Выбор

Ох.. Моя голова.. Какого хрена. Это первое что пришло ко мне в голову, когда я очнулся в стерильно белом помещении на железной кушетке. Помещение что-то мне смутно напоминало. Глаза привыкли к сумеркам и идентифицировали предназначение комнаты. Это же.. Морг. Какого черта я в морге?? Рука непроизвольно дёрнулась к раскалывающейся голове. Тц. Что же произошло? Словно в ответ на мои мысли в комнате включился свет, резанувший яркостью по глазам. – Сатору? – несколько недоуменно произнёс женский голос. – Что ты тут забыл? Я выглянул из-под руки, которой рефлекторно закрыл глаза, я и так не люблю свет, а тут лампа чётко поставила цель прожечь мне роговицу. Моему взору предстала девушка. Так, стоп, это же Сёко. Только с ней определённо что-то не так. Вот только что? Я с кряхтением сел на кушетке и недовольно уставился на подругу. –Что? Ещё скажи, что я помешала тебе спать в морге! – Вообще-то да! На возмущённом тоне сказались недовольство из-за боли в пояснице, так как я лежал на железной мать его горизонтали, и резкая побудка с ярким светом. – Ну уж прости! – фыркнула подруга. – Раньше я не замечала за тобой таких пристрастий. Мысли, спотыкаясь друг об друга, попытались собраться, но увы у них ничего не выходило. Так что я завис, смотря на подругу, пока не выдохнул поражённо. – Твои волосы. – Что? –не поняла моего интереса девушка. – Они короткие. – Ну да. Сколько лет учимся, и ты только сейчас заметил? Я не удивлена. Мой шок был настолько явным, что подруга забеспокоилась. – Эм, с тобой все нормально? – Ага. Я резко взял мимику лица под контроль, справившись с первыми эмоциями. Увидев скептицизм Сёко, я поспешил еë заверить в своей трезвости и адекватности. – Все правда в порядке. Я тебе когда-нибудь говорил, что тебе идëт такая причёска? Нет? Значит говорю это сейчас! Ох, мне уже пора, дела не ждут, поболтаем потом! Я буквально сбежал из морга и из-под пристального взгляда подруги, которая ни на йоту мне не поверила. У Сëко короткие волосы. И она моложе той Сёко, которую я помню. Я в прошлом? Это шутка такая извращённая? Идя по коридорам магического колледжа, я резко остановился, а после резво рванул к комнате Гето. Распахнув дверь, я увидел всю ту же картину, которую выучил наизусть за годы отсутствия друга в колледже. Значит Сугуру уже ушëл, уже убил тех людей в деревне. Злость начала подниматься с глубин проженной насквозь души, но выдохнув сквозь сжатые зубы, накатила апатия. Полная и бесповоротная. На задний план ушла головная боль и лёгкая раздражённость затаилась в грудине под пластом безразличия ко всему. Ноги сами понесли меня на кладбище около колледжа. Сколько магов тут похоронено? Сколько молодёжи погибло из-за обязанностей защищать людей? А сколько ещё будет? Я всю жизнь защищал их. Всю. Гребенную. Жизнь. Я отдал всë: время, деньги, своё тело, сердце, силы. Но в итоге они забрали у меня самое дорогое. С чем я не смог смириться даже спустя много времени. В горле встал ком. Я не смог его отпустить сколько бы не старался. Просто не смог. Я убил его тогда, не видя другого выхода, ведь переубедить Гето было невозможно. Но сейчас я думаю. А может это я был не прав? Прав я или не прав, это ничего не решает. Факт остаётся фактом. Как только я убил лучшего друга – я убил себя. Я вырвал душу из грудной клетки и сжëг еë в чёрном огне. А оно того стоило? Каждый день я задавался этим вопросом, когда оставался один на один с собой: «Оно того стоило?» Променять на 1000 улыбок незнакомых людей ту самую, искреннюю, которая потом снилась в кошмарах и грëзах прошлого. Только Сугуру умел так улыбаться. Стоило ли это того? Дать людям относительное спокойствие, а взамен получить невыносимую боль потери, которая разъедает внутренности день ото дня