Я доверяю тебе.

Руки Эйджи очень нежные. Тёплые, заботливые, готовые утешить в любой момент. И как бы сложно ни было — их касания точно помогут успокоиться и позволят расслабиться. Иногда Эшу хотелось раствориться - просто лечь меж двух аккуратных ладоней и уснуть крепким, вечным сном, ощущая, как тепло от них распространяется по всему телу, добираясь до самого недоступного, скрытого от всего мира - сердца. Чëрствого, по его мнению, гниющего под гнëтом его жизненного пути. Губокие карие глаза, несмотря на свой тёмный цвет, навивающий неприятные воспоминания, согревали своим светом Аслана каждый раз, как ему доводилось сталкиваться с ними. Этот беспокойный взгляд... Взгляд, в котором читалось тревожное "Слава всем богам, ты вернулся целым!", стал таким родным в привычных, но страшных обстоятельствах с постоянными угрозами для жизни. Никогда Эш не позволял себе даже мечтать о таком. Не позволял своей слабости - желанию быть любимым и нужным - брать верх над ним. И он уж точно никогда не думал о том, что его спасение прилетит из Японии в компании с надеждой на лучшую жизнь. Но достоин ли он этого? Линкс никогда не мог представить себя в рутине обычной, спокойной жизни. Он не был создан для такого. Он родился в жестокой Америке, где либо убиваешь ты, либо тебя. Множество раз Эшу приходилось делать отвратительные вещи для того, чтобы просто выжить. Взрослые, мерзкие мужчины пользовались его беспомощным детским телом и разумом для удовлетворения своих нездоровых потребностей. И достоин ли такой грязный человек, запачканный чуть ли не с самого рождения, любви и заботы? Эйджи бы определённо сказал, что Эш не грязный, обнял бы его и отдал столько тепла, сколько потребует чужое сердце. Неизвестно, как Окумура понимал нужное для счастья Аслана количество искренних нежных слов и количество не навязчивых прикосновений, но всë это действительно помогало. Линкс ощущал, что он любим, хотя и не мог принять эти чувства к нему. Он считал, что недостоин его хороших слов, его ласковых касаний, его улыбки. Считал, что Эйджи всегда в опасности, пока он рядом с ним. Но его друг, что бы Эш ни говорил, был с этим не согласен. Он постоянно повторял, что будет рядом, несмотря ни на что, и всё это казалось таким чуждым, таким непривычным. Ещё никто не говорил Аслану таких слов. Никто не давал ему надежды на естественную для всех жизнь в мире и спокойствии. Но, сидя ночью на кровати и смотря на мирно сопящее, уставшее лицо Окумуры, Эш понимал, что кто-то должен защитить его. Даже если защита будет стоить ему жизни. Между "быть счастливым рядом с ним, но подвергать его опасности" и "продолжать мучаться, но сделать так, чтобы он был в полном порядке", Линкс, очевидно, выберет второй вариант.

***

Пальцы быстро скакали с одной клавиши на другую, печатая текст на старом компьютере. Выводя нужные слова и сплетая их в предложения, Аслан был максимально погружён в работу. Настолько, что не замечал ничего вокруг, даже оклика от Эйджи. Здесь, наедине с другом из Японии, Эш действительно мог вникать в работу, ни на что не отвлекаясь. Здесь, рядом с Окумурой, можно было не сидеть в вечном напряжении, ожидая подвоха. — Эш! Ты оглох? — Хмуро произнёс парень, входя в комнату. Линкс многозначительно вдохнул, намекая на то, что он, наконец, услышал друга. — Ты собираешься ужинать? Аслан, быстро закончив последнее предложение в статье, соизволил повернуться всем торсом к Эйджи. — Ты приготовил что-то? — Зевнул. Работа в последнее время отнимает слишком много времени. Окумура кивнул. — Опять эта склизкая-липкая японская еда? — На минуточку: Полезная склизкая-липкая японская еда! Давай-ка, подъëм. — Тëмноволосый упëр руки в бока и скорчил недовольное лицо. Эш лишь многозначительно улыбнулся. — Я подойду чуть позже, не жди меня. — Со стороны послышался разочарованный выдох. Пришлось уточнить: — Мне помимо статьи ещё и себя нужно привести в порядок. Это займёт много времени. Осторожная улыбка на лице Аслана заставила старшего растерять все недовольства с языка и удалиться из комнаты под непонятные японские слова. Линкс вновь примкнул взглядом к монитору. Но хватило его не надолго, буквально через полминуты Эйджи вернулся в комнату с расчёской в руках. Эш сперва не обратил внимания на соседа по комнате, но как только чужие руки коснулись его макушки, парень вздрогнул. — Что ты делаешь? — Сам же сказал, что утренние процедуры у тебя много времени займут. — Окумура отстранился, сжимая гребень в ладони. Ему порой было страшно дотрагиваться до друга, потому что неожиданные прикосновения могут растормошить старые и не самые добрые воспоминания. — Я хочу помочь. Эш обернулся, чтобы увидеть это неловкое, стыдливое выражение лица. Японец явно намеревался извиниться за излишний телесный контакт, однако младший его опередил: — Спасибо, я не против. Несмотря на очевидное согласие, Эйджи продолжил мяться на месте, пока Линкс размещался в удобную позу за компьютером. Он думал о том, что сперва стоило спросить разрешения, а не в наглую лезть в чужие пряди. Всё-таки, они росли в разных условиях, и подобные телодвижения ощущаются ими по-разному. Если для Окумуры это шанс проявить заботу, то для Аслана это может быть покушением на комфорт и телесную неприкосновенность. Эш понимал, о чем сейчас думает его друг с невинным замешательством на лице. Вместо каких-либо слов он просто откинул голову назад, опираясь макушкой о торс старшего, и устало покосился прямо в тёмно-карие глаза. Эйджи неуверенно поднëс расчёску к спутавшимся блондинистым волосам, надеясь, что Эш, в случае чего, остановит его. Но парень лишь приоткрыл рот, о чём-то задумываясь, продолжая глядеть вверх - на Окумуру. В его глазах читалось искреннее: "я доверяю тебе." И он действительно доверял. Больше, чем кому-либо. Больше, чем самому себе.

Всем сердцем.

Всей душой.