Crucifixion

      — Страдания нужны для того, чтобы понять, что страдания не нужны, — неожиданно отвечает Чонгук после долгой паузы. — Почему людей так к этому тянет? Потому что есть в этом что-то красивое на бессознательном уровне. Через страдания человек меняется, его корёжит, он мучается, пересиливая боль и страх, эдакий одинокий воин... — он подумал с секунду, прежде чем продолжить. — Или герой? — вопросительно выгибает бровь, ехидно покосившись на Тэхёна. — Он наедине со своими монстрами, его кидает из стороны в сторону по потайным уголкам его души, пока он окончательно не понимает, что из этого можно освободиться. 
 
       Казалось, Чонгук говорит эти слова не понаслышке. Тэхён осознаёт, через что тому пришлось пройти, чтобы стать тем, кто он есть сейчас — свободолюбивым, безрассудным и независимым. И всё же, что-то тут не клеилось. За всей маской (или всё-таки нет? Тэхён пока не уверен) он увидел, что собственный путь Чонгука ещё не закончен. По опустившим векам и застывшему взгляду, уходящему в себя и скорбя по чему-то прошлому, Тэхён понимает, что Чонгук ещё продолжает идти. 
 
       И почему-то Тэхён вмиг понадеялся, что именно он станет лучиком света, ориентиром в его лабиринте, и покажет Чонгуку выход.       Почему у Тэхёна проскользнуло такое желание, он сам и не знает. 
       Наверное потому, что наивный.       Тэхён тоже опускает взгляд и старается спрятать улыбку, кидает быстрый взгляд на Чонгука, убедившись, что ему удалось скрыться, и пинает камушек на тротуаре перед собой, попадая куда-то вперёд на дорогу. Он не смотрел куда, даже не целился, да это и не важно, ему хотелось отвлечься или сменить тему, поэтому из-за пустоты в горле он не может просто неловко стоять на месте. Ему хочется потереть ладоши, поправить куртку или капюшон на толстовке, застегнуть и расстегнуть все молнии, проверить, зашнурованы ли кеды.
 
       Слова всё не появляются. Но Чонгук как-будто бы и не смотрит на него, продолжая смотреть на город, и тем самым не торопит, не просит, не кричит «да скажи уже что-нибудь» ему на ухо, треся за плечи. Чонгук молчит, давая своим молчанием поддержку и опору его, тэхёновому, молчанию, словно разрешает или позволяет не говорить ничего ему в ответ. Не поддерживать. Словно Чонгуку и не требуется поддержка. 
 
       Но весь парадокс в том, что Тэхён хочет что-то сказать. От «ты такой красивый» до «хватит притворяться, дебил обдолбанный», и всё же сдаётся, пожимая плечами, тем самым завершив разговор. 
 
       — Хочу кексы, — в итоге выговаривает он и разворачивается на пятках в сторону магазинчика с закусками, оставляя Чонгука одного. Рука невольно тянется к лицу вместе со стыдом.
 
       Тэхён несколько раз убеждает себя, что он не сбегает, а просто он проголодался вот и всё. И когда у него это практически получается сделать, то обнаруживает себя перед дверью своего дома с полным пакетом кексов, понимая, что примерно минут сорок боролся со своими мыслями (с собой). Он сожалеет, что оставил Чонгука одного не сказав ничего в ответ, но ему всё больше казалось, что если он что-то ответит, то либо у него начнётся истерика, либо он просто застынет на месте. Видимо из всех предоставленных инстинктов он выбрал бежать. Но он будет отрицать это до последнего. 
 
       Чонгук странный сосед, который каждый вечер четверга поднимается на крышу и тупо смотрит в небо несколько часов, а затем очень тихо и аккуратно спускается вниз проходя тэхёнову квартиру, наверное думая, что тот его не слышит. Чонгук очень странный сосед и Тэхён это понял ещё в первый день знакомства, случайно столкнувшись с ним на крыльце дома, когда тот прикуривал сигарету и улыбался начавшемуся дождю, пока все его коробки с вещами промокали до ниточки. Чонгук просто напросто странный потому, что он почти всегда и везде (в кофейне, куда он приходит поработать за ноутбуком, в парке, где он молча сидит на скамейке с закрытыми глазами, у бара, в который из всех многочисленных баров на квартал выяснилось они ходят один и тот же) блаженно улыбается, пока в его глазах Тэхён открыто видел отблески пустоты и отрешённости. 
 
       От мысли, что Чонгук мог быть уже дома и услышать, как Тэхён заходит в квартиру, он почему-то занервничал. 
 
       Наверное потому, что сегодня четверг. 
 
