Жасминка

Раздался громкий шум двигателей боевых машин десанта, танков. На них сидели бойцы и командиры с автоматами, рассматривая песчаные просторы Афганистана. Путь предстоял недолгий, несколько километров между гор. Сидящих солдат качало в некоторые моменты, когда техника наезжала на камень или в канаву. Надев тёмные солнцезащитные очки, Совет сел на поверхность БМД-1 среди своих бойцов, направив ствол оружия в голубое утреннее небо. Его парни активно цеплялись за танки и садились, чтобы проследовать на выполнение задачи. Некоторые машины уже начали свой путь, ведя колонну в горы из базы Баграма. Двигатель шумно завёлся, и машина поехала. Сидя в одних тельняшках, парни сосредоточенно смотрели по сторонам, в любой момент ожидая атаки моджахедов со склонов гор. Вздохнув, Союз обернулся, смотря на взвод Афганистана. Да уж, как он промахнулся. Мужчины слушали своего молодого командира, с точностью выполняя все приказы. Как он так за одну ночь втёрся к ним в доверие? Этого не мог получить никто из командиров, даже Совет и Гриша. А всё очень просто: афганка лишь за одну ночь по душам поговорила и немного выпила вместе с подчинёнными. Союзу и Григорию же было не до этого, у них были свои роты, с которыми они так проводили время. Несмотря на свой женский голос, никто её и не подколол, что, мол, она девушка, чему Афганистан сильно удивилась и обрадовалась одновременно. — Быстрее, ребят, быстрее! — махала свободной рукой афганка в кителе с завёрнутыми рукавами, подгоняя бойцов. — Цепляемся и отправляемся! Держа в одной руке автомат, она попутно пересчитывала солдат роты, чтобы никого не оставить. Только после того, как почти все бойцы запрыгнули на БМД и танки, Афганистан быстро залезла ко всем и скомандовала своей роте держать путь за всей колонной. Ей солнцезащитные очки не нужны, её глаза и так узки. Утреннее солнце грело яркий песок пустыни вокруг гор. Между скалами, где дул лёгкий ветер, ехала колонна советской техники, охраняемая седьмой и восьмой ротами. Никто не мог отвлечься, все следили за уступами гор, где могли сидеть в засаде моджахеды, целясь во врагов. На въезде в горы один из бойцов у Союза спросил, смотря на небольшое поселение и пару единиц техники: — Моджахеды? — Нет, — твёрдо ответил Совет. — Союзные силы Демократической Республики Афганистан. Махать им или кричать не стоит, могут не так понять. Вокруг техники и гражданской машины крутились мужчины в тёмной одежде, держа на руках оружие. Заметив, как рядом с ними начала проезжать колонна с советскими бойцами, они остановились, смотря на союзников. Девушки, накрытые паранджой, стояли рядом с ними, держа на руках своих малышей. Слышались распетые глухие мусульманские песни на базаре кишлака вдалеке. Дети, заметив оружие у солдат, между собой передразнивались, изображая большим, указательным и средним пальцами пистолет, тихо произнося "Пау", стоя на рассыпчатом песке грязными голыми ногами. Совету было не в новинку видеть играющихся детей, особенно таких, которые никогда в жизни военных людей не встречали, и тем более другого государства. Он лишь с улыбкой смотрел на них сквозь тёмные очки, а дети, заметив на себе его взгляд, убирали "пистолетики" и смотрели на него. Усмехаясь, он вспомнил своих детей. Таких же маленьких и озорных, беззаботных и видящих тепло во всём, несмотря на ситуации, происходящие с ними. Рядом с мальчиками стояла маленькая девочка лет шести, пристально смотрящая на технику коммунистов и держа в руках небольшой букет маленьких цветочков. Совет не сразу осознал, когда она