Философ

Лю­бовь…

Что это? Как это? Когда она по­яв­ля­ет­ся в на­шей жиз­ни и по­чему? Что не­сёт с со­бой? Раз­ру­шение, счастье, эй­фо­рию, деп­рессию — так или ина­че, каждое из этих слов под­хо­дит под чью-то ис­то­рию люб­ви. Од­но мож­но ска­зать точ­но — при­ходит она вне­зап­но. Вот так «Бамс»! И ты уже не мо­жешь без неё… Лю­бовь — ча­родей­ка, да­рующая нам жизнь. Ведь без неё ты не жи­вёшь, а су­щес­тву­ешь. Волочишь свою ду­шон­ку в упа­ков­ке из без­ра­дос­тно­го тель­ца сквозь буд­ни, не за­мечая, как рас­тра­чива­ешь дра­гоцен­ное вре­мя. Те­бе ка­жет­ся, что еда при­носит вкус, му­зыка да­рит упо­ение, секс ба­лу­ет нас­лажде­ни­ем. Те­бе все это ка-­жет-­ся. Толь­ко вот ты по­ка об этом не зна­ешь, да­же не до­гады­ва­ешь­ся. Эта блек­лость для те­бя нор­маль­на, ведь ты не бы­вал по ту сто­рону эмо­ций. Но сто­ит пе­рес­ту­пить грань, как пу­ти на­зад уже нет. Кто за­хочет всю жизнь про­вес­ти на воде и хлебе, однажды ис­пив сливочного пива или по­лако­мив­шись кусочком пастушьего пирога? Ник­то. Влюблялся? Но что-то не срос­лось? Те­перь веч­ность бу­дешь ис­кать её, уди­витель­ную и не­понят­ную. Воз­можно, те­бе да­же удас­тся за­пуд­рить се­бе моз­ги слу­чай­ны­ми свя­зями, горячими ув­ле­чени­ями, сорока книзлами или кучкой нюхлеров. Толь­ко это не­надол­го. Бур­ные ро­маны на­до­еда­ют, хо­рошее раз­вле­чение приедается, да и когда ты перешагиваешь тридцатилетний рубеж — лень пе­реть­ся на дру­гой ко­нец го­рода в про­лив­ной дождь, и неваж­но, что ты можешь аппарировать или воспользоваться камином. От ора­вы книзлов вонь сто­ит на всё поместье, сколько бы эльфы за ними ни убирали. А нюхлеры утащат все столовое серебро, не успеешь ты и глазом моргнуть. За­мены не най­ти, впро­чем, как и люб­ви. Она при­ходит са­ма. По­ис­ки нап­расны: луч­ше по­бере­ги нер­вы, зай­мись чем-ни­будь по­лез­ным, нап­ри­мер, са­мо­об­ра­зова­ни­ем. Пом­нишь, в детс­тве ты был вынужден слушать разговоры маменьки и няньки о пос­редс­твен­ных любовных романах про ро­довитых мужланов и хо­рошень­ких слу­жанок? Принц от­ка­жет­ся от прес­то­ла толь­ко ра­ди неё! Кресть­ян­ки без ро­ду и пле­мени. С не­обы­чай­но бе­лыми и ров­ны­ми зу­бами для шес­тнад­ца­того ве­ка, когда о Дантис-зелье еще даже не мечтали? Не за­был своё же­лание так же гра­ци­оз­но си­деть на ко­не и ору­довать мечом? А меч­та вы­учить ис­пан­ский? Или по­сетить на­конец-то Тимбукту? Дер­зай! Поз­же, ког­да ты встре­тишь её, времени не останется, а эти меч­ты бу­дут ка­зать­ся нес­бы­точ­ны­ми или, что страш­нее, бре­довы­ми. По­ка есть шанс, не си­ди на мес­те. Да и в ста­рос­ти бу­дет, что вспом­нить, рас­ска­зать вну­кам. Не толь­ко ва­ши сов­мес­тные бай­ки — у те­бя дол­жна быть и своя ис­то­рия. Пи­ши её сей­час, по­ка есть вре­мя, а ча­родей­ка лю­бовь не пос­ту­чалась и в твой дом. Да и сто­ит пом­нить, что лю­бовь — за­лог цель­ной лич­ности? Под­рос­ткам в ду­ше свой­ствен­на влюб­лённость, которая из-за дурости молодости не всегда способна дожить до любви… Влюб­лённость. Лю­бовь. Свой­ствен­но — не свой­ствен­но. Что-то я расфилософствовался с ут­ра по­рань­ше. Дей­стви­тель­но, о чем ещё ду­мать, ког­да за ок­ном чер­ным-чер­но, спир­тно­го, впро­чем, как и чая, в до­ме ни грам­ма? Вдобавок ты яв­ля­ешь­ся пре­пода­вате­лем в Хогвартсе, своей собственной альма-матер. И уго­раз­ди­ло же ме­ня получить именно такой вид наказания за все произошедшее в войне. Хотя, оставаться после присужденных Министерством пяти лет, было не обязательно. Ты сам так решил, Драко, и этим сос­та­рил се­бя рань­ше, чем по­ложе­но. Трид­цать че­тыре го­да, а мыс­ли нас­толь­ко пес­си­мис­тичны, что аж тош­но, а ког­да-то я был реалистом с уклоном в оптимиста. Ког­да-то. Всё бы­ва­ет, лю­ди ме­ня­ют­ся, я не ис­клю­чение. Особенно, после вынужденого соседства с безносым расистом, заключения с высасывающими душу соседями (о да, я в буквальном смысле) и принудительной отработкой в месте, куда ты никогда в жизни не хотел возвращаться. Впро­чем, к че­му этот мо­нолог для од­но­го зри­теля, да ещё и в ли­це ис­полни­теля? Че­рез че­тыре ча­са пер­вое занятие. Кофе с огневиски с ут­ра не пред­ви­дит­ся, так что единс­твен­ный спо­соб хоть как-то под­нять нас­тро­ение — выс­пать­ся. Не сто­ит иг­но­риро­вать царс­тво Мор­фея, ес­ли дру­гой ус­ла­ды на дан­ный мо­мент не на­меча­ет­ся.

❇❇❇

Я смот­рю на них, но ни­чего не ви­жу. Хо­тя раз­ни­ца между нами всего одно поколение. Я не та­кой как они, да и не был та­ким ни­ког­да. Мои ученики по­хожи на стай­ку болтушаек, за­быв­ших как ле­тать от пос­то­ян­но­го про­сижи­вания в клет­ке и кор­мёжки до от­ва­ла. Раз­­ряжен­ные и рас­фу­фырен­ные. Тогда как я смахиваю на унылого и старого авгурея в ожидании дождя. Они ки­чат­ся сво­ей ин­ди­виду­аль­ностью, а го­ловы их пус­ты. У них слишком много свободы и мирное небо над головой, но полет их фантазии ограничен самой захудалой метлой из каморки. В свое время я летал на Нимбус-2001. И простор моих мыслей уходил далеко за горизонт. Впрочем, не успел я за­кон­чить обучение и воплотить все цели в жизнь, как вторая магическая война наваляла моей мечте под зад. Отрабатывая условное наказание, до ме­ня окон­ча­тель­но дош­ла прос­тая ис­ти­на. Насколько же я остался одинок. Все эти приспешники, окружавшие меня во времена, когда моя фамилия означала величие, исчезли с первым же дуновением ветра. Девушка, которую я верил, что любил. Которой я верил, что она любила… Нет. Я унылый авгурей, в гнезде-капельке в ожидании дождя, чтобы расправить сломанные крылья и никогда больше не взлететь. Впрочем, возможно, именно этот надлом и дает мне способность так хорошо вести эту чушь, придуманную Министерством для предотвращения повторного появления чокнутых черных магов. Философия магической жизни. Уверен, все маги-философы имели слишком сильную привязанность к огневиски. Тот еще бред. Но стоит обратить внимание на магловские размышления. Каж­дый здра­вомыс­ля­щий волшебник, ес­ли он не ду­рак, ко­неч­но, сам мо­жет от­ве­тить на боль­шинс­тво воп­ро­сов так на­зыва­емой «фи­лосо­фии». Возможно не так