Из Пепла | From the Ashes

Mama, come here Approach, appear Daddy, I’m alone 'Cause this house don’t feel like home

If you love me, don’t let go Hold on to me Cause I’m a little unsteady

X Ambassadors — «Unsteady»

──────── • ✤ • ────────

Темное небо затянули свинцовые облака. Тяжелые холодные капли дождя практически обжигали кожу, и Гарри поднял голову в надежде ощутить вкус этого холода на своих губах. Он перешел на шаг. Уличные фонари тускло освещали желтым скользкие тротуары, тут и там блестящие небольшими лужицами, отзывающимися слабым хлюпаньем на каждый шаг. Гарри прибавил громкость на телефоне и, чувствуя, как ритм музыки волнами приятной вибрации разбегается по всему телу, снова пустился в бег. Воздух наполнял легкие, прохладный, влажный, такой же прохладный и влажный, какой стала прилипшая к телу хлопковая футболка. Сердце билось в груди — бешено и сердито. Голос Молли набатом звучал в ушах: «Ты так насмерть заболеешь, Гарри» Порой он задумывался: а может, он уже заболел? Какой странный оборот речи. Он заставляет мысленно возвращаться на Площадь Гриммо, к черным теням, пляшущим по углам; к тому, что именно бег под ночным ледяным дождем в последние месяцы заставляет его чувствовать в себе силы. Гарри стер ладонью текущие на глаза капли и сменил песню. В предыдущей что-то было о любви и потерях, а бегать под любовные баллады — дурной тон. Он не хотел слушать страдания о любви. Он хотел лишь бежать. Бежать, пока не заболят легкие, пока не онемеют ноги, пока пальцы не начнет покалывать от холода. Найдя песню, соответствующую его настроению — нечто с гитарными переборами и заунывным мотивом, — Гарри на мгновение опустил голову, затем глубоко вздохнул и побежал дальше. Он не заметил, как время вскоре перевалило за полночь. Не заметил прохожих, бросающих в его сторону удивленные взгляды и, вероятно, осуждающих его неподобающий для такой погоды прикид. Он ничего не заметил, потому что наконец растворился в своей свободе — свободе от мыслей, роящихся в голове и сжирающих его изнутри. Он остановился лишь когда почувствовал, что бежать дальше уже не может, и глянул на небольшой бар. Ветер ласково трепал два маленьких радужных флага, воткнутых в потертый наличник над входной дверью. Неподалеку курила стайка молодых людей, негромко переговариваясь. Одна из курящих девушек вдруг остро напомнила Гарри Тонкс — в основном копной ярко-розовых растрепанных волос. Гарри не знал, что это за место — на его беговом маршруте отродясь не было ни пабов, ни ресторанов. Он огляделся в поисках названия улицы, но не увидел ничего примечательного, за исключением стеклянного фасада большого здания вдалеке — знакомого здания. Да, это, определенно, была та улица, по которой он бегал каждую ночь. — Ты заблудился? — Девушка с розовыми волосами понимающе улыбнулась Гарри и подмигнула одному из стоявших рядом парней. — Сигаретку? — Нет, спасибо. — Гарри покачал головой. — Ты, кажется, немного… промок. — Парень оглядел его с ног до головы, и Гарри почувствовал, как что-то незнакомое зашевелилось у него в груди и теплом поползло по шее и по щекам. — Слегка. — Гарри вытащил один наушник и глянул на телефон, выключая музыку. И тут же поморщился, увидев время. — У меня день рождения. — Что ж, с днем рождения, значит. — Парень протянул ему руку. — Как тебя зовут? — Гарри. — Чужая ладонь задержалась на его руке чуть дольше, чем было необходимо. Она оказалась теплой и твердой. — Гарри Поттер. — Черт возьми! Кто бы мог подумать?! — Слишком большим совпадением было бы наткнуться на волшебника у входа в маггловский бар — а в том, что его собеседник был волшебником, Гарри не сомневался, видя знакомую реакцию на свое имя. — С днем рождения, Гарри Поттер, — парень улыбнулся. — Могу я угостить тебя коктейлем? — Он бросил на Гарри еще один хищный взгляд и облизнул губы. — Или ты предпочел бы другое угощение? Гарри с трудом сглотнул, чувствуя, как сердце подбирается куда-то к горлу. — Все нормально, — проговорил он, слыша, как бессовестно дрожит его собственный голос. — Я просто зайду внутрь. Посохну. — Как скажешь, — парень подмигнул. — Я буду неподалеку, если ты вдруг все-таки захочешь получить свой подарок. Гарри. Это звучало пошло. Настолько пошло, что по телу побежали мурашки — и явно не от холода. Гарри потянул дверь на себя и осторожно перешагнул порог. И тут же практически пожалел об этом: люди смотрели. На него обращали внимание… Нет, не так. Парни смотрели и парни обращали внимание. И впервые в жизни Гарри был почему-то уверен, что дело далеко не в печально известном шраме. Он подошел к барной стойке и, заказав бокал пива, быстрым взглядом окинул просторный зал. Потолок помещения был подсвечен