Шесть жаб Акаши Сейджуро

Жаба на голове — Эй, у тебя на голове жаба, — сказал Кагами со скамейки: Рико велела ему присутствовать на тренировках в качестве зрителя, но играть пока не разрешала, вот ему и приходилось развлекать себя низкопробными шуточками. Откуда на стритбольной площадке может возникнуть жаба, тем более, у кого-то на голове? Ведь когда Куроко начал сегодня тренировать броски, никакой жабы у него на голове не сидело. Куроко сделал вид, что не услышал, это было нетрудно — делать вид. Он подобрал укатившийся мяч, и уже собирался забросить мяч в кольцо, как Кагами окликнул его тоном, не допускающим двойных толкований, то есть, серьезным: — Осторожнее! Вдруг она упадет? Давай я ее сниму. Куроко переложил мяч в правую руку, а левую поднял, чтобы нащупать у себя на голове… что-то живое и склизкое. Надо же! Мяч звонко ударился о бетонное покрытие и попрыгал дальше, а Куроко подошел к скамейке, взял свой телефон и сделал селфи. Фото вышло достаточно пафосным, почти как в фильмах Миядзаки: на фоне белых облаков и ясного голубого неба, а также голубых волос Куроко восседала болотного цвета жаба. Или жаб? — Она и правда сидит у меня на голове, — задумчиво пробормотал Куроко. — Ну а я что сказал? — ворчливо произнес Кагами. — Давай сниму? — Не надо, зачем-то же она запрыгнула ко мне на голову. Как думаешь, почему? — Не заметила тебя? — предположил Кагами. Это была классная шутка, по-своему смешная. — Или твои волосы похожи на воду, — продолжал Кагами. Он уже что-то искал в телефоне. Куроко посмотрел ему через плечо, мелькали заголовки: «Все о жабах», «Жабы навсегда», «Как вырастить жабу дома». Строчки плыли так быстро, что ничего разобрать было невозможно. Куроко вздохнул и отправил фото с жабой на голове в чат Поколения чудес. Все были онлайн, но никто не спешил лайкать. Привыкли уже к бесконечному потоку жабо-снимков. Этим уже никого не удивить. — И теперь я за нее в ответе, да? Но я не знаю, что делать с жабами. Я выпущу ее где-нибудь у воды... Кагами оторвался от жабосоветов. — Где ты ее выпустишь? Вдруг она домашняя? И что, ты уже забыл, что жабы не живут в водоемах? Не путай их с лягушками. Куроко весьма умилили его глубокие познания в столь узкой сфере. Если бы он так учился по всем предметам, то получал бы нормальные средние баллы, а не как обычно. — Ладно, — сказал Куроко, решительно набирая первый номер (Аомине). Второй номер (Мидорима). Но нет, даже Момои трубку не взяла, как чуяла, что речь пойдет не о баскетболе, а опять о ненавистных амфибиях. Последним Куроко набрал тот номер, который следовало выбрать первым (Акаши) и включил громкую связь, чтобы Кагами тоже прослушал короткие гудки. Акаши, конечно, трубку не снимет, у него своих жаб полон дом, зачем ему еще одна? Акаши ответил почти сразу: — Что такое, Куроко? — Я бросил в чат фото с жабой. — Я видел. Откуда она взялась? — Она сидит у меня на голове. Но это не моя жаба, понимаешь? Мне кажется, она нуждается в помощи. — Хорошо, я пришлю за ней машину. И буду благодарен, если вы с Кагами будете сопровождать эту жабу и следовать моим инструкциям. Куроко бросил на Кагами вопросительный взгляд. У Кагами с Акаши были непростые отношения после победы Сейрин в Зимнем кубке. Когда Кагами в последний раз ездил к Акаши в Киото (месяца два назад), то вернулся сердитый и не мог толком объяснить, что случилось, какие бы наводящие вопросы Куроко не задавал. И вот сейчас Акаши снова зовет его к себе, а Куроко с жабой, очевидно, удобный повод, не более. — Я не могу решать за Кагами, — ответил Куроко. — А на меня можешь рассчитывать. — Я не слышу твоего ответа, Кагами, — сказал Акаши. Он, разумеется, догадался про громкую связь. — Хорошо, — подал голос Кагами. — Давай сюда свои инструкции, Акаши. Тренировки подождут, а жаба нет. Такое благодушие было неслучайным. У Кагами было особо трепетное отношение к жабам с того дня, как он случайно подарил жабу Акаши.   