как кислота. Проклятия все равно будут, сколько их не убивай, они будут возрождаться и эволюционировать вместе с людьми. Чем современней мир, тем больше страхов у людей, тем больше они тянутся в города-человейники, где концентрируется негативная энергия с сотен, тысяч людей. И сколько не борись с этой заразой, она все разрастается, причём растёт в разных направлениях поражая все больше и больше территорий. Невозможно пройтись по городу и не увидеть десятки проклятий по пути. Они по всюду. Проклятия действуют как вирус, прикрепляясь к носителю, а люди являясь одновременно источником и переносчиком заразы ходят по улицам, сбиваясь в группы в магазинах, центрах, перемешивая проклятую энергию, ещё больше усугубляя положение. Это, как если бы человек болел ветрянкой или оспой и пошёл в толпу кашлять на окружающих. Только вот болезни они видят, а проклятия нет. Но это не меняет ситуации. Не знание не освобождает от ответственности, так ведь говорится в законе? Так стоило ли их спасать? Они даже не осознают, насколько пагубно влияют на мир, как животные не понимают почему их ругают, когда они ссут не в положенном месте, например в кровать хозяина. Я всегда был эгоистом. Почему же я выбрал тогда людей обезьянок? Почему? Испугался масштаба? Жестокости? Не хотел пачкать руки в крови? Не хотел уничтожать невинных превентивно? Но каждый, абсолютно каждый человек испытывает в течении жизни негативные эмоции, этого избежать невозможно. Из негативных эмоций потом формируются проклятия, которые обязаны уничтожать маги и они естественно рано или поздно погибают в бессмысленной неравной бойне со скверной. Статистика показывает, что больше рано. Почему же мы тогда беспокоимся о людишках? Почему их защищаем? Почему Я их защищаю? Почему я пошёл против своей природы? Думал так будет лучше для всех? Для кого? Я с силой вжал палец в лоб, стараясь не вскрыть свою черепашку, хотя было дикое желание взглянуть на мозг, который наебал меня. Сколько бы я себя не обманывал общим благом, это не помогло. Сейчас смотря на могилу юного погибшего мага, перед глазами промелькнуло будущее, из которого я вернулся. Столько дорогих мне сердцу магов погибло и пострадало в битве за человечество не перечислить. Стоило ли это того? Каждый день один и тот же вопрос. Смотря на тренировки своих учеников, их беззаботные детские перепалки между собой, слыша их задорный смех и крики. А на следующей день после задания они возвращаются все в крови, слизи проклятия, синяках, порезах и опустошённостью внутри. Только эта опустошённость только начала своё пагубное действие, постепенно пуская корни под кожу, с каждой новой случайной смертью. Такой же опустошённостью какая и у меня, только моя уже превратилась в бездонную воронку бездны. И мне пришло понимание, что эта бездна скоро появится и у них, тех весёлых детей уже не будет, они скоро утонут в этом омуте жестокости, порока и безысходности. Останутся только оболочки, заточенные на страдание и убийство проклятий. Это нельзя назвать жизнью. Тут нет речи о счастливой жизни, нет, это просто даже жизнью нельзя назвать. Существование, да, это слово подходит. Ты борешься изо дня в день, и понимаешь бессмысленность усилий. Постепенно до этих подростков дойдёт, что они зря потеряли своих друзей, зря потратили молодость, силы на борьбу с проклятиями. Потому что их не уменьшится, проклятия будут только прибавляться, ведь людей становится только больше, и города разрастаются с геометрической прогрессией. И когда ребята маги это поймут, это осознание поглотит и сожрёт их целиком, если конечно они доживут до этого момента. На лицо сама собой вылезла горькая усмешка. Или это я слабак? Сильнейший слабак из всех. Всех достойней, умней и гениальней, да? Видимо мозг