десятками парящих в воздухе свечей — разумеется, державшихся над головами людей на добром слове и магии. Эта же магия была, вероятно, ответственна и за музыку, потому что бар обладал всеми присущими обыкновенным барам характеристиками, а никакого источника битов Гарри не наблюдал. Несколько человек резвились на танцполе, будучи уже явно навеселе. Атмосфера, в целом, располагала — здесь было тепло, даже не просто тепло — уютно. Совсем как дома. — Рад видеть, что вы сумели дожить до двадцати. Гарри застыл. Он знал этот голос. Этот бархатный тон он узнал бы из тысячи. Перед глазами тут же всплыл темный высокий силуэт, с ядовитой усмешкой заглядывающий в его котел посреди пыльного мрачного класса Зелий. Это был голос, которого Гарри не слышал с того самого момента, как сидел на грязном полу Визжащей Хижины с липкими от крови руками. «Посмотри на меня» — Живуч как кошка. — Гарри прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Ночь была странной. И становилась все страннее с каждой минутой. Странная ночь, полная холода, луж, кучевых облаков и сюрпризов. Совсем как один из снов, в котором он, Гарри, стоит в Годриковой Впадине под дождем и вдыхает запах грозы. От которого он, Гарри, всегда просыпается, а потом бежит, бежит по пустынным улицам, слушая маггловские песни на полной громкости… — Вы мертвы. — Не совсем, — в голосе Снейпа послышалось веселье. Гарри почувствовал на шее теплое дыхание. — Разве я похож на мертвого? — Нет, — хрипло выдавил Гарри. Снейп не был похож на мертвого. Он был теплым, твердым — настоящим! — и все еще дышал Гарри в шею, а еще слегка походил на огромную летучую мышь-переростка — как всегда. Он провел рукой по мокрой футболке, и Гарри почувствовал, как от этого прикосновения по телу рассыпаются миллионы искр. — Я бы сказал, что вам стоит переодеться в сухое, но не хочу показаться банальным. Гарри хохотнул, хотя и немного неуверенно. Он все никак не мог заставить себя повернуться, посмотреть — ему так редко снятся приятные сны, а этот... О, этот он хотел бы растянуть подольше. До бесконечности. — Я бегал. — Вижу. — На этот раз дыхание Снейпа опалило его ухо. — Нечасто выпить приходят люди в насквозь мокрых штанах. — Извините, что разочаровал. — Я не говорил, что вы меня разочаровали, — тихо произнес Снейп. — Что привело вас именно в этот бар? — Не знаю. Я не видел его раньше. Снейп хмыкнул. Задумчиво, как показалось Гарри. — Здесь чары. Можно сказать, что это место само находит людей, которые в нем нуждаются. — А я нуждаюсь? — Гарри и сам не знал, в чем нуждался. В его тренировочном плейлисте была одна песня, которую он ставил довольно часто. О двух целующихся мужчинах. Гарри порой включал ее на повтор и представлял темную, загадочную фигуру. Он запретил себе называть ее имя. Хотя и замечательно его знал. Всегда знал. — Очевидно, в чем-то нуждаетесь, раз вас занесло сюда, — усмехнулся Снейп. — Мне всю ночь придется разговаривать с вашим левым ухом, Поттер? — Нет, — проговорил Гарри, набрал воздуха в грудь и повернулся. — Не придется. — Так-то лучше. — Снейп быстрым взглядом окинул его с головы до ног. Затем на его губах возникло нечто наподобие улыбки, и он отсалютовал Гарри своим бокалом. — С днем рождения, мистер Поттер. — Откуда вы знаете, что у меня день рождения? Гарри старался не пялиться, но не мог. Снейп выглядел хорошо. Даже очень. В черном свитере, темно-серых маггловских штанах, сидящих на нем удивительно красиво — он совсем не походил на призрака и еще меньше походил на самого себя. Уже не было той знакомой болезненной бледности, не было прошлой хмурости и вечного недовольства. — Пророк накалякал поздравительную статью на две страницы с подробным перечислением всех ваших достоинств. — Снейп сделал глоток чего-то, что на первый взгляд походило на виски. — Вы бы удивились, сколько я всего помню. — О. — Гарри покраснел. Он тоже помнил немало. И, уж конечно, он помнил, что именно пробормотал тогда над безжизненным телом Снейпа. Помнил, как отчаянно цеплялся за его руку, как мокро целовал бледные, холодные щеки, чувствуя на губах соленый привкус собственных слез. «Прошу, не умирайте. Только не сейчас! Я ведь еще не сказал вам, как вы нужны мне! Я же не поблагодарил вас, не так… Прошу, позвольте мне пригласить вас на ужин. Мы оба — мы выживем, и потом настанет время, когда вы больше не будете считать меня ребенком, и глупым, и не достойным вашей дружбы или… Я нарежу вам тысячи унций флоббер-червей! Только прошу, пожалуйста, не умирайте!..» — Хочу кое-что прояснить. — Северус облокотился на блестящую поверхность лакированной барной стойки, глядя на Гарри темными, практически черными глазами. — Я никогда не считал вас