подбежала в своём тёмном платье и, не страшась шумной техники и впринципе быть задавленной, положила три маленьких цветочка на край машины, чутка подпрыгнув. Машина ехала не быстро, и это пошло ей на пользу. Совет сильно удивился, но цветы он приказал не выкидывать. Один парень забрал их себе, спрятав, но не комкая, под каску. Они сейчас должны ехать по дороге в горы — очень опасно, нужно быть начеку, чтобы остаться живым. Сняв автомат с предохранителя, бойцы взяли одной рукой оружие за цевьё, а другой рукой держа за затворную раму в случае быстрой зарядки для ведения огня. Природа Афгана, конечно, удивляла. Шикарные, узкие горы, между которых тянется каменистая дорога. Надев очки на панаму, Союз заранее зарядил оружие, чтобы не растеряться в сложной ситуации. Вокруг было тихо, голубое небо было без облаков. Афганистан, чуть прищурившись, любовалась им, вспоминая, когда последний раз она видела такое чистое пространство над головой. Вот он, её родной Афган... Без войн, с голубым небом, высокими горами. Раньше в аулах встречались горные козлы и торговцы с верблюдами, а после начала конфликта всех животных подстрелили, а люди покинули горы. Всю эстетическую обстановку разрушил упавший с вершины небольшой камушек, вызвав звонкий шум между гор. Зарядив оружие, все солдаты навели прицелы на разные вершины, ища нарушителя тишины. Он мог упасть сам, а мог случайно скинуть моджахед. Лучше перестраховаться. Звонкий выстрел прямо в песок. Криво выстрелили. Начав стрелять в камни, откуда вышел выстрел, бойцы выпустили патронов по десять. Огонь прекратился. Духа не видно. Наведя на камни прицельную планку, Совет сощурился, ожидая виновника "фаер-шоу". Из-за камня выглянула тёмная голова и рука, в которой была, по всей видимости, граната. Точный выстрел в голову, и азиат упал назад, а по склону со звоном покатился маленький шарик, который по итогу остановился в песке у предгорья. — Ишь, собака какая, — шумно выразился СССР, подобрав гильзу из-под пули АК. — Думал, скроется там. А вот так. Афганистан в это время тоже не растерялась. Её оружие было наготове, она почти нацелилась, как вдруг Союз опередил её. Нечего расстраиваться. Вздохнув, девушка подняла ствол оружия вверх, продолжая смотреть вперёд. Солнце палило не очень сильно, утро, да и они находятся в горах, где зачастую дуют сильнейшие ветры. Ей не было жарко, несмотря на то, что она была в кителе по сравнению со всеми. Она боялась снимать китель прилюдно. Если на ней была только одна тельняшка, то её грудь сразу выдаст секрет девушки. А, будучи в кителе, не разберёшь, складка это такая или что-то ещё. — Товарищ старший прапорщик, Вам не жарко? — обратился к афганке один из её бойцов. — Не хотите китель снять? — Нет, не жарко, — не сменив эмоций, ответила азиатка. — Китель пусть будет на мне. Никто не знал её причины отказа. Никто. И не должен знать. Закончится война, и она вернётся в свою простую жизнь и будет строить новое государство так, как хочет она. А всё это — просто страшный, долгий и мучительный сон, который скоро закончится... По крайней мере, так думала она. Хотя, кто знает. У железной дороги должен быть ещё один кишлак. Она помнила всё, что ей говорили на занятии по этикету общения, но половину из сказанного Афганистан и без того знала. — Афган! — громко крикнули с БМД через несколько танков. — Я! — громко ответила Союзу афганка. — Как увидим железную дорогу и рядом кишлак, сворачиваем на склон, там будем размещаться! — довёл информацию русский. — Понял, принял, — последовало эхо голоса девушки.

