Иностранец

      Утром я проснулась с лёгкой болью в промежности и от того, что телефон просто разрывался от звонков моей бедной мамы, которая беспокоилась о том, почему её дочери нет дома в шесть утра, когда у той совсем не школьное время, поэтому она должна была бы, как обычно, спать до десяти минимум.       Прости, мам.       Больше всего на свете я сейчас бы хотела снова извиниться перед тобой за это и все, что происходило дальше.       Кое-как протерев глаза я написала ей, что скоро буду дома придумав пару отмазок. Да, я впервые за очень долгое время соврала, ведь не смогла бы сказать ей, с кем была и что делала на чужой кровати этой ночью…       Она, вероятно, подумала бы, что все дело в его деньгах, а не так стремительно вспыхнувших чувствах. Подумала бы, что я поступила словно шлюха, продалась, а… А мне было бы невероятно стыдно зная то, как она старается для нас не опускаться ни днем, не ночью.       Однако…       Сама я абсолютно не жалела о своём поступке и была счастлива. По крайней мере, почти. Ведь моего новоиспеченного знакомого, которого я решила вновь заставить поверить в любовь девушек, рядом… все также не было.       Но пока я принимала душ в его квартире и одевалась, на телефон пришло самое желанное сообщение: «Не знаю, проснулась ли ты уже, птенчик, но прости, что вчера пришлось так исчезнуть... Я вдруг вспомнил о том, что мне надо было позвонить кое-кому очень важному по работе и когда вернулся, ты уже сладко спала, а потом мне тоже пришлось с утра пораньше улететь, но!!! Я оставил для тебя кофе со сладеньким, загляни-ка на кухню ~ »       Мои грустные уста быстро приподнялись в улыбке и я написала Гоголь-сану, что все в порядке, что я понимаю, что вести бизнес, как-никак, трудно, поблагодарила за завтрак. А потом прошла на кухню и забрала бумажный пакет с логотипом старбакса с теплотой думая о том, что вероятно, он был тут еще совсем недавно. Возможно прямо перед моим пробуждением.       Почему только я тогда подумала о том, что в ту ночь он спал со мной…? Сама придумала, сама и радовалась, хотя сейчас, давно понятно, что подобное было невозможно.       Вернувшись домой я занялась своими делами, а Гоголь-сан, тем временем, назначил следующее свидание на дату, что должна была настать уже через пару дней. И я совру, если не скажу, что все это время вместо наверстывающих лекций с репетитором думала только о нем и этой долгожданной дате.       С этого момента моя жизнь и начала потихоньку скатываться ко дну, хотя в те месяцы я считала, что все наоборот, что я наконец-то начала жить. Свободно и счастливо жить, а не действовать по методу консерватизма японского общества, коим для прилежного японца считалось хорошо окончить школу, а после университет и работать на одну компанию вплоть до пенсии.       И вот, уже неделю мы активно общались в Line, днем он работал, а по вечерам регулярно забирал меня на своей машине и дарил различные подарки, давал деньги на карманные расходы, хоть я и не просила, но на самом деле хотела иметь, чтобы радовать себя и помогать маме, а после отвозил на свидания в классные и порой в очень дорогие места, во время посещения которых мы все больше узнавали друг о друге.       Так что, возможно, «шлюхой» меня можно и было бы посчитать… На пару процентов.             — Ха-ха, почему ты так часто обращаешься ко мне на «птенчик», Никорай? Давно хотела спросить.       После очередного подобного обращения ко мне, я наконец-то его спросила, пока мы, одетые в классический костюм и длинное платье, сидели в ожидании окончания антракта на балконе театра, выступления которого, как я узнала, ему очень нравились, ровно также как и цирки, шутки да фокусы, попутно выпивая вино в красивых бокалах, к которому я уже успела пристратиться, как и к прочему алкоголю.       Да, как к счастью оказалось, он не всегда носил свой фирменный наряд, а ещё, чуть погодя, уже успел попросить меня обращаться к нему просто «Николай», так как в его менталитете это было более привычно. Но мне, как японке, было довольно трудно выговорить букву «л» и выходило лишь такое забавное ему «Никорай», не говоря уже о том, что в целом обращаться к настолько более взрослому человеку буквально на «ты» было непривычно, поэтому я часто путалась.       Однако, за все это я его и полюбила. За то, что он был так не похож на привычных мне людей.       — А тебе, что, не нравится? Просто, знаешь, птиц люблю. Свобода полёта, ммм…       Он промычав прикрыл глаза с довольной улыбкой расслабленно откинувшись на спинку кресла, а после тихо продолжил:       — А так как ты такая маленькая и миленькая, зовёшься желторотым птенчиком ~       Поклипав глазами пару секунд я тогда чуть смущаясь мягко встала и плавно обойдя столик встала позади его кресла, слегка обняв Никорая руками за шею со стороны спины, а после наклонилась к его уху:       — Нет, мне все нравится, а… А расскажи мне больше о своей свободе полета… Прошу.       