Здесь и сейчас

Он вошел — холодный, холеный, в плаще, окутывающем его подобно сумраку и сразу же выцепил меня из теней этим своим знаменитым надменным взглядом, от которого меня словно электрическим током прошибало.  — Мистер Верне, или мистер Сигерсон, или как вас там. Вы, конечно, не ожидали, что я вас найду так скоро. Я, конечно, ожидал. Все же он быстро учился и делал поразительные успехи в детективном искусстве. Я, пожалуй, был бы даже разочарован, если бы он меня не нашел. А вот что меня удивило — как ему удалось преодолеть преграды на этом пути.  Я внимательно рассмотрел его. Внешность его была знакома мне и прежде, ведь я уже встречался с ним лицом к лицу. Помимо этого, я видел выставку картин в лондонском Глорхолле и та, на которой был изображен он, особенно пришлась мне по сердцу. Он словно сошел с того самого парадного портрета с выставки, и, как оказалось, присущая этому жанру демонстративность в его конкретном случае была полностью отброшена. Он именно так и выглядел, этот хранитель сумеречного Лондона, даже мантия из мерзких щупалец за его спиной смотрелась органично. Теперь я понял, что то, что прежде я принимал за парадный декор, было лишь зримым воплощением знака Королевы.   Ну разумеется. Как иначе он прошел бы сквозь Врата, не являясь ни одной из Тварей.   Я откровенно им любовался, и не считал нужным как-либо это скрывать. Все-таки столь замечательная ледяная красота, что замораживала воздух, завораживала мое сердце, кровь сильнее бежала по венам, и огонь в моей груди разгорелся с большей, чем обычно, силой.   — Судя по вашему выражению лица, вы были так уверены в том, что я не пройду через Врата, что даже не потрудились их запечатать, — без улыбки промолвил он.   А я-то так надеялся увидеть его тонкую улыбку — невесомую, как желанное прикосновение. Впрочем, любоваться его изогнутыми бровями и несколько снисходительным выражением лица мне нравилось не меньше.   — Возможно, я хотел, чтобы вы пришли, мистер Мориарти, или мистер Кэмберли, или как там вас,  — ответил я, отбрасывая тени окончательно. Теперь в них не было нужды: перед знаком Королевы они были бессильны, а значит, я не мог в них скрыться.   — Неужели? — усмехнулся Мориарти, впрочем, не делая ни шагу вперед и никак не высказывая угрозы. — Зачем же я вам понадобился, теряюсь в догадках.   С этими словами он медленно стянул с левой руки перчатку.   Этот невинный жест окончательно похоронил мои планы незамедлительно покинуть убежище как можно скорее. Кровь прихлынула к члену, и мне захотелось сию же секунду коснуться его руки. Впоследствии я задавался вопросом, как простая перчатка, естественным образом соскользнувшая с руки, могла произвести на человека вроде меня, повидавшего в жизни немало, столь богатое впечатление?    — Не торопитесь снимать вторую, — промолвил я. — Я сам сниму ее с вас.   Ему понадобилась пара секунд, чтобы осмыслить суть моих слов, после чего его взгляд изменился со скучающего и надменного на хищный.   — А вы весьма самоуверенны, что позволяете себе подобные шутки в вашем положении, — произнес он, слегка улыбнувшись. — Вы, верно, полагаете, что снова сумеете ускользнуть?   «Ускользнуть» из его уст прозвучало так интимно, что мне стало сложнее мыслить логически.   — Но вынужден вас огорчить, — продолжал он безо всякого злорадства. — Все выходы запечатаны. А тот, что за моей спиной, прикрывает… полиция.   От меня не укрылось его замешательство. Если оно было случайным, то это бы означало, что меня ждет кто-то пострашнее доблестной полиции. Если же нет, то он пытается меня  в этом уверить.   — Но вы кое-что забыли мне сказать, позвольте, я сделаю это за вас. Никто не войдет в дверь за вашей спиной, пока вы не подадите знак. Он кивнул.   — И почему же вы медлите? Желаете насладиться триумфом? Или вам интересно, как я ускользну на этот раз?   Он засмеялся. Я как-то слышал, как смеются эльфы, жители сумеречных холмов, вот у него был такой же смех. Не похожий, а именно такой же. И смех их так же резко прерывался, как и начинался. Вот только что звенели колокольчики, и вот уже ледяная тишина.   Он посмотрел на меня с оттенком чрезвычайной снисходительности к павшим.   — Вы как всегда очаровательны. Я медлю, потому что знаю, на что вы способны. И мне интересно, что вы намерены предпринять… дальше.   — Дальше? Для начала я попросил бы вас отойти от двери. Пожалуйста, не стесняйтесь, устраивайтесь со всеми удобствами, —  я сделал широкий жест в сторону кровати. — Ну а затем я проведу для вас сеанс демонстрации, наглядно, подробно, и во всех красках показав, что именно я «намерен предпринять дальше» по отношению к вам. Впрочем, некий спойлер вы уже получили.   Не спуская с меня своих пронзительных серых глаз, он завел за спину ту руку, на которой все еще была перчатка, и повернул ключ в двери. Теперь мы были заперты между Вратами, и никто бы не сумел нас потревожить. Мне это более чем подходило.   Он прошел мимо меня и сел на единственное место в этой комнате, где можно было расположиться с удобством — кровать, заваленную рукописями.   — А теперь, мистер Верне, давайте вернемся к проблеме. Нашей последней проблеме.   — А у нас с вами есть проблемы, мистер Мориарти? Не припоминаю ни одной.   — Ваша проблема в том, что вы не знаете, когда и какой знак я подам, — снисходительно пояснил он.  — И смею вас заверить, ключ их не остановит. А вот вас — да.   Конечно, я не сумею притронуться к этому мерзкому ключу. Впрочем, я и не собирался.    — Не имеет значения, какой и когда, если вы его не подадите, — сказал я насмешливо. Он вернул мне насмешливый взгляд, впрочем, это меня тоже устраивало. Его чрезвычайная самоуверенность всегда была его же слабостью.   — Снимите, пожалуйста,  мантию, а то я не могу до вас дотронуться, пока она на вас. А без этого нашу последнюю проблему, как вы сказали, никак не решить.   Он посмотрел на меня долгим взглядом, впрочем, уже без насмешки.    — Давайте держаться рамок приличий.   — Признаюсь вам чистосердечно, мне довольно сложно держаться в рамках приличий с тех пор, как я узнал, что их нет. Снимайте мантию. Она будет мешать.   Он снял и, аккуратно сложив, поместил ее на край постели.   — Вам это не поможет, — заверил он меня. Он все еще держал снятую перчатку в руке, и я начал решать нашу последнюю проблему именно с этой детали его туалета. Я взял его правую руку и медленно стянул перчатку, она была из замши, мягкая и нежная на ощупь, но не такая приятная, как бледная кожа его руки, к которой я немедленно припал губами. Он развернул ладонь, но я продолжал осыпать поцелуями и его ладонь, после чего взял в рот два пальца и медленно облизал.   Он смотрел на меня, но удивления в его взгляде не было.   — Вы сошли с ума перед лицом неминуемой гибели, — констатировал он. — Что же, я готов исполнить ваше последнее желание.   — Тогда разрешите мне раздеть вас самому? Это доставит мне удовольствие.    Он молчал. И пока он молчал, я раздевал его: сначала шейный платок, расстегнуть пуговицы сюртука, потом сорочка: мне открылась его обнаженная грудь без единого волоска, белая кожа мерцала в сгустившемся мраке. Я повалил его на спину и навис сверху. В штанах у меня было тесно, так тесно, что даже больно. Я высвободил член, не потрудившись снять все остальное.  Мориарти не пытался мне помочь с раздеванием, полностью завороженный предложенным мной решением проблемы.   Я смотрел на него, и вероятно, мог бы кончить просто так, не делая больше ничего.   — Не имеет значения, что сделает со мной та тварь, которую вы зовете Королевой, — прошептал я, наклонившись к его уху и обдав его жарким дыханием.  — Имеет значение только то, что вы позволите мне здесь и сейчас.   — О, — сказал он, голос его стал немного хриплым, как будто бы его заморозил его собственный холод. — А вы умеете бить наотмашь, мистер Верне.   — Что вы, я ни разу не ударил вас. Кстати, все хочу вам сказать, что ваши руки — произведение искусства. Вы играете на скрипке? Вижу, что нет.   — Ваши тоже, — парировал он и, перехватив мою левую руку, длинным, уверенным движением лизнул мою ладонь. И пока я был под впечатлением от столь неожиданно проявленной инициативы, он умудрился развернуться и вот уже я почувствовал спиной некоторое неудобство от рукописей на кровати, но быстро забыл об этом, поскольку Мориарти выпустил мою ладонь и опустился ниже, к моему члену. Движения его горячего влажного языка оказали на меня столь сильное воздействие, что я невольно двинулся ему навстречу, схватил его за волосы, и он подчинился моему рывку, насадился на член ртом. Последующие события выскользнули из моей памяти, помню только, что когда он выпускал мой член изо рта, чтобы восстановить дыхание, мне становилось очень холодно, а когда снова возвращался к своему занятию, то горячо.    