Доказательства

— А он ведь ухаживает за тобой, заглядывается… — Прекрати ревновать хотя бы сейчас. — строгий тон. Серые глаза сверкают опасно, и Шиан довольно скалится, прежде чем прильнуть и чутко возразить: — Сейчас самое время для ревности, ведь я намерен убедиться в том, что у нас всё серьёзно. Шен усмехнулся однобоко, думая, что будь у них все столь серьезно, Гай вообще не допустил бы мысли, что ему что то светит. Шиан боялся заявить, рассказать свою немаленькую тайну — одну из многих. О брате. Но Шен не винил его, наоборот — апеллировать этим было удобнее, чем если бы знали все. Можно обижаться на недомолвки, можно угрожать раскрытием. И Шиан забавно сидел на иголках, не зная, как показать старейшине Пика Славы, что этот зад занят, чтобы не обидеть Шена с его и так скверной репутацией. На прямую то не сказать. Потому и прибегал, нервный и злой, скрывая жалкую растерянность от мыслей, что Шен уйдет, и требовал доказать себе обратное. — Ты тревожный дурак. — Шен расплылся в улыбке, сощурил хищно темные глаза, а после всё же поддел, когда руки уже дёрнули пряжки корсетного пояса, — А он мне конфеты носит… — Тебе нужны… конфеты? — Шиан поднял взгляд, смотря слишком возмущенно, будто это сказал какой то мелкий адепт, позабыв о субординации, — Хочешь сказать, тебя можно купить конфетами? Какие то особенные? Вся кухня пика в твоём распоряжении… — Нет, он сам носит. — Шен принял из чужих рук свой пояс и отложил в сторону, — В карманах. — Ну и пусть носит. Возомнил себе невесть что, какое мне дело? Холодные руки перехватили за щеки, возвращая взгляд глаза в глаза. Шиан лениво моргнул, поддаваясь. Слишком мягкие черты лица — на таком все эмоции видно. Как он только перед другими умудряется его держать? — Я хочу, чтобы конфеты мне носил ты. — Шен убедительно кивнул, подтверждая серьезность своих слов, — А не он. На некоторое время задумавшись, глава даже замер на завязках одежд, чтобы позже непонятливо спросить: — Тебе что, мало сладкого? — Они вкуснее, когда с доставкой. — Я могу отправлять адепта. — Тогда и трахать я буду твоего адепта. Шиан мгновенно возмущённо оскалился, словно на разгоряченную сковороду вылили кружку воды. — Я тебя услышал. — в конце концов он лишь гордо приосанился, не собираясь терять лицо, — Не принимай от чужих конфет. Мало ли, что они задумали. Тонкая рука с узловатыми пальцами коснулась линии челюсти в ответ, обводя контур. Верхний халат соскользнул с Шеновых плеч, оголяя ещё несколько слоев ткани, что глава собирался раскрыть один за другим, думая о том, что Муан Гаю это не позволено. Касаться доверчивых плеч, гладить ребра, обводить плавные изгибы талии, ложащейся в ловкие руки слишком правильно, слишком к месту, чтобы сомневаться. Смятые белые одежды упали в стороне. Ладони жадно коснулись кожи. — Упиваешься разницей возможностей? — Шен стрельнул темным предвкушающим взглядом, и поймал ядовитый зелёный в ответ, когда Шиан все же смог оторваться от рассматривания чужих мышц, торчащих тонких ключиц, все ловя руками чужое тепло так нагло, словно ему это положено, а не дозволено. Пальцы залезли под завязки штанов. — Я бы хотел, чтобы старейшина Муан Гай видел, что я могу сделать с тобой. — Мне не нужен третий в постели. И если ты будешь думать о нем слишком много, я начну ревновать. — Шен отвёл от себя чужие руки и сбросил с чужих плеч верхний ржавый халат. — Ты меня понял? Завязки штанов раскрылись, и ткань сползла вниз. — Ложись. Лопатки ощутили прилегающий едва холодный шелк постели. Шиану запрещать что либо можно было, только если в силах пресечь — думать о реакции несчастного растерянного Муан Гая ему никто бы не запретил. Но хоть делиться мыслями перестанет. Шен неловко подложил себе под поясницу подушку, пытаясь скрыть, насколько сильное на самом деле предвкушение он испытывал. Шиан всё возился с завязками собственных одежд, наскоро скидывая с себя лишнее, а после нетерпеливо упал коленями на постель, хватанул за чужое бедро, чтобы тут же отвести то в сторону. Шен дрогнул, кривя губы, и раздраженно прикрыл глаза, когда сухие пальцы коснулись ложбинки меж ягодиц. Рваный вздох вырвался из груди, но он ничего не сказал. Тогда Шиан молча откупорил припасенную бутыль с маслом, и вязкая скользкая субстанция пролилась между