Булка

Баркод расшнуровывает кеды, отставляя их под скамейку, готовясь выходить к станкам. После долгого дня за партами тело гудит и требует нагрузки, практически выгоняя его в зал, хоть сегодня и не командный день. Но в их школе зал был открыт всегда, особенно для спортсменов, отобранных в сборную. На второй половине поля, за металлической сеткой, свисающей от потолка до самого пола, проходила тренировка по баскетболу. Рядом нарисовывается Наннакун, сбрасывающий щегольские туфли с ног, уже переодетый в шорты, не стесняющийся себя и плевавший на взгляды, которыми его щедро одаривала толпа. Друг наклоняется, надевая на ноги носки и тренировочные кроссовки, замечает его взгляд и закатывает глаза, цокая языком. – Баскетболист, Код? Это даже не смешно. Тиннасит не реагирует, слишком занятый разглядыванием баскетбольной площадки, откровенно зависая на том, как Джефф отбирает мяч у противника, забрасывая тот ровно в корзину. Под безрукавкой отлично видно крепкие руки, перевитые мышцами, а под легкой тканью угадывается сухое тело капитана, сложенное совершенно прекрасно. – Ну, может же парень помечтать? Наннакун закатывает глаза, поправляя кроссовки, и встает к разминочному станку. Эпопея с залипанием длится уже больше года, и Код знает, что доводит друга до ручки, вечно ноя о «красивом капитане», но ничего не может с собой сделать. – Я тебя прошу, перестань пытаться сесть на его член слишком явно. Тин качает головой, грустно улыбаясь. Баскетболисты не считали их за спортсменов, приравнивая их спортивную гимнастику к женской, как будто прыгать полтора своих роста для сальто и крутить солнышко на кольцах не требует вообще никаких усилий. – Да мне не светит. Я теперь совсем жуть, хоть кофту не снимай. Наннакун хмурится и дергает у него из рук футболку, которую Тин хотел надеть вместо стянутой школьной кофты. Код летом занимался редко, в основном проводя время дома, откисая от активных школьных будней в кровати или за приставкой. Так что тело слегка сгладилось, больше не выглядя просто машиной мышц, которой он был в соревновательный сезон. Баркод прикрывается рукой, вторую вытягивая в сторону друга. – Та! Верни! Гимнаст тянется за элементом своего гардероба, но Наннакун быстро убегает, пружиня по полу. Баркод даже не пытается его догнать, не желая вообще двигаться с места, только и мечтая, что провалиться под землю, чтобы никто не видел его позора. – А вот, и нет! Ты у нас самый красивый в группе, и твой животик тебя не испортит. Код замечает, что даже команда баскетболистов останавливается, чтобы посмотреть на перепалку. Чувствует на себе взгляд темных глаз Сатура и отчаянно стесняется, все же отбирая у Та футболку. Теперь ему точно не светит. Даже если его телосложение не сильно мешает ему на полу или на инвентаре, он не набрал совсем много и оставался все таким же сильным, то вот в зеркале он себе уже не нравится. С его мезоморфным телосложением пара набранных килограмм почти автоматически означала гладкий мягкий в расслабленном состоянии живот и поплывшие бедра, теперь выглядящие просто полными. Он мотает головой, стараясь не сильно обращать внимание на взгляды баскетболистов, и включает музыку в наушниках, вставая к станку. Разминка всегда приводила его в себя, позволяя сосредотачиваться только на музыке и движениях, доводя до совершенства давно отработанные связки. Когда им с Та приходит время переходить к отработке программ, баскетболисты сворачиваются и обосновываются на трибунах, приятным гомоном обсуждения заполняя пространство, оседая белым шумом. Код закрепляет на руках накладки, окуная кисти в тальк, тяжело выдохнув, он все же стягивает мешающуюся футболку, оставаясь только в тренировочных шортах. С трибун доносится свист, быстро прерванный командным рявком капитана, а когда Код заканчивает свою короткую программу, в зале остаются только он и Та. До самого вечера у Кода в ушах стоит громкое и жесткое «заткнулись все», произнесенное голосом, который он хотел бы