меня победил. Или это были чувства? Никогда не считал себя особо сентиментальным, но видимо возраст берёт свое. Я не смог вынести осознания того, что после битвы с Сукуной, мои ученики морально будут уничтожены подчистую. Что от них прежних ничего не останется, я не хотел увидеть их оболочки тел с разорванной душой. Я не мог посмотреть им в глаза и увидеть отражение себя, той пустоты и бесконечной глухой боли. Я просто не смог. Я бессильно опустил голову, волосы закрыли глаза, и я погрузился в размышления о последней битве, в которой погиб. На сердце заскребли кошки, а в горле встал ком. Дело в том, что сражаясь с Сукуной, меня догнало осознание, что победа ничего не решит, вот абсолютно ничего. Моя победа или смерть, ничего не решат. Я не смогу защищать ребят постоянно, это доказал запечатывающий куб. Я не смогу постоянно оберегать их, я не смогу разделиться на части, чтобы приглядывать за каждым. Один за одним, они будут покидать меня. А я сильнейший буду защищать мне незнакомых букашек, меняя их жизни на дорогих сердцу людей. И тогда смотря на искажённое знакомое лицо своего воспитанника, я понял, что не могу его убить. Я не захотел терять ещё больше. Я не смог. Раз за разом используя обратную технику при ранах, нанесённых стихией ветра, я все больше убеждался, что сошёл с ума. Куб окончательно довёл моё сознание до критической точки невозврата. В том пространстве время течет иначе, для меня прошёл год, пока меня искали. Год я не имел возможности ничего делать, находясь в полной темноте. Там можно было только думать. По началу я старался медитировать, концентрировать силу, но вскоре меня начала догонять пустота внутри, без внешних раздражителей, жизни, дел, она схватила внутренности в клещи как лакомую добычу и начала медленно грызть по кусочкам. Я старался не думать после смерти Гето, отгораживался от этого чувства, оно накатывало волнами в одиночестве, приходя в кошмарах, не давая спать, мысли крутились по кругу. Еще этот Гето, который не Гето, такое родное лицо. Но не с его душой. Оболочка. Марионетка. И я тоже стал оболочкой. Я понял, что ломаюсь безвозвратно. Гето приходил ко мне в галлюцинациях, разговаривал со мной. Ещё до куба я его видел, но в запечатанном пространстве он стал моим частым гостем. Когда меня распечатали, я уже понял, что немного двинулся умом. Может быть, я бы и восстановился, но никто мне не дал времени, и после всего этого мне нужно было убить почти сына, парнишку которого я воспитывал с детства, учил его, ходил с ним есть, веселился, дразнил, слушал его ворчание и умилялся его мрачному виду. И его мне надо убить. Я не смог. Я не выдержал. Я не мог убить то единственное, что соединяло меня еще с жизнью. Ведь он стал таким же важным звеном в моем сердце. Я понял, что ломаюсь. Пустота внутри меня зазвенела, боль внутренняя, а не физическая захлестнула с головой. А потом во время очередной атаки, я не стал уклоняться. Накатило жуткое потустороннее удовлетворение. Это правильное решение шептало что-то внутри. Я отправлюсь к Гето, куда-то туда. Наконец-то обрету покой. Я так устал. Я не почувствовал, как оказался на бетонной крошке, я не чувствовал боли, я смотрел в небо и наконец-то за последние года ощутил умиротворение. Сейчас же я не знаю, как реагировать на ситуацию, с одной стороны, я последний ублюдок, что бросил ребят там одних. С другой стороны, я бы не поменял своего решения, на тот момент я не мог поступить иначе. Просто не мог допустить мысли, что я снова выживу после того, как убью самое дорогое в своей жизни. Воздух обжег легкие, при хриплом вдохе из глаз потекли слёзы. Это истерика? Или просто выход эмоций? Сатору! Перестань думать, просто перестань! Я задышал более размеренно, давая слезам свободно