Часть 1
11 октября 2024 г., 17:29
И вот, снова я здесь. Вокруг лишь тяжёлые схемы, чертежи, расчёты и информация, неподвластная простым смертным. Люди бы ломали голову над этим тысячилетиями, но так ничего бы и не поняли. Несуществующие в их мире цифры, буквы, символы сведут с ума любого. Но я всё понимаю. Я знаю, о чём идёт речь и как с этим работать. И работаю, ведь иного выхода для фуори нет. Я обречено.
Если меня бы спросили, когда и откуда я появилось, я бы не ответило. Я было всегда. И я есть везде. В каждом живом существе, которое об этом даже не подозревает, в каждой молекуле, в Великой стене Слоуна, в нематериальных объектах. Я — это всё. И ничего. Точно ли я существую?..
Сколько я себя помню — а память у меня эйдетическая — я только и делало, что занималось Вселеннами. Моя задача заключается в том, чтобы устанавливать законы мира: физика, биология, химия и многие другие науки — всё это находится в моей власти. Временем, пространством и судьбой каждого существа распоряжаюсь тоже я. Я делаю всё.
Людишки зачастую думают, что там, на небе, есть некий Бог — мужчина, создавший всё существующее, который вершит правосудие. Они не пришли к точному выводу, как он себя ведёт и что пропагандирует, поэтому создали так называемые «религии» — представления об этом Боге. Но Бога нет. Они так старательно верят в это, что иногда мне кажется, будто он действительно может появиться.
А кто-то, однако, не верит — их называют атеистами. Атеисты считают, что Творец — это ненаучно, нелогично и глупо. Они верят в теорию эволюции, что люди произошли от обезьян, а жизнь была всегда. Что ж, они тоже не правы.
Назвать себя Творцом у меня язык не повернётся, ведь я ничего не создавало, я всего-то контролировало процесс существования Солнечной системы, Чёрной дыры и остального. Но и теория эволюции — по-другому называемая теорией Дарвина — не права. Люди не происходили от обезьян, они всегда были людьми, только в кардинально отличающемся облике. Мне нужно было придать им такой вид, чтобы они смогли жить полноценной жизнью, чтобы имели возможность развиваться, размножаться и так далее.
Мне самому интересно, кто же создал их и меня? Есть ли у нас в самом деле Творец? Не могло же я появиться из ниоткуда, да? Эти вопросы мучали меня долгое время, иногда я, кажется, начинало сходить с ума... Людям в этом плане легче — они знают, что они ничего не решают во вселенских вопросах, но я-то решаю. Мне приходится тяжелее.
Аллектовый цвет появляется на моём бесформенном теле, когда я начинаю запутываться и думать не о том, о чём мне полагается, как сейчас. Это биология фуори. Если у меня есть своя биология, которую я не способно контролировать, получается, Творец всё же есть? Тогда что же он делает? Почему он скинул всю работу на меня? Я, вообще-то, тоже существую и обладаю какими-никакими, но чувствами!
Впрочем, всё это бессмысленно, как и моё существование конкретно для меня. Я не могу делать то, что хочу, ведь тогда я начинаю рассыпаться и боюсь, что могу исчезнуть. Несправедливо и больно, однако меня никто не спрашивал. Казалось, раз я боюсь исчезнуть, то должно соблюдать правила, однако вместо того, чтобы следовать своим законам, как я и должно, меня угораздило влюбиться в земную...
Сначала я не понимало, что происходит. Мне просто нравилось за ней смотреть, ничего такого, это же не запрещено, только вот в один момент во мне начала прожигаться дыра. Да, фуори не имеет постоянной формы и способно её изменять, однако делать дыры посреди тела оно не может. Это было очень странно.
Я никогда толком ничего не испытывало, кроме усталости и озадаченности. Такое чувство, созданное мною же, как «любовь» я не могло испытать. Точнее, я думало, что не могу.