Жаба на счастье Акаши смотрел на жабу, жаба смотрела на Акаши. Она сидела у него на ладони — темно-бурая, мелкая — скорее всего самец, возможно, «морская жаба», жаба-ага. Оригинальный подарок, ничего не скажешь. — Это жаба на счастье. Она принесет тебе богатство и долголетие! — торжественно объявил Кагами, и его лицо осветила улыбка — солнечная, как он сам. Жаль было его разочаровывать, но кто-то же должен ему сказать. Занятно обсуждать вопросы долголетия, когда у тебя в руке ядовитая жаба. Если бы это был кто угодно другой, не Кагами, Акаши бы подумал, что это такая шутка. Неудачная и опасная: ты сам полон яда, так что вот, держи жабу на счастье, такую же ядовитую, как ты. Но Кагами простодушен: он искренне верит в то, что говорит. — Очень интересно, — сказал Акаши. — Но, понимаешь ли… Он осекся, потому что на лицо Кагами пала тень. Похоже, по сдержанной реакции Акаши он начал понимать, что сделал что-то не то. — Тебе не нравится? — Мне нравится, — даже не соврал Акаши. Ну, кому не понравится подарок от человека, который тебе небезразличен, даже если это ядовитая амфибия? — Но объясни, пожалуйста, с чего ты взял, что на счастье дарят живую жабу, а не статуэтку с трехпалой жабой? Кагами открыл рот. И закрыл. Акаши не торопил его с ответом. Они смотрели на жабу вместе и это, можно сказать, немного сблизило их. Потом Акаши осторожно опустил жабу обратно в банку, подумав, что для нее, конечно, придется приобрести террариум и все, что нужно, что там еще. Он владел жабой всего пять минут, и знания его в этой области были весьма поверхностными. Переживет ли она ночь без специальных приспособлений? Или нет, придется ехать в круглосуточный магазин, или нет, придется послать кого-нибудь. Столько сразу хлопот от одного подарка! — Пойдем, выпьем чаю, — предложил Акаши, Кагами растерянно кивнул. Они вышли на энгава, сели и стали пить чай, смотреть на сад и слушать бамбуковый перестук. Акаши очень старался не смотреть на Кагами, но любопытство победило. Кагами сегодня был особенно хорош: легкая задумчивость весьма ему шла, как и красное кимоно. Сказать ему сейчас или подождать еще месяц? — Я слышал про жабу счастья, — тихо заговорил Кагами. — Не помню, китайскую или японскую. — Китайскую, — подсказал Акаши. — Никто не говорил, что речь о статуэтке. Я думал, нужна живая и что она проста в содержании. Я пришел в зоомагазин, и… ну и мне показалось, что эта самая милая. Вот как-то так. И это Акаши еще ничего не сказал про ядовитые железы. Впрочем, вряд ли яд морской жабы способен убить человека. Хотя осторожность никогда не помешает. — Все в порядке, Кагами. Не переживай. Она в самом деле милая, я о ней позабочусь. Кагами бросил на него взгляд: недоверчиво-радостный. — Ты уверен? Может, мне отвезти ее обратно в магазин? — Нет. Они посидели еще немного. Скоро Кагами уже нужно будет на поезд. Как же быстро летит время, когда хочется, чтобы мгновение длилось вечно. — Ты сегодня…— начал Кагами. И сделал паузу на чай. Что же он скажет? «Такой милый»? «Такой отзывчивый»? — … здорово выглядишь. Это кимоно… Короче, я не знаю, как сказать, но правда здорово. Ах вот как. Не зря, значит, Акаши