слушать круглые сутки. Этот голос в школе на перерывах он слушает постоянно, проходя по длинным коридорам, вечно опустив голову, надвинув капюшон поглубже. Странно быть спортсменом, на стене которого под весом медалей и кубков ломается уже третья полка подряд, из-за чего их приходится хранить в ящиках, но одновременно не любить себя. Но Баркод умудрялся две эти вещи в себе совмещать, не умея принимать ни комплименты, ни похвалу. Очередной школьный день приносит ему непонятное ощущение надвигающегося пиздеца, как будто бы ему стоит купить успокоительных таблеток или вовсе прикинуться больным. Код опускает голову, проходя мимо команды к своему шкафчику, тут же закрываясь за его дверцей. Он слышит громкий, явно выделяющийся голос капитана, пробирающий дрожью и сворачивающийся теплым узлом в животе. Джефф завораживает своей речью, а уж если решает спеть – укладывает всех вокруг себя, с нахальной улыбкой оглядывая растекшихся одной большой лужей слушателей. Ему предлагали сменить спорт на сцену, но тот отказывался, сознаваясь, что стук мяча ему нравится куда больше сухого и безжизненного метронома. – Если будешь прятаться – так и останешься девственником до сорока. Голос друга заставляет его вздрогнуть, едва не роняя на пол учебник по тригонометрии. Наннакун опирается о соседний шкафчик спиной, сложив руки на груди. Вот уж кому его страдания неведомы. Иногда Код ненавидит друга за характер, позволяющий легко заводить друзей и заполучить любого, на кого ложился глаз. – А ты подхватишь заразу когда-нибудь. Наннакун смеется, явно привлекая к ним внимание, заставляя Баркода окунуться в свой шкафчик еще глубже, что с его комплекцией было проблематично. – У меня есть Торн, мне хватает. Стоит Та закончить фразу, как на другой стороне коридора громко хлопает шкафчик, заставляя их посмотреть на источник звука. Джефф, которого за глаза и исключительно вне досягаемости острого музыкального слуха, называют «жердью» из-за слишком сухого тела, прижимает к шкафчикам сотоварища по команде в два раза шире себя. Баркод завороженно смотрит на чужие сильные руки, на тонкие пальцы, сжимающие ворот чужой футболки, и на злое, но все еще очень красивое лицо, сейчас напоминающее хищников из кошачьих. – Либо завали, либо я устрою твоему носу свидание с полом. Причина спора прошла мимо них, но вот результат – вжатое в шкафчик чужое лицо – пополняет коллекцию воспоминаний, на которые Код совершенно точно планирует бесстыдно дрочить. Та улыбается, бросая на него быстрый взгляд, прежде чем хлопнуть по плечу и раствориться в толпе, оставляя его одного. Тиннасит кидает учебники в рюкзак и спешит ретироваться в учебную столовую. Наннакун косится на его поднос с бутербродом с запеченными бобами с сыром и чаем, попеременно смотря то не него, то на стандартные суп и горячее перед собой. Молча протягивает ему желе, смотря так, что от взгляда хочется куда-то деться, окончательно исчезая из школы и, желательно, с лица земли. Код опускает голову еще ниже, перебирая фасоль на тарелке, не замечая внимательного взгляда карих глаз с другого конца столовой. Ему сейчас, в целом, все равно на чужое мнение. Желание вернуться в форму и перестать напоминать себе сдобу куда важнее. Неделя меняется неделей, Код, под грозным взглядом друга, все же ест достаточно для организма, а потому не может согнать лишнее. Это бесит, нервирует и заставляет пропускать тренировки, раньше приносившие удовольствие, а теперь только лишние мысли. Особенно учитывая тот факт, что эти тренировки ровно совпадают по времени с тренировками баскетбольной команды, как будто ему было мало проблем. Глаза Джеффа, яркие и манящие, смотрят на него, не отрываясь, каждую свободную минуту. Тин не знает, куда от этого взгляда бежать, начинает носить майки, не снимая их и на инвентаре. Наннакун с каждым днем волнуется за него все сильнее, и, в итоге, задолбавшись его нытьем, зовет в кино – развлечься и забыть ненадолго обо всем. Код чувствует подвох, но не