стекать по щекам. Я не знаю сколько просидел около могилы, но слёзы закончились также внезапно, как и начались, а я начал гипнотизировать зелёные ветви дерева в отдалении. Идиллию прервал звонок. -Я нашла его, сейчас скину адрес. Сознание вернулось в миг. Гето. Гето здесь жив. Я рванул по адресу, который пришёл эсэмэской от информатора, который искал Гето по моему заказу, в том будущем, которое я прожил, я так и не сходил по этому адресу, но сейчас меня ничего не останавливало. Я в прошлом, и мне важно увидеть его. - Сугуру! - Сатору. Я выловил его уже уходящего среди толпы. Если Гето и удивился, когда я приблизился к нему и схватил за руку, то никак этого не проявил, все также мрачно на меня смотря, рассчитывая, что я его буду останавливать, драться, доказывать свою правоту или убивать по приказу совета. - Я хочу поговорить с тобой, но не здесь, - твёрдо смотря в глаза другу серьёзно проговорил я, таким тоном, который чётко показывал, что от этого предложения нельзя отмахнуться. - Я знаю, что ты не любишь людей, - криво ухмыльнулся я. - Но я голодный и хочу зайти в кафе за сладким. - У тебя нет выбора! Потерпишь уж ради лучшего друга! - Я уже откровенно улыбнулся и потянул Сугуру в ближайшее кафе. Гето удивился, это можно было понять по слегка непонимающему шевелению бровей, но быстро восстановил своё спокойное состояние, привыкнув за годы дружбы к моим выходкам. Мы сели за стол на двоих. В кафе было малолюдно, к нам сразу же подошла официантка и, записав заказ, упорхнула в сторону кухни. Я молчал. Гето уставился на меня, в ожидании, когда же я начну разговор. Но в груди у меня наконец-то перестало свербеть, так что я с облегчением уставился на стол и свои пальцы рук сложенные в замке. - Ты меня позвал, чтобы.. - начал было Гето, но осёкся, увидев взгляд наполненной застарелой болью и облегчением. Я обречённо выдохнул и потерянно оглянулся вокруг. - Я не знаю с чего начать, - признался я, нервно взглянув на Гето. Это было настолько нетипичное моё поведение, что Сугуру весь обратился во внимание. - Начни с чего-нибудь. Эти слова заставили меня собраться. - Я .. не знаю что мне делать, если честно. Я настолько слаб, что это даже жалко. Переход на взгляд со стороны Весь вид мага кричал об уязвимости, только поэтому Гето выдал только поражённое: «Ты?». Имея ввиду, что Сатору всегда себя восхваляет и по праву может считать себя сильнейшим среди шаманов современности. И этот человек говорит, что он жалкий? - Я больше не сильнейший, значит ли это, что я не Годжо Сатору? Тогда кто я? Правдивая горечь слов резанули по ушам Сугуру, тот понял, что Сатору и правда верит в то, что говорит. - Сатору. Что произошло? - стараясь размеренно говорить произнёс Гето. - Я осознал, что ты был прав, но слишком поздно. - Что? - тупо произнёс Гето, думая, что ослышался. - Ты был прав в необходимости убийства немагов,- просто произнёс Годжо, пронзительным взглядом впиваясь в расширенные от ошеломления глаза друга. - Я думал, что ты против этой идеи, - холодно произнес произнёс Гето, думая, что друг пошутил над ним, буквально несколько дней назад Сатору кричал о том, что так нельзя, и нужно защищать людей. - Так и было изначально, - слабо ухмыльнулся Сатору. - Спасибо, - с натянутой улыбкой произнёс Годжо, смотря на официантку, беря сладкое кофе. - И что же изменило твоё мнение? - настороженно спросил Гето. - Смерть, - легко произнёс Годжо, будто и не было того мрачного вопроса и потерянного вида в начале разговора. Видя не понимающий взгляд Годжо продолжил. - Смерть самых дорогих людей меняют точки зрения кардинально, - криво ухмыльнулся Сатору. Сердце у Сугуру пропустило удар, неужели Сёко умерла? Нет же? Господи.. - Сёко? – беспокойно выдохнул Сугуру. - С ней всё в