ребенком. Полагаю, у вас никогда не было даже шанса побыть ребенком. Гарри с трудом сглотнул и попытался улыбнуться. — А глупым? — О, подозреваю, что элемент гриффидорского идиотизма будет у вас всегда, — усмехнулся Снейп. — Или я не прав? — Да нет… Гарри подумал и затем кивнул на входную дверь. — Парень снаружи предложил мне праздничное угощение. Снейп повел бровью и скривил губы. — Правда? — Ага. — Гарри чувствовал, как бешено колотится в груди сердце. Ему больше не было холодно, ему было тепло, а еще он вдруг ощутил внезапный прилив непонятно откуда взявшейся храбрости. — Предложил. — И вы приняли предложение? — Снейп протянул руку и провел пальцем по краю его футболки. — Щедрое, должно быть, предложение. — Нет. — Гарри шумно втянул воздух носом и придвинулся чуть ближе. — Я сказал, что, возможно, найду его позже. — А вы этого хотите? — Палец Снейпа остановился на его животе. — Праздничный минет в туалете бара? По-быстрому? — Зависит от того, кто предлагает, — выдавил Гарри. Почему-то разговаривать вдруг стало чрезвычайно сложно, теперь, когда руки Снейпа чуть дотрагиваясь скользили по его телу. Кожа будто горела огнем в тех местах, где легко касались ее длинные тонкие пальцы. Гарри так давно не целовали, к нему так давно не прикасались — а он и не знал, что ему это было нужно. Вялые поцелуи молодых ведьм не вызывали в нем никаких эмоций. Кто же знал, что искать надо было в других местах? — От меня вы такого предложения не дождетесь. — Неожиданно Снейп убрал руку и махнул бармену, который тут же передал им два стакана элитного виски. — О. Мыльный пузырь надежды лопнул с оглушительным хлопком. Так показалось Гарри. Он не мог поверить, что только что попытался соблазнить Снейпа и получил отказ. Смущение, смешанное с разочарованием накрыло его волной, и он судорожно принялся искать слова, чтобы прервать повисшую неловкую тишину. — Жаль. — А то. — Снейп приблизился к нему и прошептал на ухо: — Я не любитель ползать на коленях на полу туалетов. Если учесть, что данное заведение держат волшебники, вас бы неприятно удивило качество уборки. Мучительное смущение слегка отступило, и Гарри набрался смелости, чтобы немного откинуться назад, опираясь спиной на руку Снейпа. — А как насчет подарков в целом? — Я не любитель одноразовых связей. — Снейп легко коснулся губами его шеи, отчего по коже Гарри побежали мурашки. Голос был низким, почти грубым, он обволакивал, растекался по венам и заставлял дрожать. — Не после того, как я несколько лет прождал, пока кто-то определенный не решит отметить под ливнем свой день рождения. Гарри вздохнул и повернул голову. Они были так близко — так близко, что наклони он голову чуть-чуть вот так… — Опасная игра, профессор. Вы могли просто прийти к этому кому-то определенному. Позволить ему пригласить вас на ужин, как он и предлагал. Дать ему знать, что вы живы, вместо того, чтобы заставлять его оплакивать вашу смерть. Снейп смотрел на него. — Возможно. Гарри вдруг почувствовал прилив злости. Он положил ладонь Снейпу на грудь и легко оттолкнул его. — Определенно. Той ночью я потерял многих. Очень многих. Вам, вообще, приходило в голову, что мне, возможно, нужно было увидеть вас в живых? Что мне хотелось увидеть вас в живых? — Я надеялся, что в словах, сказанных умирающему человеку, была хотя бы крупица истины, — проговорил Снейп и отвел глаза. — Я не наблюдал за вами и не наслаждался вашими страданиями, если вы так думаете. — Что же, тогда знайте: я и правда страдал! И до сих пор страдаю. — Гарри сделал большой глоток виски и постарался придать лицу безразличное выражение. — Я безработный и бегаю по ночам. В собственный день рождения! — Вижу, — уголки губ Снейпа едва заметно дрогнули, и он задумчиво покрутил свой стакан в руке. — Прошу прощения, если мое нахождение в живых испортило вам вечер. Гарри закатил глаза. — Не заставляйте меня говорить, как я счастлив вас видеть. Я пытаюсь злиться. — Получается? — Не знаю, — буркнул Гарри, обращаясь, скорее, к собственному бокалу. — Не особо. Атмосфера неподходящая. Уж слишком тут радостно, чтобы злиться. — Мерзко, не правда ли? — Снейп повел плечом, и ткань его свитера слегка мазнула Гарри по руке. — Не мое. — Куда лучше что-нибудь с подземельями и в стиле Лютного Переулка, да? В словах Гарри не было насмешки, не было колкости. Он до сих пор не мог понять, как его тело реагирует на прикосновения Снейпа. Казалось, будто всё, что когда-либо знало холод, растаяло, согрелось и расплылось — и ему так хотелось, чтобы Снейп коснулся его еще раз. Гарри пришлось немного поразмышлять над этим, попробовать эту странную мысль на вкус — но да, он действительно хотел эти тонкие пальцы, хотел, чтобы его обняли, держали