вы­соко­пар­но, не за­мыс­ло­ваты­ми ре­чами, а обыч­ным до­ход­чи­вым язы­ком, но вы­разить эту мысль смо­жет. Ко­му фи­лосо­фия и мо­жет от­крыть гла­за, так это сов­сем юн­цам, толь­ко им это ни к че­му. Набь­ют па­ру ши­шек, на­берут­ся жиз­ненно­го опы­та и всё — боль­ше ни­чего не на­до. Без этих вся­ких под­созна­ний, идей о свер­хче­лове­ке и про­чей бе­либер­де, которая, видимо, так нужна маглам из-за их неспособности к волшебству. По­лови­не, ес­ли не боль­ше, а­уди­тории абсолютно не интересны мои занятия, но для всех них я яв­ля­юсь пре­пятс­тви­ем на пу­ти к сдаче ЖАБА. Ведь ав­то­матом я не пос­тавлю ни­ког­да. Мно­го мне не на­до: от­веть хоть на один прос­той воп­рос, и Выше Ожидаемого в кар­ма­не, но мно­гие не мо­гут и это­го. Мыс­лить широко им не да­но, жиз­ненно­го опы­та нет, а за­пом­нить ис­то­рию хоть од­но­го дви­жения не хва­та­ет усидчивости. Се­год­ня не луч­ший их день, хотя сов­сем скоро и рождественские каникулы. Предвкушаю, что по­лови­на из них уй­дёт с Троллем в кармане. Си­дят за пар­та­ми, слов­но зна­ния спо­соб­ны по­явить­ся в их го­ловах, по­ка они изу­ча­ют вяз­ку и цвет мо­его сви­тера. Не по­может, ре­бята, не по­может. Впро­чем, как и укороченная юб­ка и чары гламура у блон­динки в пер­вом ря­ду. Или свиток под чарами уменьшения и липкости у парня в правом ряду. Единс­твен­ное, что спа­сёт вас в дан­ной си­ту­ации, так это чу­до. Но оно, как и лю­бовь, слу­ча­ет­ся ред­ко и не по за­казу. — На­поми­наю, что время про­веде­ния аттестации ог­ра­ничен­о, так что про­шу вас, не стес­няй­тесь, тя­ните би­леты, — мой го­лос хрип­лый, ти­хий, но они все рав­но слы­шат и ожив­ля­ют­ся. Пер­вая под­хо­дит блон­динка, тя­нет би­лет, ска­лясь во все трид­цать два, на что я толь­ко ус­ме­ха­юсь. — Ес­ли не зна­ете от­ве­та, не про­сижи­вай­те шта­ны над лис­тком, у каж­до­го из нас есть пла­ны на ве­чер. О да, пла­ны на ве­чер. Мой вер­ный друг Огден на­вер­ня­ка ждёт не дож­дётся встре­чи со мной, прос­та­ивая на пол­ках в «Трех метлах». Тик-так, тик-так, пи­ши быс­трей, ду­рак. Тик-так, тик-так. Выс­ту­киваю паль­ца­ми не­замыс­ло­ватый ритм о сто­леш­ни­цу, раз­дра­жая и ме­шая осо­бо нер­вным, когда дверь не­ожи­дан­но рас­па­хива­ет­ся, а на по­роге по­яв­ля­ет­ся за­пыхавшаяся девушка. Маз­нув по ней взгля­дом, сра­зу же от­во­рачи­ваюсь. Па­мять на ли­ца у ме­ня хо­рошая: она яв­но не из моей группы. Но су­дя по зву­ку ша­гов в мою сто­рону — мнения у нас разные. — Из­ви­ните за опоз­да­ние, мож­но мне би­лет? Ещё раз удос­та­иваю её взгля­дом: в этот раз смот­рю дол­го и вни­матель­но. Ни­что в ней не ка­жет­ся мне зна­комым — не­мой воп­рос лег­ко чи­та­ет­ся на моем ли­це. — Гермиона Грейнджер. За­оч­ное от­де­ление. — Ла­конично, — я не то­роп­люсь дать ей би­лет, а прос­то ука­зываю на стул ря­дом с собой. Что-то прив­лекло меня в её взгляде. Её глаза не пусты, в них явно видны зна­ния и ум. Воз­можно, она и есть та са­мая ин­ди­виду­альность, к ко­торой стре­мит­ся моя стая болтушаек. Ин­те­рес, про­будившийся во мне с её