ног, пачкая кожу, простыни и чужие пальцы. — Посмотри на меня. — едва покрытый румянцем, Шен раздражённо взглянул на партнёра. — Извращенец. — выплюнул он, и Шиан расплылся в виноватой улыбке, приближаясь для поцелуя. — Твой извращенец. Губы мазнули по чужим несколько раз, прикусили легко в улыбке и отстранились. Подушечки пальцев надавили на зажатый вход, ввалились в мягкое теплое нутро, чтобы тут же добавить смазки — два пальца скользнули туда-обратно, раскрылись на пробу, проминая упругие стенки, а после нетерпеливо вошли до упора. Шен сглотнул и остался лежать на месте, мельком осмотрел брата из под опущенных трепещущих ресниц, а после лишь зажато вздохнул, откидывая голову назад. Узловатые на сгибах, пальцы раскрылись внутри и вышли в таком положении, медленно растягивая, расслабляя неподатливый вход. Шиан отпустил ногу, перехватил ту удобнее за голень и отодвинул, закинул выше, почти прижимая к чужой груди. Шен растекся по простыням, пытаясь скрыть всю тяжесть своего дыхания. Чужое тепло скользнуло глубже, плавно и настойчиво, реще с каждым толчком, а после так же резко остановилось. — Говори, если что. — попросил Шиан, но Шен остался нем. Уже три пальца вошли туже, и старший тут же пролил ещё масла, прежде чем всмотреться в напряжённое лицо брата. Кисть двинулась плавно, пальцы утонули в теплом нутре. Размеренно толкнувшись, он медленно набрал темп, прежде чем с губ Шена сорвался чувственный вздох. Войдя до упора, пальцы изогнулись прям внутри, продавливая стенку. Шен попытался нормально дышать, но воздух против воли задерживался в груди, — Готов? Младший не глядя мотнул головой, даже особо не убедившись, что его жест заметили. Руки Шиана взяли средний темп толчков, пальцы едва ли раскрылись, но тут же сложились вновь, чтобы взять темп ещё более резкий. Шен зашипел, и рука коснулась истекающего члена, подушечками проведя по длине мельком, почти дразняще. Пальцы вбивались внутрь, пока Шен не перестал недовольно шипеть, перейдя наконец в краткие ритмичные вздохи, и не сумел расслабиться. — Готов? — снова этот вопрос. Мелкий кивок стал ответом, и тело подтащили по простыням ближе, почти вплотную, чтобы склониться. Губы коснулись белой прохладной кожи, язык провел извилистую дорожку, оставляя холодящий след, когда на вход надавила уже головка. Она медленно проникла вовнутрь, и Шен зажался вновь, пока член не вошёл полностью, чтобы замереть. Шиан дышал тяжело, разгоряченно, но двигаться пока не смел, давая партнеру привыкнуть. — Говори со мной. Больно? — Нет. Отвали. — грубо отозвался тот, и Шиан злостно выдохнул, подавив желание войти так, чтобы у этого гордеца слезы из глаз хлынули. Вместо этого он сжал чужую талию и вышел едва ли, толкнувшись совсем чуть чуть — Шен глухо и кратко ойкнул, — …я же просил помягче! — Не просил. Шиан однобоко усмехнулся, толкаясь вновь, но медленнее — Шен прикрыл глаза, часто дыша, а после двинул поясницей на пробу, хмурясь не то болезненно, не то от смущения, руками нервно вцепившись в простыни. Живой румянец цвёл на его щеках. — Осторожно. — он вдохнул с шипением, и старший вышел, добавил ещё масла, что оставляло на белой коже блестящие жирные следы, — …понежнее можно как то? В следующий раз член вошёл плавнее, медленно растягивая стенки горячей пульсирующей теснотой. Шен изогнулся в спине, кое как самостоятельно толкаясь навстречу. Томление изводило изнутри, и невозможность сразу взять желаемое раздражала, но сделать он пока ничего не мог — пока Шиан не толкнулся навстречу и резкий жест не смешался с каплей желанного удовольствия. И ещё раз, еще — пока Шен не одобрит взятый темп скомканными вздохами от чистого смущения и удовольствия. Черные волосы разметались по светлым простыням, и младший провалился в забытьи, прикрыв глаза и полностью отдавшись ощущениям. Шиан слегка раздражённо прикусил ему кожу на плече, требуя: — Смотри на меня. — тот лениво распахнул мутный взгляд, недовольно пытаясь сфокусироваться на лице напротив, и по привычке оскалил зубы в злой усмешке, когда член в нем вдруг ударился о стенку в резвом толчке — Шен подавился стоном, и теперь невинно улыбался уже Шиан, заполучивший чужое внимание, — Смотри. На. Меня. Зелёная радужка затягивала, как болото. — Молодец. — старший поощряюще вернулся