***

БМД остановилась. Спрыгнув, Афганистан взяла из рук подчинённого металлоискатель и передала его сапёру из своей роты. — Вперёд них не лезем! — дала приказ афганка, вытянув руку, как бы преграждая проход. — Ждём, когда найдут мины! — Стой! На месте остался! — басистым голосом крикнул СССР, смотря на бесстрашного бойца, что шёл рядом с сапёрами по глупости. — Ноги оторвёт, идиот! — Ещё бы миг, и ты бы остался инвалидом, — хмыкнула подошедшая к бойцу азиатка, смотря на землю. — Угадай, что лежит? Верно, "Лепесток"! — Понакидали тут наши парни, — усмехнулся Союз, подойдя к Афганистан. — Теперь ходи и подрывайся на них. Быстрее смотрите, где ещё лежат такие! Разыскав у себя вокруг ног случайный большой камень, азиатка взяла его в руки, предупредив русского, чтобы тот отошёл. Сделав пару шагов назад, афганка бросила камень на мину. Она, как только что-то коснулось её, немедленно взорвалась, оставив после себя полутёмный дым. Только так можно подручно бороться с ПФМками. Взял камень — и бросил, вместо ноги. Посмотрев на развевающийся дым, Союз, держа автомат, ремень которого был переброшен через его крепкое правое плечо, хмыкнул и отвернулся, возвращаясь к высадке роты. Ожидая команды сапёров о чистоте места от мин, афганка не ушла далеко, наблюдая за своими парнями из роты. В который раз она утверждает — бедные молодые мальчики. Им бы гулять и веселиться с девочками, как делали на её родине в таком же возрасте, а они воюют. Нет, были и мужчины постарше. Но эти молодые советские парни удивляли Афганистан. Пара взрывов позади девушки, и последовал ответ: "Все мины уничтожены, можно расселяться!". Небольшие окопы, палатки, навесы — это все места, где можно было просто поспать и впринципе жить. — Ставим палатки, заселяем окопы в песке, через три часа ужинаем! — дал приказы Совет, положив ладони на повешенный на его шее АК. — Пойдём, Афган. Она проследовала за ним, к скале, наблюдая со стороны за бойцами. Её автомат был на её плече, она держала его за ремень. Остановившись, Союз вздохнул. — Ты всё взял? — хмуро спросил русский. — Да, всё, — ответила афганка. — Афган, ты уверен? — повторил вопрос Совет. — Уверен, — кивнула головой та. — Хорошо. Ты взял спички и нож? Афганистан остановилась и начала мотать глазами в поисках воспоминаний о том, клала ли она это. Чёрт... Она забыла о них совсем. Она чётко помнила, что коробок лежал у неё на столе, а складной нож в кармане. Неужели, он выпал оттуда, из её штанов, когда она залезала на БМД... Союз, пристально смотря на товарища, скептически усмехнулся. — Вот видишь. Я сам только вспомнил, — слегка рассмеялся он. — Не переживай, это поправимо. Берём банки с сухпаями и идём в кишлак торговаться. — А так можно? — удивлённо спросила афганка. — А кто запрещал? — задал встречный вопрос Совет ей. — Разговаривать и входить в контакт с людьми никто не запрещал. Соблюдай харам, и всё нормально будет. Азиатка вздохнула, но делать нечего. Ей придётся с русским идти в кишлак, чтобы купить что-то у местных афганцев. Как давно она не общалась с населением своей страны... Она пошла к технике и попросила у парней три банки тушёной курицы. Свинину предлагать не было вариантов, ведь мусульмане откажутся от неё. Совет взял все банки себе. Оставив за главных командиров первых взводов, Афганистан и СССР покинули строящийся лагерь, держа путь с горы в кишлак. На руках у каждого был автомат: если кто-то начнёт угрожать, то они вооружены. Смотря на солнце сквозь солнцезащитные очки, Союз не предпочитал разговаривать с товарищем сейчас, молча следуя в населённый пункт. Афганке стало, конечно же, скучно, ей хотелось хоть как-то поговорить с ним. — Слушай, Совет, – глухо позвала его девушка. — А у тебя есть