может не согласиться. В кино вместо Та приходит Джефф. Сатур совершенно не стесняется себя, идет по холлу кинотеатра в свисающем с плеча в кардигане и мешковатых джинсах. Баркод пытается собрать себя в кучку, когда баскетболист останавливается рядом, сверкая крепкой сухой грудью в вырезе исключительно символической майки. Стоять рядом с ним, в огромной толстовке, в которой совершенно не усмотреть ни телосложения, ни даже примерного его расположения внутри этого мешка. Сатур улыбается, останавливаясь рядом с ним, заглядывая в глаза и заставляя его дрожать с ног до головы. – Привет, Баркод. Во взгляде, которым его огладывает Джефф восхищения и огня ровно в тех пропорциях, чтобы заставлять его задуматься о правильности своих решений и мягкости диванов за спиной. – Я… А… – он запинается, натягивает рукава толстовки на руки сильнее, прежде чем все же собрать звуки в цельные слова. – Привет, Джефф. Сатур улыбается, довольный, видимо его реакцией или, может, собственным влиянием на окружающих, которые то и дело поворачивают головы, разглядывая их. – Кун хотел прийти, но Ас закатил скандал, – Дже улыбается, протягивая ему руку, выжидающе смотря в глаза. – Так что, с твоего позволения, компанию тебе составлю я. Баркод глубоко вдыхает, пытаясь не умереть на месте. Понимает, что у него на лице написано все, включая объем нелестных слов, которые он выскажет Та при первой же возможности. Тин готов прозакладывать свой чемодан медалей, что никаких истерик Ас ему не закатывал. Просто чертов сводник решил искоренить две проблемы разом. – Что он предложил тебе? Сатура передергивает, он подается вперед, останавливая свои руки буквально в сантиметре от его ладоней. Но все же не касается, понимая, наверное, что так только напугает сильнее. Проходящая толпа начинает на них коситься. – Он просто… – Джефф мнется, сжимает в полоску губы, Код отводит глаза, чтобы не заставлять баскетболиста врать. – Я давно на тебя смотрю. Как-то шанса не было позвать. Тиннасит закатывает глаза. Так он и поверил, да. То, что Сатур на него давно смотрит, он заметил и так, но вот только не ожидал, что тот будет таким жестоким и лживым. В груди поднимается глупая истерика, заставляя его все же поднять взгляд, смотря в карие, красивые, стоит признать, глаза. – Хватит врать, Джефф. Отличная шутка вышла, – Код дергает ремень сумки на плече и поправляет ворот толстовки. – Я пойду, не буду тебя больше задерживать. Баркод уходит, стремительно покидая здание кинотеатра, едва ли не летит кубарем по ступенькам, спускаясь в подземку. Ненавидит друга, так ублюдски его подставившего, Джеффа, согласившегося на это, и весь мир, просто за компанию. Дома он сворачивается в клубок, игнорируя вибрирующий без остановки телефон, а после и стук в дверь, за которой отлично слышится голос Та. Он прогуливает школу, приходя только к тренировке, прячась по углам раздевалки и зала, все равно ловит на себе взгляд Джеффа, неожиданно больной, как будто вчерашняя его выходка ранила баскетболиста. Код старается особо об этом не думать, смотрит под ноги, игнорируя попытки Наннакуна заговорить, только слушает тренера, который зовет его на брусья. Тин прикрывает глаза, пока обрабатывает руки тальком, выдыхая, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы не запороть программу или ненароком не упасть с брусьев. Ему, увы, не везет, и на последнем повороте у него подгибается локоть, заставляя потерять баланс в стойке, заваливаясь на руку, всем корпусом падая на деревянную балку. Неудачное само по себе падение сопровождается полной потерей концентрации, из-за чего он подворачивает ногу, с болезненным вскриком оседая на пол. – Код! – Наннакун тут же оказывается рядом, укладывая руку ему на плечо, заглядывая в лицо. – Сильно? Где болит? Тин закрывает глаза, втягивая воздух через зубы, пытаясь не застонать от прошившей все тело боли в лодыжке и боку, которым он ударился о брус. Сам ощупывает бок, понимая, что ударился, все же, не