к комфортному темпу. — Ну же, не сердись. — Какая же ты гнида… — отстраненно прошептал Шен сбитым голосом, а после тяпнул доверчиво близкое лицо за нос, и получил ещё один ожидаемо резкий толчок в ответ. С губ сорвался глухой стон, — Блять, Шиан… — Веди себя хорошо. — улыбнулся тот в ответ и отвлекающе коснулся губами чужой груди, на что младший лишь смущённо прошипел: — Я убью тебя. Закончишь, и я у-нгх-бью т-тебя… Шен не любил долго лежать бревном. Зная это, Шиан мягко набрал темп, а его ладонь ловко добралась до уязвимо открытой шеи партнера, ложась сверху. Не удушающе, но жест был знаком — Шен покосился и вернул взгляд глаза в глаза, чувствуя, как вторая ладонь мягко проходится по его члену, обводит набухшую от крови головку нарочито медленно, на контрасте с куда более быстрыми толчками внутри. Ладонь обхватывает член, спускается до основания и что то внутри переполняют ощущения — не выдерживая, Шен выгибается навстречу, закидывает голову, и именно в этот момент Шиан сжимает его за член — резко, силясь напугать, и мгновением позже уверенно душит, пока с силой вбивается внутрь. Младший чувствует, как пережимаются под пальцами две артерии, несущие в мозг кровь, а вдох скребёт в глотке, не в силах пройти, но это не более нескольких секунд — другие, вязкие и волнами наполняющие ощущения куда более яркие, отвлекают, усиливаются секундным страхом смерти и множатся, когда грань подступает ближе, наполняя лёгкие, и Шен уже не видит ничего такого, чтобы порадовать брата стоном за старания, но не может — ладонь отпускает его лишь перед самым оргазмом, и лишь тогда Шен едва скулит, оседая на простынях, как поверженный, как проигравший, пока толчки добивают его, загоняясь глубже, хотя глубже уже некуда — вжавшись максимально тесно, Шиан кончает в него, и Шену поздно и некогда спорить. Он дышит в голос, как смертельно раненый — не мог наглотаться воздуха и лишь пытался привести дыхание в норму, пока сердце билось громко-громко почти под кадыком, а с члена проливалось семя. — Доволен? — тихо выдохнул старший, и получил в ответ лёгкий кивок, мол, отвали. Не спеша покидать теплое нутро, он всё наслаждался сходящим эхом оргазма и пульсацией, рассматривая лицо партнёра. Уставшее, измученное и довольное, в обрамлении растрепавшихся волос. — Выйди уже… — хрипло попросил Шен, и Шиан согласился, склоняясь и мягко, но властно зацеловывая чужое лицо. — Ты так прекрасен, когда беспомощен. — Наслаждайся, пока дают. — Шен прикрыл глаза и расслабился, позволяя стереть с себя семя. Едва отдышавшись, Шиан потянул партнёра за плечо, перевернул его на живот, внутренне восторгаясь, как тот вообще не возмущается — устал, а согласиться ведь куда проще, чем спорить. Подушка оказывается отброшенной в сторону. — Ну что тебе ещё… Он сел сверху, и ещё не до конца опавший член вновь коснулся ложбинки меж ягодиц. Ловкие хваткие пальцы откинули черные волосы с сторону, скользнули по линии спины, обводя изгибы и проминая зажатые мышцы, от чего Шен довольно и едва опасливо вздохнул. — Ещё раз? — уточнил он, но Шиан промолчал, оставив его в подвешенном состоянии, — Эй… Первый укус остался в районе плеча. Шен чувствовал навалившееся сверху, плотно прижавшее его к постели тело — Шиан держал его над локтями, и собственная кожа чутко улавливала спускающиеся поцелуи и щекотно скользящие пряди волос. Укусы грубые, жадные, словно действительно зажевать хотел, откусить кусок и помахать им перед всеми остальными. Наверняка остались пятна и следы от зубов, которые Шен не увидит, ведь они затянутся быстрее, чем он доберется до зеркала. — Что ты делаешь? — Шен все же нашел в себе силы спросить, оторвал голову от постели и тут же уронил ее обратно — член вязко двинулся промеж ягодиц, не попадая вовнутрь, — Да блять, ты… — Тихо. — Шиан склонился к самому уху, оставляя на том нежный поцелуй, а после с нескрываемым издевательством обвел языком контур уха, ткнулся носом и шумно выдохнул, прикрывая глаза. — Мне нужны какие нибудь определенности. — хрипло попросил Шен, чувствуя, что после недавней разрядки член некомфортно врезается в простынь. Он слегка приподнял зад, пытаясь облегчить эту пытку, и Шиан скользнул ещё раз, в голос выдыхая, чтобы партнёр точно услышал, как ему хорошо. — А ты хочешь ещё?.. — шутливо