Поле

      Поле, золотое поле и щебечущие птицы над головой. И два мальчика посреди огромного мира. Блондин, длинные волосы, заплетенные в косичку и разного цвета глаза. Серый и белый. Когда-то посиделки в поле отзывались детской радостью, но сейчас… Фёдор глянул на Николая. Пустые глаза, ссадины на лице, пластыри. Достоевский не может поддержать друга. Как бы сильно не хотел, как бы сильно не желал помочь.       Николай лежит, закинув руки за голову и полуприкрыв глаза, Фёдор же сидел рядом в позе лотоса со сборником поэзии в руках. На Коле бледно-желтый свитер и темные штаны. Потрепанная одежда. Прямо как сам Гоголь.       — Николай, как ты? — Молчание затянулось, и Фёдор решил хоть как-то его развеять.       Ответа не последовало. Глупый вопрос, ведь состояние Коли более чем очевидно. Гоголь поднял глаза и руку вверх, и теперь на его лицо падала тень от ладони.       — Птицы… — Внезапно прошептал Николай.       Достоевский насторожился. Когда речь заходила про птиц, то монолог Николая уходил в размышления о жизни. Он никогда не говорил об этом вслух, но Фёдор знал — его друг не жаждет жить. Плавно закрыв книгу, Федя сложил руки в гнездышке ног.       — Птицы… — Вновь повторил Коля, — Свободные, красивые… живые.       Фёдор молчал. Он знал — Николаю не требуется ответ, важно лишь выслушать и понять.       — Будь я птицей, то улетел бы куда-то далеко-далеко от этого места.       — Или тебя подстрелили бы прямо по дороге. — Достоевский улыбается, а Коля хихикает.       Ненадолго вновь повисло молчание. Подул ветерок, и Фёдор поежился. У церкви очень холодно, холоднее, чем во всей окружающей деревне. Ирония: самое прославленно место в деревне было чертовски холодным. Фёдор вжимается плотнее в свой плащ и чихает.       — А что бы сделал ты?       Достоевский не сразу понял, о чем спрашивает его друг. И Коля уточняет: «Что бы ты сделал, будь птицей?». И Фёдор задумывается.       — Полагаю, улетел бы в теплые края и не мучился от холода.       Коля поднялся и схватил Достоевского за плечи. Тот, пискнув от неожиданности, пошатнулся. Гоголь повалил его и лег сверху.       — Э-эх, Федя! Думаешь лишь о том как согреться, А КАК ЖЕ ПЛАНЫ НА ЖИЗНЬ!       Фёдор звонко смеется и гладит Николая по макушке.       — А вот у меня есть планы! — Заявляет Коля, урча в ответ на поглаживания, — Я сбегу отсюда и стану свободен, как птица в небе, и мы с тобой вместе отправимся в птичье приключение! Ты наконец согреешься.       — Обещаешь? — С улыбкой переспрашивает Федя.       — Обещаю! * * *       Зима, холодная зима. Снежные хлопья падают на черный тулуп и белую шапку. Фёдор стоит напротив надгробной плиты.       «Ты лжец, Коля.»       На плите надпись «Здесь покоится с миром Николай Васильевич Гоголь».       «Ты обещал, что мы сделаем это вместе. А я один.»       По щекам текут ледяные, обжигающие холодом слёзы. Николай не выдержал.       Его друга больше нет.