Расширяя границы

Отношения с Авантюрином – это нечто сумбурное и абсолютно непредсказуемое. Однако даже в этом облаке суматохи и круговорота событий есть вещь незыблемая, как течение времени – его любовь. Влюблённость Авантюрина прекрасна во всех своих проявлениях: в каждом заботливом жесте, в каждом поцелуе, в каждом прикосновении и… в каждом похотливом взгляде, который он бросает на тебя, пока ты умоляешь о большем. – Ну же, принцесса, прошу, я хочу слышать все сладкие звуки, которые ты издаёшь, – он дразнится, пока его пальцы бесстыже растягивают твою киску, и с каждым непристойным, хлюпающим звуком ты всё сильнее ощущаешь себя загнанной в ловушку удовольствия. – Или ради этого мне нужно опуститься перед тобой на колени? Улыбка, опьяняющая, ядовитая и в то же время до безумия прекрасная, выдающая каждую его извращённую мысль, что подтверждает твёрдая выпуклость под тканью тёмных брюк. Эоны, ты даже не представляешь, каких сил Авантюрину стоит не взять то, что принадлежит ему по праву прямо сейчас.  Вместо того, чтобы поддаться своим похотливым желаниям, он, ведомый собственным возбуждением, опускается меж твоих бёдер. Прохладные, влажные губы касаются нежной кожи так издевательски близко к тому месту, где ты сейчас хотела бы их чувствовать. Целует, покусывает, оставляет любовные метки, разжигая в тебе ту самую нужду, которая заставляет стонать громче, требовать больше, всхлипывать и умолять, лишь бы получить желаемое. – Тюрин... – голос звучит до отвратительного жалко, но для него это лучшая мелодия, и он стонет от болезненного возбуждения, сдерживаемого желанием ласкать как можно дольше тело возлюбленной. – Моя драгоценность сегодня такая нетерпеливая, – горячее дыхание мужчины обжигает чувствительную промежность, а мягкий язык, наконец, находит набухшую бусину клитора. Едва касается, но этого достаточно, чтобы сорвать с твоих губ тот самый крик, ради которого Авантюрин и затеял эту игру. Он чувствует твой запах, влагу, стекающую на белоснежные простыни, которые смышлёная горничная заменила этим утром, но ему нужно больше, потому что когда дело касается любимой, этот мужчина становится действительно ненасытен. – А если я сделаю так, будешь ли сочиться сильнее, моя королева? – кончик языка прижимается к клитору, надавливает, вырисовывает замысловатые узоры над влажным входом, пока его длинные, узловатые пальцы проскальзывают внутрь, позволяя твоим мягким стеночкам сжиматься вокруг него. Авантюрин готов поклясться, что его член уже болит от напряжения, в голове гудит, и он, как подлинный раб своих низменных желаний, трётся о матрас в надежде получить хоть немного облегчения. — Ммм… милая, ты восхитительна на вкус, – бормочет он, не отрываясь от твоей киски, целуя и посасывая нежную плоть, будто стремится выпить каждую каплю дурманящей его смазки, не забывая о том, чтобы надавить пальцем на самую чувствительную точку внутри твоего влагалища. Тюрин знает, что ты на грани, чувствует, как ты сжимаешься вокруг него, готовая вот-вот отправиться за грань блаженства. Мечешься, комкаешь простынь, сжимая нежными пальчиками беспомощную ткань, выгибаешься, стараясь сильнее прижаться к мучившим тебя губам.  – Восхитительно, моя королева. Ты просто обязана дать мне больше, – его язык щёлкает по твоему клитору, дразнит чувствительный узелок, и ты падаешь за грань. Тёмная спальня окрашивается твоими стонами, пока Авантюрин, ослабив интенсивность, осыпает нежными поцелуями мокрую киску, осторожно слизывает твои соки, поглаживая мягкие бедра. Мир вокруг перестаёт существовать, когда внизу всё пульсирует настолько, что всё тело становится ватным, будто оно больше не принадлежит тебе, и ты дрожишь, пытаясь восстановить дыхание и привести в порядок мысли. За собственным блаженством не слышно ни тихого шороха одежды, ни его слов любви