так, как никто не держал ни разу после войны. Снейп — хитрый подонок — определенно решил разрушить его, Гарри, жизнь, свести его с ума, расплавить ему мозг до последней извилины и лишить его жалких остатков праведного негодования. И он, судя по всему, отлично осознавал, чего именно Гарри жаждет. Потому что его пальцы — тонкие, аккуратные пальцы — выводили причудливые узоры у Гарри на пояснице, и от этого колени дрожали, ноги, казалось, превращались в куски желе. — Не совсем. У меня осталось не так много веры в людей, как кажется. Включая мою собственную персону. — Стоит поработать над этим. — Гарри не мог отвести взгляда от губ напротив. — В хороших людей можно верить. — Возможно. — Снейп смотрел так же — напряженно, жадно. — Но это риск, на который я обычно не желаю идти. — Зачем тогда поздоровались? — Гарри отвернулся. — Если не желаете. — Обычно не желаю. Гарри оглядел полутемное помещение. Свечи мерцали, заставляя желтые отсветы плясать на стенах. Музыка — по больше части незнакомая, но приятная и чудна́я, чем-то похожая на разноцветные флаги над входной дверью — окутывала, посылала по венам волны жара и волшебства. Воздух искрился от магии, она, казалось, гудела, пульсировала, делала все вокруг еще ярче и еще красочнее. Едва ли Гарри мог воспринять ее в полной мере. Потому что Снейп стоял рядом, живой, так близко, что от аромата пряной корицы кружилась голова, а один только пристальный взгляд черных глаз отбивал напрочь все желание смотреть по сторонам. — Как часто вы сюда приходите? — Нечасто. — Снейп отодвинулся, сжав губы в прямую линию. — Несколько раз в год. И ежегодно в ночь накануне вашего дня рождения. Глупая надежда, что однажды магия удосужится сыграть мне на руку. Гарри на мгновение потерял дар речи. Он вспомнил одинокие вечера на Площади Гриммо и годы безуспешных поисков чего-то неизвестного и недосягаемого. — Жаль, что я не нашел это место раньше. — И у этой фразы было совсем иное значение. «Жаль, что я раньше не нашел вас». Снейп нахмурился, разглядывая переливающуюся в стакане янтарную жидкость. — Меня бы упекли в Азкабан сразу после войны еще прежде, чем суд вынес бы оправдательный приговор. У вас были люди, нуждающиеся в поддержке, не говоря уже о поиске вашего собственного пути. — Не думаю, что я его нашел. — В памяти тотчас возникло ночное небо, печально глядящее на него, бегущего по пустынным улицам. А затем Гарри вспомнил о недавнем решении уволиться из Министерства и добавил: — Теперь я, кажется, запутался еще больше. — Возможно, этот путь привел вас куда и должен был. — В бар с радужными флагами над входом и к стакану виски в компании бывшего профессора? — недоверчиво проговорил Гарри. Снейп фыркнул. — Именно. Гарри схватил его за руку. Он чувствовал под кончиками своих пальцев пульс — биение живого сердца, и да, оно ускорилось, подскочило от этого прикосновения. Гарри закусил губу. — Я не то чтобы часто выхожу на пробежку, а затем внезапно осознаю, что я гей, и тут, вуаля, появляется этот бар. — Нет. — Северус выдернул руку из его хватки, но тут же поднял ее и большим пальцем мягко провел по коже его щеки. — И все же вы здесь. — Здесь. — Гарри усмехнулся. — И, судя по всему, гей. Кто-то должен был сказать мне об этом. Снейп наклонился к нему. — А кто-нибудь сказал? Гарри вдруг стало очень трудно дышать. — Я, скорее всего, пожелал бы им валить куда подальше. У меня были грандиозные планы, включающие в себя прелестных ведьм и армию мини-Поттеров. Снейп вздрогнул, представив себе армию мини-Поттеров. — Благородно. Что изменилось? Гарри пожал плечами. — Выяснилось, что я не любитель целоваться с прелестными ведьмами, а из-за этого все остальные перспективы становятся куда менее возбуждающими. — А. — Снейп был так близко. — Что же вы в таком случае находите возбуждающим? — А то вы не знаете. — Гарри не смог сдержать нервный смешок и поежился. Мокрая футболка противно липла к телу, и он прижался к Снейпу так тесно, как только смог. — Я чертовски замерз. — Наверное, стоит отправить вас домой. — Рука забралась под тонкую хлопковую ткань. — Пока это представление у всех на виду не выставило нас обоих на посмешище. И тут Гарри решил, что представление действительно затянулось, и накрыл губы Снейпа своими. Поцелуй был медленным, чувственным, уверенным и горячим — таким, что Гарри наконец понял, что именно люди находили в поцелуях. И понял, почему от поцелуев должны были задрожать колени. Он с невероятным усилием отстранился, залпом допил свой виски и произнес: — К вам или ко мне, Профессор? — Ко мне. — Снейп обнял его, и последнее, что Гарри услышал перед тем, как рывок аппарации оглушил его, было: — Я предпочитаю Северус, если ты не против.

