Девочка Франкенштейн

Его создание начинало ходить, моляще смотря на него и кладя руку на его локоть. Лололошка доверчиво жался к нему, при попытке идти быстрее, и Джон внутренне ликовал. Он лишь его, принадлежащий лишь ему и верящий лишь в него. Джон никогда не был верующим и считает это полной чушью, но, кажется, его альтер-эго и правда альтер — исправно верующий в своего Бога. Джон уверен, если бы нужно было, Лололошка бы вставал на колени, падая вниц, и молясь ему во всех грехах. Для Лололошки он — создатель, он — Бог. И от этого в груди приятно кололо всевластием. Не то чтобы он настолько самовлюблённый, чтобы с интересом и похотью вглядываться в своего клона, сшитого из трупов, но он все равно вглядывается. В зеленоватую кожу, перешитую на лице красивым хирургическим росчерком нитей, в пришитые ручки и ножки, в красивую грудь, которую он отшил у кого-то недавно умершего спортсмена. Ему приятна такая картина, настолько что в паху тепло ухает. *** - Джон, - Лололошка продолжает так же мыльно смотреть на все своим голубо-чёрным удивительным взглядом, - Мы одни? Джон оторвался от мела с доской и от расчётов. - о чём ты? - Только мы? - Лололошка пока что туго даётся говорить, и у него получается это излишне абстрактно. Впрочем, отмечает Джон, это его изюминка. - а ты хочешь кого-то ещё? - он шуточно-ревностно поднимает бровь. - а кто-то ещё есть? - Лололошка не унимается, поднимает мутные глаза на него, - кроме нас.... - Зачем тебе кто-то ещё? - Джоновское лицо становится мрачно-холодное, от чего Лололошка сводит взгляд в пол. - просто интересно, - создание жалобно изламывает брови и странно-болезненно щурится. - Что с тобой? - глубоко в груди болит, - он закрывает глаза, чуть покачиваясь и цепляясь рукой за предплечье Джона. - Поднялось кровяное давление, не волнуйся, - его лицо размягчается и он кладёт руку на пришитый каштановый скальп, - ты не стабилен. Лололошка промолчал, чему-то из его слов кивая. Джон притягивает его к себе, утыкая головой в плечо и сладострастно улыбается своим мыслям. Он его.