при­ходом, по­тихонь­ку раз­го­рается. Девушка не до­гады­вается, что вы­тащила счас­тливый би­лет, хо­тя та­ких я да­же и не де­лал ни­когда. Все бы­вает впер­вые. — Би­леты все раз­дал, так что за­дам тебе всего один воп­рос, Грейнджер. Эта но­вость её не ра­дует — она ждёт под­во­ха от меня. Это от­чётли­во вид­но по тому, как она хму­рит­ся, уса­жива­ясь на стул. Склад­ка между густыми бро­вями, слег­ка при­щуренные карие глаза — малышка плохо сле­дит за сво­ими эмо­ци­ями. Её одежда мрачная и безвкусная. Практичность и удобство явно преобладает над красотой. На лице ни грамма косметики. Возможно она даже пренебрегает базовым уходом, так как щёки обветренные, а губы сухие и потрескавшиеся. Мне хочется слегка посмеяться. Ведь что чёрствая всезнайка может знать о любви? Поэтому я разворачиваюсь к ней всем корпусом, лу­чезар­но улыбаюсь, вгоняя в краску, и спрашиваю, готовый к сухой выжимке из учебника: — Итак, что такое любовь? — Любовь… Это понятие многослойное, и многие философы высказывали различные мнения на её счёт. Например, в греческой философии есть понятие эроса, который рассматривается как страсть, влечение, физическое и эмоциональное желание. Это любовь, основанная на влечении, на чувственных удовольствиях, — она меня не разочаровывает, выдавая сухую выжимку из фактов. — Далее, существует агапе — безусловная, альтруистическая любовь. Это забота о других без ожидания взаимности, любовь к ближнему и даже к Богу, такая любовь не зависит от того, что мы получаем в ответ. Затем, филия, которая ассоциируется с дружеской любовью. Это любовь, основанная на равенстве, уважении и взаимной поддержке между людьми. Есть и сторге — родительская любовь, любовь, которая возникает из привязанности, из заботы о другом человеке, о близком, — На этом моменте её голос начинает дрожать. Сторге… Внутренности скручивает узлом. Сколько бы ни пытался понять, я не могу найти и капли любви во всем, что было и что я перенёс из-за них. Родителей. Слушать это дальше нет сил, и я её грубо прерываю. — Это всё очень интересно, но ты, наверное, знаешь, что любовь многогранна. Какую из этих концепций ты бы выбрала для себя? Какая любовь тебе ближе? Ха, словно она способна любить. Сухая и чёрствая, даже на вид, впрочем, как и страницы учебников, с которыми я уверен, она связана тесно и навсегда. — Мне кажется, что я бы выбрала что-то, что сочетает в себе несколько аспектов… — Каких? — Восточное восприятие любви как гармонии тела, разума и души. Это похоже на то, как я понимаю идею любви. — А вот это уже интересно. — В восточной философии любовь рассматривается как нечто целостное. Например, в индуизме, когда речь идет о каме, то важно понимать, что любовь — это не только физическое влечение. Это также духовная связь, которая ведет к гармонии. Здесь любовь — это не просто физическое удовольствие, это и стремление к чему-то большему, к единению душ, к высшему состоянию. Я поджимаю губы, так как не готов к такому. Мне казалось, она может говорить о прагме. Ведь кому, как не ей, понимать о любви