Подарочек на одиннадцатый день рождения Дадли

Гарри, конечно, не собирался сидеть в чулане всю жизнь, как бы Дарслям этого ни хотелось. Прежде чем выйти, он прислушался: вот хлопнула входная дверь, послышались голоса и все стихло. Наверное, пришли еще какие-то гости к Дадли, странно, что так поздно. Гарри осторожно выглянул из чулана, и взгляду его предстала удивительная картина: Дарсли стояли полукругом спиной к нему и что-то сосредоточенно разглядывали. Гарри привык угадывать их настроение по условным знакам. Сейчас спина тети Петунии выражала одновременно удивление, гнев и плохо сдерживаемую радость, а спина дяди Вернона — только удивление и …страх? Он обошел вокруг, чтобы понять, что же происходит, и увидел, что перед Дарслями стоит незнакомый почтенный старик — высокий, худой, с длинными серебряными волосами и бородой, облаченный в диковинные лиловые одежды. Но на старика никто из Дарслей не смотрел, их взгляды были прикованы к письму, которое Дадли держал на вытянутых вперед руках. Вид у него был совершенно ошеломленный. — Но этого не может быть, — прервала ледяное молчание тетя Петуния. — Вы же говорили мне, еще тогда, много лет назад, что я не подхожу… — Верно! — радостно и живо, что совсем не вязалось с почтенностью его облика, воскликнул старик. — Вы не были волшебницей, Петуния, а вот ваш сын — совсем другое дело. Поздравляю, Дадли. Ты волшебник! Волш… Что?! — Что?! — сказали хором дядя, тетя, Дадли и невольно Гарри в неожиданно единодушном порыве. И веселый старик в лиловых одеждах с блестящими голубыми глазами, так и сверкавшими из-под темных очков, принялся терпеливо объяснять, что вот, мол, он принес письмо из Школы чародейства и волшебства, Дадли зачислен в школу по факту рождения, и вот он, директор школы, пришел, дабы сообщить эту радостную весть и новоявленному волшебнику, и его родным. — Так это и есть мой сороковой подарок? — растерянно пролепетал Дадли. Он и правда ждал сороковой подарок, еще до инцидента со змеей говорил об этом в машине и все повторял, что все же тридцать девять подарков — слишком мало, а его друг усердно кивал. Гарри, не получивший за свои десять лет ни единого подарка, никак не мог кивнуть в ответ. — Если знания для тебя — подарок, то да, — весело согласился старик. Гарри невольно хмыкнул. Дадли никогда не утруждал себя учебой, как же он будет учиться в школе волш… Да нет, это все ерунда. Нет никаких волшебников. — Есть, — пристально глядя на Гарри, сказал старик, и что-то было в его тоне, что исключало любые сомнения. — Волшебники есть и у них есть школа. Конечно, никто тебя не заставит там учиться, если ты не захочешь, Дадли. Он почему-то смотрел на Гарри, хотя адресовал свою речь не ему. Тем временем дядя Вернон выпил еще бренди и стал готов к разговору. — Но мой сын не может пойти в эту шк… — Хогвартс, школа чародейства и волшебства, — любезно повторил старик. — Почему же не может? — Он пойдет в частную школу, где когда-то учился я, — в «Вонингс». — Но, папа! — вдруг подал голос Дадли. — Я хочу в эту школу. Я ведь смогу наколдовать себе игровых приставок и пирожных сколько захочу, да? — Ну как сказать. У нас в Хогвартсе учат не только пользоваться магией, но и держать ее под контролем. Насколько мне известно, ты частенько увеличивал количество купленных для тебя пирожных, но ничего, это стихийная магия. Так вот почему, подумал Гарри. Так вот почему Дадди умудрялся съедать больше пирожных, чем ему покупали. — Мой сын будет учиться в «Вонингсе», — упрямо повторил дядя Вернон. Но не успел Дадли закатить истерику, как вмешалась тетя Петуния. — Вернон! О боже, Вернон! О каком «Вонингсе» ты говоришь, когда наш сын особенный! Наш крошка сыночек обладает такими уникальными способностями, что пойдет в Школу волшебства! — и она разрыдалась от умиления, а дядя Вернон немедленно кинулся ее утешать. — Но мы же договаривались, Петуния, солнышко, — бормотал он. — Мы договаривались держаться подальше от этого всего, от этих… — Но я же не знала, что наш сыночек — волшебник, — возражала она тихо. — Дадличек — совсем другое дело! Если он захочет, разве мы сможем ему отказать? И она прижала Дадли к себе, а он так и продолжал сжимать в руке письмо из волшебной школы. Старик, наблюдавший за этой трогательной сценой, усмехнулся в усы. — То есть вы согласны с тем, чтобы ваш сын учился в Хогвартсе, Петуния? — Такого я не говорила, — тут же поджала губы тетя. — Нам нужно все обдумать. Это не дело пяти минут, которые мы вам, кстати, уже уделили, директор. — Ну что же, обдумайте все как следует. И не провожайте. Меня проводит вот этот милый мальчик. Гарри угрюмо поплелся к выходу. Мало того, что кузена заваливали подарками и заботой, так он еще и волшебник, ну и дела. А Гарри, который поговорил со змеей в зоопарке — нет, никакой не волшебник. Может быть, спросить у этого волш… у него. У этого веселого почтенного джентльмена. Он же директор. Может быть, рассказать ему про змею и тогда… Он заметил, что директор смотрит на него так, словно знает, о чем он подумал. — А с тобой, Гарри Поттер, мы встретимся через месяц, — сказал этот веселый старик и подмигнул.