ребрами. – Нога. Тренер ощупывает ступню, двигая в суставе, вынося не страшный вердикт – растяжение. Болезненно и помешает тренироваться и ходить пару дней, но не грозит ему ничем долгоиграющим. Та помогает подняться, но едва распрямившись, он снова сгибается пополам, пытаясь дышать от резкой, скрутившей боли в косых. – Давай-ка домой, Баркод, – тренер помогает ему дойти до скамейки и кидает взгляд на команду баскетболистов, остановивших тренировку и наблюдающих за развитием событий. – Сатур, есть у вас кто свободный? Джефф о чем-то быстро переговаривается со своими товарищами и кивает тренеру гимнастов. – Я на машине. Сам отвезу. Баркод отрывает от пола глаза, умоляющим взглядом смотря на взволнованного Наннакуна, который сейчас выглядит слишком довольным для того, кто должен заботиться о получившем травму друге. – Ненавижу тебя. Кун улыбается, пока они оба наблюдают за Джеффом, кидающим свои вещи в спортивную сумку, прежде чем подойти к ним вплотную. Останавливаясь практически в метре. Баркод глубоко вздыхает, проклиная себя и все произошедшее за то, что он теперь вынужден будет терпеть или неловкость, или глупые попытки оправдаться. – Потом спасибо скажешь, Коди. Взглядом, которым Тин одаривает друга, можно плавить металл. Наннакун только усмехается, сжимая напоследок его плечо, и удаляется обратно к инвентарю, оставляя его один на один с болью и жутким ощущением надвигающегося пиздеца в лице капитана команды по баскетболу. Тренер в это время что-то активно высказывает Сатуру, очевидно, выдавая какие-то рекомендации, прекрасно зная, что Тин живет один с тех пор, как брат уехал в университет. – Если будет на тебя жаловаться – голову сниму, понял, Сатур? Код улыбается заботе тренера, смотрит в серьезные глаза Джеффа, который выглядит так, словно готов достать блокнот и записать все рекомендации, чтобы точно их не забыть. Даже если в силу собственного спортивного увлечения знает их и так. – Исполню в лучшем виде. Баркод только и может, что кивнуть на все увещевания и просьбы не напрягаться, и принять чужую крепкую руку, с удивительной легкостью дернувшую его наверх. Джефф предусмотрительно не давит рукой на больной бок, закидывая его руку себе на плечо, едва ли не тащит из зала на руках. Код только удивляется тому, откуда в тонком теле столько силы. Машина Сатура сверкнула фарами от сигнализации, и Баркод завис на середине шага, разглядывая сверкающую насыщенно-красную Террейн. Он разбирался в машинах, примерно представлял, сколько это чудо американского машиностроения могло стоить. – Код? Что такое? – Джефф останавливается, беспокойно смотря на него и, заметив его взгляд тушуется. – Родители подарили. Баркоду хочется спросить, что сделал в своей жизни Сатур, что родители подарили ему тачку за двадцать кусков, но решает отмолчаться. Только сильнее убеждаясь в том, что им совершенно и точно не по пути. Он молча устраивается на пассажирском сидении, откидывая голову и закрывая глаза. Боль постепенно стихает и, если не двигаться, то он вполне может существовать. Джефф усаживается рядом и тянется через салон, застегивая его ремень, по лицу, видимо, улавливая нежелание двигаться. Машина сыто рычит движком, и, прежде чем Тин успевает открыть рот, чтобы попросить Сатура ехать аккуратнее, тот спрашивает: – Адрес, Код? Говорить не хочется, хоть он и знает, что вряд ли Джефф воспользуется этой информацией. Через долгих две минуты борьбы с внутренними противоречиями, он все же называется адрес, получая в ответ утвердительный кивок. Баскетболист вбивает адрес в навигатор и выруливает с парковки, позволяя Коду закрыть глаза, проваливаясь в легкую дрему. Просыпается он от странного ощущения собственной кровати. Открывает глаза, чтобы увидеть Джеффа, расправляющего его плед рядом с его кроватью, в его доме. Садится, тут же морщась от резкой боли в боку, и падает обратно, выпуская воздух через зубы. Сатур кидает плед ему в ноги, тут же оказываясь у его лица, смотря взволновано и