Открытый финал

Первые летние дни потянулись кошмаром. Михаил смотрел голодно, с неприкрытым желанием, но иногда уходил из дома с ночёвкой. Кирилл знал, он уходит к Алексею. Алексей хороший, чуткий человек. Кирилл и не сомневался, что тот любит отца. А сам Кирилл? В душе точили свои когти кошки, превращая её изнанку в кровавые лохмотья. Кир ненавидел, Кир боялся, Кир ревновал. Как можно ненавидеть и ревновать одновременно? И кого? Отца. Чёртового ублюдка… — Ты иногда выпадаешь из реальности! — озабоченно проговорил Лёша, помешивая ложкой в чашке с чаем. Михаилу нравилось быть в квартире Алексея. Не дом, конечно, как у него, квартиры Михаил не любил. Разгуляться негде. Но у Лёши была уютная обстановка. Кухня обклеена моющими обоями в жёлтых подсолнухах, но не аляповато совсем, тепло. Подсолнухи были ярко-жёлтые, словно живые. Михаилу иногда казалось даже, что он чувствует их лёгкий аромат. Лёша не был Кириллом… — Всё нормально, — Михаил успокаивающе дотронулся до руки Лёши через небольшой кухонный стол, — на работу вызывали, пришлось пару дней кое-какие дела разгрести, даже должность не помогла! Это мои заботы. Как у тебя по работе? Михаил с улыбкой смотрел на то, как увлечённо рассказывает любовник о каких-то непонятных опытах, проводимых в лабораториях НИИ, делая вид, что слушает всю эту байду. И ведь Лёшка интересный собеседник. Они могли бы быть ближе, они и сейчас близки: по возрасту, по общим темам, Лёшка — золото! Но не Кирилл… *** — Мама… мама… я никогда не думал, что моя жизнь обернётся кошмаром!.. Что же мне делать? Мама… Тело вспотело, простыни противно прилипли к спине. Кирилл лежал в полной темноте, всё громче всхлипывая. От слёз кожу на лице стало пощипывать. Какое у него будущее? Быть игрушкой сумасшедшего мужчины, пока ему не наскучит? Кирилл повернулся на бок, сон так и не приходил. Отец остался у Алексея. *** Гришку проводили в армию. Сердце Кира ныло оттого, что последний близкий человек исчезает из его жизни на год. На долгий год. Расставание для обоих было пропитано горечью. В какой-то момент, наклонившись к Кириллу, Гришка сухо и быстро мазнул губами по его щеке. Обоим стало неудобно, словно они совсем ненадолго стали чужими, не друзьями, по-интимному чужими. Белые чулки роскошно смотрелись на стройных ногах, зад Кирилла отлично принимал член Михаила, пока тот бешено трахал лежащего на боку юношу. Роскошный зад, соблазнительные ступни, обтянутые нейлоном, взрывали похотливый мозг мужчины. Кириллу нравилось, рука Михаила грубо дрочила гладковыбритый твёрдый член. — Мальчик мой... для меня...мои пальцы мокрые от твоего члена, течёшь как девчонка… а я только начал!.. Этот мерзкий шёпот и стоны отца заводили Кира ещё сильней. Он не хотел! Не хотел…но как же хорошо… Кирилл стонал, просил, подмахивал члену мужчины, судорожно цепляясь за простынь. — Ещё...не..не..останавливайся… В горле Кирилла булькнуло, не сдержавшись, он выпустил слюну изо рта. Тело напряглось от невыносимо-острого стыдного удовольствия, задрожав в лихорадочном оргазме. Кирилл в очередной раз заплакал, кончая, ненавидя себя за то, что ему хорошо. *** — Что дальше? Кирилл не выдержал очередного молчаливого вечера после животного сношения на диване в гостиной, а по-другому Кирилл это никак не мог назвать. Они почти не разговаривали друг с другом, кроме тех слов, которые приговаривал Михаил, когда трахал его. Михаил стоял спиной к обнажённому Кириллу, надевая на себя рубашку. Молча повернувшись к нему, застегнув последнюю пуговицу на груди, он окинул Кирилла пустым взглядом. — А что дальше? — Ты так и будешь трахать нас обоих? Кирилл нащупал футболку