надел сегодня черное кимоно с красными узорами, если даже Кагами не удержался от комплимента. — Ты тоже, — отозвался Акаши. Он хотел положить свою ладонь на его, но Кагами смотрел в сторону, а лицо его стало красным, как его кимоно. Ну и ну. — Все-таки не понимаю, почему ты настоял, чтобы я приехал один, когда мы собирались приехать с Куроко, — по-прежнему глядя в сторону, сказал Кагами. — Я думал, тут будет кто-то еще. А вышло какое-то свидание, я не был к этому готов. Да еще с подарком так вышло. Черт. — А что, тебя смущает, что мы наедине? — А что, это так незаметно? — буркнул Кагами. — Мы же просто пьем чай, — миролюбиво заметил Акаши. Ему, конечно, хотелось бы продвинуться дальше и быстрее, кровь бурлила в нем. Но Кагами и правда пока не готов, так зачем спешить? Нет, сегодня он не скажет. Как-нибудь в другой раз.   Жаба по гороскопу — Я случайно проходил мимо, и решил заглянуть, — сказал Мидорима и только после этого понял, как неестественно это прозвучало. Конечно, можно случайно проходить мимо стадиона, расположенного в другом конце города от того места, где ты живешь. Но если ты живешь в Токио, довольно проблематично случайно попасть в Киото. И уж тем более, случайно оказаться на территории поместья семьи Акаши. Особенно, если время вечернее. Но Акаши, казалось, совсем не удивился. Случайно и случайно, ему какое дело. — Ну хорошо, заходи, раз уж ты тут, — сказал он немного рассеянно, словно толком не понимал, кто перед ним. — Только вот я несколько занят, через десять минут мне нужно кормить жабу, так что не обессудь, но тебе придется быть кратким. То, что Акаши первым завел речь о жабе, несколько упрощало задачу. Мидорима немедленно подхватил тему: — Вот о жабах я и хотел с тобой поговорить! — и достал прозрачный контейнер с жабой. Что ни говори, жаба была великолепна, Мидорима невольно снова ею залюбовался: оливковая кожа, темно-зеленые пятна, обрамленные черной каймой. — О, это же зеленая жаба, — тоном знатока произнес Акаши. — Это не та жаба, которая проводит в оцепенении полгода? Мидориму приятно удивила его осведомленность. Когда это он успел увлечься жабами? В зооуголке Тейко они были, но тогда он интересовался ими довольно поверхностно. Может быть, в Ракузане особое внимание уделяют амфибиям? — Да, но не в этом дело. — В чем же дело? — Дело в том, что сегодня утром я прочитал твой гороскоп и скорректировал собственные планы. По гороскопу Стрельцам сегодня необходимо завести жабу в качестве талисмана. Непременно. Причем именно зеленую, и должно это случиться, — он сверил часы и удовлетворенно кивнул себе, — в этот день и час. Мидорима долго выстраивал эту речь, и, в сущности, не соврал. Именно так он прочитал гороскоп и верный долгу, отправился в путь. Свой собственный талисман дня (аквариум для жабы) он собирался оставить Акаши, как и все необходимое для содержания амфибий. Хотя, если у Акаши уже есть жаба (откуда только она могла взяться?), возможно, не стоило так стараться. С другой стороны, Мидорима был твердо уверен — если даришь кому-то животное, будь добр подарить и все для ухода на первое время. Даже если ты делаешь подарок Акаши Сейджуро. Акаши застыл в оцепенении на целых несколько секунд, подсчет секунд противно отдавался в мозгу: раз, два, три, четыре, десять… — О, это так любезно с твоей стороны, Мидорима. Но понимаешь, мне уже подарили жабу на счастье. Для моего долголетия, — Акаши улыбнулся, словно этот факт чрезвычайно его забавлял. — Самца жабы-ага, представляешь? Такое вот долголетие. Настало время