***

Он не успел осмотреться в небольшой уютной гостиной. Не было времени и желания. Гарри был слишком занят изучением шеи Снейпа собственными губами и просовыванием рук под свитер в надежде на хоть какой-нибудь тактильный контакт. Они оба рухнули на диван, и Гарри неожиданно возгордился тем, что Снейп, как казалось, тоже был слишком возбужден, чтобы тратить время и подниматься в спальню. Он торопливо стянул футболку, помог Снейпу выбраться из его свитера и утянул его в еще один глубокий, требовательный поцелуй. Снейп знал, что он делает — по крайней мере, так ощущалось — когда прижимал Гарри к мягкому велюру дивана и покрывал поцелуями его шею и ключицы. От этих прикосновений желание Гарри разгоралось сильнее и жарче, и он наслаждался ощущениями, которые вызывало каждое движение бедер, обтянутых тонкой тканью беговых шорт. Он попытался стянуть кроссовки, чуть не заехав коленом Снейпу между ног. — Поттер. — Снейп отстранился и потер пальцами переносицу. Его губы распухли от поцелуев, на бледных щеках проступил розоватый румянец, и Гарри внезапно подумал, что то, что он видел перед собой теперь, было невероятно сексуально. — Что? — Он уставился на Снейпа — на Северуса — и демонстративно пошевелил ногой. — Я пытаюсь снять кроссовки. Кстати, если я собираюсь называть тебя Северус, тебе стоит звать меня Гарри. — Ты испорченный ребенок, — Северус скривился и отодвинулся, — Гарри. — Спасибо, — отозвался Гарри, думая, что даже насмешки от такого Снейпа звучали соблазнительно и дразняще. Он снова потянулся к кроссовкам. Северус вздохнул. — Прошу, скажи, что у тебя есть палочка. — Неа, — Гарри чувствовал, как его щеки начинают пылать, — я не собирался уходить надолго, а мой телефон с ума сходит, если рядом палочка... Я слушаю музыку, — пояснил он. — Маггловскую. — А еще ты один из самых известных волшебников во всем мире. Знаешь, сколько людей хотят причинить тебе вред? — Снейп ткнул пальцем ему в грудь. — Больше никаких пробежек без палочки. — Ладно. — Гарри закатил глаза, но скорее для вида, потому как осознание того, что Северус заботится о его безопасности, вызывало в груди неконтролируемый прилив тепла. — Почему бы тебе не воспользоваться твоей палочкой? — Гарри поиграл бровями и подмигнул, надеясь, что выглядело это обольстительно и пикантно, а не смешно. Снейп выругался себе под нос, достал палочку и пробормотал заклинание, вмиг испарившее всю одежду на них обоих. — Лучше? — Ой, — Гарри вздохнул от неожиданности. — Да, думаю, да. — Теперь заткнись, я пытаюсь сосредоточиться. — Северус толкнул его в грудь, и Гарри откинулся на спину. — Сосредоточиться на ч-е-о-о…! Вопрос потерял свою актуальность в тот же миг, потому что Северус наклонился и взял его член в рот. Даже от простых, невинных, казалось бы, поцелуев эрекция Гарри была нестерпимой, почти болезненной, но он и представить себе не мог, как чертовски приятно могло ощущаться влажное, узкое тепло рта. Со сдавленным стоном, застрявшим где-то у него в горле, Гарри вцепился пальцами в волосы Снейпа, пока тот губами исследовал ствол его члена, кончиком языка дразнил чувствительную головку, неумолимо и безжалостно приближая пик наслаждения. Прошло совсем мало времени, прежде чем Гарри толкнулся бедрами вверх и застонал — настолько мало, что он смущенно прикрыл глаза рукой, когда оргазм накрыл его с головой. Северус выждал, пока последняя капля спермы упадет на его язык, и отстранился. Потом пригладил волосы и, подняв бровь, посмотрел на Гарри. — Прости. — Гарри махнул рукой. — За скорость. И за волосы. Я никогда этого не делал. — Да уж. — Северус старательно пытался подавить улыбку, но та все равно предательски выползала на его припухшие, блестящие от слюны губы. — Я, конечно, в восторге от твоей природной импульсивности, но иногда полезно быть более… сдержанным. — Ладно. — Гарри смущенно отвел глаза, и Снейп пробормотал что-то себе под нос. — Глупый мальчишка. — Северус снял с него очки, отложил их куда-то в сторону и втянул Гарри в долгий, ленивый поцелуй. Гарри застонал. Он чувствовал соленый привкус на языке, рефлекторно качнул бедрами вперед, и его обмякший член снова дернулся от мимолетного, грубого трения. — Глупый, глупый мальчишка. — Эй, нельзя так говорить, у меня день рождения! — Гарри улыбнулся Снейпу куда-то в губы, рукой провел по его груди. Когда он на пробу пальцами сжал сосок, Северус выругался и с низким стоном впился зубами в его шею. — Можно теперь мне? Северус прокашлялся, скользнул ладонью ниже, оглаживая кожу у нижней части ягодиц. Его взгляд был темным, таким же темным и жадным, каким был тогда — в баре. — Если только ты не хочешь попробовать что-нибудь другое? Гарри облизнул губы, чувствуя жар и твердость Снейпа у своего бедра. О да, он хотел попробовать что-нибудь другое. Очень хотел. — Да, хорошо. — Он кивнул. — Ты уверен? — Северус нахмурившись внимательно разглядывал его. Гарри улыбнулся. — О