и шорты, быстро натягивая на себя одежду. Руки тряслись от злости. А сам-то он чего хотел? — Только не говори, что ревнуешь! —усмехнулся Михаил, застёгивая манжеты на рукавах. — Ты хочешь, чтобы я трахал только тебя? Но Лёша меня вполне устраивает, скажем так, душевно. А ты устраиваешь меня в постели. Что не понятно? — Я ненавижу тебя! Кирилл соскочил с дивана, в один шаг оказавшись лицом к лицу с отцом. Кулаки сжимались, хотелось ударить отца, но Кир знал, он не сможет, тот сломает ему руки. — Почему ты меня просто не отпустишь? У меня есть жильё, пойду работать, если ты хоть немного за это переживаешь! Лицо Михаила дёрнулось. Кирилл заметил, что когда отец злится или трахает его, то серые глаза становятся почти чёрными, вот и сейчас цвет глаз угрожающе становился тёмным. — Я повторять больше не буду! — тембр голоса испугал юношу. Мужчина говорил, не повышая голоса, обыденно-убийственный тон не раз заставлял дрожать очень многих людей, попадающихся на пути Михаила. Он многим сломал жизнь, идя по головам к карьере, сдвигая, словно пешки, людей, которые были не меньше достойны быть наверху. Насилуя, якобы по обоюдному согласию, а по факту просто вынуждая делать это других, кому так же не повезло встретиться Мише. — Ты — мой. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Но ты хочешь меня, тебя влечёт ко мне не меньше, чем меня к тебе… — Нет! — выкрикнул Кирилл, слёзы брызнули из воспалённых глаз. — Не хочу! Я не хочу!!! Он закрыл уши ладонями, зажмурив глаза. Михаил без труда схватив за руки Кирилла, одёрнул ладони от ушей. — Глаза открой! — рыкнул мужчина. — Я сам этого не хотел! Но ты хуево наваждение! Я не люблю тебя! Я не знаю, что это такое! Но я застрял в чёртовом тебе! Не могу выбраться! Хочу! Не могу! Блядь! Он толкнул Кирилла на диван. — Я просто искалечу тебя и всё, как и обещал! Я не понимаю, почему ты! Кирилл поражённо смотрел на взбеленившегося мужчину. Михаил выкрикивал слова с болью, с какой-то тоскливой обречённостью. Неужели отец так зависим от него? Ненавидит и… так же, как и он! Что это такое? Как назвать то, что происходит между ними? Что за поганая, связывающая их, словно склизкое щупальце, нить? — Я убью ради тебя. — Михаил мигом осунулся, словно сдувшийся шарик, — всё сделаю, но не отпущу теперь… Он медленно побрёл в комнату, плечи опустились, словно на спине у него была непосильная ноша. Таким Кирилл его ещё не видел. Деваться было некуда. *** В учебном классе прохладно, на улице июльское пекло. Гришке не всегда легко, хотя матчасть оружия хорошо усвоил. Ещё бы нет! У отца когда-то была пневматика, он научил Гришку стрелять, разбирать оружие, и тир опять же в городе был, не один даже. Они вдвоём с пареньком сюда с одного двора в часть попали, удачно обстоятельства сложились. — Надоело эту писанину учить! Пишем — учим, пишем — учим!.. — разорялся Вадька. Гришка закрыл тетрадь, легонько стукнув по ней ладонью. — Пост, часовой, объект…вроде и нетрудно запомнить, но мне школы хватило. Гриша сидел полубоком на парте, покачивая ногой, благо никого из непосредственных и прямых командиров рядом не наблюдалось. Объект, куда направили служить Гришку, был далеко от его города. Этот городок тоже небольшой, серьёзный объект здесь был только один. Большая площадь, бетонное ограждение с колючей проволокой поверху, сигналки, тревожные кнопки на столбиках. А серьёзный потому, что воспитательная колония для несовершеннолетних совсем близко находилась. Небо начинало темнеть, неужели наконец долгожданный дождь будет? В следующие мгновение в части заорала сирена, перепуганные ребята соскочили с парт, надевая на