застыть и Мидориме. Акаши явно говорил с ним, как со знающим человеком, тогда как он ничего не знал про жаб-ага, ни про самцов, ни про самок! Да что такое случилось с Акаши? Здоров ли он? — Ну эта жаба не для счастья, она для гороскопа, — сказал Мидорима, где-то в глубине души понимая, что Акаши откажется от его жабы. Ну что же, придется отвезти все обратно в магазин, он это обговорил с продавцом заранее, хотя было немного жаль. Ему так хотелось сделать для Акаши что-то полезное. А что может быть полезнее талисмана? — Да, пожалуй, разница есть, — согласился Акаши. — Тогда давай ее сюда. А это что, аквариум? Твой талисман на сегодня? — Нет, это для жабы. И вот еще древесная кора для подложки, ультрафиолетовая лампа, мотыль, витамины… — А моллюсков она не ест? — нахмурился Акаши. — Моя ест. Думал поделить порцию на двоих. Ну ладно. Пойдем, ты же мне поможешь ее устроить? Мидорима уже и не мечтал, что Акаши пригласит его пройти дальше порога. — Конечно. Когда они закончили кормить первую жабу и устроили вторую, Акаши преобразился и превратился в любезного хозяина. Мидориме пришлось отвечать на вопросы о семье, сестре, успехах в школе, согласиться на ужин и остаться ночевать. Он отменил забронированный номер отеля и предупредил домашних, что остается в Киото. После ужина Акаши попросил Мидориму что-нибудь сыграть на фортепьяно. После многократного прослушивания в поезде струнного квартета «Лягушка» Гайдна у Мидоримы не осталось сил на классику, так что он сыграл легкий джаз. На середине исполнения Акаши, снова погрузившийся в некое подобие оцепенения, вдруг заговорил: — Что бы ты сделал, если бы тебе подарили жабу? Не для гороскопа, а просто так. — Сдал бы в зоомагазин, — не задумываясь, ответил Мидорима. — А если бы это сделал человек, который тебе дорог? Над этим вопросом следовало подумать. Акаши же не просто так его задал. Он закончил импровизацию и повернулся к Акаши. — Все равно бы сдал, ведь дорогой мне человек дорог не тем, что дарит мне подарок, а сам по себе. К тому же, если наши отношения будут развиваться, то появятся и другие подарки. Ухаживать за жабами? Мне лично не хватило бы терпения. К тому же ты говоришь, что она ядовита, так что это просто опасно. Почему же ты оставил ее? — Для меня важно, что это первый подарок, который он мне сделал. Терпения мне не занимать, к тому же они довольно просты в содержании, жабы. И очень милые. Сказано все это было с такой непривычной для Акаши нежностью, что Мидорима выпал в осадок. Если бы он не знал Акаши, то подумал бы, что тот влюблен.   Собиратель жаб Здорово вот так собраться и посидеть всем вместе, думала Момои Сацуки. Мидорима не смог прийти, Кисэ был занят на съемках, Акаши не приехал из-за занятости в школьном совете, так что собрались скромной компанией. И что самое удивительное, сегодня больше всех говорил тот, кто обычно не обладал даром красноречия. — … обещал мне конфеты за победу в турнире сёги, и говорит: «сейчас, подожди минутку». А у меня с собой была полная сумка всякой всячины, так что я никуда не торопился. И вот он возвращается и именно в этот момент — не знаю, как так вышло, — но я выудил из сумки жабу. Не знаю, что она там делала, возможно, лопала мои снэки. Она была похожа на большой лиловый кусок желе, я даже и не подумал, что это что-то живое, пока оно не зашевелилось. Я спрашиваю у Ака-чина, можно ли мне ее раздавить или хотя бы съесть, а он говорит: «нет, не можно, она же невкусная, к тому же живая». И забрал себе. Ну, потом он мне написал, что вовсе это