Даблгорох

Часы висевшие на кухне уже отбивали три. Была бы в них кукушка, она бы свихнулась. Но в этой квартире свихнулся кое-кто другой… – Знаешь, для других я такого не делал. Но ты то особенная… Может сентиментальность не любишь? - его голос раздавался в почти пустой комнате, - Ну послушай. Это все мои. И он начал. – На часах уже три, А ты все ещё пишешь. Все горят фонари, Ветер деревья колышет. Потерявший цель жизни Находит свой путь. Отдохни до рассвета, Его лучи не спугнуть. Ответом на эти строки было лишь молчание. Ничто не тревожило тишину кухни. – Да, я в этом не слишком хорош… - на некоторое время Серёжа замолчал. - Ох, как-то я написал стих вдохновившись «Евгением Онегиным» я был в девятом классе… Послушаешь? Да? Мне нравится что ты это ценишь, хоть я и не признаю это как акт творчества. Светловолосый парень встал на середину комнаты и начал декламировать: – От лица Ленского (после смерти) «Убит приятельской рукой» О да, моя кончина. Я жду когда придёт Уже, он на мою могилу. Он зарыдает, или вдруг Слезу скупую пустит? О скептик-друг, поверь теперь Мой дух Вас не отпустит. «О друг-поэт» — ты говорил, Стишки мои всё слушал Ты понимал, но ты не мог Иллюзию разрушить. Ты мог прервать меня, сказав Что всё тебе приелось. Но почему же, (почему?) Тебе не захотелось. Евгений, я ведь понял там, Что «русская тоска» Вас хватит. Но ведь я поэт И против этой мглы, Могу слегка растормошить, Порывы тьмы вашей души. Он замолчал, отдышавшись. – Да, в конце ритм поменялся, но я был молод и неопытен. О, вижу тебе понравилось? Я могу передохнуть и снова продолжить. Хоть сейчас мы могли бы заниматься другим, но мне нравится такое времяпровождение. Выпив чашку чая, что при свете яркой луны казался янтарно-медовым (возможно из-за того что там мёд), наш молодой поэт Горох продолжил: – Давай напишем совместно стих? Эпитеты, сравнения так и льются. Мне наплавать на дождь или солнце, Мы можем погулять в тишине. Неся тебе в кармане лето, Я успел, увы, только к весне. Все это он говорил с таким воодушевлением, будто перед ним стоял сам Пушкин, Маяковский, Есенин и Блок, и Серёже сказали что он принят в их клуб писателей. –Ты, наверное устала? Прости. Да, у меня тоже завтра дела, съёмки… Хоть я знаю тебя всего день, с момента как встретил тебя вчера в «Копеечке»*.. Поверь ты стоила мне больше чем 2,5 рубля, учитывая скидочные баллы. Спасибо тебе за то что выслушала. Закончив свой монолог в пустоту кухни, Сергей поставил банку гороха в холодильник, и задумался, не идиот ли он читать стихи растению семейства бобовых? «Нет, не идиот.» пронеслось в его мыслях. «Скорее «ідыёт». Я же все таки белорус». Кукушки в часах все ещё нет, но в этом доме она присутствует…