и похвалы для драгоценной принцессы. Твой мужчина всегда отличался особенным терпением, предпочитая, скорее, отдавать, но этот раз стал исключением. Тёплые руки бережно приподняли тебя с кровати, пропахшей сексом и мокрой от уже четвёртого оргазма за эту ночь, но Авантюрина, кажется, это совсем не беспокоит. Он помогает тебе осторожно опуститься на колени, пока ты судорожно пытаешься понять желания любимого. – Ну же, милая. Тебе тоже стоит немного позаботиться обо мне, – нежность, искрящаяся в его сапфировых глазах, не оставляла желания сопротивляться. Хотелось прикоснуться к его светлой коже, осыпать поцелуями каждый дюйм возлюбленного, передать через прикосновения границы любви и нежности, которая тёплым одеялом окутывала твоё сознание.  – Иди сюда, – ласковый шёпот в тишине звучал, как самая высокая нота, и Авантюрин, как преданный пёс своей хозяйки, потянулся к протянутой руке. Тёплая ладонь осторожно коснулась пульсирующей эрекции, и он мог бы поклясться, что этого было бы достаточно, чтобы вознести его к вершинам блаженства. – Эоны… – Тюрин шумно выдохнул, глядя на тебя из-под тёмных ресниц. Зрелище, которым ему бы хотелось любоваться веками. Невесомые, едва ощутимые прикосновения будоражили воображение, пробуждая в нём нечто тёмное и грязное. – Только не сдерживайся, прошу тебя, – шепчешь ты за мгновение до того, как твой мягкий язык касается розоватой головки члена. Он стонет. Холодная рука опускается на влажную от слёз щеку, очерчивая нежные круги, задавая темп твоим неспешным ласкам.  Вкус его возбуждения опьяняет, смешивается со слюной и липкой струйкой стекает по подбородку, капая на дорогие простыни. И, видят Эоны, Авантюрин действительно сдерживается, с трудом, до дрожащих коленей и пульсирующей на шее вены, едва ощутимого головокружения. Язык, что каждое утро нежно шепчет ему напутственные слова, губы, что ежедневно дарят ему сладкие поцелуи, теперь искусно дразнят, мучают и издеваются, подталкивая к краю. А ты упорно растягиваешь удовольствие, принимаешь твёрдый член так глубоко, что чувствительная головка ударяется о заднюю стенку горла. Давишься, задыхаешься, касаясь кончиком носа его лобка. – Принцесса, – голос охрип от возбуждения и слегка дрожит, но Авантюрин всё же пытается протолкнуться сквозь бурю ощущений, стоило ему лишь поймать твой взгляд. – Так хорошо, моя дорогая, моя единственная… От его слов бабочки разлетаются внизу живота, и ты отстраняешься, делая глубокий вдох, собирая кончиком языка капли стекающего предэякулята. – Люблю тебя, – улыбаешься, мягко касаясь губами твёрдой длины, и его длинные пальцы путаются в твоих волосах, притягивая ближе.  А ты, как лучшая путана из самых дорогих публичных домов Пенаконии, мягко сжимала пальцами основание члена, скользя вдоль набухшей от возбуждения вены. – Хватит дразниться. Ты играешь с огнём, – Авантюрин нетерпеливо обхватил пальцами твой подбородок. – Это несправедливо, вот так наслаждаться моими мучениями. Потребность в его голосе возрастала с каждым произнесённым словом. Как можно было продолжать эту сладкую пытку? Расслабившись, ты позволила его члену скользнуть глубже, выводя языком витиеватые узоры вокруг набухшей головки и опускаясь ниже.  Это было всё, в чём он так отчаянно нуждался. Дыхание участилось, и Авантюрин всего на мгновение потерял контроль. Широкая мужская ладонь надавила на твой затылок, и тёплая, вязкая сперма окрасила влажные стенки горла. – Эоны, – задыхаясь, прошептал он, не торопясь выходить, наслаждаясь теплом твоего рта, проживая последствия интенсивного оргазма. – Ты действительно хороша в этом, моя милая? Обычная ухмылка Авантюрина снова украсила его лицо, стоило ему прийти в себя. – Училась у лучших, – твой язвительный комментарий поверг его в ступор.  – Что? – Когда-нибудь ты узнаешь, Авантюрин. Когда-нибудь…