была не жаба, а какая-то пурпурная лягушка. Мурасакибара закончил столь длинную для него речь и приступил к желе. Оно было лилового цвета, что весьма гармонировало с его рассказом. Момои показалось, что ее сейчас стошнит. Услышать про лягушку, похожую на желе, и потом смотреть, как кто-то ест такое желе, пусть даже это Мурасакибара. — Ну ты нашел тему для дружеской беседы за чашечкой кофе, конечно, — нарушил молчание Аомине. — Ты что, забыл, что Сацуки не любит лягушек? — Интересно, почему, Дай-чан? — через силу улыбнулась Момои. Она не любила лягушек из-за Аомине: однажды он положил одну ей на голову, и вот с тех пор. — Так я не про лягушек, а про жаб, — бесцеремонно продолжил Мурасакибара. — И вообще я про Ака-чина. Не нравится мне эта жабная тема. У него вот лошадка есть — это нормально. Он собирался завести кота — это тоже приемлемо. У него этих жаб уже дофига. — Три, если считать мою, — сказал Аомине. — Лягушки не в счет. Все удивленно уставились на него, кроме Мурасакибары, занятого желейной темой. — Что значит — с твоей? — спросил Кагами. — Да то и значит. Первую ему подарил какой-то придурок, и после этого его переклинило. — А с чего ты взял, что это был придурок? — вскинулся Кагами. Ага, подумала Момои. Теперь понятно, кто это был. А она-то провела расследование на эту тему, и ничего не обнаружила. Акаши молчал, свидетелей дарения не нашлось. Но Аомине ничего не понял. Они с Кагами уставились друга на друга как два диких кота: вот-вот сцепятся. — Конечно, придурок, разве нормальный человек будет дарить кому-то жабу?! — возмутился Аомине. — Но Мидорима же тоже подарил, — заметил Куроко. — И в чем тут противоречие?! Аомине явно находился в крайней степени раздражения, стоило вмешаться. — Мидорима подарил, потому что по гороскопу удачи так было нужно, — с улыбкой пояснила Момои. — Ты лучше расскажи свою историю, Дай-чан. — Ну-у-у в общем дело было так. Мы с ним играли в стритбол, я бросил сумку в кусты, и вот мы закончили, я смотрю, у меня на сумке сидит жаба. Знаете, синяя-синяя. Очень маленькая, я сначала подумал, что это значок какой-то Сацуки прицепила к моей сумке. Ну и вот, я решил, что теперь это моя жаба. Сачка, которым я бы мог ее поймать, у меня с собой не было, и я раздумывал, как ее поймать, но тут подходит Акаши, и говорит: о, это же — ну тут он назвал название жабы, древолаз, что ли. И он такой: она очень ядовитая, ты аккуратнее, это тебе не цикады и не раки. И не успел я достойно ответить, как он взял мою жабу аккуратно так, просто руку обмотал полотенцем и посадил в банку — мне показалось, специальную банку для жаб, но возможно, я ошибаюсь. Я говорю: и что, ты жабу забираешь вместо меня? А он: ну да, я же знаю, как с ними обращаться, читал про это. Я говорю: ну нормально так, Акаши, у тебя сколько уже жаб? Он подумал и такой: две жабы. Зачем тебе еще, спрашиваю. А он говорит: тут важна осторожность. А ты слишком уж беспечный. С жабами так нельзя. Я говорю: так значит, я останусь совсем безжабный? А он: ну да, что поделать. Момои мысленно возблагодарила Акаши за то, что Аомине остался совсем безжабным. Ведь если бы Аомине завел жабу… нет, лучше об этом не думать. — Выходит, ты хотел себе эту жабу, которую Акаши забрал, — вставил Куроко. — А говоришь, что жаб дарят только придурки. Нет ли тут противоречия? Аомине мрачно посмотрел на него, отхлебнул кофе. — Тецу, ты как всегда. Ну да, в тот момент я хотел. Сначала я расстроен был, но больше из-за проигрыша. А потом подумал, что не так уж и хотел. Что мне, с жабой этой в