дети, жена? — Нету жены, — холодно ответил русский. — А дети... Три старшие дочери и двенадцать парней. — Пятнадцать детей?.. — тихо переспросила девушка, остановившись посреди дороги. — Да. Ты так удивляешься? — со слабой улыбкой произнёс русский, смотря на её реакцию. — Думал, я чёрствый сапог, не умеющий любить? – Нет, с чего ты взял! — пробормотала девушка, продолжив идти за ним. — Я думал, что есть, но не столько... — Ладно. Забудь, — вздохнул русский. — Как раз двенадцать парней приёмные, это так, чтобы не было лишних вопросов у тебя ко мне. — Ясно, — закусила губу афганка. — А у меня никого нет. Ни родителей, ни детей, ни му... Ни жены. Её сразу обдало потом, когда русский повернулся в её сторону после того, как услышал неожиданную поправку. Совет вскинул бровь, скептически смотря на товарища. — Ты нетрадиционный что-ли? Афганка сглотнула ком в горле, краем глаза смотря на СССР. — Н-нет... — прошептала она. — Я просто... Ошибся. Да. Я ошибся! — Ну-ну, смотри... — с неким недоверием произнёс русский, продолжая путь к кишлаку. – В СССР такой бредятины нет. Из-за облаков выглянуло горячее восточное солнце, освещая пески республики. Не было ветра, лишь духота сковывала людей. Благо, что на военных одни тельняшки. Ну, кроме афганки... Союз задавался, конечно, таким вопросом, а почему, но не решался спросить. На это точно есть причина. Спустившись со склона, они подошли к окраине кишлака. Ходили торговцы с верблюдами в тёмном одеянии, бегали дети, ходили женщины. Конечно, смотрел на Афганистан и СССР много кто. Советские военные, так ещё и в афганском кишлаке с автоматами на шее. Осматривая улицы посёлка, Союз услышал, как за ним и товарищем слышны знакомые детские возгласы: "Пау!". Сделав из пальчиков пистолеты, мальчишки позади них перестреливались выдуманным оружием. А когда СССР остановился на дороге и повернулся к ним, дети затихли, смотря тёмными глазами на русского высоченного мужика. Они не боялись, просто смотрели на бойцов. Улыбнувшись, славянин заметил, как парни заметно повеселели, а тут к ним ещё и подошла девочка, рассматривая гостей. Босоногие, заштопанная одежда, колени испачканы в грязи, но они всё равно улыбаются. Присев на корточки, Совет продолжал смотреть на детей. Видимо, он их очень любил. Таких маленьких крох, которые живут посреди войны и радуются простому появлению солдата. Они внимательно следили, как Союз полез в карман штанов, а после чего тот вытащил оттуда пять разноцветных конфеток-карамелек. Дети, понимая, что это дают им, взяли по одной штучке и что-то пробормотали на родном языке, с улыбками смотря на солдата. — Они говорят тебе "спасибо" на нашем языке пушту, – дала ему знать Афганистан, стоявшая рядом. — Переведи им и скажи, чтоб они радовались так же и были здоровы, – встал с корточек русский, придерживая автомат. Она что-то ласково пробормотала на азиатском языке. Маленькие детки смотрели на девушку, после чего аккуратно, с боков обняли её, чтобы не удариться лбом об автомат, и что-то быстро сказали. Потом они ушли, помахав ручками бойцам, затем завернули за угол светлого дома. — Да, ты же афганец, — задумался русский вслух. — Тогда тоже, когда покупать будем, скажи, что мы им тушёнки дадим за спички и нож. — Я так и хотел, — резко нахмурилась афганка. — Нам туда. — Откуда ты знаешь? — спросил Совет, следуя за командиром седьмой роты. — Оттуда доносятся песни наши. Значит, там много людей, а много людей только на местных рынках, — пожала плечами девушка, продолжая путь. Он шёл за ним, удивляясь таким знаниям. Сразу ясно, что местный человек. Совет задумался, опустив голову чутка вниз. Его почти никогда не интересовали мельчайшие вещи в стране. А Афганистан... Видно, что был среди