да. Как ты хочешь? — Так… — Взгляд Северуса блуждал по его телу, и желание, которое Гарри видел в этом взгляде, доставляло ему почти столько же наслаждения, сколько доставляли пару минут назад горячие губы и мокрый язык. — Именно так. — Хорошо. Воздух в комнате неожиданно стал густым, как свежий цветочный мед. Секс никогда раньше не волновал Гарри, он относился к нему, как к явлению, не стоящему упоминания и размышлений. А теперь все казалось значимым и особенным. Возможно, дело было отнюдь не в сексе как таковом, а в том, чье тело сейчас так плотно прижималось к его. Гарри чувствовал, как что-то внутри у него начинает дрожать от одного вида Северуса — дрожать так, будто сейчас он смотрел на призрака, так, будто стоит ему протянуть руку и сжать кулак, в ладони он обнаружит всего лишь горячий воздух. Но взгляд темных глаз ласкал каждый дюйм его блестящей от пота кожи. И Гарри позволил себе раствориться в нем. Он шепнул едва слышно на рваном выдохе: — Так, значит, так. — Превосходно. Не отрывая от него глаз, Северус взял палочку и пробормотал заклинание. Ему на ладонь тут же опустилась небольшая баночка. Вынув пробковую крышку, он смазал пальцы и снова подался вперед. Гарри закрыл глаза и вздохнул, чувствуя, как скользкие пальцы прикоснулись к его пояснице, провели сверху вниз едва заметную тоненькую полоску, нашли ягодицы и щель между ними. Северус играл с ним, дразнил его, кружа вокруг узкого входа, поглаживая чувствительную кожу позади яичек, и очень скоро добился чего хотел — Гарри начал хныкать и умолять. И тогда одним плавным движением палец проскользнул внутрь. — Это… — Гарри задохнулся. Он вцепился в плечо Северуса одной рукой, кончиками пальцев другой исследуя каждый миллиметр чужого тела. Родного тела. Прекрасного. — Ты такой… — Северус не договорил. Он наклонился, влажно припал губами к его груди, пальцами растягивая тугие мышцы, проникая ими так глубоко, что Гарри казалось, будто каждый нерв его тела горит огнем. Удовольствие волнами посылало по телу дрожь. — О, Мерлин! И Гарри утонул в этих волнах. Стараясь привыкнуть к странному ощущению жжения и наполненности, он сам начал подаваться бедрами назад, насаживаясь на пальцы. И ему было хорошо, да, но даже этого все еще было много. Гарри не представлял, как член Северуса мог поместиться внутри него — налитый кровью, твердый, тяжелый член был куда больше двух тонких изящных пальцев. — Просто сделай это. Давай. Я хочу, чтобы ты сделал это. Северус вздохнул и вынул пальцы. — На бок. — Ладно. Гарри перекатился на бок, стараясь унять дрожь. Он чувствовал, как Северус устраивается сзади, и приготовился к тому, что должно было последовать в миг за этим. Но Северус лишь поцеловал его в шею и нежно заскользил рукой по коже его живота. Он не торопился, покрывая каждый дюйм кожи легкими поцелуями, слизывая соленые блестящие капельки пота, пока наконец не нашел то самое место, от которого по всему телу разливался жар. И пока наконец не дождался нетерпеливого, сорвавшегося с губ стона: — О, Мерлин... — Расслабься, Гарри. — Северус позволил ему кое-как извернуться, так, чтобы их губы встретились в торопливом, резком, небрежном поцелуе. — Нет никакой спешки. Никакой. — Я… знаю. Гарри не отпускало предательское ощущение нереальности. Он думал про Северуса — про то, мог ли тот быть, действительно, настоящим; думал про бар, так внезапно появившийся на его пути, и про то, исчезнет ли тот мимолетно и неожиданно, как возник. А потом перестал. Потому что почувствовал, как умелая, чуть грубоватая рука Северуса обхватила его член, ощутил самого Северуса — твердого, горячего, упирающегося ему куда-то в ягодицу, и подался назад, с удовлетворением услышав ответный стон. Они так и лежали спина к груди, медленно и лениво дразня друг друга, пока Северус вновь не перевернул Гарри на спину и не проник пальцами внутрь. Теперь было легче — намного легче и приятнее, потому что Гарри наконец расслабился. Он смог полностью отдаться тем ощущениям, что дарили ему ловкие пальцы. И довериться. Да, теперь он доверился Северусу — его искусным рукам, его осторожным движениям, его интуиции, благодаря которой он останавливался всего за мгновение до того, как Гарри стало бы больно и неприятно. — Ты можешь…? — Слова сорвались с его губ на очередном выдохе, когда пальцы Северуса вновь проникли особенно глубоко. — Если хочешь. Северус нанес смазку на собственный член, не отрывая от Гарри взгляда. Темного, жадного, заботливого и нежного взгляда — и Гарри вдруг отчаянно захотел, чтобы Северус так смотрел на него всегда. — Ты хочешь меня видеть? — Да, прошу, да. — Гарри потянулся к нему, и Северус закинул его ноги себе на плечи, направляя себя рукой. Он толкнулся в Гарри, затем еще и еще — слабо, аккуратно, едва раскрывая головкой вход, а потом толкнулся снова, и на этот раз настойчиво и сильно, одним движением входя на всю длину. Они оба не сдержали неровных