баскетбол что ли играть? С тобой я играю, с Кагами, с Акаши. Так что мне не жалко для него жабу. Если он задался целью собрать всех бездомных жаб Японии, пусть собирает. Мне-то что? Главное, чтобы это не мешало ему играть в баскетбол. — Так что ты там говорил про придурка, который подарил Ака-чину первую жабу? — напомнил Мурасакибара. — После этого он стал собирателем жаб? — Да. И я все задаюсь вопросом, нахрена он это делает. Он говорил, что та первая — это была жаба на счастье. И что она принесла ему счастье. Но я не понял, что он имеет в виду. Разве счастье в жабах? Вопрос был риторический, и никто не высказался по теме. — Смотрю, только Кисэ еще не дал Акаши жабу, — сказал Кагами. — Мидорима подарил. Аомине и Мурасакибара отдали найденных. — О, Кисэ уже отдал жабью дань, — возразила Момои. Уж эту-то историю она знала из первых рук. — Ему фанатки прислали какую-то очень красивую, панамскую, а для него это оказалось слишком. Но он мягкосердечный малый, выкинуть не смог, всем звонил с вопросом, кому бы слить, и только Акаши ответил. Но потом Акаши ее пристроил куда-то в другое место. Вроде бы. — Он и мою сказал, что пристроит, — вздохнул Аомине. — Лучше бы мне отдал. Ну что, Тецу, теперь твоя очередь собирать жаб для Акаши? Все засмеялись кроме Куроко и Кагами. — Как только, так сразу, — серьезно ответил Куроко. — Вот материализуется у меня на голове жаба, и я отправлю ее Акаши по почте. Аомине усмехнулся. — А ты, Кагами? Не внесешь свой вклад в собирательство жаб? Момои заметила, что Кагами готов ответить и ответить правдиво. Этого нельзя было допустить. — Я вот думаю, может все эти жабы — заколдованные принцы или принцессы? — громко сказала она, привлекая общее внимание. — И им нужен поцелуй любви. — Да брось, Сацуки. Это же просто амфибии. Но вынужден признать, мне не по себе от этой ситуации. Как будто бы судьба притягивает ко всем нам жаб, чтобы Акаши мог о них позаботиться. Момои уже выдохнула: обошлось, как вдруг Аомине снова повернулся к Кагами: — Так что, Кагами. Тецу вот будет ждать, когда жаба свалится ему на голову, а ты? — А я… тот придурок, который подарил Акаши ту первую жабу, — с вызовом глядя на него, сказал Кагами. На него посмотрели, как на живую легенду. В том числе и Куроко: он явно тоже только что об этом узнал. Похоже, Кагами так стеснялся своего подарка, что даже близкому другу не поведал о столь примечательном событии. — Ну и бездну ты открыл, знаешь ли, — только и смог сказать Аомине. — Я думал, что дарю жабу на счастье. Я не знал, что нужно дарить статуэтку. Так что ты прав, я придурок. Но только в этой части! — А. Как это на тебя похоже! — Что ты имеешь в виду?! — А спросить? Ты мог позвонить кому угодно, не в глуши живешь без связи, ну! — Я… не хотел никого спрашивать. Это было важно. И Момои поняла кое-что, чего не понимали пока что ее друзья. И о чем нельзя было сказать вслух. — Вы бы лучше пошли и сбросили напряжение на какой-нибудь стритбольной площадке, мальчики, — сказала она. — Да, — поддержал ее Куроко. — Это будет лучшим завершением нашей встречи. Не правда ли? Удивительно, но все дружно приняли это предложение.   