bad idea, right?

🎧 bad idea, right? — Olivia Rodrigo

             Когда Джисон и Минхо расстались, весь универ буквально стоял на ушах. Практически каждый счёл нужным обсудить это друг с другом, даже если не знали лично ни самого Минхо, ни, тем более, Джисона — тот явно был менее популярен, чем его экс-бойфренд. Тем не менее, об их паре знали если не все в кампусе, то большая часть уж точно. Чужая жизнь ведь всегда интереснее собственной. А отношения Джисона и Минхо были достаточно интересными в глазах общественности, хотя бы потому что никто даже не мог и представить, что когда-нибудь они начнут встречаться.              Джисон и Минхо, вообще-то, изначально были друзьями; тусовались в одной компании с Хёнджином, Бан Чаном и Чанбином и, будучи студентами музыкального колледжа, записывали музыку у себя дома. Многие приходили на их выступления в крошечных барах где-то на севере Чикаго и втайне мечтали о том, чтобы быть такими же крутыми, как эти парни.              В основном, как это часто бывает, из всей группы внимание было приковано к одному. В их случае — к Хёнджину. И это неудивительно — он был невероятным красавцем. Девушки никогда не скупились на комплименты в его адрес, подходя к Хвану после выступлений и говоря ему о том, что с удовольствием сели бы ему на лицо. Но Хёнджин уже встречался с Чанбином. Обычно это он садился на лицо своего парня, так что подобное его никогда не интересовало.              Поэтому со временем фокус сместился на Ли Минхо — второго красавчика в их группе. Вокруг него стали толпами виться и девушки, и даже парни, которые тащились от его образа плохиша в чёрной косухе, рваных джинсах и с фиолетовыми волосами. А ещё Минхо был барабанщиком. Его оголённые бицепсы, которые сокращались всякий раз, когда он ударял палочками по установке, всегда были на виду. Пожалуй, именно этой горой мышц он и притягивал к себе сотни взглядов. Этим — и ещё своим красивым лицом.              Если у Хёнджина уже была любовь всей его жизни, и он никогда ни с кем не заигрывал, то Ли Минхо…              Он заигрывал со многими.              И тут вы спросите: «А что в это время делал Джисон?».              Он просто жил своей обычной жизнью. Писал песни, играл на гитаре и брал уроки вокала, так как был главным вокалистом в их группе. Иногда с ним пытались флиртовать, и Джисону это льстило, но он не был большим поклонником одноразового перепиха в каком-нибудь дешёвом мотеле, поэтому всегда вежливо отказывал. А ещё Джисон не считал себя таким уж красавчиком. Рядом с ним в окружении были Хёнджин и Минхо — вот они уж точно выглядели как самые настоящие модели. А Джисон был вполне себе обычным. Симпатичным, но не больше. Наверное, поэтому его так сильно потряс тот факт, что однажды Минхо предложил ему встречаться.              Только произошло это далеко не сразу. Сначала Минхо перевстречался с половиной университетского кампуса, затем со случайными девушками и парнями из клубов. Вряд ли, конечно, дело доходило до любви — там, скорее, пахло мимолётными интрижками. И, наверное, когда люди во всём Чикаго кончились, а ехать в другой штат было слишком трудозатратно, взгляд упал на…              Хан Джисона.              Хотя правильнее было бы сказать, что это Джисон, запутавшись во многочисленных шнурах, приземлился на промежность Минхо своей задницей, когда пытался добраться до угла комнаты, чтобы взять бутылку воды. Ли сначала знатно прихуел, а затем, оценив по достоинству крошечную талию, переходящую в широкие бёдра и сочный зад, решил действовать незамедлительно, внезапно притянув солиста к себе и накинувшись на него своими губами. Джисон изначально намеревался влепить ему смачную пощёчину со словами: «Ты что творишь, идиот? Мы же с тобой друзья». Но крепкий стояк, который упёрся между его ягодиц, быстро заставил его передумать.              В общем, начало их истории любви было не самым романтичным. Зато последующие полгода протекали вполне себе насыщенно. Джисона регулярно катали на байке после репетиций и концертов. И на члене тоже катали. Каждую ночь. И это было невероятно. Но у них были и романтичные моменты, конечно же, куда без этого?              Начало их отношений пришлось на летнюю пору, так что эти три месяца они наслаждались не только теплом от палящих лучей солнца, но и друг другом. Они часто смотрели на закаты, лёжа на крышах случайных домов, и наблюдали за тем, как звёзды, одна за другой, загорались на тёмном полотне небосвода, а затем так же быстро пропадали, чтобы снова смениться ясным солнечным днём. Джисону часто пели его любимые песни Ланы Дель Рей и Оливии Родриго. Хотя Минхо не был вокалистом, и пел он довольно посредственно, Джисон любил его голос больше всего на свете. Как планеты любят притяжение, и как звёзды любят луну.              То, что когда-то они с Минхо были самыми настоящими друзьями, которые зависали друг у друга по ночам, пили пиво и обсуждали, у кого была самая красивая задница в баре, довольно быстро позабылось. Теперь они зависали друг у друга по ночам, пили пиво и обсуждали то, как восхитительно задница Джисона смотрелась на члене Минхо. Ладно, это обсуждал только сам Минхо. А Джисон просто каждый раз краснел, но мысленно, конечно же, соглашался.              Хотя стоит отметить, что Джисон поначалу сомневался, ведь среди всех их друзей Минхо для него действительно был самым близким другом. И дело было даже не в том, что ему не хотелось пересекать эту черту и портить всё, что они построили за эти два года. Джисон вполне себе считал, что самые хорошие отношения начинаются именно с дружбы. Отличным примером тому был Хёнджин с Чанбином, которые дружили всю среднюю и старшую школу, пока Со однажды не увидел случайно Хвана, принимающего душ после физкультуры в открытой душевой. Проблема была, скорее, в том, что Джисон знал Минхо довольно хорошо. И знал он как раз-таки то, что Ли был очень непостоянным. Но, наверное, их крепкая дружба всё же взяла своё, и Джисон стал единственным, с кем Минхо вступил в серьёзные отношения, которые продлились счастливые полгода, а затем…              Минхо бросил его со словами: «Прости, давай останемся друзьями». И всё это после того, как Джисон, сидя на его члене, признался Минхо в том, что он его любит. Не сразу после этого, конечно. Иначе выглядело бы это просто отстойно. Примерно через недели две. Минхо старательно избегал разговоров с Джисоном на тему любви, и Хан поначалу наивно полагал, что его бойфренд просто боится сказать в открытую о своих чувствах. Поэтому однажды решил подловить его с прямым вопросом, а Минхо сказал, что не чувствует того же.              Для Джисона это было потрясением. Первые несколько часов. А потом он возненавидел Ли Минхо каждой частичкой своей души и не стеснялся это показывать. Ладно, по правде говоря, он думал, что ненавидит его. А на деле Джисон этого мудака любил и ещё долго плакал по ночам, уткнувшись лицом в подушку, чтобы его друзья, Хёнджин с Чанбином, не слышали, как он распадается на части в соседней комнате. Но прошло уже месяца три с тех пор, как они расстались, и Джисон вроде как подостыл. Смотреть на Минхо по-прежнему было очень тяжко, как и играть с ним в одной группе, но отказываться от общих друзей и музыкальной карьеры Джисон не собирался. Так что спустя ещё где-то месяц он решил, что они с Минхо могут попытаться вернуться к их прежней дружбе. Хотя бы к ней, почему нет? Может, романтика оказалась для них лишней, и им не стоило в это лезть. Джисон хотел такую же красивую любовь, как у Хёнджина с Чанбином, поэтому думал, что это хорошая идея — встречаться с Минхо.              Оказалось, что нет.              Да и с чего вдруг Джисон решил, что он — любовь всей жизни Минхо? Он обычный, ничем не примечательный парень, который носит безразмерные толстовки со странными надписями, и всё, чем может похвастаться, — это своими большими щеками. И немного вокальными способностями. Ну и ещё тем, что довольно неплохо сосёт. Но на этом, пожалуй, таланты Джисона заканчиваются.              А Минхо был действительно хорош собой. Наверное, слишком хорош для того, чтобы принадлежать Джисону.              Но всё это уже осталось в прошлом. Сейчас Джисон решил двигаться дальше. Его сердце разбили, поэтому он написал об этом пару песен, как и подобает любому музыканту. Но ребятам из группы он их, конечно же, показывать не стал. Они бы сразу догадались, что тексты про Минхо. И Минхо бы понял, что это о нём. И тогда дружить бы у них точно не вышло. А они теперь довольно часто зависали вместе, прямо как в старые добрые. Поначалу это были лишь небольшие шажки в сторону примирения. Минхо довольно часто шутил, иногда даже приобнимал Джисона и трепал его по волосам. Бывало, что они курили вместе травку и выпивали. Единственное, чего они не делали как друзья, это не приходили друг к другу домой.              Но вот сегодня от Минхо пришло странное сообщение.              «Привет, Джисон, приходи сегодня ко мне. Я съехал от Чана на новую квартиру».              Джисон перечитал его раз десять, но всё никак не мог понять, что Минхо подразумевал под этими строчками. Было ли это что-то вроде: «Привет, Джисон, приходи сегодня ко мне. Выпьем вместе пива, поиграем в приставку и посмотрим фильм»? Или это было больше в духе: «Привет, Джисон, приходи сегодня ко мне. Потрахаемся»?              — Хан, ты чего там завис? — спросил Чанбин, толкнув его локтем в бок, когда присел рядом с парнем на диван, вынудив того подвинуться. — На что смотришь? — он опустил взгляд на экран чужого телефона и без спроса прошёлся глазами по личной переписке. Джисону всё равно нечего было скрывать. Все парни из группы знали, что они снова общаются с Минхо.              Типа как друзья.              Но никому это не нравилось.              — Он позвал тебя к себе? — Чанбин присвистнул, и Хёнджин, вынырнув из кухни, с любопытством посмотрел на них.              — Кто кого позвал? — он протиснулся в дверной проход, держа в руке несколько бутылок холодного пива, которые только что достал из холодильника.              — Минхо. Джисона. К себе на свою новую квартиру, — Чанбин, похоже, специально выделял каждое слово, будто забивая гвозди в спину мечущегося туда-сюда Хана.              Джисон не знал, что ему делать. Стоило ли идти? Они же вроде стали неплохо общаться в последнее время. Минхо больше не игнорировал Джисона, как в самом начале, когда они только расстались и им обоим нужно было немного отдалиться друг от друга, чтобы пережить случившееся. И Джисон больше не ненавидел его. Теперь стало всё постепенно налаживаться. А значит, нет ничего плохого в том, чтобы прийти домой к своему бывшему, ведь так?              Кто сказал, что это плохая идея?              — Это плохая идея, — заявил Хёнджин, когда плюхнулся на диван рядом с Чанбином и протянул каждому по бутылке пива. — Ты вот знаешь, зачем он тебя зовёт к себе? Какие цели преследует? Что у него на уме?              Джисон отрицательно покачал головой и закатил глаза.              — Нет, но мы же…              — А если он снова разобьёт тебе сердце? — продолжил наседать Хван, не дав Джисону договорить.              — Мы с ним друзья, — всё-таки договорил Хан.              — Какие в жопу друзья? — фыркнул Хёнджин. — Ты его член наверняка видел чаще, чем свой собственный. После такого не дружат. И ты сам говорил, что любишь его.              — Любил, — поправил его Джисон. Сердце в груди заноровилось сжаться, но этого не произошло. Хотя, может, всё дело в трёх выпитых бутылках пива. — А сейчас всё прошло. Мы с ним всегда были хорошими друзьями, нужно было ими и остаться. А мы в романтику вдруг ударились. Ну, у нас ничего не вышло. Но теперь всё хорошо. Между нами больше ничего нет.              — Ага. Скажешь это, когда он снова трахнет тебя и бросит, а ты потом приползёшь к нам со слезами. Минхо, конечно, наш друг, но может быть тем ещё мудаком.              — Я не собираюсь с ним спать, — снова закатил глаза Джисон.              — Ну да, ну да, — усмехнулся Хёнджин. — А потом ты скажешь, что случайно споткнулся и упал к нему в кровать, — он пожал плечами, и Чанбин едва ли не подавился пивом от смеха.              — А он ведь вполне может, — тоже усмехнулся Со.              Джисон лишь смерил их недовольным взглядом. Ну вот и зачем они напомнили ему о том, как начались их с Минхо отношения? Он же хотел двигаться дальше, но, похоже, никто не разделял его решения дружить с Минхо.              — Да, он мой бывший. Но разве двое людей не могут снова начать общаться? Что в этом такого? — попытался возразить Джисон.              — Да, могут. Чтобы снова сойтись, — пожал плечами Чанбин. — А потом снова расстаться. Возможно, ещё раз сойтись, чтобы потрахаться пару-тройку раз. Ну а потом вы снова разбежитесь со слезами и соплями.              — Это токсичные отношения, друг мой, — поддержал своего парня Хёнджин, но всё было тщетно. Джисон допивал уже четвёртую бутылку пива, и ему было абсолютно всё равно, кто и что там ему говорит.              — Бла-бла-бла, — спародировал их Джисон и закатил глаза, прежде чем встать с дивана. — Вы ничего не понимаете. Мы с Минхо двигаемся дальше. И движемся мы в сторону дружбы, которую когда-то потеряли, а сейчас хотим вернуть её. Счастливо оставаться, лузеры.              Хан махнул им рукой, затем влез в свои чёрные конверсы, накинул поверх фиолетовую толстовку с надписью «GUTS», в которой пришёл, и принялся искать ключи от своей машины, прежде чем понял, что прокатиться с ветерком на своей тачке ему не светит.              — Чёрт, я же набухался. Кто может отвезти меня к Минхо?              — Я не буду в этом участвовать. Ни за что, — качнул головой Хёнджин и, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулся.              — Я тоже выпил, дружище, — пожал плечами Чанбин. — Лезь в это дерьмо сам.              Джисон гортанно простонал и вышел из квартиры своих друзей. Может быть, уже бывших друзей, потому что теперь ему предстояло ехать к Минхо на такси. А это ощущалось странно. Будто его позвали на секс, и теперь он едет на чью-то хату в такси, будучи слегка пьяным, потому что только в таком состоянии можно решиться на подобное.              Но да ладно. Он всего лишь едет к Минхо. К своему другу. Не к бывшему.              Оказалось, что Минхо теперь живёт недалеко от Джисона — всего в паре кварталов и в довольно хорошем районе, где есть всё самое необходимое: круглосуточный 7-Eleven, аптека и… интим-24. Джисон уверен, что Минхо только по этой причине и выбрал этот жилой комплекс. Он Ли знает как облупленного.              На второй этаж Джисон поднялся довольно быстро, но вот перед дверью стоял ещё долго, пытаясь понять, а правильно ли он поступает. А затем подумал, что его друзья — те ещё мудаки, которые ни в чём не смыслят, и несколько раз настойчиво позвонил в дверь.              С той стороны послышалось шуршание тапочек, затем на мгновение повисла тишина, и только потом раздался щелчок в замочной скважине. Дверь открылась, и Минхо приветливо встретил Джисона улыбкой. Чертовски красивой, невероятной, обворожительной, яркой, солнечной и ослепительной улыбкой, от которой раньше у Хана бабочки в животе отплясывали какие-то дикие танцы. А сейчас он думает, что встречал мужчин гораздо красивее Минхо. Только вот не помнит когда.              — Привет, — Минхо отошёл в сторону, чтобы пропустить друга в свою новую обитель.              Он окинул Джисона взглядом с головы до ног и задержался на толстовке, которую когда-то подарил своему бывшему парню. Хан был безумным фанатом Оливии Родриго, и Минхо периодически покупал ему какой-то мерч с этой певицей, хоть и стоил он непомерных денег. Но он не ожидал, что Джисон по-прежнему будет носить подаренные им вещи после расставания. Странно, что, будучи фанатом Оливии, он не сжёг к чертям все подарки Минхо. Хотя прошло уже четыре месяца, и, наверное, для Джисона это была не больше, чем просто вещь.              — Привет, — Хан ступил за порог и едва ли не споткнулся на ровном месте.              Может, всё дело в алкоголе, а может быть, в том, что он по жизни вечно обо что-то спотыкался. Обычно это не приводило ни к чему хорошему, как, например, когда Джисон свалился в грязную лужу, потому что наткнулся на камень; или когда он запутался в собственных шнурках и свалился с лестницы прямо на виду у своего парня (на тот момент нынешнего, но сейчас уже давно бывшего). В редких случаях его задница оказывалась там, где нужно, — то есть на промежности Минхо. Это их и связало на недолгие полгода. А иногда, как сейчас, это приводило к странным обстоятельствам, которых стоило бы избегать, учитывая их нынешний статус отношений. Потому что, как только Джисон пошатнулся и уже собрался лететь своим носом вперёд, Минхо ловко подхватил его за талию, не дав Хану упасть и опозориться прямо на пороге квартиры своего бывшего.              Хотя румянец всё же стал стремительно приливать к его щекам то ли оттого, что Джисон всё-таки опозорился, то ли потому, что руки Минхо уж слишком нежно окольцевали его талию и, судя по всему, не спешили отпускать.              Джисон открыл рот в попытке что-то сказать, но в итоге просто похлопал несколько раз глазами, глядя на застывшего в тёмном коридоре Минхо и в его бездонные карие глаза, в которых хотелось утонуть.              Чёрт, и до чего же интимно…              — Ты пил? Я чувствую от тебя алкоголь, — Минхо слегка наклонился к Джисону, и тот инстинктивно подался назад, испугавшись такой близости. Руки Минхо, к слову, по-прежнему покоились на его талии, и это очень сильно отвлекало.              Ну прям очень.              — А… Да, мы с ребятами выпили немного, — Джисон, краснея щеками, попытался осторожно выпутаться из чужой хватки или хотя бы дать парню намёк на то, что пора бы уже отпустить, кинув взгляд на его руки. Чертовски красивые мускулистые руки, которые когда-то прижимали Джисона к кровати…              Но сейчас не об этом.              Минхо, заметив, что всё ещё держит Джисона за талию, поспешил отпустить его. Отведя взгляд куда-то в сторону, он сделал шаг назад и прочистил горло.              — Хочешь посмотреть что-нибудь? — предложил он, но прозвучало это как-то слишком неуверенно для того, кто буквально сам позвал Джисона к себе, явно зная наперёд, для чего и с какой целью. Потому что, а зачем тогда звать, если не знаешь? А может, это просто отголоски слов Хёнджина вертелись у Хана в голове, пытаясь сбить его с толку.              Но ясно было одно.              Очевидно, между ними по-прежнему оставалась неловкость, несмотря на то, что они оба старательно делали вид, будто между ними никогда ничего не было и что они просто друзья (но друзья не знают друг друга на вкус — хотя сейчас тоже не об этом). К тому же раньше их постоянно окружали парни из группы, поэтому было не так трудно коммуницировать друг с другом, когда это происходило в компании и вечном хаосе. Но сейчас они впервые остались вдвоём спустя четыре месяца, ещё и в квартире, где никого, кроме них, не было. Джисон, даже будучи немного пьяным, ощущал буквально каждой клеточкой своего тела, насколько же это было неловко. А может, дело было как раз-таки в алкоголе, и его щёки горели из-за повышенного градуса в крови, нежели из-за того, что Минхо держал его за талию около минуты своими тёплыми ладонями и так пристально смотрел ему в глаза.              — Чур я выбираю фильм! — после недолгого молчания Джисон наконец-то очнулся и поспешил по коридору, лишь бы избавиться от странного ощущения у себя в животе.              Возможно, это было несварение, или же алкоголь просился наружу. Точно что-то из двух. Третьего не дано и не нужно.              Как только перед ним предстала крошечная, но уютная гостиная, наполненная мягким светом гирлянды, глаза Джисона тут же загорелись, а всё остальное быстро позабылось.              — У тебя есть гостиная! И огромный телевизор! Ого… — ахнул Джисон и, не раздумывая, плюхнулся на мягкий диван, который буквально поглотил его.              Чёрт, Минхо жил своей лучшей жизнью. У него теперь был плазменный телевизор размеров почти со всю стену, огромный угловой диван, на котором могли бы разместиться человек восемь — наверняка он выбрал его, исходя из того, что у них было много друзей, которые любили устраивать совместные посиделки. На стенах висели плакаты любимых музыкальных исполнителей Минхо в виде Дэвида Боуи и Пола Маккартни, а в углу стоял горшок с монстерой. Здесь определённо было уютно. Настолько уютно, что хотелось остаться здесь навсегда.              С тех пор как Джисон переехал от Хёнджина с Чанбином (читать как: был вынужден съехать по причине того, что его друзья слишком громко трахались за соседней стенкой), он стал один снимать крошечную студию, где можно было поставить либо диван, либо кровать. А у Хана всегда была одна маленькая мечта — это отдельная гостиная с огромным плазменным телевизором на стене, чтобы он мог приходить домой по вечерам и смотреть фильмы один за другим, завернувшись на диване в мягкий плед, будто в кокон, и попивать из огромной кружки что-то невероятное сладкое и горячее в виде какао или тыквенно-пряного латте. Ещё он мог бы играть в приставку со своими друзьями, танцевать, пока никто не видит, и писать песни, сидя на мягком ковре возле дивана, пока крошечные жёлтые огни от гирлянды заполняли бы своим светом небольшое пространство вокруг.              Это звучало очень вдохновляюще.              А теперь получается, что Минхо первым исполнил мечту Джисона. И от этого даже стало как-то немного грустно. Зато теперь он мог приходить сюда в любое время, чтобы провести вечер на диване в компании фильмов, кучи вредной еды и своего друга Минхо. Если, конечно, тот не будет против.              Минхо ведь за этим его и пригласил, да? Чтобы, наконец, проломить ту кирпичную стену, что мешала строить им нормальные дружеские отношения, пока они балансировали на стадии неловкости после потерпевших крах отношений. Вряд ли у Минхо были какие-то другие намерения. Джисон не хотел думать об этом, потому что мысли о Минхо как о его друге казались ему куда более многообещающими и радостными, чем мысли о Минхо как о его парне.              — Будешь что-нибудь пить? — поинтересовался Минхо, заходя в гостиную. Он остановился при виде того, как Джисон удобно устроился на диване, словно у себя дома, подобрав под себя ноги, на которых красовались милые носки с Куроми, и прижал к своей груди мягкую подушку, которую нашёл среди множества других на диване. Его большие глаза, в которых блестели огоньки гирлянд, направились в сторону Минхо, который несколько раз моргнул, а затем поспешил отвернуться. — Ты уже выпил, поэтому могу предложить колу или горячий шоколад, — договорил он.              — Я буду шоколад, — радостно ответил Джисон и тут же отвлёкся на огромный плед, который нашёл на спинке дивана. Он был пушистым и нежно-лиловым, прямо как любимый цвет Джисона.              Здесь, если присмотреться, многие вещи были именно такими, какие ему нравились. Словно Минхо обустроил эту квартиру не только для себя, но и для Джисона. Но эту мысль он быстро пресёк на корню. Всё-таки у них с Минхо были похожие вкусы во многом: в еде, в музыке, в увлечениях, да даже в кинематографе они сходились практически на сто процентов, за исключением тех случаев, когда Ли ненавидел смотреть ужастики, а Хан их просто обожал. В остальном они были почти копиями друг друга. Так что неудивительно, что из всей их компании именно они были самыми близкими друзьями.              Потянув плед на себя, Джисон закутался в него, но прежде стянул с себя толстовку и остался в одной футболке, так как ему уже становилось довольно жарко. В джинсах было по-прежнему некомфортно, но снимать их он не собирался. Не дома у своего бывшего…              Найдя пульт на стеклянном кофейном столике, он включил телевизор и принялся листать каналы в поисках чего-нибудь интересного. Выбор в итоге пал на «Чужого», и Джисон решил, что это именно то, что им сегодня нужно.              Обычно их лучшие вечера проходили тогда, когда Минхо визжал, как девчонка, от любых скримеров и просил переключить как можно скорее. Особенно забавно было наблюдать за тем, как потом он ещё долго вздрагивал от каждого шороха и любую тень принимал за монстра, при этом старательно делая вид, что не прячется под одеялом. Джисон всегда смеялся с этого громче всего и не упускал ни единой возможности подшутить над Ли, припоминая его писклявые вскрики. Со временем такие вечера стали заканчиваться тем, что Джисона просто наказывали за то, что он плохо себя вёл, и тогда уже за каждую свою шутку ему приходилось получать шлепками по заднице.              Не то чтобы он был против.              Но стоило только Джисону вспомнить об этом, как его щёки тут же загорелись. Ему захотелось переключить «Чужого» на что-то другое, менее провоцирующее, но Минхо уже показался в проходе с двумя большими кружками, и Джисон, отбросив все ненужные мысли в сторону, полностью переключился на горячий шоколад с маршмеллоу, который был полит сверху карамельным и шоколадным сиропами.              А Минхо всё ещё помнил, что Джисон любил сладкое. Хотя как он мог об этом забыть, если они были чуть ли не лучшими друзьями?              — О нет… — простонал Ли, когда протянул Джисону кружку и взглянул на экран телевизора. Он поставил свой горячий шоколад, который явно был менее сладким из-за отсутствия сливок и сиропа, на подлокотник и присел рядом с Ханом на диван, при этом сохранив достаточную дистанцию. Между ними вполне ещё мог поместиться один человек — не Чанбин или Чан со своей горой мышц, а кто-то вроде Феликса. — Мы не будем портить этот вечер таким дерьмом.              Этот вечер?              Что Минхо имел в виду под этим выражением?              Было ли это что-то вроде: «Я не хочу портить этот вечер, который провожу со своим другом впервые за долгое время, поэтому давай включим какую-нибудь дурацкую комедию или что-нибудь из Марвел»?              Или же это означало что-то другое?              «Я не хочу портить этот вечер, потому что ты мой бывший, и я вроде как пытаюсь тебя вернуть, а ты тут со своими ужастиками, которые не делают вечер романтичнее».              Джисон явно сегодня перепил. Ему нужно остановиться с этими мыслями, иначе четыре месяца, которые он провёл, пытаясь забыть Минхо как своего бывшего любимого человека, пойдут насмарку.              — Я давно не слышал, как ты визжишь, поэтому сегодня мы смотрим «Чужого», и это не обсуждается, — твёрдо заявил Джисон и отпил немного горячего шоколада из своей кружки, которую обхватил двумя руками.              Минхо особо противиться не стал. В любом случае Джисон не собирался долго его мучить. Он бы выключил через полчаса, когда во время очередного страшного момента Минхо бы просто начал закрывать лицо руками или сильно зажмуриваться, и включил бы Ла-ла-ленд, который нравился им обоим. Джисон вполне себе был убеждён, что эти полчаса пройдут в духе их старых посиделок. Он будет подшучивать над старшим, а тот будет пинать его за это в лодыжку. Но он забыл учесть один очень важный факт.              Когда они смотрели вдвоём фильмы ужасов, Минхо всегда подсаживался к Джисону слишком близко. И этот раз не стал исключением.              Расстояние, которое Минхо оставил для воображаемого Феликса, сократилось до минимума уже совсем скоро, и Джисон забыл, что такое шутить. Он вообще забыл обо всём на свете, когда тепло, исходящее от Минхо, в какой-то момент стало ощущаться на его коже. Происходящее в фильме было абсолютно незначимым, когда Джисон мог слышать, как учащённо дышит Минхо, глядя на экран. Он притих и просто осторожно наблюдал за своим бывшим парнем, боясь лишний раз шелохнуться или издать какой-либо звук. Тогда бы Минхо заметил, что сидит слишком близко, и непременно бы отсел от него.              А Джисону этого не хотелось.              Он знал, что ему нельзя думать об этом, поэтому старался не подпускать слишком близко мысль о том, как в какой-то момент рука Минхо скользнёт по его бедру, и всё будет как раньше, когда у них всё было хорошо.              У них и сейчас всё хорошо. Но… не так, как тогда.              Джисон сглотнул и отвёл взгляд к экрану, чтобы сосредоточиться на фильме. И именно в этот момент, когда появился чужой, которого Джисон не боялся, рука Минхо оказалась на его бедре.              На бедре Джисона.              Парень резко сжал его и негромко вскрикнул, а Джисон просто застыл в немом шоке, продолжая ощущать, как жар постепенно распространяется от того места, где держит его Минхо, по всему телу. Он проходит к каждой конечности, к каждой клеточке мышц и заполняет собой вены вместо крови. В конце концов, в Джисоне не остаётся ничего, кроме Минхо, который проник к нему глубоко внутрь своим теплом и вытеснил всё, что когда-либо принадлежало Джисону.              Хан тихо вздохнул и плотно сжал губы, чувствуя, как сердце уже начало ходить туда-сюда, ударяясь о грудную клетку. Рука Минхо по-прежнему покоилась под пледом, но хватка на бедре заметно ослабла. Кажется, Ли заметил, что в порыве страха он схватился за Джисона.              Но почему тогда, чёрт возьми, он не спешил убирать руку?              Вместо этого Минхо повернул голову вбок и осторожно взглянул на Джисона, который упорно делал вид, что ничего не замечает и заинтересованно смотрит в телевизор. Наверное, это было ошибкой. Потому что Минхо отвернулся, а его ладонь осталась лежать на бедре Джисона.              Какого чёрта?              В комнате, кажется, стало ещё жарче, чем до этого. Горячий шоколад кончился, и Джисон теперь не знал, чем ему занять свои руки. На колени он их положить не мог, иначе бы спалился на том, что заметил, как ладонь Минхо всё ещё покоилась на нём. Поэтому пришлось теребить края подушки, пока в какой-то момент пальцы Минхо не заскользили вверх.              Дыхание Джисона перехватило, а его глаза широко распахнулись. Он тут же постарался принять невозмутимый вид, будто всё ещё смотрит фильм. И это тоже было ошибкой. Потому что Минхо на этом не остановился.              Казалось, что его дыхание стало гораздо ближе к Джисону — где-то возле уха и в районе шеи, куда Минхо всегда любил его целовать. Но сейчас Джисон мог ощущать лишь призрачное дыхание вместо когда-то любимых губ. Наверное, это было нормально. Они же смотрят ужастик, а Минхо до чёртиков их боится, поэтому подсел ближе и случайно схватил Джисона за бедро, испугавшись. В этом нет ничего такого… Но, чёрт возьми, когда Минхо начал медленно поглаживать его бедро своей ладонью, а затем слегка сжал его через ткань джинсов, Джисон не удержался и резко втянул воздух через нос, дёрнувшись.              И этим он всё испортил.              Минхо неосторожно убрал свою руку и даже не удосужился объяснить то, что сейчас произошло. Вместо этого он просто продолжил глядеть в экран телевизора, будто всё нормально, и он не лапал Джисона.              Своего бывшего.              Под пледом.              Ладно, возможно, идти домой к своему бывшему было не самой лучшей идеей. Но ведь всё ещё можно исправить, не так ли?              — Кстати, Минхо, — Джисон подал голос, когда на экране начало происходить что-то совершенно жуткое, и, наверное, Ли прямо сейчас был ему благодарен за это. — А где стоит твоя барабанная установка?              — В спальне. Хочешь посмотреть?              Джисон громко сглотнул, но, к счастью, вопли людей заглушили этот звук.              — Я обустроил там музыкальный угол, а ещё купил новую электрогитару, — Минхо, очевидно, попытался как-то развеять странную атмосферу, внезапно обрушившуюся на них, как только он предложил Джисону пойти в его спальню. — Думаю, она тебе понравится.              Джисон обожал гитары. И Минхо тоже их любил. Точнее, полюбил их после того, как начал встречаться с Ханом, и тот стал давать ему небольшие уроки игры на гитаре по вечерам. Да, они не только целовались и занимались сексом, как думали все их друзья. У них были действительно хорошие отношения, где они ходили на свидания и делали что-то вдвоём. Между ними, казалось, была настоящая любовь. Но на деле это оказалось лишь иллюзией, которую Джисон сам же построил. Возможно, Минхо действительно любил его. Но только как друга. Потому что всегда уважал его и разделял с ним похожие интересы. А Джисон любил его… по-другому. Сначала тоже как друга, а затем — как человека, без которого не мог дышать.              Но он должен был вернуться в начало и хотя бы попробовать нанести первый удар по кирпичной стене. Их разговоры раньше были гораздо более активными, но сегодня они даже почти не разговаривали. Может быть, если они попробуют заговорить о музыке, всё наладится.              — Да, давай, — Джисон быстро воодушевился и резко вскочил с дивана, заставив Минхо несколько раз похлопать глазами. — Хочу взглянуть на неё и проверить, насколько ужасны стали твои навыки игры на гитаре без моих уроков.              — Думаю, я уже давно лучше тебя. Я много тренировался один, — хохотнул Минхо и встал следом за ним, не забыв выключить ужасный фильм, который он даже особо не смотрел.              Он просто был занят другим.              — Не забывай, с кем ты ползал, — закатил глаза Джисон и потопал за Минхо, который повёл его по направлению к своей комнате. — Возможно, ты и сейчас не летаешь как бабочка, знаешь ли. Тебе до меня, как до Луны и обратно. Я лучший в этом деле.              — Кто лучший в этом, так это Хёнджин. Он у нас лид-гитарист, — посмеялся Минхо и, распахнув дверь, отошёл в сторону, чтобы позволить Джисону зайти первым.              Ну каков джентльмен.              — Если я не главный гитарист, это не значит, что я хуже Хёнджина, — возмутился Джисон и надул свои губы.              Минхо быстро смолк и посмотрел на то, как мило надулись щёки парня, которые ему тут же захотелось смять и потискать в своих ладонях. Но он не мог себе этого позволить. Уже четыре месяца как не мог. А раньше Минхо мог делать это, когда ему вздумается. Даже когда они были друзьями, щёки Джисона были практически собственностью Минхо. Он любил забивать их до отказа попкорном, а потом тыкать в них, наблюдая за тем, как забавно округлялись глаза Хана в этот момент, а из его рта начинали вываливаться попкоринки. Это было занятное зрелище. Со временем Минхо полюбил эти щёки ещё по одной причине: они слишком очаровательно втягивались, когда Джисон посасывал его член, активно двигая головой. Но теперь эти щёки больше не принадлежали ему. И когда Минхо начинал думать о том, что кто-то другой будет трогать, сжимать и тискать их, он чувствовал…              В общем, что-то чувствовал. А что — непонятно.              — В любом случае, до Джими Хендрикса вам обоим далеко, — усмехнулся Минхо, а затем взмахом руки указал на дальний угол, где стояли все его музыкальные инструменты.              Это сработало, и Джисон поспешил к гитарам, стоящим на подставках у стены. Ловко обогнув кровать, он буквально подбежал к ним и с большими горящими глазами принялся выискивать ту самую новую электрогитару.              Найти её было нетрудно. Минхо был прав, когда сказал, что она понравится Джисону. Потому что она была ярко-фиолетового цвета с чёрными вставками, а на её корпусе красовались блестящие неоновые звёздочки, которые, вероятно, Минхо приклеил собственноручно. Джисон провёл по ней рукой, обводя каждую звезду подушечками пальцев, а когда пригляделся, то заметил на гитаре несколько надписей: «Думаю, я буду скучать по тебе вечно, как звёзды скучают по солнцу в утренних небесах» и ещё одну, чуть ниже: «Я лишь хочу любви, которая будет длиться вечно. Неужели я слишком многого прошу?».              На этом моменте Джисон замер. Он знал эти строчки. Они принадлежали его любимым песням, которые Минхо когда-то пел ему, поэтому в голове Джисона они звучали всегда только его голосом.              Сердце с шумом ударилось о рёбра, когда он снова прошёлся взглядом по знакомой лирике, а затем снова, снова и снова. Он не хотел обманывать себя и делать поспешные выводы, но… почему эта гитара выглядела так, будто должна была принадлежать Джисону?              А затем он решил, что всё это чушь. Минхо тоже любил эти песни. Конечно, не так сильно, как те же «Yesterday» и «Heroes», но он пел их чаще, чем какие-либо другие, и Джисон даже однажды заметил, что они были у него в плейлисте. Но ведь Минхо мог бы выгравировать «Я буду королём, а ты будешь королевой» или что-то в этом роде. Тогда почему песни именно тех исполнителей, которых любил Джисон?              Но опять же, он не хотел себя обманывать, поэтому предпочёл сделать вид, что не заметил этих строк, и просто взял гитару в руки, сняв её с подставки.              — Чёрт, она и вправду красивая, — вздохнул Джисон, пока искал нужный провод, чтобы подключить гитару к усилителю. Ему не терпелось опробовать её в действии.              Минхо, подойдя ближе, помог ему это сделать, и Джисон уселся в мягкое кресло, которое стояло в углу рядом с книжной полкой. На ней было не так много книг, потому что всё остальное место занимали виниловые пластинки, винтажный проигрыватель и комиксы, которые Минхо так любил.              — Тебе нравится? — спросил парень будто с какой-то надеждой, и Джисон активно закивал.              Он взял несколько аккордов, чтобы услышать звучание, и воспользовался педалью, чтобы проверить, как будет звучать эта малышка с перегрузом.              И звучала она великолепно.              Джисон довольно быстро заиграл знакомые гитарные риффы из известных рок-песен, потому что это был именно тот жанр, в котором играла их группа. Минхо присел рядом с ним на второе кресло (зачем оно вообще ему было нужно, если он жил здесь один?), а его взгляд сосредоточился на Джисоне: на его карих глазах, которые блестели всякий раз, когда он водил пальцами по струнам и уверенно зажимал аккорды на грифе (Минхо, честно признаться, делал это ещё не так уверенно, как он); на его тёмно-каштановых локонах, которые покачивались вместе с его головой в такт музыки, и на его крошечных розовых губах, которые растягивались в радостной улыбке, когда ему нравилось, как звучит гитара в его руках.              Минхо просто смотрел на Джисона, пока в какой-то момент не наткнулся на большие глаза, в которых тут же проскользнула растерянность. Гитара стихла, и Ли поспешил отвести свой взгляд в сторону других гитар, пока это не превратилось во что-то странное.              — Ну что, я был достаточно крут? — прочистив горло, усмехнулся Джисон и встал с кресла, чтобы вернуть гитару на подставку. Ему, безусловно, хотелось бы поиграть ещё, но время уже близилось к одиннадцати, и он не был уверен в том, как соседи Минхо отнесутся к такому.              — Достаточно для того, чтобы занимать место вокалиста в группе, — ответил смешком Ли.              — Зато я умею петь в отличие от некоторых, — отбил подачу Джисон.              — О, да брось, тебе нравится мой голос, — расплылся в улыбке Минхо, на мгновение забывшись, и Джисон застыл на месте.              Зачем Минхо говорит ему такие вещи? Он специально давит на больное? Чёрт, Джисон буквально ощутил, как только что сжалось его сердце в груди до размеров с микроскопическую частицу и болезненно забилось.              Он действительно любил его голос больше всего на свете. Даже если бы Минхо совсем не умел петь (а он, честно признаться, умел и довольно неплохо), Джисон бы всё равно его любил. Потому что это Минхо. По-другому быть не могло.              — Ты звучишь буквально как сотня умирающих котят. Не обольщайся, — Джисон попытался ответить достаточно дерзко для того, чтобы показать, насколько его это не заботит, но его голос всё же предательски дрогнул. Словно кто-то ослабил струны и провёл по ним. Достаточно жалкое звучание.              Поэтому он поспешил к барабанной установке, чтобы хоть как-то себя отвлечь.              Кажется, Минхо прикупил что-то новое к своей установке, потому что раньше его бас-бочка выглядела иначе. Джисон в барабанах совсем не разбирался, но иногда ему нравилось просто стучать по ним палочками, потому что это звучало довольно-таки круто. Конечно, не так круто, когда это делал Минхо. Он был действительно потрясающим барабанщиком, и Джисону до сих пор порой трудно было не заглядываться на него во время репетиций.              Дружеский разговор, честно говоря, пока что завязывался плохо, но уже был хоть какой-то прогресс. Если бы Минхо ещё не напоминал об их отношениях, тогда вообще было бы всё прекрасно. Возможно, Джисон бы снова смог нормально шутить и подстёбывать Ли по любому поводу и без. Но пока что, по ощущениям, стебались только над Джисоном.              Когда он решил, что лучшим вариантом будет переключиться на барабаны, это было не самой удачной идеей. Возможно, это было худшей идеей, как и, собственно, идти домой к своему бывшему. Потому что на полу в комнате Минхо лежало достаточно много шнуров, которые подключались к усилителям, некоторые из них — к компьютеру, стоящему на рабочем столе, а какие-то вообще были предназначены невесть для чего.              У Джисона всегда были проблемы с проводами. И сейчас это не стало исключением.              Он попытался обойти один провод, но в итоге наступил на другой. Попытался обойти и его, но ощутил, как его нога запуталась в предыдущем. Джисон сделал ещё пару шагов вперёд в попытке как-то спасти ситуацию, но всё вышло жопой кверху — как это обычно получалось у Джисона.              В итоге он просто полетел вниз, но прежде успел ухватиться за Минхо, который, как только заметил, что ноги Джисона запутались в шнурах, кинулся ему на помощь. Он обвил рукой его талию и хотел уже потянуть парня на себя, но вышло всё совсем наоборот. Рука Джисона впилась в воротник его футболки, и теперь уже он тянул Минхо за собой в пучину неизвестности. Наверное, он подумал, что так он сможет удержать себя на ногах, но под ними по-прежнему было множество шнуров, а Минхо не умел левитировать. Так что он не смог устоять, когда случайно задел один из проводов и полетел вслед за Джисоном.              На кровать.              Комната Минхо не была такой уж большой и просторной, как ему бы хотелось, поэтому всё здесь стояло рядом друг с другом. Хотя в данный момент он был готов возрадоваться тому, что зарабатывал не так много денег, чтобы снять квартиру посвободнее, когда в один миг Джисон оказался под ним на его же кровати.              Когда-то такое явление происходило часто в их жизнях. Настолько часто, что можно было бы сбиться со счёта, если начать перечислять те разы, когда Минхо нависал над ним, блуждая руками по красивому обнажённому телу. Но спустя четыре месяца ощутить то, как тело Джисона прижимается к матрасу его кровати, было чем-то очень… необычным.              Запредельным.              Глаза Джисона широко распахнулись и перестали моргать, когда он взглянул на Минхо, который был так близко к нему. Его тёплое дыхание снова коснулось его кожи, и Хан судорожно вдохнул. В этот момент хотелось либо провалиться сквозь землю от стыда, либо закрыть глаза и протянуть руки вперёд, чтобы обвить ими шею Минхо и притянуть его к себе. Но Джисон мог лишь тихо дышать и очень громко сглатывать, пока тело его бывшего парня плотно прижималось к его собственному. Он должен был пошевелиться или хотя бы сказать что-нибудь, но боялся, что если сделает хоть что-то из этого, то Минхо отпрянет от него, и Джисон больше не сможет ощущать его тепло на себе.              До чего же он жалок. Джисон так отчаянно убеждал себя в том, что хочет дружить с Минхо. Но на деле он всегда хотел лишь самого Минхо. Без дружить или хотя бы просто общаться, как раньше. Он хотел Минхо рядом с собой, в себе и на себе. Везде. Повсюду. Лишь бы только принадлежать ему всецело.              Джисон думал, что разлюбил.              Проблема была в том, что он только думал.              А на деле его сердце замерло и перестало биться, стоило только Минхо оказаться в паре дюймов от его лица. Мыльный пузырь, в который Джисон поместил себя четыре месяца назад, пытаясь хоть как-то оградить себя от болезненных чувств, вдруг лопнул, и чтобы проткнуть его, даже не нужно было сильно стараться. Хватило лишь пары шнуров, неловкого столкновения и кровати, на которую они упали вдвоём. Джисон так долго выстраивал эту стену, кирпичик за кирпичиком, но она разрушилась лишь по дуновению ветра. Просто он строил, скорее, карточный домик, нежели оборонительную пуленепробиваемую стену. Получается, что сам виноват.              — Ты… — Джисон сглотнул и всё-таки моргнул. — Ты не мог бы… встать с меня? — неуверенно закончил он.              Но Минхо не шевельнулся. Даже не подумал об этом.              — А ты хочешь, чтобы я это сделал? — спросил он так же тихо и даже наклонился ещё ближе. А может, Джисону лишь показалось.              Нет.              Ему не показалось.              Рука Минхо вдруг скользнула вверх по его бедру — осторожно и почти невесомо — точно так же, как он делал это под пледом в гостиной. Но сейчас его движения стали чуть более напористыми, когда он увидел, что Джисон не пытался отстраниться, а просто лежал и моргал широко раскрытыми глазами, пока Минхо поглаживал его тазовые косточки через плотную джинсовую ткань, прежде чем его ладони скользнули ещё выше. Приподняв чуть футболку, Минхо забрался под неё и коснулся горячей кожи на талии своего бывшего парня, который прерывисто выдохнул и плотно сомкнул губы, уже готовый заскулить.              Джисон не понимал, что сейчас происходит. Но он чувствовал тепло ладоней на своей коже, и ему хотелось плакать от того, как сильно он скучал по Минхо.              — Сони, — тихо прошептал Минхо, наклонившись к его уху, и скользнул языком по мочке его уха, заставив парня вздрогнуть. — Ты только скажи мне, что не хочешь этого, и я остановлюсь.              Ровно в этот момент Джисон понял, что идти домой к своему бывшему было самой плохой идеей из всех возможных. А он всё думал: «Да и чёрт с ним, ничего ж в этом такого нет». Двое людей просто снова пытаются общаться. Минхо — всего лишь его друг.              Это была самая большая ложь в жизни Джисона.              Потому что он не хотел, чтобы Минхо останавливался. И Минхо, кажется, тоже этого не хотел.              Когда рука его бывшего парня поднялась выше, а пальцы обхватили крупную горошину, принявшись ласкать чувствительный сосок, Джисон понял, к чему всё движется. И, увы, не к дружеским узам, о которых он так уверенно и чуть ли не с пеной у рта заявлял Хёнджину с Чанбином, пока те пытались заверить его в обратном.              Минхо всё-таки позвал Джисона на секс.              Вот почему он не спешил убирать тогда свою руку с его бедра, когда они были в гостиной. Джисон всё никак не мог понять его мотивов весь вечер, но теперь стало всё ясно как день. И сейчас он, вроде как, должен был соскрести остатки своего достоинства с пола и дать бывшему парню отпор.              Но Джисон слишком слаб перед Минхо.              Всегда был.              Поэтому всё, что он мог сделать, это расслабиться и позволить Минхо делать всё, что ему вздумается: мять его кожу в своих руках, терзать соски и скользить ладонями по нежной коже живота. В какой-то момент сердце Джисона бешено заколотилось в груди, когда Минхо наклонился слишком близко к его лицу, коснулся пальцами свободной руки его подбородка и слегка приподнял, отчего Джисону пришлось затаить дыхание и будто с опаской посмотреть в потемневшие глаза напротив.              Минхо придвинулся ещё ближе, и их бёдра плотно соединились друг с другом, заставив Джисона практически задохнуться. Пристальный взгляд Минхо поместил его в плен, околдовал и лишил всякой рациональности. Джисон был готов сдаться, когда Минхо так же медленно и осторожно взглянул в его глаза, затем мягко коснулся подушечкой большого пальца его нижней губы и слегка провёл по ней, оттягивая вниз.              И Джисон всё-таки сдался.              Прерывисто вздохнув, он позволил своим рукам потянуться вперёд и обвить ими шею бывшего парня, аккуратно притянув его к себе. В момент, когда их носы соприкоснулись, всё, что мог чувствовать Джисон, — это Минхо. И всё, о чём он мог думать, — тоже был Минхо.              Тёплое дыхание коснулось его губ, и он прикрыл глаза, соскользнув руками с шеи парня к его плечам и впившись в них пальцами, когда Минхо сократил оставшееся расстояние и, наконец, прижался к его губам своими. Джисон полностью откинул голову на матрас, окончательно приняв поражение, и принялся неуверенно посасывать губы Минхо — всё ещё сладкие после горячего шоколада. Он словно пытался слизать с них остатки сладости, проводя языком между приоткрытых губ и ловя тихие вздохи со стороны Минхо. Его ладони свободно блуждали по телу старшего, обводя контуры широких плеч, пока Минхо скользил своими руками под футболкой Джисона, обжигающе касаясь каждой клеточки его тела.              Минхо прервал поцелуй только для того, чтобы начать покрывать нежными поцелуями подбородок Джисона, спускаясь всё ниже. То, как он задержался, нежно посасывая чувствительное место чуть пониже уха, заставило Хана запрокинуть голову и прерывисто вздохнуть. Минхо проложил дорожку из поцелуев по его подбородку, спускаясь горячими поцелуями к шее и острым ключицам. Одним плавным движением руки он нащупал край футболки Джисона и, дёрнув вверх, стянул её через голову парня, небрежно отбросив в сторону. Джисон под ним задохнулся от внезапного прикосновения прохладного воздуха к своей коже, но это ощущение быстро сменилось теплом тела Минхо, прижавшегося к нему в ответ.              — Всё в порядке? — спросил Ли, прервав долгое молчание. В его голосе сквозь пелену возбуждения сквозило беспокойство. — Мне продолжать? — он взглянул на Джисона, чтобы прочитать ответ в его глазах.              Всё, что делал Минхо, каждый его шёпот и каждое прикосновение наполняли нутро Джисона горько-сладкой болью, которая напоминала ему о том, что всё это ненадолго. Сейчас они переспят, а завтра сердце Джисона снова разобьют. Но он не мог ничего с этим поделать. Он хотел Минхо прямо здесь и сейчас. Поэтому ответил кивком и потянул парня на себя, положив руку на его затылок. Но не успели их губы вновь соединиться, как Минхо, подхватив Джисона за бёдра, перевернул его, оказавшись теперь снизу. Хан судорожно выдохнул и инстинктивно прижался к Минхо, ощутив твёрдые мышцы под кончиками своих пальцев. Сильные бёдра, на которых он удобно устроился, стали ощущаться ещё более каменными от напряжения, а его собственные предательски задрожали.              Руки Минхо скользнули по его коже, прокладывая дорожку от талии Джисона к его рёбрам, а пальцы свободно блуждали по его телу, очерчивая каждый изгиб и вырисовывая ровную линию позвоночника. Джисон почувствовал, как жар запульсировал внизу живота, когда губы Минхо нашли его и прижались к ним особенно настойчиво, тут же скользя между ними языком и толкаясь внутрь, чтобы углубить поцелуй.              Минхо слегка отстранился от него, тяжело дыша, и воспользовался моментом, чтобы стянуть свою футболку через голову и отбросить её в сторону. Джисон несколько раз моргнул и еле подавил в себе рвущийся стон при виде тела его бывшего парня. Грудь Минхо была покрыта гладкой кожей, на которой непременно хотелось оставить следы засосов и укусов, чтобы сделать её ещё идеальнее; его мускулы при слабом освещении в комнате выглядели особенно великолепно, словно были вылеплены руками искусного скульптора. Фиолетовые волосы были в лёгком беспорядке (и виной этому был Джисон), они контрастировали с золотистой кожей и слегка припухшими от поцелуев губами, которые хотелось целовать бесконечно долго. Джисон не был уверен, как выглядят греческие боги, но Минхо определённо был одним из них.              От этого зрелища у него перехватило дыхание. Наклонившись, Джисон прижался губами к острой ключице на теле Минхо и, запечатлев на ней мокрый поцелуй, спустился чуть ниже, продолжив исследовать каждый дюйм, до которого мог дотянуться.              — Ох, чёрт, малыш… — проскулил Минхо. И это простое, довольно избитое прозвище выстрелило Джисону прямо в грудь.              Потому что Минхо всегда его так называл, когда они были вместе. Но вот уже как четыре месяца он был для него лишь «Джисон-просто-друг».              А теперь вдруг снова… малыш.              Джисон почувствовал, как его тело обдало жаром, когда руки его бывшего парня скользнули по его бокам, коснулись мягкого живота и снова опустились на широкие бёдра, принявшись сминать их пальцами.              — Ты не представляешь, как долго я этого хотел, — голос Минхо был низким и полным желания. — Я так скучал по тебе, детка.              Джисон отрицательно замотал головой. Слова «перестань, прекрати, не надо так говорить» застряли у него в горле, и он так и не смог их произнести. Ему не хотелось знать, какой подтекст нёс эти слова, и обжигаться он тоже не хотел.              Когда пальцы Минхо ловко расстегнули его джинсы и потянули их вниз, в животе у Джисона забилось беспокойство. После того, как вся его одежда полетит на пол, назад пути уже не будет.              Да и чёрт с этим.              Он подумает об этом завтра, когда его разбитое сердце размажут по стенке, а сегодня Джисон хочет думать только о том, как горячий и толстый член Минхо будет заполнять его до отказа.              На долю секунды Минхо остановился, вглядываясь в лицо своего бывшего парня в поисках каких-либо признаков сомнения. Но Джисон не собирался давать заднюю, когда каждая клеточка его тела буквально пылала и требовала, чтобы к ней прикоснулся только Минхо.              Когда Джисон остался в одном лишь нижнем белье, он коснулся ладонями оголённой груди парня, зацепив ногтями маленькие бусины сосков, и продолжил опускаться всё ниже, выводя кончиками пальцев тонкие узоры на его груди. Джисон наклонился, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на левом соске Минхо, и обвёл его языком, прежде чем отстраниться и нежно поцеловать другой сосок. Он позволил себе проложить дорожку поцелуев вниз по горячему торсу вдоль напряженных линий мышц, наслаждаясь тихими вздохами, слетающими с губ Минхо. Джисон чувствовал себя очарованным, потерявшимся в красоте тела своего бывшего парня, которое снова мог увидеть лишь на одну ночь. На мгновение он задержался, обводя рельефные мышцы кончиками пальцев, прежде чем скользнуть ниже, к резинке шорт, и играючи оттянуть её.              Минхо вздрогнул, а с его губ сорвалось несколько хриплых стонов, которые подстегнули Джисона двинуться дальше. С дразнящей ухмылкой он принялся водить кончиком языка по подтянутым мышцам живота Минхо, исследуя каждый рельеф его пресса, целуя и вылизывая его кончиком языка, пока парень тяжело дышал под ним, зарывшись пальцами в мягкие пряди его волос. Джисону всегда нравилось, как тело Минхо реагировало на него — как подёргивались и изгибались его мышцы под его прикосновениями, как тихие вздохи превращались в отчаянные всхлипы. Минхо всегда был без ума от поцелуев Джисона. И, возможно, Джисон решил, что сейчас самое время напомнить ему об этом.              Напомнить о том, что Минхо потерял.              Джисон позволил себе опуститься ниже, продолжив покрывать обнажённый торс бывшего парня влажными поцелуями и слегка покусывать мягкую кожу, оставляя после себя крошечные следы от зубов. Его рука скользнула вниз и совершенно случайно задела выпирающий бугорок, а затем ловко вернулась назад — словно ничего не было.              — Джисон… — судорожно выдохнул Минхо, когда парень поцеловал его ниже — там, где начиналась резинка шорт. — Детка…              «Тебе больше нельзя называть меня «деткой», — промелькнуло в голове Хана, но так и осталось неозвученным.              