из чувства долга. Любви, потому что должна. Потому что должен… Но она опять меня удивляет. — Мне также близка идея любви, как в даосизме, где любовь основана на единении инь и ян, мужского и женского начал. В этом учении любовь — это нечто, что проявляется в балансе, во взаимодействии противоположных сил. Это не просто эмоции или физическая привязанность, это гармония, которая строится на взаимопонимании, уважении и поддержке. — То есть ты видишь любовь как нечто среднее, не ограниченное лишь физическим или эмоциональным влечением, но и как путь к внутренней гармонии и взаимодополняемости, правильно? — Хм, не совсем так… На ее щеках появляется румянец. Словно фонарь в ночи он подсвечивает мириады веснушек на ее лице. И я слишком отвлекаюсь на это живое безобразие. — Я думаю, что для меня любовь — это что-то гораздо более глубокое, чем просто эмоции. Это способность быть цельным и в отношениях с другим человеком, — на секунду мне становится смешно, но не успеваю я ее прервать, как она продолжает. — Соединение тела, разума и души, где каждый партнёр поддерживает и развивает другого. Где любовь — это не просто стремление к телесному влечению, но и стремление к духовному единству… Тут она замолкает, устремляя взгляд в пол. Теребит нитку на рукаве. Я жду. Уверен, сейчас будет откровение. — Но если совсем честно, отбросив все, что я вам сказала, — отрывает взгляд от созерцания носков ботинок и заглядывает мне в глаза. В аудиторию проникает редкий луч солнца. Луч надежды. Он заставляет её глаза вспыхнуть. Вместо карего я вижу тёплый янтарь. И меня затягивает в этот солнечный омут. — Влечение ума вызывает уважение, влечение сердца вызывает дружбу, а влечение тела вызывает желание. И только сумма трёх влечений — есть любовь. Она говорит проникновенно, но тихо. А меня пробивает на дрожь. — Дос­та­точ­но. Да­вай за­чёт­ку. Об­ходной лист прак­ти­чес­ки за­пол­нен, а за­чёт­ная книж­ка в проз­рачной об­ложке пол­на по­ложи­тель­ных оце­нок. Грейнджер удив­ля­ет ме­ня, а также она пер­вая из сту­ден­тов выс­ка­зыва­ет что-то от се­бя. Я став­лю ей отлично, несмот­ря на то, что ви­жу впер­вые, а интересовало меня больше ее мнение, чем знание предмета, но она сдала эк­за­мен. — Спа­сибо, — да­же не смот­рит на оцен­ку, сра­зу же уби­рая за­чет­ку в сум­ку, слов­но я мо­гу пе­реду­мать. — До сви­дания. Мол­ча ки­ваю в от­вет и от­во­рачи­ва­юсь к ок­ну, за­тыл­ком ощу­щая, что она смот­рит на ме­ня, пока идёт до две­рей. Не ожи­дала, что все бу­дет так лег­ко? Я сам это­го не знал. Чем же ты ме­ня за­ин­те­ресо­вала, Грейнджер? Час­тичным сов­па­дени­ем тво­его мне­ния с мо­им? Нет. Тут что-то дру­гое. От раз­мышле­ний, как и от без­ра­дос­тно­го ви­да за ок­ном, ме­ня от­вле­ка­ет сту­дент, по­дошед­ший от­ве­чать. Он за­ика­ет­ся, мно­го мол­чит, а ход его мыс­лей рва­ный, пред­ло­жения од­нослож­ны. Для не­го эк­за­мен про­ходит в сто раз слож­нее. Впро­чем, как и для ос­таль­ных. Единс­твен­ное, что объ­еди­ня­ет всех, так это ско­рость. Мне не тер­пится сва­лить — Огден ждёт.