Жаба в рукаве Акаши ждал их в саду, у куста, усыпанного розами чуть более яркого цвета, чем его волосы. Да уж, к нему на голову ни одна жаба в здравом уме не запрыгнет! Выглядел он необычайно красиво и по-домашнему: на нем опять было то черное кимоно с красным узором, что очень ему шло. Он словно как-то повзрослел с их последней встречи, это чувствовалось во всем, даже в мягкой улыбке, которой он их одарил. — Где же жаба? — спросил Акаши, обращаясь к Куроко. Кагами осторожно протянул ему специальную зоомагазинную банку с жабой. Следуя инструкциям Акаши, по дороге в Киото они заехали в несколько зоомагазинов, жабьему ветеринару (подтвердил, что амфибия в относительном порядке), приобрели все, что нужно новому питомцу, а также посадили жабу в резервуар с водой, дабы она восстановила силы и восполнила недостаток влаги. Куроко к тому времени уже порядком утомился, так что Кагами вызвался сам нести жабу. Акаши и жаба посмотрели друг на друга сквозь стекло, жаба вдруг заворочалась, ей словно стало тесно в резервуаре, в котором она спокойно просидела всю дорогу до Киото. Кагами, повинуясь скорее инстинкту, чем инструкциям, откинул крышку, жаба прыгнула точно на ладонь Акаши и немедленно принялась любоваться алыми розами. — Надо же, — восхищенно проговорил Кагами. — А я читал, что даже домашние жабы не идут на руки. — Не все, — сказал Акаши. Он поднял жабу чуть повыше, чтобы ей были лучше видны розы. — Например, та, которую подарил ты, ну которая должна была принести мне богатство и долголетие — она любит сидеть в рукаве. — В рукаве? — недоверчиво переспросил Кагами. — Она и сейчас там сидит. Можешь взглянуть, только осторожно. Левый рукав. Куроко, тебя что, так утомила поездка? Ты же укреплял свою выносливость? Или уже все, выиграл у меня и дальше можно расслабиться? Куроко что-то вяло пробормотал в ответ, а Кагами опустился на колени и слегка отодвинул левый рукав кимоно Акаши. Из тьмы на него зыркнули глаза той самой жабы, которую он когда-то по незнанию подарил. — Обалдеть, — сказал Кагами. — И правда, жаба в рукаве. Ты просто невероятен, Акаши. Не могу себе представить другого такого человека, который носил бы в рукаве кимоно жабу. — Не могу себе представить, как долго ты собираешься сидеть у моих ног, Кагами, — откликнулся Акаши. Кагами посмотрел снизу вверх прямо ему в глаза — оба красные. Какое пламя в них горело, заглядеться можно. Нельзя. — И долго ты собираешься носить в рукаве мою жабу? Акаши сощурился в ответ: — Твою жабу? А мне показалось, ты мне ее подарил и теперь это моя жаба. — Обо мне не забыли? — сонным голосом спросил Куроко. Он всегда вмешивался в их флирт, когда ему казалось, что они переходили границы. — В общем, жабу мы доставили, спасибо за помощь, Акаши, а теперь нам нужно идти, чтобы успеть на Шинкансен. — Никуда идти вам не нужно, — Акаши как ни в чем ни бывало вернулся к изначально принятому доброжелательному тону. — Вы мои гости. Оставайтесь сегодня здесь, посмотрите всех моих, — он подчеркнул это слово, — жаб, а утром вас отвезут в школу. Ни о чем не волнуйтесь. Я приготовил для вас кимоно, они в душевой. Отдохните с дороги, а потом я проведу для вас экскурсию. Жаба на его ладони задремала, и он побрел к дому, так и продолжая держать ее на ладони, а из его рукава выглядывала другая жаба. Куроко потянул Кагами за рукав футболки. — Поднимайся уже. Он ушел. И нам тоже пора идти отдыхать с дороги. Ну и утомительная вышла поездочка! — Но все-таки. Зачем он носит мою жабу в рукаве? Куроко посмотрел на него как на дурака. Взглядом человека, постигшего суть мыслей Акаши Сейджуро. — Уверен, сегодня вечером он тебе об этом сам подробно расскажет, — ответил он и подал Кагами руку. Так оно и вышло. Они замечательно провели вечер. Акаши показал им всех своих жаб и лягушку, похожую на желе, тоже. Оказывается, он действительно подыскивал хозяев для всех своих жаб, кроме первой, но пока что не складывалось: у