Когда мы закончили этот раунд, он сказал:   — Ваш член тоже в каком-то смысле произведение искусства. Все время, пока мы беседовали, я то и дело смотрел, как он дает о себе знать, и не мог сообразить, что же такого я сказал или сделал, чтобы вызвать подобную реакцию.   — Видимо, это и есть моя проблема, — со смехом заметил я. — Я так реагирую на вас. И не нужно объяснять, почему?   — Думаю, нет, — согласился он. — А то бы мне пришлось тоже объясняться, а я бы хотел этого избежать. Ну так что, я могу раздеть вас?   Разумеется, я с радостью принял это щедрое предложение. Было заметно, что он делал это впервые, поскольку получалось у него не то, чтобы ловко. Он путался в пуговицах и шнуровке, пальцы у него дрожали.   — Никогда не были ни с кем наедине? — спросил я.   — Без одежды не был, — сухо ответил он. — Какое утомительное занятие.   Этот ответ немного объяснял ту пылкость, с которой он мне отсосал. Я был несколько разочарован, что он принадлежал не только мне, пусть это и выглядело логичным. Было бы скорее странно, если бы он, взрослый красивый мужчина, никак не проявлял интереса к естественной сфере человеческих страстей. Он заметил мое смятение и добавил:   — То, что произошло, со мной сейчас, с вами  — это впервые, не волнуйтесь так, — и улыбнулся той самой тонкой улыбкой, делающей его похожим на ледяного эльфа.   — А я волновался?   — Ну, мне показалось, что вы были несколько разочарованы моим ответом, — продолжая улыбаться, произнес он. Вместо ответа я ослабил шнуровку, чтобы ему было удобнее снять с меня сорочку. Он и глазом не моргнул, стянул ее с меня и удовлетворенно кивнул, разглядывая мою наготу.   — Я ожидал увидеть больше мускулов, — выдал он свой вердикт. — А вы скорее жилистый, чем мускулистый. — А вы не выглядите опытным, — заметил я. — Хотя и занимались этим в одежде.   — Будьте моим наставником, сэр, — сказал он серьезно, но его глаза смеялись.   Я слегка наклонил голову в знак согласия. Вообще говоря, я уже испытал блаженство, но ничто не мешало мне получить удовольствие еще раз. Нужно было полностью отключиться от реальности, чтобы попасть в другую, и тем самым вырваться из ловушки. Мориарти как никто другой подходил для этого, даже странно, что сам он до сих пор этого не понимал. Удивительно, что он позволял мне столько.   Как наставник на стезе наслаждения я показал ему, как он должен себя подготовить, и он несколько неумело, но в принципе, верно следовал моим указаниям без обычных упражнений в остроумии.   После этого мы на какое-то время отрешились от мира и предались порочной страсти со всем пылом, на который были способны.   — Так значит, вы считаете, что не имеет значения, какой будет ваша казнь, если вы получите меня, — задумчиво проговорил Мориарти, вычерчивая на моей обнаженной груди символы. Я распознал их все, и это изрядно встревожило меня. Неужели он разгадал мой план? Я хотел задать ему вопрос, но не мог вымолвить ни слова. Надо же, я проиграл, и тем горше было сознавать, что он поймал меня в мою же ловушку: самоуверенность оказалась и моей слабостью.   Он будто прочел мои мысли и снизошел до объяснений:   — Вам не следовало начинать с перчатки. Понимаете ли, она тоже в некотором роде носит знак Королевы. Но не волнуйтесь,  мой дорогой мистер Верне. Вы все сделали правильно. Вы сделали так, чтобы я захотел встретиться с вами снова. Так что ваша правда: не имеет значения, какой знак, если я его не подам. А я его не подам. По крайней мере, пока вы в таком бедственном положении.   Он встал и медленно оделся, а я мог только наблюдать за его легкими движениями. Ни следа былой неловкости. Вот это актерское мастерство! Было ли притворством то, что было между нами в постели? Мне бы хотелось верить, что нет.   Мориарти улыбнулся мне улыбкой сытой пантеры, бережно накрыл меня покрывалом, откинул крышку карманных часов.   — Думаю, через семь минут вы снова сможете двигаться, мистер Верне. Как жаль, что я не услышу все, что бы вы хотели мне сказать, поскольку буду в другом месте. Тогда же и подам знак. Вы же успеете скрыться? Очень надеюсь, что да.   Я улыбнулся, как мне показалось, уверенно.   О, мне хватит на восстановление и трех минут, сказал бы я ему, если бы мог.   Но он уже покинул место нашего свидания, и мантия из щупалец взметнулась за его спиной.