простолюдинов. Он забывается сам в себе. Солнце продолжало печь, освещая афганские пустыню и горы. Русский вздохнул. Повернув чуть влево между двухэтажных домиков, они вышли на открытую местность с множеством навесов и столиков, где дул несильный ветер, разгонявший пески. Союз приподнял глаза. Сначала на лопатки товарища, что был ниже него на голову или полторы, а затем и на ноги. Его осенило. Форменные штаны не обтягивали ничего, но при порыве ветра можно было заметить, как ткань касалась ног. Его смутило телосложение ног товарища. Пухленькие, но не толстые. Как у девчонки... Он редко видел парней с такими формами. Несмотря на сильные руки, в его голове пронеслась первая мысль о том, что командир седьмой роты — не просто мужчина из Афганистана... Но он резко отбросил эти мысли. Его же осматривали наверняка на медосмотре в военкомате? На фронт в Афганистан редко брали женщин. Значит, если у медиков нет вопросов, значит, и у него не должно быть их... Наверное. — Совет! — подозвала его Афганистан. — Пошли за торговцем! Он даст за три банки нам спичек и нож. — Да, да, конечно... — поднял он взгляд. — Пойдём. Небыстро следуя за пожилым мужчиной с верблюдом, афганка была рада, что смогла договориться с местными. Придерживая автомат, чтобы он не бил её по груди, она улыбалась, смотря на похмуревшего русского. Он косо бросил взгляд на неё, смотря на улыбку товарища. — Совет, нам сюда, — дёрнула его за руку афганка. Его рука сразу напряглась, дав девушке почувствовать крепкие мышцы. Его реакция на подобное была обычна. Он не любил, когда его кто-то без спроса касается. Они вошли в невысокий дом за мужчиной. Тот свернул в другую комнату в доме, оставив бойцов у входа. Присев на табуретку рядом с ним, Союз начал осматривать дом. С другой стороны тоже была полутёмная комната, в которой было окно. Совет пристально смотрел туда, пока не увидел тёмную женскую одежду. После этого он резко повернул голову в сторону, где была комната, куда ушёл азиат. Харам. Видимо, пришедшие гости как-то смутили молодую девушку. Прибежал мальчик из комнаты, куда ушёл старик, и протянул афганке коробок спичек и складной нож. Что-то сказав на пушту, азиатка протянула пацанёнку взятые из рук Совета три небольшие банки. Что-то ответив, афганка развернулась в сторону выхода. — Можем идти. Мы всё взяли, — произнесла она, открывая деревянную дверь дома.

***

Дело шло к ночи. Сидя под тканевым козырьком, Совет и Афганистан сидели на песке. Русский курил сигарету, смотря на звёздное небо. Афганка, склонив голову в левую сторону на плечо, кимарила. Рядом был разожжённый костёр, на котором грелась банка каши с тушёнкой. Под рукой у русского стоял полевой телефон для экстренной связи с базой. Завтра и послезавтра — и они отправятся домой. Бойцы выставляли ночной пост, кто-то шёл спать в оставшиеся после другой роты окопы и поставленные палатки. Выпустив изо рта дым, Союз решил, что после отбоя пройдёт и посмотрит ребят, несущих службу на ночном посту, чтобы моджахеды не перерезали по очереди глотки личному составу во время сна. А если кто-то уснёт — то это будет залёт. — Афган, — позвал товарища Совет. — Я слушаю, — сонно произнесла девушка, приподняв голову. — А где ваша эта, королева бывшая? — посмотрел он на афганку. — Не могу знать, — вздохнула азиатка. Дело шло именно про неё, Афганистан. — Но она стала демократкой, и сейчас о ней нам неизвестно ничего. — Понял, — коротко ответил СССР. — Война, наверняка, затянется. У вас тут гор выше крыши, а эти духи любят там посидеть. Затянется?! Афганистан верила, что конфликт закончится через год-два, но никак не "затянется"! Её бросило в ярость. Не обещали стопроцентной победы, но советская армия по сравнению с армией