него были завышенные требования. Когда пробило десять, Куроко покинул их со словами: — Надеюсь, сегодня все получится. Рассчитываю на тебя, Кагами. Кагами проводил его недоуменным взглядом, и собирался было последовать за ним, так как их спальни были рядом, а он боялся заблудиться в большом доме. Но Акаши попросил его задержаться. Они сидели в полумраке, и лицо Акаши казалось выточенным из камня, настолько он был неподвижен. Кагами мучительно хотелось взять его за руку и как следует встряхнуть, но он опасался нежелательной реакции. — Ну вот, как ты и хотел, я пригласил тебя вместе с Куроко, — тихо сказал Акаши чуть погодя. — Теперь тебе должно быть спокойнее на душе, да? — А я думал, ты пригласил меня заодно с ним. А его — из-за жабы. Акаши пристально посмотрел на него, покачал головой: — Ты действительно такой наивный, Кагами? Надо же, а на баскетбольном поле ты совсем другой. Там ты быстро понимаешь, что к чему. Кагами стало жарко от его интонации, взгляда, от ясного понимания, что они сейчас наедине и почему Акаши попросил его остаться. Он слегка ослабил ворот кимоно, чтобы ему было чем дышать. — Я… знаешь, когда я посмотрел в твой рукав… — … то увидел там жабу. — … то подумал, что я вроде этой жабы у тебя в рукаве. — Он уловил недоуменный взгляд Акаши и продолжил: — В том смысле, что мне тоже, как и ей, хочется быть ближе к тебе. Но я не знаю, как к этому отнесешься ты. — С чего это ты стал таким робким, Кагами? Это даже забавно. — А как ты себе представляешь смелость в данной ситуации? Мне что, завалить тебя на кровать и засосать, так что ли? Он сказал это в запале, но Акаши совсем не рассердился, а напротив — улыбнулся. — Почему бы и нет. Это было бы смело. Такого со мной еще никто не делал. Кто же, если не ты? Его игривый тон почему-то выбесил Кагами. — Но я не могу так! Вдруг ты против! — Ну, тут все просто, Кагами, — сказал Акаши совершенно серьезным тоном. — Ты не жаба и думаю, в состоянии истолковать некоторые знаки внимания. — Да, Куроко мне сказал… — О, — в голосе Акаши послышалось легкое раздражение. — Что бы мы без него делали. Без Куроко. — Он сказал, что ты мне расскажешь, но я сам догадался. Тебе было важно, что эту жабу подарил я, поэтому ты от нее не избавился. Акаши промолчал. Кагами чувствовал, что снова сделал что-то не то. Возможно, следует прямо задать вопрос? — Акаши, я хочу стать ближе. Ты тоже этого хочешь? К черту знаки, просто скажи словами. Губы Акаши тронула легкая улыбка. — Я сблизился с ядовитой амфибией, но с тобой сблизиться гораздо сложнее, Кагами. Кто бы мог подумать. Да, я этого хочу, но вот хочешь ли ты — я не понимаю. Ты все время находишь отговорки. То под боком нет Куроко и ты не готов к свиданию. То еще что-нибудь. А что теперь? Теперь никак нельзя отгородиться тем, что я могу быть против. Что же ты будешь делать? Ну вот, словно гора с плеч свалилась. Он тоже этого хочет! — Я готов прямо сейчас. Какие будут инструкции? — А никаких не будет. Придется тебе справляться самому. Хочешь сблизиться со мной? Покажи мне это. Тогда Кагами смело привлек его к себе и коснулся губами его губ. — Так пойдет? — спросил он на всякий случай. Лицо Акаши осветила улыбка — солнечная, как он сам. Кагами кожей чуял его пламенный взгляд. Такое солнце может и обогреть, и обжечь, но Кагами уже примерно представлял, как ему себя вести, чтобы его солнце было им довольно. — Пойдет. Для начала, — ласково проговорил Акаши, кладя горячие руки ему на плечи.— Покажи же мне, как еще ты хочешь сблизиться со мной. И Кагами показал.