Свитер с единорогом

— Энид, где тот свитер, который дарила на той неделе? — Выбросила. Уэнсдей остановилась и уставилась на меня непонимающим взглядом, я же пожала плечами и ткнулась в телефон, надоело. На экране сменяли друг друга мемы и блогеры, когда Аддамс вырвала смартфон из моих рук и разбила его об стенку. — Куплю новый, — рычит она и больно упирается мне в плечо рукой, буравя глазами. — Ты объяснишь мне, что происходит? Собственно, с этого и свитера с единорогом всё и началось. Ну и закончилось, в каком-то смысле.

Я из бедной семьи. Ну, как сказать из бедной — почти из нищей, в принципе. Родители давным-давно привыкли увязать в безденежьи и не особо пытались выбраться. Необходимость содержать ещё и весёлую блондинистую дочку их не только не радовала, но и откровенно тяготила. А дочке хотелось, и хотелось много чего. Питаться 3 раза в день, наскакивать на холодильник с перекусами, носить новую одежду и прочее, прочее, прочее. Родители дать этого не могли и не хотели. Зато с лихвой давала Уэнсдей. Подруга детства, с которой познакомились как-то на улице и с тех пор общались, кажется, каждую секунду жизни. Которая в первую же минуту встречи негласно взяла на себя ответственность за Энид и заботилась как о самой себе. Которая происходила из обеспеченной семьи, а теперь и сама работала на фрилансе и зарабатывала столько, что хватало на аренду отличного дома за городом, автомобиль и такие развлечения, о которых Синклер могла только мечтать — а Аддамс воплощала мечты в жизнь. Уэнсдей действительно заботилась об Энид, а та завидовала — её самостоятельности, умению заработать и большому количеству связей. Брала подарки, но задерживала их у себя и относила в ломбарды, где обменивала на деньги, а на те покупала всякие капризы. Принимала одежду, стояла рядом, когда брюнетка оплачивала еду, ходила в кино, рестораны и выставки, по ночам каталась в машине под треки из своих рекомендаций, улыбалась, а сама страдала от своей зависимости, от нужды в самостоятельности. Увы, подарки становились дороже, а дарили их чаще — когда Уэнсдей заказала и подарила ей роскошный свитер с единорогом, на который та отчаянно пыталась накопить сама, на глазах выступили слезы, а руки затряслись, но Энид безропотно приняла подношение и выплюнула слова благодарности. А потом зашла на фирменный сайт и увидела ценник — на эти деньги она могла есть целый год, и сравнительно неплохо. Тогда она и решила, на этом всё. Весело фоткаться в салоне с Уэнсдей, весело уплетать суши на парах и весело ночевать с ней на богато убранном чердаке с неоновой подсветкой на потолке. Правда, не весело ощущать себя ничтожеством, которое не может оплатить даже хлеб и чай. Не весело, когда на ночёвку приходят её подруги, и все общаются с тобой лишь из чувства долга. Не весело, когда смотрят на неё, раскрыв рот, а Энид никто не замечает. Пора это прекратить. Они из разных миров, и дружба здесь невозможна. Уэнсдей ожидает будущее в большой компании, возможно, собственной, сытая жизнь и океан впечатлений. Энид же — касса в супермаркете, продукты по акции и зарплата, еле покрывающая коммуналку. Сделав нехитрый вывод, Синклер почувствовала облегчение. К тому моменту, когда брюнетка заметила отсутствие вещички, Энид уже смирилась со своим грядущим одиночеством в квартире и теперь была готова взглянуть в глаза разочарованной подруги и прекратить многолетнюю дружбу. Впрочем, ладно. Разговора не вышло, Уэнсдей хлопнула дверью на всю прихожую и сбежала. Энид впервые за годы смогла ощутить себя свободной и брошенной, поужинала суши (последнее наследие Аддамс) и бросилась в одеяло, когда на ноутбуке высветилось сообщение: «За все эти годы потратила кучу денег на тебя и твои хотелки. Не думаешь вернуть? И это не вопрос, Синклер». Энид прочитала его три раза, прежде чем ответить: «Пошла ты».