Вскоре он оказался у пояса шорт, ощущая растущий жар под своими губами. Подняв взгляд на Минхо, он увидел, как потемнели его глаза от наваждения, и тягуче, медленно поцеловал выпуклость через шорты, чувствуя, как она твердеет под его прикосновениями. Спустившись чуть ниже и устроившись поудобнее, Джисон провёл губами по контуру члена Минхо сквозь ткань, дразнящим движением покрывая поцелуями всю длину его органа от пояса до основания.              — Боже, Сони… — прохрипел Минхо. Его дыхание сбилось, а голос красиво дрогнул, повиснув в воздухе. Но Джисон не был готов так быстро сдаться. Он ещё не наигрался.              На мгновение оторвавшись, он просунул пальцы под пояс шорт, чтобы подразнить парня, и снова встретился взглядом с Минхо, прежде чем убрать руку и услышать жалобный всхлип.              — Нет-нет-нет, продолжай, малыш, — снова жалобно заскулил Минхо, и Джисон самодовольно усмехнулся.              Он медленно приспустил шорты ровно настолько, чтобы освободить его, выставив впечатляющую линию его твёрдого, истекающего смазкой члена наружу. От этого зрелища у Джисона перехватило дыхание. Как же он любил этот член… Да что там, он до сих пор считал его самым красивым из всех, что когда-либо видел.               Джисон задержался на мгновение, чтобы полюбоваться Минхо, отметив, как его тело напряглось в предвкушении, а живот задрожал от едва сдерживаемого желания. Хан провел ладонью по всей длине увесистого члена и медленно наклонился, принявшись покрывать кожу бывшего парня нежными поцелуями, прежде чем обнять его головку мягким теплом своих губ. На вкус Минхо был как всегда восхитительным — сладким и слегка мускусным, воспламеняющим каждое нервное окончание в теле Джисона. Обводя языком чувствительную головку, он слизал с неё проступающую смазку и скользнул вдоль твёрдого ствола, несильно сжимая его основание в своей ладони. Вздохи Минхо эхом разносились по комнате, пока Джисон наслаждался ощущением того, как горячий член пульсирует у него под языком. Сосредоточившись, он начал глубже втягивать член в свой рот, проводя по пульсирующим венам кончиком языка и одновременно покачивая головой в такт движениям своей руки.              — Боже, Джисон, — простонал Минхо. Его рука потянулась к волосам парня, а пальцы запутались в мягких прядях.              Джисону нравилось слышать своё имя из уст Минхо; нравилось осознавать то, что именно он доставляет ему безграничное удовольствие.              Он сладостно промычал от этих слов, держа во рту член, и от этого звука бёдра Минхо сильнее задрожали, вынудив его качнуть ими вперёд.              — Чёрт… Да, вот так… — он застонал, а его руки ещё глубже зарылись в волосы парня, подталкивая его вперёд. — Блять, Джисон, я обожаю тебя.              Хану захотелось усмехнуться. Ну конечно, как Минхо можно не обожать его, когда он буквально сосёт его член? Ли, вообще-то, будучи последним мудаком, этого не заслужил. Но Джисон скучал по нему. И по его члену тоже. Так что Минхо не единственный, кто сейчас наслаждается.              Когда Джисон начал ритмично двигать ртом, насаживаясь всё глубже, а затем снова отстраняясь, чтобы обвести языком чувствительную головку, он услышал тихие вздохи, сорвавшиеся с губ Минхо, и ощутил, как сильно пальцы впились в его волосы. Он надул щёки, усилив нажим, в то время как его рука переместилась к основанию члена Минхо, принявшись интенсивнее надрачивать в том месте, где не доставал ртом.              — Детка, остановись… — проскулил Минхо и слегка похлопал его по затылку, когда жар внизу живота стал пульсировать всё настойчивее. — Иди ко мне.              Джисон послушно залез к парню на колени, ощутив, как горячий член прижался к его заднице, всё ещё скрытой под нижним бельём. Но Минхо это, очевидно, не устроило, и его пальцы скользнули под боксеры Джисона, стягивая их ровно настолько, чтобы обнажить соблазнительную плоть под ними. У Хана снова перехватило дыхание, когда он почувствовал внезапный порыв воздуха на своей коже и нетерпеливо заёрзал на крепких бёдрах под собой. Головка члена Минхо упиралась ему прямо между ягодиц, и Джисон отчаянно желал поскорее на неё насадиться, но его ещё ждала растяжка. В этот момент он пожалел, что не послушал Хёнджина, который явно был убеждён, что сегодня его трахнут, и не подготовился к этому заранее.              — Минхо… — выдохнул Джисон, его голос был хриплым и полным сдерживаемого желания, чтобы к нему поскорее прикоснулись. Хотя бы к какой-нибудь части тела.              Минхо, стянув остатки белья с парня и обхватив руками его крошечную талию, потянул Джисона на себя и припал губами к линии его челюсти, заставив парня прерывисто выдохнуть. Он заскользил ладонями по острым лопаткам, считая позвонки и обводя подушечками пальцев впадинки на пояснице. От каждого прикосновения Минхо по его коже пробегали горячие волны, и Хан инстинктивно откидывал голову назад, предоставляя парню лучший доступ к своей шее.              Когда Минхо проложил дорожку из поцелуев по подбородку Джисона, спускаясь горячими поцелуями к его шее, младший не смог удержаться и выгнулся ему навстречу, проехавшись задом по крепкому стояку. С его губ, как и с губ Минхо, сорвались тихие вздохи, и он ещё немного поёрзал, чтобы ощутить под собой твёрдый член. Губы Минхо в этот момент опустились ниже, коснувшись его ключицы, прежде чем он слегка отстранился, чтобы посмотреть на Джисона.              — Боже, ты прекрасен, — пробормотал Минхо, его взгляд блуждал по обнажённой коже парня, а глаза стремительно темнели, застланные пеленой наваждения.              — Растяни меня, — умоляюще попросил Джисон, уперевшись руками в крепкую грудь, которая вздымалась от глубоких вдохов.              Минхо послушно повиновался. Ему пришлось подвинуться ближе к краю кровати, не спуская с себя Джисона, чтобы достать бутылёк со смазкой из прикроватной тумбы. Он несколько задумался, взглянув на упаковку презервативов на самом дне ящика, а затем всё же спросил.              — С защитой или без?              — С защитой, — ответил Джисон, грустно отметив тот факт, что прошло уже четыре месяца. Неизвестно, для кого Минхо хранил эти презервативы и с кем занимался сексом после Джисона.              То, что после их разрыва Минхо ни с кем больше открыто не встречался, — это факт. Но опять же, открыто. Кто знает, что происходило за закрытыми дверями мотелей и в старой квартире, которую Минхо снимал совместно с Чаном. А теперь ещё и здесь. Может, Джисон даже вовсе не первый, кто оказался абсолютно голым на этой кровати.              Минхо вылил немного смазки на пальцы, подождал, пока она согреется, и только потом потянулся к Джисону. Он завёл руку за его спину, а другой сжал упругую ягодицу в своей ладони, оттянув её в сторону, чтобы раскрыть дырочку. Его пальцы скользнули вокруг сжатого колечка мышц и слегка надавили на него, осторожно проталкиваясь внутрь. Джисон рефлекторно прогнулся до хруста в пояснице и полоснул ногтями грудь Минхо, от которой исходил опьяняющий жар. Он попытался расслабиться, и тогда пальцы его бывшего парня скользнули ещё глубже, принявшись поглаживать бархатистые стенки и старательно растягивать их.              Джисон наклонился, чтобы соединить их губы, потому что никак не мог насытиться тем вкусом, который так давно не ощущал. Четыре месяца были слишком болезненными. И теперь, когда губы Минхо плавно двигались ему навстречу, словно подчиняясь и полностью отдаваясь, Джисон думал, что может сойти с ума.              Он давно уже сошёл, когда Минхо стал его. Всего лишь на мгновение. На какие-то жалкие шесть месяцев. Но вспоминать об этом сейчас не хотелось, иначе бы Джисон попросту разрыдался, сидя на Минхо с его пальцами в своей заднице. Было бы достаточно жалкое зрелище.              Когда три пальца уже спокойно могли входить в дырочку и так же легко из неё выходить, Минхо вынул пальцы, а затем потянулся трясущейся рукой к ленте презервативов. Он взял один и неаккуратно вскрыл его, вынув оттуда латекс. Джисон не понимал, почему Минхо вдруг занервничал. Они же столько раз занимались сексом. Для них это не было чем-то новым. Но опять же, сегодня Джисон не хотел себя обманывать, поэтому отбросил эту мысль в сторону и лишь пошире раздвинул ноги, когда Минхо, раскатав презерватив по всей длине, направил головку к его входу, прежде обильно смазав свой член смазкой.              В этот момент Джисон подумал лишь об одном.              А он ведь действительно споткнулся и упал к Минхо в кровать. Хёнджин, если узнает об этом, до конца своих дней будет подстёбывать Хана по этому поводу. Поэтому ему лучше не знать. Джисон, наверное, сможет держать это в себе. Он же как-то умудрялся с разодранным в кровь сердцем продолжать быть рядом с Минхо в одной компании и при этом не задыхаться от слёз. У всех на виду — да, но вот когда он отходил в туалет, то вполне себе позволял эмоциям выходить наружу. А потом возвращался, вытерев слёзы со щёк, и вёл себя как ни в чём не бывало. Он был несчастен, и никто даже не знал об этом. Он много плакал, но всё ещё оставался продуктивным даже с разбитым сердцем. Наверное, это было своего рода искусство.              — Сони, — тихо прошептал Минхо, выдернув Джисона далеко не из радостных мыслей. — Всё в порядке?              Нет.              Джисон кивнул.              — Да. Входи, Минхо, — так же тихо ответил он, пытаясь скрыть свой дрожащий голос за мнимой уверенностью, и качнул бёдрами в приглашающем жесте.              Минхо не стал медлить и начал входить в Джисона плавно и очень осторожно, медленно погружаясь в растянутую дырочку, которая тут же сжалась вокруг его горячей плоти. Пальцы Джисона блуждали по груди бывшего парня, слегка царапая её и оставляя после себя красноватые полосы. Он прогнулся в спине и позволил их телам прижаться ещё ближе друг к другу, а члену Минхо скользнуть глубже, отчего жар внутри Джисона усилился.              Ли знал тело Хана наизусть, поэтому ему не составило труда сразу же толкнуться под нужным углом и посмотреть заворожённо на парня, с чьих губ слетел восхитительный стон, когда он попал прямо по его чувствительному комку нервов.              Джисон был невероятен, когда насаживался на член Минхо, с каждым разом ускоряясь и искусно покачивая бёдрами, чтобы поспевать за темпом, который задавал его бывший парень. Он был невероятен в эти моменты и не только. Он был невероятен всегда.              И Джисон тоже думал, что Минхо был невероятен. Когда сжимал своими мускулистыми руками его талию, блуждал по мягкой коже шершавыми подушечками пальцев, которые с последнего раза заметно огрубели от частой игры на гитаре. Интересно, почему Минхо не бросил играть? Хотел ли он исполнять свои любимые песни The Beatles и Дэвида Боуи, или же он не хотел так забывать Джисона?              Вряд ли последнее.              Джисон тряхнул головой, смахнув чёлку с глаз, и подался вперёд, чтобы снова поцеловать Минхо. Его губы всегда заставляли Хана позабыть обо всём, и сейчас он тоже хотел забыться.              Толчки усилились, а хватка на талии Джисона стала настолько крепкой, будто бы Минхо не хотел его отпускать. Или он просто готовился к тому, чтобы перевернуть его на спину.              