Девушка N родилась в Германии в 1954 году в самой обычной немецкой семье. У неё были хорошие родители, которые её любили, и младший брат. Отец работал дизайнером одежды. Зарабатывал немного, но на жизнь хватало, да и работа у него была интересная по мнению детей. Мать же была учительницей местной начальной школы. Добрейшей души человек, дети её любили и дарили конфеты, которые женщина, сидя на диете, отдавала ей и её младшему брату.
N любила играться во дворе с братиком и подружками, там она проводила большую часть времени. Детская жизнь была беззаботна и полна чудес, она сияла, светилась от счастья. N никогда не была требовательной и довольствовалась тем, что имеет, за что её уважали и воспринимали по-взрослому. А ещё она очень любила свою семью. Только вот... детское счастье было невечно.
В 1966 году она вышла во двор вечером за забытой лопаткой. N не думала, что с ней может что-то произойти, ведь территория дома огорожена, однако как только она собиралась идти в дом, её схватили сзади, закрыли рот рукой и поволокли подальше от родного дома. Девочка сопротивлялась изо всех сил, но, будучи двенадцатилетним хрупким ребёнком, ничего не могла сделать. Её лучшей попыткой освободиться стал укус руки, которая закрывала ей рот. Мужчина взвизгнул, и она сразу же рванула в противоположную сторону, но её быстро догнали, врезали боковой стороной ладони по голове, и за волосы потащили в изначальном направлении. Голова болела, рассудок мутился, и со временем она потеряла сознание.
Очнулась N в старом дряхлом домике, больше походившим на сарай. На голове была холодная тряпка, на теле — одеяло, а перед ней сидел неизвестный. Она нахмурилась и попыталась приподняться, однако мужчина одной рукой легонько ударил её в грудь, призывая находиться на своём месте.
— У тебя есть два варианта, — заговорил он, — либо ты смирно сидишь и спустя некоторое время отправляешься домой, либо я оставляю тебя в запертом сарае с хищниками без шанса на спасение. Понимаю, что в такой стрессовой ситуации, да ещё и будучи девочкой тебе придётся несладко, но надеюсь ты примешь верное решение, дочка.
N была девочкой умной. Быстро взвесив все варианты продолжения событий, она всё же приподнялась. Её лицо оказалось близко к лицу похитителя, она чувствовала его горячие дыхание в унисон со своим, и прошептала хриплым голосом:
— Смотря что мне нужно будет делать, месье.
— Тебе – ничего, — равнодушно ответил мужчина, отодвигаясь от неё. Изо рта неприятно пахло, словно он не чистил зубы несколько дней. — Я буду делать всё сам. Видишь ли, у нас в городке распространилась эпидемия неизвестного вируса, нужна вакцина, но этот вирус неизведанный, — он сделал паузу, вероятно, думая, как объяснить ситуацию понятным образом. — Правительство не хочет нас слушать, говоря, что это просто мутация какой-то уже существующей болезни. Но она неизлечима. Я — лекарь в своё городе. Моя задача — найти лекарство от этой дури.
— И что Вы мне предлагаете делать, сэр? — уставилась на него N, уже догадываясь, что ей придётся услышать. Пот уже начал потихоньку проступать, смешиваясь с болезненным ознобом.
— Я хочу проводить на тебе эксперименты, — без капли сострадания или вины признался похититель. Ох, да, это именно то, что она ожидала услышать.
Тело едва заметно дёрнулось. Страх въелся в кожу, побуждая закричать, однако девочка, внешне сохранняя спокойствие, задумчиво опустила голову вниз. Если на ней будут проводить опыты, то она мутирует в какое-то непонятное существо и будет страдать всю оставшуюся жизнь. Да, она хочет жить, но не так. По телу прошёлся второй ток тревоги. Что же выбрать? С хищниками ведь тоже не будет шансов выжить...
— Я приняла решение, — сообщила она, когда неизвестный попивал какой-то напиток. Алкогольный, должно быть, ведь голос стал раскрепощённым.
— Интересно, — хмыкнул тот. — Ну же, не томи, дитя.
— Я выбираю хищников.