Я отчаянно пыталась узнать, почему он хочет быть свободным, точнее аккуратно о том, почему не хочет ни с кем отношений, что случилось в его прошлом с девушками, ведь он такой, объективно, умный, красивый, весёлый и романтичный парень… Но безуспешно. Он всегда лишь отшучивался, говорил, что я «вряд ли пойму» и вообще «мне это не надо», что это лишь «все испортит», а после ловко переводил тему на нечто другое. Короче говоря, явно не желал пускать меня к себе в душу.       По крайней мере, до одного дня…       Последнего дня.       А пока что, уводя саму себя от обиды на него за это, я, как мудрая девушка, по крайней мере такой я себя на тот момент считала, продолжала спокойно, маленькими шажками добиваться того, чтобы он захотел относиться ко мне серьёзно. И не без результата.       Мы все равно становившись ближе, ведь хоть я и не была похожа на него, да и не хотела быть полностью как он, все равно многое желала познать в свободе его менталитета. Например, до сих пор помню, как он учил меня понимать такую вещь, как сарказм, что вовсе не был распространен в префектуре Канагава и вообще в этой части Японии. Ох, ну и намучилась же я тогда… Передать и понять тон изнанки фразы было очень трудно, но вскоре я научилась и порой даже могла немного подшутить этим над моим Никораем, что также всегда умел рассмешить меня, когда мне было грустно.       Но одним из самого сладкого было то, что наши свидания всегда заканчивались сексом. Он баловал и одновременно учил меня искусству наслаждения, показывал, что людям не стоит стесняться этого, что стоит быть проще к своим желаниям, а я с радостью принимала и училась у него.       — Ахх, да у тебя талант, Ая-чан ~       Слегка вздрагивая в голосе от наслаждения, Никорай проводил по моим волосам своей большой ладонью одобрительно поглаживая, пока я впервые смущенно брала у него в рот сидя в его машине. Мы находились в укромном и тихом лесу, а после я позволила спустить себе в рот бесстыдно глядя ему прямо в глаза.       Однако и он отвечал должной взаимностью, когда в постели делал невероятный куни сквозь мое самое сильное смущение или же просто так классно трахал своим членом, от которого я ловила настолько яркие эмоции от оргазмов, что он только и успевал ими наслаждаться с ехидной улыбкой. Да, я прекрасно видела, что для Никорая основой наших отношений были эмоции. В целом, как и для меня, просто в отличие от него я хотела... большего.       Ну, а ещё было очень приятно то, что ему только все больше нравилась моя маленькая азиатская грудь, когда я порой начинала комплексовать о своём теле.       — Хэй, у японок очень классная, маленькая и аккуратная грудь, я редко встречал подобную у европеек! А ещё волосы! У вас они такие… мягкие и объёмные! Ха-ха!       Во время таких фраз я хоть и была рада, но задавалась вопросом, а сколько до меня у него вообще было девушек? Сколькими юными девственницами, обычными девочками и их эмоциями он уже наслаждался? А возможно… одновременно со мной эти девушки у него бывают... и сейчас?       Однако… Конечно все также боялась полезть в тему его прошлых отношений раньше времени, а о втором старалась просто не думать… Ведь он, к счастью, был честен со мной и по факту, ни чем мне не был обязан, как и я ему, что уже было к сожалению.       Также неприятным оставалось и то, что после нашей близости Никорай всегда по началу либо становился непривычно молчаливым, отстраненным или же и вовсе порой уходил, оставляя меня одну. Он не желал вместе со мной засыпать, даже если была возможность, когда моя мама уходила на ночную смену, а дома никто не ждал. Даже утром не приходил, чтобы отвезти обратно, а просто вызывал такое дорогое в Японии такси. Готов был потратить уйму денег, лишь бы только…       ...       И я не спрашивала почему так, не жаловалась, ведь знала, что ответ кроется в том, что он все также не хотел в меня влюбляться не смотря на все мои усилия об обратном.       Если бы я тогда только знала, что мне ни в коем случае не стоило этого делать… Все что угодно, только не дать ему меня полюбить… Не дать почувствовать привязанность…       Я бы тогда не…       Ах.       Но сейчас, спустя около двух недель от нашего первого знакомства, я лишь в предвкушении готовилась к очередному свиданию, а учеба, тем временем, должна была вот-вот продолжиться после летних каникул.       Однако, очередным это свидание казалось только тогда, сейчас я понимаю, что оно было переломным. По крайней мере для Никорая в очень важной для него теме...       Свобода.