моджахедов имеет большой отрыв в технологиях. Откуда же духи берут оружие для борьбы? Те же самые АК — убили бойца-десантника и отобрали. Противотанковое вооружение, не уступающее советским прототипам. Откуда это всё? — Союз, — тихо позвала его девушка. — Что? — А откуда моджахеды берут хорошее оружие? — задумчиво спросила азиатка. — Автоматы отбирают у наших мёртвых бойцов. Остальное — поставляют США через Пакистан, — сурово произнёс русский, стряхивая пепел с сигареты. — Штатам же выгодно через твоего бывшего друга накачивать талибов оружием. Сам он не может публично объявить этого. Холодная война продолжается, друг мой, и никогда не утихнет. Умру я, умрёт США, а наши дети будут враждовать. Я пошёл помогать вам восстановить власть, а они решили помочь моджахедам. А так, всё было бы намного проще. Америка не изменился со времён Второй мировой войны. Гробовая тишина нависла между ними. Афганка виновато опустила голову. Она не хотела этого всего... Она просто хотела быть правителем, держать власть в руках, делать полезное. А в итоге — всё перевернулось вверх дном. Необъявленная гражданская война, к женщинам стали обращаться как к предмету, который можно использовать и выкинуть. Не этого она хотела! Неужели, она никогда больше не увидит неба без самолётов над своей страной? Доброго, задорного детского смеха на улицах Кабула, сияющих женщин с улыбками... Она сама когда-то мечтала стать такой же женщиной. Доброй, отзывчивой, нежной и харизматичной, с маленьким ребёнком на руках. А война... Что не нравилось моджахедам в её правлении? Она не ограничивала религиозные права, с особым трепетом относилась к исламу. За что ей всё это? Что она сделала не так? — Ты чего грустишь, Афган? — кивнул в сторону девушки Совет. — Неужели больше никогда в нашей стране не будет мира?.. — афганка поджала губу. — Каково Афганистану после ухода? — Ей наверняка тяжело, — вздохнул русский. — Я помню её как хорошую девушку: весёлую, в меру правильную, отзывчивую и скромную. Она всегда хотела делать всё для народа. Мне, честно говоря, жаль её, что те, кто сейчас воюет за моджахедов, плюнули ей в спину. Если бы со мной такое случилось, я бы, конечно, гнева не сдержал. Пойдём обойдём ребят и спать отправимся. Его голос прервал телефонный звонок рядом с ним. Взяв трубку, русский резко переключился с товарища на телефонный разговор. — Командир восьмой роты слушает, — произнёс Совет, держа в правой руке трубку. — Советский Союз, — хрипло ответил голос на другом конце провода. Это был Гриша. — Ради всего хорошего. Прости меня. — Что случилось? — слегка удивился русский такому поведению. — Совет. Вы остаётесь не на три дня. Позже ещё придёт груз, про который я не говорил. И там противотанковое оружие, которое надо провезти через Баграм, — продолжил Григорий. — И вам придётся подержать под контролем дорогу помимо трёх дней ещё четыре. — Гриш... — Совет вздохнул. — Ну как так? Нас мало. А вдруг моджахеды обстреляют ещё? — Мы недалеко. Если что, ещё роту отправим. Мою, — дополнил Гриша. — А теперь идите спать. Спокойной ночи. Он повесил трубку. Союз, недовольно цокнув языком, посмотрел на Афганистан. Та угрюмо сидела, смотря в пустоту коричневыми глазами. — Что случилось? — равнодушно спросила афганка, не смотря на друга. — Ещё добавили четыре дня дорогу поохранять, – усмехнулся он, положив трубку на телефон. — Видите ли, ещё состав проедет с противотанковым оружием. А заранее не могли предупредить? Вообще молодцы. — Знаешь, а ведь придётся сидеть, ничего не поделаешь, — пожала плечами девушка. — Дали приказ — ты и сидишь. — Но, мне кажется, можно было по-человечески заранее сказать, — фыркнул русский, выбросив сигарету в сторону. — "Внепланово". Неделю сиди тут.