порядке. - заверил его Годжо. Гето выдохнул. - Я говорил про тебя, - небесно-голубые глаза светились на солнце потусторонним светом. И не смотря на всю абсурдность ситуации, Гето по глазам понимал, что Годжо ни хрена не шутит, только вот не понимал друга от слова совсем. - И про себя, - продолжил Годжо. - Ты пытался убить себя? - ухватился за нитку здравомыслия в разговоре Гето. - Я не пытался, я это сделал, - ухмыльнулся Сатору. - Но ты здесь, - аккуратно произнёс Гето, сомневаясь в адекватности Годжо. - Да, я здесь, - подтвердил Сатору. - Правда интересно? Гето все больше убеждался, что это какой-то бред и Годжо просто над ним насмехается. Увидев его намерение встать и уйти, Сатору резко вскинул руку. - Я докажу. - Девушка! Простите, можете подойти? Гето непонимающе уставился на Годжо, который обаятельно направил официантку к их столику. А после того, как она подошла, он дьявольски улыбнулся другу, встал с грацией опасного хищники и неуловимым движением схватил девушку за горло, перекрывая кислород. Та сразу же начала вырываться, боль разлилась в шеи, сознание начало постепенно отключаться. В глазах Годжо отразился злой блеск, он продолжал жутко улыбаться, вытянув девушку вперед к Сугуру, задыхающуюся, царапающую его руку в попытках освободиться. Никто не всполошился, посетителей не было. - Убить эту обезьянку, а Сугуру? Гето находясь в шоке не мог вымолвить и слова. - Хм, молчание–знак согласия! - с этими словами Годжо за одну секунду сломал шею девушке и бросил тело в сторону, сев обратно на своё место. - Ты.. Гето не мог подобрать слов, он был в полном раздрае от поступка шамана. - Мало? Могу убить хоть весь район, я подумал, что наглядная демонстрация ускорит процесс понимания друг друга. - Я.. да. Я понял. - Ну и прекрасно. Я хочу помочь тебе в твоей идее. Но с несколькими условиями. - Какими? - Первое, нужно убить старейшин, чтобы они не мешались под ногами. Второе, я хочу забрать пару детишек в твой детский сад, одна их них немаг, но она очень хороша, и мне она нужна. Третье, давай оставим один город, чтобы там делали сладкое и кофе, а то я сдохну от недостатка сахара в крови. Гето сохранял серьёзное вдумчивое выражение лица на первых двух пунктах. Но на третьем он не смог сдержать улыбки. - Ты не выносим. - Я знаю. Гето прокрутил весь разговор у себя в голове. - Что ты говорил про смерть? - Я убил тебя, потом убил себя, не согласившись убить ученика. - ЧТО? - Я прожил будущее. И оказалось моё мировоззрение проигрывает твоему по всем пунктам. Гето уставился на меня как на умалишённого. - Кстати в том будущем восстал Сукуна, погибло много магов, включая Нанами, меня подловили на том, что твой труп взял погонять один чокнутый, который запер меня в кубе. Там я, кстати, по моим меркам провёл год, хотя в реальности прошло меньше, и немного сошёл с ума, поэтому не смог удержаться перед соблазном - сдохнуть от руки Двуликого. Гето хватал воздух ртом, не зная, что на такое ответить. Оставалась куча вопросов, но навряд ли он был сейчас готов к ответам, так что он смирился с тем, что не получит все и сразу. - Пошли творить мир и вбивать справедливость в этот грёбанный мир? Да, Сугуру? - Да, Сатору. Годжо весело ухмыльнулся Гето, а тот улыбнулся в ответ. Теперь всё было правильно. Сердце было спокойно. Наконец-то Годжо ощущал себя цельным и живым. Они вместе, значит смогут перевернуть хоть весь мир, но добьются своего. А своих учеников он приведёт в более чистый и незапятнанный мир, где им не придётся сражаться день за днём, год за годом от безысходности. Они сделают всё, чтобы этого не произошло, несмотря ни на что, ведь они сильнейшие. А сильнейшие бояться только пустоты внутри, так что Годжо Сатору никогда больше не допустит её появления. Никогда.