головы кепки, в замешательстве глядя друг на друга, напрочь позабыв, что нужно делать в таких случаях. Дверь в учебку распахнулась, в проёме появился злой взволнованный сержант. — Чё стоим? Слышите, нет, сирена надрывается?! Общее построение у казармы! Быстро! Ребята в спешке побежали за сержантом. Неровный строй дополняли подбегающие новобранцы. Топот берц эхом отдавался на плацу. Полковник брезгливо, проводя взглядом последних подбегающих в строй, процедил: — Не армия, а цирк с конями! Куда этих дегенератов деть? Им в песочнице у мамки под юбкой играть! Построиться даже нормально не могут! — Итак! — громким голосом начал полковник, заведя руки за спину, сурово оглядывая построившихся в шеренгу ребят. — Вы знаете, что рядом находится воспитательная колония. Трое заключённых сбежали, и не просто сбежали. У нас огромная по площади часть. Камеры работают исправно, поэтому и заметили… почти вовремя. Не знаю, как эти урки подготовились, но, перекусив чем-то защитную проволку на ограждении, они проникли на охраняемую территорию. У нас здесь казарма, различные построения и помещения. Они могут быть где угодно! Здесь находится караулка с оружейной комнатой. Им нужно было оружие, и оно у них есть. Обратно они не должны выйти. — Откуда оружие? — удивлённо спросил старшина, который находился рядом с полковником. — Волков и Суптеля "сняты".— не глядя на старшину, мрачно ответил полковник. — Видимо, про камеры они были не осведомлены. Их же недавно поставили. — Что они шепчутся, что он говорит? — Гришка наклонился к одному из солдат. — Не слышно отсюда! — пожал тот плечами. — Слышал же, что сбежали! — Ну а дальше? — Убили вроде кого-то… — …дальше! — долетел голос полковника до Гриши. — Все распределяемся по территории, и если увидите, а их вы точно узнаете, стрелять без предупреждения! Гришка никогда не был в таких ситуациях, да и откуда? В армию пошёл с желанием и уж точно не предполагал, что здесь закрутится подобная ситуация. *** Сооружения, казарма, столовая, они точно на территории, просмотр камер это подтвердил — с объекта никто не выходил. Полный магазин с патронами в сайге, но Гришке страшно, недалеко настоящие преступники. Скорей всего одногодки, но каждый из них выбрал свой путь. Гришка — армию, беглецы — колонию. Склад взрывчатых веществ, проще СВВ надёжно закрыт, но там, возле раскидных кустов акации, ворота. Туда заезжают Камазы с этими самыми взрывчатыми веществами, складируя их. Ворота закрыты, но нужно проверить. Куст затрещал сломанными ветками, на него уставилось дуло сайги, круглолицый парень на вскидку чуть старше Гришки ощерился, злобно скаля крупные зубы. Гриша слышал щёлкнувший предохранитель и звук передёрнувшего затвора. Он растерянно, не мигая, смотрел на перекошенное лицо беглеца. — Сейчас ты мне поможешь выйти, сучара… — шепеляво просвистел парень. — Тебя не выпустят! — Гриша постарался унять дрожь в голосе. — Посмотрим! Сейчас ты моя флеш-карта, а дальше видно будет! — Послушай, сдайся лучше.. — Завали ебало! — заорал парень. — Пошёл вперёд! — Самойлов! Гриша! — раздался голос Вадьки. Гриша, не мешкая, щёлкнул предохранителем, но не успел с затвором. Заорав дурниной, беглец выпустил пулю в расширившего в ужасе глаза Гришку. Хорошая реакция дала хоть какую-то возможность дёрнуться в сторону, но всё же пуля угодила в плечо. Гришка из последних сил напрягся и выстрелил, справляясь с затвором, но беглец снова успел выпустить пулю, к облегчению парня, не попадая. Уже падая на колени, но не выпуская из рук сайгу, он слышал, как к нему подбегают, слышал рык преступника, полный отчаяния, затем Гришка провалился в темноту.