вздохов. Гарри чувствовал, как по его лбу на мягкую обивку дивана стекает пот, ощущал практически непреодолимое желание сжаться и отодвинуться, вызываемое огнем непривычного чувства растянутости и боли. — Хочешь, чтобы я остановился? — Лицо Северуса тоже блестело от пота. Он не двигался и мягко поглаживал кончиками пальцев кожу его щеки. — Нет, — Гарри покачал головой. — Просто двигайся. Прошу. — Расслабься. Я обещаю, будет… — Он не договорил. Северус прижал колени Гарри к его груди и заскользил. Тщательная подготовка и щедрое количество смазки сделали движение легким и неожиданно приятным, и Гарри шумно вздохнул. Ощущения были странными, толчки — почти агрессивными, но что-то в них было важнее боли и дискомфорта. Это было чувство безопасности и тепла. Уверенности. Если бы Гарри закрыл глаза, он бы точно увидел перед внутренним взором радугу — такую же, какая была на флагах над входом в чудесный бар. Если бы Гарри закрыл глаза, он бы точно услышал музыку, звучащую в этом баре. Но он не хотел. Он хотел видеть Северуса, пылко целующего его, хотел слушать его рваное сбившееся дыхание, хотел чувствовать то, что почувствовал, когда Северус слегка отстранился, а затем вошел в него под другим углом. Он хотел видеть взгляд, которым на него смотрел Северус, когда Гарри потянулся рукой к собственному подрагивающему члену — в этом взгляде было что-то, что почти вызывало боль. А по губам легко читались невысказанные слова. И именно это толкнуло его за грань. Гарри почувствовал, как его мышцы сжимаются вокруг Северуса, и тому понадобилась всего пара движений, чтобы достичь собственной кульминации.

***

Тиканье настенных часов безжалостно разрывало тишину царившего в комнате сонного полумрака. Гарри почувствовал, как Северус рядом пошевелился, потягиваясь, и проговорил: — Завтра будет весело. — Он с удивлением обнаружил, что охрип. Все болело, но болело приятно. — У меня есть зелье, если хочешь… — Нет. Никаких зелий. Все хорошо. Мне нравится, — Гарри замотал головой, а затем подумал, что Северус, возможно, не хочет, чтобы он у него ночевал, и, пересилив сдавливающее грудь чувство, спросил: — Хочешь, чтобы я ушел? Северус нахмурился. — А ты хочешь уйти? — Не особенно, — улыбнулся Гарри. Он наощупь нашел свои очки и надел их, чтобы снова увидеть Северуса во всей красе. Затем осторожно прикоснулся подушечками пальцев к шраму у основания его шеи. — День рождения в самом разгаре. За годы ожидания у тебя, должно быть, накопилась парочка подарков. — Парочка. — Северус заметно расслабился, а потом, прищурившись, окинул Гарри взглядом, едва задержав его на покрытых румянцем щеках. — Думаю, понадобится больше двадцати четырех часов, чтобы преподнести тебе все, что я хочу. Гарри услышал в этих словах не просто пошлость — они были наполнены обещанием. И согревали. И поэтому он наклонился и поцеловал Северуса — на этот раз медленно, но уверенно, сказав этим поцелуем больше, чем когда-либо мог сказать словами. Тихая комната полнилась их историей и надеждой. Прикосновение губ полнилось желанием. Обоюдным. — Может, не обязательно так цепляться за дни рождения? — Гарри отстранился и игриво провел пальцем по покрывающим грудь Северуса волоскам. И с замиранием сердца обнаружил небольшую татуировку в виде феникса. — Остальные дни не менее хороши. — Думаю, это звучит… приемлемо. — Северус прокашлялся. — К тому же, ты задолжал мне виски. Виски и ужин. — Это точно, — рассмеялся Гарри. Он ткнул Северуса в живот, за что получил легкий шлепок по заднице. — Как думаешь, я смогу еще раз найти тот бар? — Полагаю, как только ты понял, где нужно искать, он всегда будет там. Гарри перекатился на спину и посмотрел на потолок. Потом задумчиво произнес: — Наверное, я хотел бы снова туда пойти. С тобой. — Уверен, это можно устроить. — Северус протянул руку и аккуратно убрал спадающую ему на глаза прядь волос. Их взгляды встретились. — Почему мне все время кажется, что ты вот-вот исчезнешь? — прошептал Гарри. — Все исчезнет. Бара не будет. Людей, которые мне дороги, не будет. Все, что осталось у меня после войны… Почему мне кажется, что все растворится и утечет сквозь пальцы? Северус внимательно посмотрел на него. — Если бы так случилось, как ты считаешь, что бы ты смог обрести взамен? — Не знаю. — Гарри почувствовал, как к горлу поднимается удушающий комок горечи. В глазах защипало. — Я думал, что стану Аврором. Думал, что у меня будет семья. — А. — Северус поднес ладонь Гарри к своим губам и поцеловал ее — нежно, так осторожно, будто от одного неверного движения Гарри должен был рассыпаться на осколки. — Возможно, это совсем не то, что ты себе представлял, но у тебя может быть семья. Если захочешь. Гарри рассматривал его чуть нахмуренные брови и неожиданно понял, что очень хотел бы сейчас их поцеловать. Он хотел сцеловать каждую мимическую морщинку, хотел провести губами по каждому шраму, попробовать их на вкус. У