вопросительно. – Эй, ты чего? Где-то в этот момент Баркод понимает, что из машины до дома Джефф должен был донести его на руках, закрывает глаза, пытаясь подавить истерику. Сатур все же накрывает его пледом, не пытаясь даже переодеть или трогать, на секунду Код чувствует ласковую руку на своих волосах, которая, впрочем, быстро исчезает. – Спи пока. Я сгоняю в аптеку, ладно? Код вынужден открыть глаза, потому что иначе лицо «ты идиот?» выглядело бы не совсем убедительно. Сатур фыркает, складывая руки на груди, заставляя Тина, у которого все еще ноет бок, подавиться слюной от вида крепких сухих мышц. – Я и сам справлюсь. – Тренер сказал, что ты упрямая булка, но я не думал, что настолько. Ты встать не можешь сам. Код хочет дернуться, чтобы врезать по наглой морде и за булку, и за мнимую беспомощность, только вот резкое движение заставляет его снова сжать зубы, чтобы не застонать. Косые он, все-таки, отбил. – Заткнись и проваливай, Сатур. Я обойдусь без тебя. Джефф улыбается, качая головой, и делает шаг вперед, усаживаясь на колено прямо рядом с его лицом. Смотрит ему прямо в глаза, завораживая практически, заставляя задержать дыхание, чтобы не упустить момент. – Мне было велено следить за тобой. Так что не отвяжешься, булка Код. – Пошел ты. Джефф удивленно вскидывает бровь, продолжая улыбаться уголком губ. Только когда Код все же выпускает обиду наружу, заворачиваясь с плед по самую голову, стараясь не двигаться особо, кажется, понимает. Кладет руку ему на плечо, пытаясь выпутать из его кокона, но терпит неудачу. – Прости, Баркод. Я же не со зла. Ну! Баркод отворачивается, шипя и матерясь, закутывается в плед совсем сильно, не позволяя себя трогать, не желая даже смотреть на Джеффа. Оказавшегося чертовски жестоким шутником, вопреки всем его ожиданиям и ходившим в школе слухам о добродушном характере капитана, который даже кричать не особо любил. Код слышит, как Сатур тихо матерится себе под нос и делает несколько шагов от его кровати. Шуршит форма и он слышит телефонные гудки. – Кун, привет. Можешь приехать к Коду, – заминка, во время которой Тин слышит только голос друга, не разбирая слов. – Я потом объясню. Буду должен. Спасибо. Джефф подходит обратно, касаясь его плеча, не пытаясь уже развернуть, только привлекая внимание. Тин дергает головой, показывая, что слушает. – Я не хотел тебя обидеть, Баркод, правда. Та приедет тебе помочь, чтобы ты не был один, ладно? – Сатур уходит, у самой двери, видимо, оборачиваясь. – Прости еще раз. Код не слышит ничего, в этот момент полностью погружаясь в истерику, не весть откуда выползшую. Приехавший Та находит его в обнимку с подушкой и, пока Ас гремит посудой на кухне, пытается размотать его из кокона, чтобы обработать травмы. Наннакуну удается запихнуть его в душ, по пути рассматривая наливающуюся синим широкую полосу на его боку, велит звать, если что. Но после слез и непродолжительного сна Код уже не чувствует себя так паршиво, слова Сатура не воспринимаются так болезненно, а мозг, не расстроенный больше неудачным падением, начинает чувствовать вину, за такую глупую реакцию. – Что вообще случилось? Ас ставит перед ним кружку чая, смотря на него с легкими нотками недоумения, прежде чем устроится у плеча Та, обнимая бойфренда тонкими руками. – Он назвал меня булкой. Оба его друга недоуменно переглядываются, словно действительно совершенно не понимают, что такого в прозвище. Код уже хочет обидеться, но Та его опережает. – Это твоя кличка, Тин. Года три уже. Баркод поднимает голову от чашки, открыв рот. Никто не звал его так в лицо раньше, но, видимо, называли «за глаза», и Сатур просто решил, что он в курсе, а он воспринял слова, как личное оскорбление. Он стонет, закрывая глаза, обреченно и горестно. Чертова мечта его снов довез его до дома, позаботился о его комфорте, а он оскорбился на чертово прозвище и даже не сказал спасибо, что тот дотащил его тушку до кровати. – Номер дать? Ас понимает все по его лицу, доставая телефон из заднего