от её прекрасного тела, тонкой талии, длинных ног. — Так красиво смотришься, милая, связанная веревкой, в моей власти, — казалось, он был полностью доволен своим идеальным творением. Одри услышала звон упавшей на пол пряжки ремня и, по предположению девушки, шелест обёртки презерватива. Тогда она поняла, что все пути к отступлению были отрезаны. Мужчина небрежно задрал подол вельветового платья, оставляя нежную кожу абсолютно беззащитной. Он раздвинул её стройные ноги пошире, оглаживая бархатную кожу ягодиц. Шлепок. Ещё один. Одри всхлипнула, закусив нижнюю губу до крови, она ощутила серию шлепков на своей разгоряченной коже. Одри тихонько считала про себя: Три. Четыре. Пять. Ровно стольким количеством шлепков «наградил» её Малек. Его руки не были ни грубы, ни нежны. В самый раз, чтобы доводить её до исступления. И когда терпеть стало уже совсем невмоготу, мужчина вошёл. Резко и по самое основание. — Ты моя, — с этими словами профессор нетерпеливо толкнулся в Одри, заполняя её полностью. Позволяя себе почувствовать тепло девичьего тела. — Никогда не забывай об этом, Одри. Психолог крепко держал её бедра, ощущая, как тело под ним дрожало, как с губ Одри срывались тихие стоны, как она отвечала на его жёсткие прикосновения. С каждым своим толчком он проникал всё сильнее, чувствуя, как её мышцы сжимались вокруг него. Его руки сомкнулись кольцом на корпусе девушки, поддерживая хрупкое равновесие. Малек смотрел сверху вниз на распятую на столе Одри, чувствуя, как она трепещет от каждого его толчка, находясь полностью в его власти. — Кажется, ты не позволишь мне забыть об этом, — прошептала она в ответ, находясь на пике самого лучшего оргазма в своей жизни.