него болело абсолютно все, и он не думал, что сможет сегодня кончить еще раз, но ему так хотелось посвятить каждую секунду своего времени изучению тела Северуса. Ему так хотелось найти те неизвестные никому участки кожи, прикосновения к которым заставили бы стонать и извиваться под его руками — точно так же, как совсем недавно стонал и извивался он сам. Гарри попытался представить себя сидящим на диване и Северуса — напротив, в старом потертом кресле, и у него получилось. Его фантазия больше не походила на размытый неясный сон. Больше не было безликих теней, не было неназванных силуэтов — он мог наконец-то дать своим фантазиям имена. Одно имя. Он мог произнести его вслух, озвучить его вместе со своими желаниями — громко, просто, смело. И теперь ему совсем не хотелось бежать под дождь. Ему хотелось почувствовать на своей спине тепло утреннего весеннего солнца, хотелось растянуться под пламенными языками летних закатов — разделенных обязательно на двоих. Она исчезла — несбыточная мечта, неразрывно связанная с призраками нелегкого прошлого, — и на ее месте расцвело яркое, теплое настоящее. — Северус? — Хмм? — Я тут подумал. Иногда счастливый финал бывает совсем другим, не таким, каким мы его ожидаем. Но ведь это не делает его менее счастливым? — Нет, совсем нет. — Северус провел рукой по его груди, и Гарри почувствовал, как медленно разгорается в животе огонек удовольствия. Он даже не верил, что его тело еще способно отзываться на прикосновения. До этого момента. — Я научился не верить в счастливые финалы. — О. — Гарри нахмурился и приподнялся на локтях, чтобы взглянуть Северусу в глаза. — Кажется, я собираюсь попросить тебя начать снова верить. Если тебя не затруднит. — Полагаю, мои плечи выдержат еще один груз ответственности, Поттер. — Губы Северуса дрогнули. — Я просто стараюсь не думать о финалах вообще. У нас обоих их было более, чем достаточно. Гарри кивнул и поцеловал его. — Спасибо, что вернулся к жизни на мой день рождения. — Я бы сказал «пожалуйста», но подарок из меня выйдет довольно печальный. Кстати, я также категорически не одобряю любые глупые идеи по упаковыванию меня в подарочную пленку в будущем. — Можешь упаковать меня, — пошутил Гарри, на что Северус закатил глаза. — Под «упаковать» я имею в виду «связать». Сделай это, если хочешь. — Приму к сведению. — Северус провел пальцем по его ключице и медленно проговорил: — Я как-то уже взял на себя смелость кое-что прикупить. Ты сможешь посмотреть утром, если захочешь. — Серьезно? — Гарри расплылся в улыбке. — Ты же не мог знать, что я забреду в тот бар? — Я и не знал, — ответил Северус и легко коснулся губами его виска. — Незадолго до того, как я начал скрываться после войны, я разговаривал с портретом Директора. Он убедил меня, что если случай представится, я должен рискнуть. Гарри вновь глянул на черного феникса, и по его коже побежали мурашки. — Я рад, что ты рискнул. — Я тоже. — Если тебе нужны идеи для следующих дней рождения, — лукаво проговорил Гарри, устраиваясь на широкой груди, — то у меня есть парочка. — Не сомневаюсь. — Северус слегка оттянул его голову за волосы. — Ненасытный мальчишка. — Видимо, так и есть. Кто бы мог подумать? — Я и в этом никогда не сомневался. Северус пробормотал заклинание, и их обоих тут же накрыло теплое, мягкое одеяло. Гарри уже почти успел провалиться в сон, когда услышал над своим ухом шепот: — Обещай мне… Обещай мне, что ты не будешь больше бегать без палочки. — Ладно, — Гарри плотнее закутался в одеяло, — я буду ее брать, но ты должен мне помочь разобраться с этой проблемой с музыкой. — Твои проблемы никогда не заканчиваются. В голосе Северуса не было раздражения — тот звучал довольно, ласково и спокойно. Гарри спрятал улыбку в коже его груди. Он не был уверен, что действительно слышал сквозь дрему едва различимый шепот. Возможно, это тихое «с днем рождения» было лишь первым из великого множества самых приятных снов.

***

Спустя ровно пять дней рождения они оба валялись в постели, стараясь прийти в себя после бурной ночи веселых танцев (Гарри) и неохотного участия в этом балагане (Северус) в баре с радужными флагами над входной дверью. Тогда-то Гарри и рассказал Северусу о лучшем подарке на день рождения, который он когда-либо получал. Просто потому что этот подарок был лучшим. Даже лучше, чем секс или кожаный браслет с чарами феникса, который Гарри носил не снимая вот уже пару лет. Он до сих пор помнил, как проснулся тем самым утром и с замиранием сердца обнаружил под боком Северуса — живого и очень недовольного, ворчащего, что Гарри во сне извивается, точно угорь, и стягивает на себя все одеяло. Северус пробормотал, что с той ночи ничего и не изменилось, и что он, вообще, удивлен, что может хоть как-то спать. Гарри извинился — губами, языком, горлом и завтраком в постель. И Северус даже не стал ворчать по поводу крошек. У Гарри же, в конце концов, день рождения.