кармана, и улыбается в ответ на его кивок. *** Код ощущает себя идиотом, заваривая чай на двоих в ожидании позднего гостя. Сатур не звучал удивленным его звонку, спокойно принял извинения за нелепое поведение и сам напросился на чай в качестве извинений. Баркод предложил испечь что-то к чаю, но Джефф настоял на его отдыхе, хотя бы один день и сказал, что купит сладкое по пути. За это время он успевать проскочить все стадии до принятия. Ему нравится Джефф, давно и плотно, кажется, это взаимно. Стук в дверь выдирает его из мыслей, заставляя дернуть головой и сосредоточиться на ковылянии к двери. Подвернутая нога ноет нещадно даже будучи завернутой в эластичный бинт. Джефф за дверью выглядит, как лампа накаливания, едва ли не слепя светом улыбки. Поднимает на уровень их лиц торт, улыбаясь еще шире, делая шаг в дом. – Привет, Код. Сатур красивый. Снова в кардигане, открывающем вид на тонкие ключицы, и широких брюках, под теплой тканью на этот раз, даже намека на майку нет, а потому в чертовски глубоком разрезе Код может разглядеть даже чужой пресс. Джефф так оглядывает его, в растянутой домашней футболке и шортах, что у него даже здравых мыслей не остается. Ощущение, что Сатур не сожрал его еще исключительно из страха получить за наглость по морде. У Баркода сдают нервы. У него болит нога и косые, у него непонимания целый вагон, и слова Аса все еще крутятся в голове, разбавляемые сатуровым «я давно на тебя смотрю» и содержанием этих самых последних взглядов. Он отбирает из чужих рук торт, отставляя его на стол, и тянет Джеффа на себя за плечи, сминая пальцами мягкую ткань. Поцелуй получается немного смазанный, но быстро переходит в категорию горячих и сладких, как свежая сливочная карамель. Сатур не стесняясь обхватывает его руками, стараясь не трогать поврежденный бок, и прижимает ближе к себе. Код смелеет тоже, дергая баскетболиста на себя, хотел бы поднять на руки, но с больной ногой рискует организовать им встречу с полом. Вместо этого слегка разворачивает их, прижимая Джеффа бедрами к столу. – Забирай что хочешь, маленький дьявол, я согласен. Баркод смеется, заставляя Сатура тоже смеяться, рукой ползет по твердому, красивому до чертей телу, облизывается, глядя в совершенно потемневшие глаза. Дже дергает его футболку, забираясь под ткань руками, гладит бока и улыбается. – Пиздец, на ощупь даже лучше, чем на вид. Код останавливается в ахуе. Смотрит на чужое довольное лицо и отодвигается, заставляя Сатура снова поднять глаза. Прежде, чем тот снова успевает извиниться, Тин задает волнующий его вопрос: – Тебе… Нравится? Джефф смеется, соскальзывая со стола, и делает шаг к нему, переворачивая их, устраивая теперь Тина у края стола. Смотрит в глаза, хватая пальцами края его футболки, и поднимает бровь, получая кивок в ответ. Футболка оказывается на полу, а теплые руки – на его животе и боку. Сатур смотрит ему в глаза так, что не остается никаких шансов на сомнения. – Ты мне очень нравишься, булка Код, – Дже целует его в шею, прижимаясь ближе, позволяя почувствовать возбуждение через ткань брюк. – Чертовски нравишься. Я бы тебя сожрал. Всего. В черных, совершенных глазах ни капли лжи, только огонь, такой, что Коду страшно становится в нем сгореть. Он чувствует, как в груди ему в ответ поднимается собственный, не менее горячий, сжигающий сомнения и страхи в секунды, заставляя откинуть голову назад и все же застонать. – Ты чертова скотина, Сатур, – тот только поднимает бровь, и Код дергает пуговицы на чужом кардигане, не оставляя ткани шансов удержаться на тонких плечах. – Ты себя в зеркале видел? Они снова смеются, целуясь наполовину раздетые на кухне, пока остывает чай. Слишком молодые, чтобы думать о высоком, чтобы упускать хотя бы минуту времени в непостоянстве мира. Разговоры – после, когда от поцелуев начнут болеть губы, а урчание голодных желудков станет сложно игнорировать. Наннакун улыбается, поворачивая телефон к Асу, показывая короткое «спасибо» с номера Тина.