спросил старший, и Шен почувствовал, что краснеет, заранее понимая, о чем сейчас его попросят, — Скажи мне, и я услышу. Или, если хочешь, можешь просто лежать. Член вязко скользнул меж ягодиц в очередном толчке, и проклятый заклинатель боролся с собой недолго — чем дольше тянешь, тем стыднее попросить: — Возьми меня ещё раз. — Ты точно хочешь этого? Шен почти заскрипел зубами — он же уже возбудил его, а теперь делает вид, что не уверен! Раздражённо попытавшись отбиться и не сумев сделать это из неудобного положения, он все же рявкнул: — Отпусти меня, блять, и позволь мне тоже получить удовольствие, а не просто наблюдать, как ты трешься об меня! — Вот так? Колено раздвинуло его сведённые ноги, размещаясь плотнее, и Шиан все же отпустил Шеновы локти, позволяя приподняться. Руки перехватили талию, чтобы вновь войти — член легко раздвинул растянутые стенки, до конца заходя в податливое теплое нутро. Шен одобряюще выдохнул, прогибаясь в спине и утыкаясь лицом в сложенные руки. — Да… двигайся уже. Шиан плавно толкнулся, с довольством понимая, что его семя до сих пор внутри, а Шен оседает, плавится под ним, подаётся навстречу, постыдно сдерживаясь — завязать бы ему руки, чтобы не мог заткнуть себе рот, да нечем. — Дай сюда руку. — ухватив партнёра за предплечье, он вытянул ту назад, входя быстрее, ритмичнее, пока Шен пытался быть тише, но по итогу отпустил себя, впустив в сбитое дыхание голос. Жалкий, искаженный удовольствием и осознанием собственной пассивности. — Умница… — Помолчи! Шен вырвал свою руку обратно, чтобы разместиться удобнее, и Шиан накрыл его собой сверху, перехватывая, желая задушить в объятиях. Ладонь оглаживает живот, медленно добираясь выше, до шеи, и хватает ту вновь — Шен послушно переворачивается на спину, встречается взглядами с партнёром и пугается, когда воздух перекрывают раньше, чем он подаст сигнал — толчки ускоряются, шлёпает извазганная смазкой кожа, а голова звенит от желания и невозможности сделать вдох так, что картинка идёт цветными пятнами. Шен стучит ладонью по руке Шиана, и та отстраняется, давая возможность сказать: — Ты..! — Шен вскрикивает позорно, давится стоном, когда схема повторяется — старший снова болезненно хватает его за истекающий и налитый кровью член и как следует придушивает, пока Шен не начнет скрести его бока ногтями, требуя отпустить — вдох обжигает лёгкие, и тело перешибает от оргазма и поступившего кислорода одновременно, будто в судороге, пока Шен пытается отдышаться, бессильно распластавшись на измятых простынях — всё, на сегодня он точно всё. — П-подонок… А после Шен лишь слабо смеётся, растягиваясь на постели, будто очень ленивый кот, которого пригрело солнцем. Тепло. — А что такое? — невинно уточняет глава, и Шен хватает его за растрепавшиеся волосы, чтобы подтянуть ближе. — Убью я тебя однажды, просто убью. — Попробуй. Шиан складывает голову на чужую оголенную грудь, и Шен все же слегка приподнимается на локтях, выпрашивая поцелуй. Вязкий, долгий, где под конец можно совершенно не шевелиться, просто чувствуя, как старший сходит с ума от вверенной в его руки власти над собой. От доверия, которого всегда так не хватало. — Старейшина Муан Гай не подарит тебе того же, что могу я. Я могу больше. Лучше. Кисть скользит по шее, подушечка большого пальца мягко обводит кадык, как бы намекая: «Как ты объяснишь ему свои девиации?» — Никуда я от тебя не собираюсь. Пока мне комфортно и интересно — никуда. — Да ты просто не кончишь, если он возьмёт тебя. — Кончу, но это будет ни о чем. Шиан подозрительно щурится, и Шен не может сдержать глупой улыбки — какой же его старший тревожный дурак! Ну вот куда он от него денется? — Я никуда не уйду. Мне всё нравится. — с предыханием шепчет Шен, глядя в взволнованные зелёные глаза напротив, — Только не наделай глупостей на эмоциях. Шиан, погруженный в мысли, вновь кладет голову на чужую грудь, слушая бьющееся в ней сердцебиение, будто гипнотический маятник, и Шен слабо поглаживает его по волосам. Уже снова грузит себя чем то. — Если я наделаю глупостей, это будет лишь очередное доказательство, что от тебя я теряю голову. — Ах ты льстец... Тогда делай свои глупости. Помогать решать их я не буду. — Шен смущённо растягивает губы в хищной улыбке, — Но подыграю.