Человечность

Эллиот ждал. Он звонил несколько часов назад и просил прийти. Виксария не уловила как кого он хотел её видеть. Как свидетельницу? Как информаторшу? Или как… Виксария стояла у этого проклятого полицейского участка, не решаясь зайти. Её глаза потемнели от волны непонимания, что захлестнуло её. Неприятные чувства, едкие. Человеческие. Она отлично знала, что так не должно быть. И вновь ловя себя на своей «неправильности», поняла, что её реакция больше не «бей» и даже не «беги». Виксария замерла. На холодных ступеньках у входа сидела девочка. Она выглядела грустной, но будто ещё не до конца осознавала, что происходит. Её больше печалил мороз, обнимающий голые плечи, и мама, которая не обращает на неё внимание. Женщина рядом была полностью поглощена собой. Её дрожащие руки держали стопку листовок, которые она пыталась всунуть каждому встречному. Дочь будто отошла на второй план. Женщина не видела, как девочка зябко ёжилась, не слышала её робких попыток привлечь внимание. Она лишь бесконечно повторяла: — Это моя сестра… Посмотрите, вдруг вы видели мою сестру… Те, кто входил в полицейский участок, отмахивались. Не без сожаления, но с определенной холодностью. Виксария знала, что для людей, работающих там, это нормально. Просто случайные прохожие казались внимательнее к чужой беде. Они смотрели на фото с листовки, кто-то задавал вопросы. Но никто, конечно, не мог помочь. Виксария стояла поодаль. Наблюдала с достаточного расстояния, чтобы не быть замеченной. Почему-то она боялась, что если подойдёт ближе, тоже получит эту листовку. А видеть лицо на ней совсем не хотелось. За спиной послышались шаги. Виксария не обернулась, но почувствовала, как на плечо легла тяжёлая рука. По щекам текли слёзы. Тихие. Совсем не демонические. — Грустно? — вкрадчивый голос Эллиота коснулся уха. Почему-то детектив был на улице, а не внутри здания. Хотел встретить? — Грустно. Но за всех грустить грустилки не хватит. Мужская ладонь накрыла глаза Виксарии, перекрывая обзор. — Тогда не смотри. Забота Эллиота была по-своему очаровательной. Наверное, для людей нормально пытаться оградить друг друга от боли, но Виксарии такой подход не нравился. Смахнув его руку, она не глядя на детектива пошла к полицейскому участку. Женщина с листовками конечно заметила её. Умоляюще протянула озябшие пальцы, попыталась схватить за одежду, но Виксария лишь мельком бросила взгляд на плохо пропечатавшийся чёрно-белый портрет на листовке. Она не знала этой женщины. Да и какая разница. Она пропала. Подойдя к девочке на крыльце, Виксария молча протянула ей руку. Та непонимающе уставилась в ответ. — Чего сидишь? У тебя мать с ума сошла, ты-то не раскисай. Услышав это, Эллиот поспешил подойти ближе. — Простите, — он грустно улыбнулся женщине, машинально беря у неё одну из листовок, — мы понимаем Ваше горе. Вы подали заявление о пропаже? Но прежде, чем женщина что-то сказала, Виксария заговорила вновь: — Цепляешься за прошлое, как жалко. Дем… — она запнулась на слове «демоны», но не потеряла лицо, — люди. Люди постоянно уходят. По своей воле или нет. Но у тебя страдает дочь, которая ещё рядом. Лучше бы позаботилась о ней. И о себе. Выглядишь, как оборванка. Девочка во все глаза смотрела на Виксарию, которая всё ещё протягивала ей раскрытую ладонь. — Не обижай маму, — её тихий шёпот едва прорезался через окружающий шум, — она делает всё, чтобы мы жили хорошо. Вскочив, девочка подбежала к матери и обняла. Женщина прижала её к себе дрожащими пальцами. Взгляд смотрел куда-то сквозь присутствующих. Будто самой себе она произнесла, делая паузу после каждого слова: — Мне сказали, она сама сбежала. Сняла все деньги и ушла. Оставив нас. Не верю. Не верю… С ней наверняка что-то случилось… Открывшую было рот Виксарию одёрнул Эллиот. Он схватил её под локоть и потянул на себя. Не сильно, но ощутимо. — Эй. Но ответа на возмущение не было. Женщина продолжала смотреть в пустоту, механически гладя дочь по спине. Эллиот взглядом указал на них, делая немногозначный намёк, чтобы Виксария помолчала. И она молчала. Смотрела на листовки, которые одна за одной выпадали из рук женщины и падали на тротуар. Вглядывалась в лицо её пропавшей сестры и не могла перестать представлять на её месте Ксантею. Но Виксария знала, что никогда не стала бы так унижаться в поисках. И никогда бы не бросила тех, кто был рядом. Взгляд метнулся в сторону детектива. Эллиот был рядом. Один из немногих, кто остался. Сейчас он начнёт утешать эту женщину, к сожалению может даже предложить ей помощь. Нальёт девочке горячий чай. Позаботится о тех, кто не может сам. Как делал обычно. А Виксария в это не полезет. Она позаботится только о нём.