Без дна

      Леденящие душу громкие и судорожные вздохи наполнили залитую ночью комнату. Резко приняв сидячее положение, мужчина с силой схватился за собственное горло, рефлекторно ловя кислород, как после жуткого удушья. Грудь нестерпимо сдавливало, а где-то внутри ясно ощущалась жгучая фантомная боль от ледяной воды, что ещё мгновение назад заполняла его лёгкие; Дилан запомнил это страшное ощущение на всю оставшуюся жизнь. Перед глазами до сих пор мельтешила мутная водная пелена, которая не хотела выпускать из своих цепких и мучительных объятий. Вода сковывала его тело, сдавливала со всех сторон разом, заполняла собой весь его мир, который уже норовил навеки поблекнуть.       Агонизирующий рассудок подкидывал бессвязные обрывки воспоминаний и мыслей, которые возникали напоследок и полосовали сотней тупых лезвий его уставший разум.       Лицо отца и его последние слова.       Всадники в опасности.       Страх.       Сейф.       Нужно выбираться.       Вода.       Глухой удар о дно.       Нет... Дна нет. Не в этот раз. Сейф продолжает медленно утягивать вниз, всё глубже и глубже, и конца этому падению было не видно. Как можно дальше от поверхности, — Дилан это понял ясно. Он бьётся на последнем издыхании в тщетной попытке выбраться из этой проклятой ловушки, ставшей ему собственным гробом.       А затем последовало мучительное пробуждение, после которого Дилана начала бить крупная дрожь, а в голову вонзилась острыми когтями жуткая боль.       Неожиданно его лица коснулось что-то тёплое. Слух уловил чьи-то бессвязные и неразборчивые, будто через толщу воды, слова, за которые утопающий в собственных иллюзиях Дилан изо всех сил уцепился, как за спасательный круг.       – Дилан... Ты меня слышишь? Проснись, милый, ну же? Посмотри на меня!       Взгляд наконец-то сфокусировался перед собой и заметил в ночном сумраке испуганное лицо Альмы. Несмотря на давящую тьму вокруг, он отчётливо увидел в её глазах застывшие панический испуг и растерянность. Взяв его лицо в свои ладони, она настойчиво требовала ответа, про себя молясь, чтобы он наконец услышал её и пришёл в себя. От увиденного ей стало не по себе, — потому что такое лицо, как у Дилана сейчас, бывает у человека, который только что смотрел в глаза смерти.       Воспаленное, затуманенное вновь пережитым сознание упорно не хотело возвращать его в реальность, продолжая топить в ужасе и заставляя захлёбываться отчаянием и паникой. Но всё же Альма оказалась сильнее этого морока.       – Я в порядке, – севшим голосом наконец прохрипел Дилан, – в порядке...       Ему показалось, что, останься он сейчас на месте, и из темноты комнаты вновь нахлынет кровожадная волна, которая продолжит начатую пытку и потащит его обратно в свою жуткую, беспроглядную бездну.       Он выпутался из одеяла и, с трудом ловя спросонок равновесие, поспешно отправился на кухню. На душе было скверно, но ещё хуже — осознание, что Альма увидела его таким: беспомощным, потерянным, жалким.       И слабым.       Он меньше всего хотел, чтобы когда-нибудь она застала его в подобном состоянии, и теперь находиться рядом для него стало невыносимо. Для Альмы он должен всегда быть поддержкой во всём. Оплотом спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Но уж точно не тем, кто приносит хаос и смятение.       Дилан устало опустился на стул и бросил хмурый взгляд в окно. По стеклу непрерывным потоком стекали вниз крупные капли, подсвеченные уличными фонарями. Шёл сильный дождь.       Вода, которая во сне душила и утягивала вниз, теперь угрожающе стучала в окно, будто давая понять, что желает закончить начатое, от чего Шрайк снова почувствовал себя загнанным в ловушку.       Из-за шума ливня он не услышал, как на кухню тихо вошла Альма. Она подошла сзади и осторожно заключила его в свои уютные и спасительные объятия. Зарывшись носом в мягкие волосы, она закрыла глаза и тяжело вздохнула. В этом вздохе было столько невысказанных слов, что Дилан невольно поморщился, как от боли. Он знал, что Альма его всегда поймёт, но отчего-то за всё время их отношений он так и не смог поделиться той тяжелой ношей, что периодически тянула его на дно. Гордость ли? Самоуверенность? Желание оградить любимого человека от всего?       Или же ему просто-напросто было стыдно показать ту тёмную часть его души, что давно надломлена?       – Дилан, – спустя несколько минут безмолвия тихо позвала Альма, – поговори со мной.       – Все нормально, – ответил он, продолжая с опаской наблюдать за мокрыми дорожками капель.       Ложь. Безусловно, это была наглая ложь. Альма обошла Дилана и села на стул рядом, неотрывно глядя на него в надежде поймать взгляд, но Шрайк упорно избегал зрительного контакта. После недолгого молчания, она осторожно сказала:       – Наши слабости — это ведь не пороки. Но, приняв их, мы можем обратить и в свою силу.       – Слабость — это слабость, как не назови, – не согласился он.       – Дилан, ты не первый раз просыпаешься от кошмара, но сегодня... – тут она запнулась, а затем бережно коснулась своей ладонью его прохладной руки. – Это ведь не просто страшный сон.       Пересилив себя, мужчина поднял тяжёлый взгляд и внимательно посмотрел на неё. И как Альма умудрялась чувствовать его душевное состояние настолько тонко? Кажется, Мерритт отдыхал в стороне, по сравнению с её способностями видеть Дилана насквозь. Но он не хотел! Не хотел впускать в их маленький и уютный, так старательно созданный мирок что-то нехорошее извне. То, что может стать препятствием к их хрупкому совместному счастью. А за его спиной стоит достаточно проблем, которые только и ждут момента его уязвимости.       – Прошу, расскажи, что тебя мучает, – в голосе Альмы послышалась мольба.       – Не хочу, чтобы тебя это касалось, – он заправил маленькую прядь волос ей за ухо, а затем мягко коснулся губами её лба.       – Нет, – девушка уверенно отстранилась, а Дилан даже во мраке заметил в её глазах нескрываемый укор, – так неправильно, ты ведь это должен понимать.       Альма всегда отличалась необычайной тактичностью и желанием не лезть лишний раз в душу, но почему-то сейчас она проявляла упорство и не собиралась так просто отступать.       – Ты ведь не оставишь это? – устало спросил Шрайк, на что Альма промолчала, лишь слегка качнув головой. Он решил использовать последний козырь, припомнив фразу, сказанную ему когда-то в Париже: – Не ты ли говорила, что некоторые вещи иногда лучше оставлять без объяснений?       – Не в этот раз. И не тогда, когда ты страдаешь, – спокойно ответила она, и Дилан сдался. Снова. Потому что только она единственная могла требовать от него подобного.       – Ладно... Когда мы влипли в историю с нашим разоблачением, а затем чипом, Тресслеры схватили меня, – Альма кивнула, зная всю эту историю, но, как оказалось, за неким исключением. – Уолтер он... Решил убить меня тем же способом, от чего погиб мой отец.       – Сейф...       Внутри неё на мгновение всё похолодело от понимания, какой ад пережил тогда Дилан.       – Меня спасли часы отца, в которых находилась отмычка и фонарик, а на двери изнутри была нарисована стрелка. Честно говоря, с трудом помню, как открыл дверь, вода заполнила лёгкие, и я уже плохо соображал... Ребята успели вовремя, Денни меня вытащил и откачал.       – Но ты продолжаешь видеть в своих снах этот момент вновь и вновь... – тихо сказала Альма, на что он лишь еле заметно кивнул и молча отвёл взгляд. Не было смысла говорить очевидное, всё итак ясно без лишних слов.       Больше ничего не говоря, она поднялась со своего места и вновь обняла Дилана, совершенно не зная, чем ещё могла ему помочь. Как забрать себе хотя бы часть его боли? Как отогнать тех демонов, что периодически душили его ночами? Как облегчить болезненные воспоминания, что рвали в клочья его душу?.. Сотни вопросов встревоженным пчелиным роем гудели в её голове, вот только ответов она не находила.       Дилан обвил девушку руками и прижался головой к её животу. Мгновение, — и мрачные тени рассеялись. Вода, агрессивно бьющая в окно, превратилась в обычный дождь, а ощущение тяжёлого и враждебного взгляда на его спине исчезло без следа.       Странно.       Ведь именно он должен защищать её от всего мира, почему же тогда всё получается с точностью наоборот? Почему именно Альма превратилась в его спасителя? Доблестного рыцаря света, укрывающего своим крепким щитом от жестоких невзгод? Почему она — тот самый островок безопасности в его полном горечи и трудностей мире, а не он? Почему?..       Её внутренняя сила оказалась намного мощнее его кошмаров.       – Прости, – еле слышно прошептал он, но Альма его услышала.       – Боже, да за что?       – За мою слабость.        Альма чуть отстранилась и строго посмотрела на Дилана сверху вниз. Да, ей не показалось, он действительно глядел на неё виноватым взглядом человека, который совершил нечто ужасное, и от этого взгляда, полного раскаяния, у Альмы сжалось сердце. Она шумно вздохнула и нежно провела большими пальцами по его колючим щекам.       – Какой же ты бываешь глупый, – грустно улыбнулась она . – Каждый человек имеет слабости. Просто нужно уметь доверить их близким. Поделись со мной. Ведь вдвоём нести тяжесть намного легче, чем одному.       – Я не хочу чтобы... – хотел было возразить Дилан, но Альма накрыла ладонью его губы, не давая закончить начатую фразу.       – Я знаю, Дилан, знаю... Никто не хочет усложнять жизнь любимым, но иногда приходится делать выбор. Иначе в итоге этот груз утянет на дно нас обоих.       От последней фразы Дилан дёрнулся, как от хлёсткой пощёчины, что не укрылось от взгляда Альмы. Сама того не зная, она сейчас случайно попала в его самое больное место.       – Я не позволю тебе пострадать из-за моих проблем, Альма, – мужчина притянул девушку к себе, усаживая к себе на колени, и уткнулся лбом куда-то в район её ключиц.       – Поздно, мистер Шрайк, мы уже давно в одной лодке и тебе придётся довериться мне, иначе слаженной работы нам не видать. Мы ведь это уже проходили. И потом, не этому ли ты учишь своих ребят?       – Ты единственный человек в моей жизни, против слов которого у меня не находится аргументов, – сокрушённо посетовал он.       – Мог бы уже привыкнуть, – хмыкнула Альма и снова оплела его голову руками, в очередной раз закрывая собой от жестокого мира. Ласково перебирая его волосы пальцами, она тихо произнесла: – Ничего не бойся, я всегда буду рядом, чтобы отгонять их.       – Я это знаю, – шёпотом ответил он, убаюканный её ровным и спокойным дыханием.       Дилан вдруг поймал себя на странной мысли, что периодически переживаемые им ночные кошмары стоят того, чтобы сидеть сейчас ночью с ней в обнимку на кухне. И пусть хоть весь мир будет рушиться у него на глазах, но если она рядом — то он всегда сможет выбраться.       Даже если это будет бездна.