       Если на улице Тэхён простоял несколько минут в надежде случайно с Чонгуком не пересечься, то на лестничной площадке Тэхён немного мешкается, несколько раз взглянув на дверь ведущую на крышу. Если наручные часы его не подводят, то Чонгук должен уже быть там и от этой мысли у Тэхёна немножечко кружится голова. Кажется, когда он придёт домой, он будет собирать кексовые крошки с пакета, если не успокоится и не перестанет его теребить. Звук защелки замочной скважины его пугает, отчего он непроизвольно дёргается и стремительно направляет удивлённый взгляд на соседнюю дверь. Тэхён быстро ещё раз сверяется со времен и даже от неожиданности хмурит брови. Чонгук никогда не опаздывал. Тэхён даже делал для себя пометку, что по Чонгуку можно сверять часы: настолько он пунктуальный и приверженец стабильности. И от этого Тэхён ещё больше нервничает. Могло ли с Чонгуком что-то произойти? А могло ли быть так, что его слова как-то его задели и поэтому он задержался? 
       Чонгук либо притворяется, либо ему и правда нет никакого дела до пристального взгляда на себе, когда он спокойно закрывает на ключ свою дверь, поправляя кожаную куртку на себе. 
 
       А вот когда их взгляды встречаются, то Тэхён не знает, что сказать. Ему хочется сделать несколько шагов назад, словно защищаясь от ожидаемо уместных вопросов «что он здесь делает» или «почему здесь стоит как вкопанный», но отрешённый взгляд Чонгука на этот раз его даже немного успокаивает. Если так подумать, Чонгук не из тех, кто будет так себя вести, и Тэхён это знает, но привычки никуда не деваются. 
 
       Тэхён бы мог сейчас 
подойти и сказать что-то смешное, что снимет напряжение, похлопать, например, по чонгукову плечу или просто ему улыбнуться. Но вместо всего этого, он торопливо копошится в пакете и протягивает Чонгуку закрытую пачку шоколадного кекса с шоколадной крошкой и очень надеятся, что не выглядит сейчас как запуганный олень. 
 
       — Я хочу извиниться, — говорит он, сильнее протягивая кекс.
 
       — За что? — хмурится Чонгук, не взглянув на кекс. 
       За бестактный вопрос, думает Тэхён. Когда примерно с час назад, выходя из бара, он увидел Чонгука, опирающегося на кирпичную стену и привычно улыбающегося в свои тридцать два, тогда он замер на несколько секунд, всматриваясь в профиль. Веки у того были полуприкрыты, словно Чонгук улыбался не всему этому городу, а своим мыслям, только себе одному, но стоило Тэхёну присмотреться, он как всегда, привычно, увидел во взгляде пустоту. Тэхён сам не знал почему, но улыбка Чонгука его никогда не привлекала, она ему просто не нравилась. Но глаза. Глаза манили его до сумасшествия в желании рассмотреть их. 
 
       Тогда Тэхён просто не выдержал.
 
       — Почему ты вечно улыбаешься? — вылетело из его рта; Тэхён услышал в своём голосе возмущение, или даже осуждение, но понадеялся, что этого не расслышал Чонгук. 
       Сейчас же Чонгук, словно прочитав его мысли, одаривает его возможностью взглянуть в эти глаза прямо и открыто, а не украдкой, как все последние пару месяцев. И Тэхён готов в них утопать, забирая все свои слова о том, что такое пишут только в книгах, обратно. Хочется сделать шаг вперёд, но Тэхён себе этого не позволит. 
 
       — Ты знаешь, — Тэхён специально шуршит упаковкой в руках, чтобы обратить внимание на кекс, но соврёт, если скажет, что он не рад тому, что Чонгук проигнорировал жест.
 
       — Я не понимаю, — вторит Чонгук, продолжая гипнотизировать Тэхёна взглядом. 
 
       Брови Чонгука ещё сильнее опустились, видимо перебирая шестерёнки в голове, до момента пока он снова не улыбнулся и просиял. Чонгук кивает головой, показывая, что он понял и принимает извинения, и забирает упаковку кекса, спрятав попутно в карман. После чего 
хрипло смеётся и исчезает в дверях, ведущих на крышу. 
       Когда по щеке Тэхёна проходится морозный ветер, он думает, что возможно, Чонгук его даже не запомнил. Сколько ещё таких же странных соседей встречающихся ему на пути и задающих странные вопросы, предъявляя за то, кем он является? 
 
       Наверное, такой как Тэхён – один, подумалось тогда Чонгуку, когда на крыше дома он доедал свой шоколадный кекс, теребя в левом кармане пачку кекса с карамельной начинкой.