Мужчина поперхнулся, едва не разбив чашку. Естественно, он не рассчитывал на такой ответ, и вылупился на неё так, словно она уже стала мутантом, на что N лишь устало улыбнулась.
— Надеюсь, вы позволите мне доспать несколько часов, прежде чем скормите животным? — и, не дождавшись ответа, добавила: — Благодарю.
Она снова легла на кровать, свернувшись калачиком, и накрылась тёплым одеялом. Но похитителя такое развитие событий не устроило, и он сорвал с неё плед.
— Подожди, что ты сказала?! — в замешательстве спросил он. — А ну повтори, проклятый ж ты ребёнок!
Девочка поёжилась, пытаясь вернуть одеяло, но всё же неохотно приподнялась, сонно потёрла глаза, зевнула и наконец ответила старику:
— Дедушка, Вы ведь сами мне сказали выбрать. Я выбрала хищников. Имейте совесть, раз изволили меня похитить, и дайте немного поспать. Умирать на сонный рассудок – так себе идея, Вам не кажется? — нужно заметить, что она держалась молодцом, не то слово, когда на самом деле была готова разрыдаться, как ей и положено. Это терпение — одна из черт, которая мне полюбилась в ней.
История с похищением на самом деле долгая, я рассказало начало в точности как оно было, чтобы примерно описать характер N и саму ситуацию, поэтому дальше расскажу очень сжато: дед не согласился с её выбором, но и экспериментировать на ней не стал. Они пришли к компромиссу, что она будет его помощницей, ведь он посчитал её умной и полезной девчонкой. Периодически они вылавливали детей, преимущественно маленьких девочек, и ставили опыты уже над ними. N было страшно, она каждый раз содрогалась при виде мутаций ровесников, но параллельно с этим ей было очень интересно и любопытно смотреть на реакции человеческого организма на разные вещества.
Так они прожили до её девятнадцатилетия. N обитала в том же небольшом домике, не пытаясь сбежать, ведь понимала: она соучастница. Если найдут старика, ей тоже не поздоровится, даже если изначально она была жертвой. Иногда ей разрешалось посещать главный дом, находящийся рядом с этим домиком. Он был в трижды больше, но роскошью не выделялся, хотя конечно был оживлённее её нынешнего места жительства.
В июне 1973 года её похитителя поймали, и сначала её обвинили в соучастии, как она и преполагала, однако старик оправдал её и неизвестным образом доказал, что она не виновата и тоже является жертвой. Милицию это насторожило, но доказательств против N они не могли найти, поэтому были вынуждены вернуть её домой, а преступника арестовать.
Позже она узнала, что ему вынесли высшую меру наказания по тем временам: пожизненный срок. Неудивительно, учитывая, сколько людей он убил. Она не могла его навещать, ведь это бы доказывало их личную связь и привязанность, поэтому узнавала о нём от знакомых, якобы осуждая его и желая смерти.
Он умер в тюрьме в возрасте семидесяти восьми лет от той самой болезни, вакцину от которой так и не нашли ни они, ни медики. У них с N действительно сложилась какая-то особая связь, как у деда и внучки, но, узнав о его смерти, она ничуть не сожалела и не скорбила по нему. Она увидела достаточно жестоких смертей, чтобы жалеть такую простую и безболезненную.
В целом, это всё интересное, что можно рассказать о ней. Дальше вчё нудно: она выросла, устроилась на завод и через несколько лет умерла от той же болезни. Тогда настала эпидемия, и правительство наконец-то начало действовать. Изобрели вакцину, но было уже поздно. Я не успело сохранить её жизнь. Конечно, я могло, но я не стало. Я просто хотело избавиться от этой чёртовой дыры в сердце. И избавилось. На остальное теперь всё равно, раз её нет рядом и раз нам не суждено быть вместе...
Покойся с миром, моя любимая N, которая даже не знала о моём существовании. Я любило тебя, но моя жизнь не останавливается на этом, ведь я фуори, и мой смысл — управлять миром. Может быть, мы ещё увидимся, когда твоя душа будет находиться в ином обличии. Прощай, Земля!