Джисон рвано выдохнул и откинул голову на подушку, когда Минхо в один миг оказался сверху, и теперь его член проникал ещё глубже, чем до этого, заставляя Джисона метаться по кровати и отчаянно подмахивать бёдрами навстречу. Его руки потянулись вперёд и запутались в фиолетовых волосах — это был любимый цвет Джисона, и Минхо по-прежнему красился в него. Хотелось спросить почему, но какая сейчас разница?              Надавив на затылок парня, Джисон прижался к губам Минхо и скользнул языком к нему в рот. Он посасывал то верхнюю, то нижнюю губу, оттягивая их зубами и вылизывая кончиком языка, а Минхо жадно хватал воздух ртом в перерывах между поцелуями и усилившимися толчками в податливую задницу. В какой-то момент он отстранился, чтобы отдышаться, и, схватив лодыжки Джисона, закинул его ноги к себе на плечи, продолжив наблюдать за тем, как его головка то появляется, то исчезает в розовой дырочке.              Джисон, расстроенный тем, что больше не мог целовать Минхо и зарываться руками в его фиолетовых волосах, от которых сходил с ума, вцепился пальцами в простыни и продолжил вилять бёдрами, чувствуя, как крупная головка каждый раз ударяет по его простате. Он потянулся свободной рукой к своему члену и скользнул по горячей плоти ладонью, прикусив губу в попытке не заскулить. Но он уже это делал. А Минхо ловил каждый его вздох, всхлип и стон, наращивая при этом темп, так как жар внизу живота пульсировал всё сильнее.              — Минхо… — жалобно простонал Джисон. В уголках его глаз скопились слёзы, и он не знал от чего именно: то ли оттого, что его слишком хорошо трахали, то ли оттого, что его трахал Минхо. — Я скоро…              — Я тоже, малыш.              Минхо опустил его ноги со своих плеч, и те тут же окольцевали его талию, когда Ли наклонился, чтобы вновь прижаться к губам Джисона. Он оставлял трепетные поцелуи на его щеках, скулах и линии челюсти, при этом жадно и с оттягом вбиваясь в восхитительный зад. Джисон схватился за его плечи и с силой впился ногтями в горячую и слегка влажную от пота кожу, продолжив задыхаться и громко стонать, пока его тело не обдало жаром и не разошлось волнами по всему телу. Он выгнулся в спине, соприкоснувшись с торсом Минхо, и излился себе на грудь, чувствуя, как горячая жидкость стекает дорожками по его животу.              Зубы Минхо вцепились в мягкую кожу на шее Джисона, укусив достаточно сильно для того, чтобы на ней остался след от зубов, и продолжил толкаться в обмякшее в его руках тело, пока не сделал несколько последних резких толчков, прежде чем излиться внутрь презерватива. С его губ слетел низкий, хриплый стон, и Минхо поцеловал напоследок Джисона за ухом, после чего медленно вышел из него, чувствуя себя опустошённым изнутри, но при этом переполненным чувствами внутри.              Он лёг рядом с Джисоном, который продолжал лежать на спине и мерно дышать, приводя дыхание в порядок. Минхо взял салфетки с прикроватной тумбы и хотел самостоятельно протереть Джисона, но тот первым вытащил несколько белых бумажных салфеток из коробки и принялся вытирать свой живот.              Минхо посмотрел на него в этот момент, но затем отвернулся, улёгшись обратно на соседнюю подушку, чтобы отдышаться и прийти немного в себя после оргазма. Он прикрыл глаза, но краем уха всё равно улавливал шорохи рядом с собой. Было так тепло и хорошо, но хотелось, чтобы стало ещё лучше. Поэтому Минхо приоткрыл глаза и потянулся влево, куда должен был улечься Джисон, судя по звукам, но парня там не оказалось.              Он резко вскинул голову и увидел, как Хан расхаживал по комнате в нижнем белье, собирая с пола свои вещи. В тот момент, когда он натянул на себя футболку и уже хотел влезть в свои джинсы, Минхо резко подскочил.              — Малыш, ты куда? — перепуганно отозвался он, вставая с кровати. — Давай поговорим. Ты что делаешь? — его взгляд растерянно блуждал по Джисону, который хотел просунуть ногу в штанину, но остановился, уловив его голос.              Малыш.              Почему Минхо, чёрт возьми, продолжал его так называть?              — Как что? Собираюсь к себе домой, — попытался невозмутимо ответить Джисон, но всё же замедлил свои действия и теперь уже не спешил надевать джинсы. — Разве ты не собирался выгнать меня сразу же после секса? — договорил он. В его голосе сквозила усмешка, а нутро стремительно заполнялось знакомым чувством, от которого Джисон пытался сбежать четыре месяца, только вот выходило дерьмово.              А теперь уж точно не выйдет.              Он уже морально готовился к тому, что его сейчас отошьют и вышвырнут из квартиры, как котёнка за шкирку. Уж лучше Джисон сделает это первым. Может, сердцу будет не так больно.              — Джисон… — Минхо застыл в немом шоке. Он скользнул к руке Джисона, в которой тот держал свои джинсы, и забрал их, отложив в сторону. — Как тебе вообще могла прийти в голову такая мысль? Я бы ни за что… — он умоляюще посмотрел на Джисона. — Я не собирался тебя прогонять. Ты можешь остаться.              Надежда, которая загорелась в груди Джисона на мгновение, так же быстро погасла, стоило этим словам слететь с губ Минхо.              Он усмехнулся.              — Спасибо за одолжение, — его голос дрогнул. — Но я могу и у себя переночевать, если ты об этом.              — Я не об этом, — быстро вклинился Минхо и аккуратно обвил запястье парня своими пальцами, потянув его обратно к кровати, но тот явно воспротивился, продолжив стоять на месте. — Давай поговорим. Пожалуйста, Сони.              — О чём? — губы Джисона поджались, норовя задрожать. А вот его колени определённо уже подкосились.              Почему он так чертовски слаб? Минхо пытается его удержать, но зачем? Для чего? Чтобы снова поиграть в романтику пару месяцев? Или провести вместе несколько ночей? Сердце Джисона не резиновое. Если за него сильно потянуть, оно разорвётся, а не отдаст рикошетом. Хотя ему бы очень хотелось иметь такую способность. Тогда бы он не знал, что такое распадаться на части и крошиться, словно песчаный замок на берегу моря.              — Хотя бы о том, что только что произошло, — вздохнул Минхо, и Джисон снова усмехнулся.              — Ты соблазнил меня, а я поддался тебе. Вот и всё. Вся история. Минхо, я… — Джисон развернулся к бывшему парню и, собравшись с духом, провёл рукой по волосам. — Я правда шёл сюда с мыслью о том, что мы сможем снова стать друзьями как прежде. Не знаю, кто именно всё испортил. Возможно, мы оба. Я в любом случае не смог бы тебе отказать. Ты это знаешь, ведь любил-то я, — очередной грустный смешок сорвался с губ Джисона, но прежде чем Минхо нашёл бы, что ответить на это, он снова схватил свои джинсы и принялся одеваться.              — Я скучал по тебе.              Вот и всё.              Четыре слова. Четыре дурацких слова, на которые напоролось сердце Джисона и окончательно проткнулось. Кровь хлынула быстрым потоком, прежде чем он сумел собрать остатки своего достоинства, гордости и вообще всего, что у него осталось. Но, наверное, в нём не осталось ничего. Минхо нанёс слишком сильный удар, и Джисон раскололся.              Его кровоточащее сердце заныло, а на глаза навернулись слёзы, которые тут же сорвались и покатились дорожками по щекам. Ну до чего же ублюдок этот Минхо. Джисон не хотел плакать. Не перед ним. Он никогда этого не делал. Даже в тот вечер, когда Минхо его бросил, Джисон не проронил перед ним ни слезы, только чтобы не показаться единственным жалким придурком, который привязался и полюбил. Искренне, по-настоящему и со всей душой.              Джисон вздрогнул, когда Минхо оказался рядом и без колебаний прижал его к себе. Ему захотелось воспротивиться, но всё, что он смог сделать, это обмякнуть в тёплых руках человека, которого любил больше всего на свете. Как планеты любят притяжение, и как звёзды любят луну. Только он любил Минхо куда сильнее. И скучал по нему сильнее, чем звёзды по солнцу в утренних небесах.              — Малыш, прошу, не плачь. Ты чего? — Минхо крепко сомкнул его в своих объятиях. Джисон, даже если бы попытался, не смог бы из них вырваться. Ему осталось лишь положить голову на плечо парня и громко всхлипнуть, совсем позабыв о том, насколько жалко он сейчас выглядел. — Всё хорошо, Сони. Я рядом. Я больше никуда не уйду. Только не плачь из-за меня, умоляю.              Джисон ничего не понимал. Его мозг отказывался принимать поступающие сигналы.              Я рядом.              Я больше никуда не уйду.              Что это значит? О чём, чёрт возьми, говорит Минхо?              — Что… Что ты имеешь в виду? — Джисон попытался собрать себя воедино по кусочкам и выпрямиться, чтобы взглянуть на него. В этот момент ладони Минхо легли на его горящие щёки и смахнули с них слёзы. Тогда Джисон увидел, как в глазах его бывшего парня проскользнуло что-то очень похожее на боль.              Он всё ещё ничего не понимал.              — Я идиот, — со вздохом сказал Минхо, и этим он совсем ничего не прояснил. — Возможно, я не заслуживаю прощения после того, как обошёлся с тобой, но… Мне правда очень, очень жаль, малыш. Я без тебя медленно умираю. Это невыносимо. Пожалуйста, вернись ко мне. Ударь меня, накажи, сделай больно в ответ. Но только вернись после этого, прошу.              — Минхо, я не понимаю… — Джисон прошептал практически беззвучно, застыв на месте, словно статуя, пока ладони Минхо продолжали поглаживать его щёки. — Ты меня бросил. Четыре месяца назад. Сам. Я не… Я не понимаю тебя.              — Прости, — всё, что смог произнести Минхо. — Я знаю, как больно тебе сделал, и я не могу взять свои слова обратно. Я был глуп и… наверное, я просто струсил. Ты признался мне в любви, а это уже что-то серьёзное, Джисон. Ты не представляешь, что я испытывал в тот момент, когда ты сказал о том, что любишь меня. Мне никто никогда не говорил этих слов. И я тоже не говорил. Никому. Я не знал, что такое любовь и никогда её не чувствовал, поэтому боялся, что не смогу дать тебе того же взамен. Потому что ты весь такой… потрясающий, Сони. Ты самый лучший на свете. Я был счастлив с тобой, как ни с кем другим. А потом я испугался, что однажды всё испорчу, и… испортил. А теперь сожалею об этом. Поначалу я думал, что смогу жить без тебя, что когда-нибудь ты снова превратишься в моего друга и всё станет как прежде. Но с каждым разом видеть тебя становилось всё невыносимее. И в какой-то момент я понял, что значит любить. Когда не можешь сомкнуть глаз по ночам, думая лишь о том, чтобы ты оказался рядом; когда сердце ноет в груди, стоит увидеть твою улыбку, направленную не в мою сторону; когда хочется прижать тебя к себе и никогда в этой жизни не отпускать. Только вот понял я это слишком поздно, когда ты уже возненавидел меня. Мне долго пришлось выстраивать с тобой ту связь, которая хотя бы немного могла походить на то, что было у нас раньше, когда мы были друзьями. Но, чёрт, я устал себя обманывать. Я не хочу быть твоим другом, Джисон. Я хочу, чтобы ты был моим.              Минхо судорожно выдохнул после длинного потока речи. Это было самое большое и связное, что он когда-либо говорил в своей жизни, так как обычно был немногословен. Но сейчас это говорил не он. Это говорило его сердце.              Джисон смотрел на него, не моргая, с застывшими слезами в глазах, и не мог поверить в услышанное. Его тело знатно потряхивало, а слова Минхо, наполненные искренностью и сожалением, безостановочно проносились в его голове.              Что значит, он хочет, чтобы Джисон был его?              — Сони, не молчи, пожалуйста, — едва ли не жалобно проскулил Минхо. — Скажи, что у меня хотя бы есть шанс.              — Ты хочешь… — Джисон сглотнул и поднял глаза на бывшего парня, — снова встречаться? Со мной?              — Конечно, с тобой, с кем ещё? — Минхо непонимающе посмотрел на него. — Что за вопрос такой?              — Но я же… — Джисон запнулся.              Он запнулся, не зная, какие слова ему подобрать.              Несуразный? Скучный? Слишком простой? Посредственный?              — Я думал, что ты бросил меня, потому что я был тебе неинтересен, — грустно усмехнулся Джисон. — Я не такой популярный, как ты. Не такой красивый, как ты. Не такой весёлый и классный, как… ты, — Джисон судорожно выдохнул. — Просто не такой. А сейчас ты говоришь, что любишь меня? Или… Или это не то, что ты имел в виду? — он тут же покачал головой, словно всё ещё боясь подумать не так и ошибиться. — Но я не хочу встречаться, чтобы потом снова разойтись, Минхо. Мои раны только начали затягиваться. Наверное, это была ошибка — прийти сюда.              — Сони, — осторожно произнёс Минхо и, внезапно сократив расстояние, обхватил двумя пальцами подбородок Джисона, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я никогда не думал, что ты скучный или неинтересный. И вообще, с чего ты взял, что ты не красивый? Для меня ты самый красивый человек на свете. Разве я не говорил тебе об этом?              Говорил.              Джисон помнил всё, что Минхо когда-либо ему говорил. Но как можно было продолжать верить во все эти слова после того, как Минхо сам же его бросил?              — Ты весёлый, смешной и классный, — продолжил Ли. — Поэтому я всегда выбирал тебя и ставил выше всех наших друзей именно тебя. Потому что ты другой, ты… особенный. Не такой, как они.              — Я… — Джисон захотел что-то сказать или, быть может, возразить, но у него не вышло.              — Я знаю все твои любимые песни наизусть, и я хочу петь их тебе каждый день, — вдруг начал Минхо. — Каждый раз, когда я беру гитару в руки, мне становится невыносимо больно, потому что я сразу вспоминаю о тебе. Но я так и не перестал играть, потому что хотел выучить всё, что тебе нравилось, чтобы сыграть тебе и увидеть снова твою улыбку. Я больше не могу нормально смотреть на звёзды, потому что мне кажется, что это то, что должны делать только мы с тобой. Я помню всё, что ты любишь: сладкое и фильмы ужасов, хотя мелодрамы ты предпочитаешь больше, потому что в них больше смысла, — улыбнулся Минхо. — Я знаю, что больше всего ты любишь в музыке именно лирику, поэтому запоминаешь оттуда красивые строчки, которые потом часто напеваешь. И я тоже знаю их наизусть. Все до единой. Я знаю, что ты всегда мечтал о гостиной, и я знаю, как сильно ты любишь фиолетовый цвет. Ты разве ещё не заметил, что многие вещи в этой квартире именно этого цвета? А мои волосы? Я крашу их каждый раз в фиолетовый, только чтобы ты смотрел на меня чаще, и, кажется, это и вправду работает. И, кстати, та фиолетовая гитара, что я купил, — она для тебя, Джисон. Я думал, ты сразу обо всём догадаешься, как только увидишь её и прочтёшь те строки, но… Ты почему-то никак не отреагировал. Наверное, мне стоило заговорить с тобой первым на эту тему, чтобы не произошло недопониманий, но я снова испугался. Я подумал, что у тебя больше нет ко мне чувств, а я единственный, кто осознал свои только сейчас. И если всё это не любовь, тогда я не знаю, что это, — Минхо сглотнул и провёл костяшками по влажным щекам парня. — Потому что я никогда ещё не запоминал о ком-то столько информации, как о тебе, Джисон. И никогда не хотел быть с кем-то рядом всю жизнь, как с тобой.              Джисон застыл в немом шоке, слушая речь Минхо, которая никак не прекращалась. Он увидел, как его глаза заслезились, и первые слезинки скатились с его щёк. Джисон потянулся к ним, чтобы осторожно вытереть их тыльной стороной ладони, и его сердце в этот момент каким-то образом начало склеиваться по кусочкам.              Минхо его любил.              По-настоящему.              Так, как хотел этого Джисон.              Он с трудом мог в это поверить, и ему всё ещё нужно было время, что переварить всё услышанное, но он точно понимал одно: Минхо, чёрт возьми, любит его.              — Хо… — еле произнёс он и протянул трясущиеся руки вперёд. Ли тут же подался ему навстречу, и Джисон обнял парня за шею, тут же уткнувшись в неё носом и тихо всхлипнув. — Мне было очень, очень больно. Почему ты не вернулся раньше?              — Прости меня, — Минхо успокаивающе поглаживал его по спине и оставлял крохотные поцелуи на волосах младшего. — Я только ещё учусь любить, поэтому до последнего не понимал, что, вообще-то, люблю тебя уже давно. Наверное, мне нужно было потерять тебя, чтобы понять это. Мне очень жаль, что я такой тупица, до которого слишком долго всё доходило. Но я обещаю, что больше никогда не сделаю тебе больно, Джисон. Клянусь.              Хан ещё раз всхлипнул и медленно отстранился от шеи Минхо, чтобы посмотреть ему в глаза. Его взгляд скользнул к фиолетовым прядям, и сердце Джисона вновь трепетно сжалось.              Минхо красился в фиолетовый ради него. Никто ещё не делал ничего подобного ради Джисона. Когда-то ему говорили, что любят его. Но слова этих людей теперь померкли на фоне Минхо, который показывал свою любовь немного иначе.              — Мне нравятся твои волосы, — тихо признался Джисон, коснувшись пальцами слегка выцветших локонов, и Минхо замер, глядя на парня перед собой практически не моргая. — Но я всегда буду смотреть на тебя, Минхо, будь у тебя фиолетовые волосы или какие-то другие. Потому что это ты. На тебя невозможно не смотреть.              В этот момент щёки Минхо, кажется, впервые так сильно вспыхнули, и он часто заморгал, что не осталось без внимания Джисона.              — Эй, ты покраснел, — посмеялся он, тыча парня в горящую щёку.              — Ты меня смущаешь, — попытался защититься Минхо, но какой в этом смысл? Он уже сдал себя всего с потрохами и с чувствами.              — Я знаю, и это очень мило, — хихикнул Джисон, на что парень закатил глаза и тихо рассмеялся. — Минхо, а та гитара… — вдруг вспомнил он, когда его взгляд скользнул за спину парня и наткнулся на фиолетовую гитару, стоящую на подставке. — Она правда моя?              — Да, — кивнул Минхо, мягко улыбнувшись. — Я долго обклеивал её теми звёздами, чтобы ты знал. Чан, кстати, наносил гравировку и всё никак не мог понять, почему я захотел написать на ней такие слащавые строки, — усмехнулся Минхо.              Джисон в этот момент улыбнулся, а в его груди раскрылась целая вселенная, наполненная миллиардами звёзд.              И вправду, что это, если не любовь?              — Но… — Минхо снова перевёл взгляд на парня, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты же дашь мне шанс, да? Или я могу рассчитывать сегодня только на то, что буду плакать в одиночестве? Сони, пожалуйста, я буду хорошим парнем. Я обещаю.              — Я тебе верю, — улыбнулся Джисон и снова потянул руки вперёд, чтобы обнять ими уже своего парня.              — Я надеюсь, что это значит «да», — вздохнул Минхо, и Джисон тихо хихикнул. — Ты же останешься сегодня у меня? — с надеждой спросил он, целуя его в макушку.              — Только сегодня? — усмехнулся Джисон. — Я собираюсь остаться здесь навсегда. Чувак, у тебя есть гостиная и огромный телевизор.              — Не называй меня «чувак», — закатил глаза Минхо, цокнув языком, и потянул Джисона за собой к кровати. — Я твой парень. Зови меня так, как раньше.              — Хо, — тихо прошептал Джисон, утыкаясь носом в шею Минхо.              — Так-то лучше, Сони.              

❤️‍🩹❤️‍🩹❤️‍🩹

             — Что происходит?              — Не знаю… — Хёнджин так же, как и его парень, непонимающе посмотрел вперёд, как только ступил за порог студии.              — Вы тоже это слышите? — следом за ними последовал Чан и, протиснувшись в дверной проём, замер вместе с остальными ребятами.              Джисон, стоя у стойки с микрофоном, пел какую-то неизвестную всем песню, но очень похожую на ту, что была в духе Оливии Родриго. В его руках была фиолетовая гитара, которую Чан сразу же распознал и первым всё понял, пока другие всё ещё не вдупляли. Минхо в это время сидел за барабанной установкой и с улыбкой посматривал на Джисона, продолжая ударять палочками по барабанам в такт с музыкой.              — Они играют вместе? Давно такого не было… Я уже и забыл, что раньше они часто так делали, — Хёнджин растерянно похлопал глазами.              — А что за песня, кто знает? — спросил Чанбин, но парни лишь пожали плечами в неведении. — И почему в ней поётся… О чёрт, — его глаза мигом расширились от осознания, когда Джисон пропел: «Да, я знаю, что он мой бывший, но неужели двое людей не могут снова начать общаться?».              Где-то он уже это слышал.              Сначала стихли барабаны, затем — гитара, и вот уже в следующее мгновение Минхо подходит сзади к Джисону, чтобы шлёпнуть его по заднице и коротко поцеловать в шею.              Челюсть Хёнджина в этот момент поздоровалась с полом. Все уже давно всё поняли ещё во время песни, а до него дошло только сейчас.              — А вы, ребята, типа снова вместе? — первым поинтересовался Чан, когда эти двое отлипли друг от друга и широко заулыбались.              — Вот так неожиданность… — охнул Чанбин. — Но песня, кстати, отстой. «Я споткнулся и упал к нему в кровать»? Серьёзно? — посмеялся он, а затем резко остановился и посмотрел на Хёнджина, который смотрел на своего парня точно такими же ошеломлёнными глазами. — Чёрт, Джисон, только не говори, что это правда, я тебя умоляю… — гортанно простонал он, разворачиваясь к другу, который, покрывшись румянцем, еле сдерживал смех.              — Что-то мне подсказывает, что так оно и было, — вздохнул Хёнджин. Ему захотелось ударить себя по лбу, а ещё сказать: «Вот видишь, я же тебя предупреждал».              Но как хорошо, что в этом всё же не было необходимости.              В глазах Минхо горели крошечные огоньки, похожие на звёзды, когда он смотрел на Джисона. И этого было вполне достаточно, чтобы убедиться, что теперь эти двое уж точно были связаны навсегда.              Но Хёнджина всё ещё терзала одна мысль.              — А теперь серьёзно, Джисон, — он развернулся к другу. — Ты правда споткнулся и упал к нему в кровать?              — Тебе лучше этого не знать, дружище, — похлопал его по плечу Минхо. — Точнее, что было после этого, — и подмигнул своему парню, который тут же покрылся ярким румянцем.              Наверное, Джисону не стоило ехать домой к своему бывшему. Это была плохая идея, не так ли?              Но как бы сказала Оливия Родриго: «К чёрту, в этом нет ничего такого».              И тут Джисон с ней полностью согласен.              Пока что это была лучшая идея в его жизни.