Дракон загонов

Антон улыбается. Любуется. Арсений подпевает радио и поправляет разлетевшуюся от ветра челку. Они катятся по проселочной дороге, оставляя за собой клубы пыли. — Смотри на дорогу, — строго говорит Арсений и усмехается. — Я тебя давно не видел. — Антон мажет кончиками пальцев по чужой коленке. Арсений вздыхает. — Давай здесь остановимся. — Как прикажете. Дачные домики остались далеко позади, вокруг только ромашки. Поле белым-бело до горизонта. — Ты доволен? — спрашивает Антон, дергая уголком губ. — Очень. — Арсений выпрыгивает из машины и ныряет в цветочные объятия. Антон замирает, забывается. Солнце слепит, и лицо Арсения не разглядеть, но его силуэт в ярких лучах отпечатывается под веками, кажется, навечно. — Мы ножницы не взяли, — недовольно бурчит Арсений и выдирает несчастную ромашку с корнем. — Тебе помочь? Антон прислоняется к капоту задницей и тут же отскакивает, обжегшись. Арсений хохочет. — Нет, я сам, можешь валяться в травке, как и планировал. Антон достает из багажника плед, расстилает на свободном от цветов участке, садится и продолжает пялиться на Арсения. Тот гарцует по полю среди ромашек, шипит иногда, шлепая себя по голым участкам тела. — Кусают все, кому не лень, — поясняет Арсений. — Мне не лень, — уверяет Антон и щелкает зубами. — Ну попробуй! Антон на провокацию ведется, вскакивает и бросается к Арсению. Не ожидавший такой прыти Арсений тонко взвизгивает и отпрыгивает в сторону. Еще раз и еще. Не сдается, брыкается, когда Антон тянет его в объятия, припечатывает спиной к груди, тащит к пледу, роняет и падает рядом сам. — Не кусаться! — Арсений прижимает указательный палец к чужим губам. Антон мотает головой, наваливается сверху и получает букет ромашек в лицо. — Не кусаться, дикое ты животное, — повторяет Арсений. Антон рычит на всякий случай, но от посягательств на некоторое время отказывается. — Ты букет домой повезешь? — спрашивает, улегшись головой Арсению на бедра. — Нет, хочу венок сплести. Пофоткаешь меня? — Ах, вот в чем состоял твой коварный план! Выманил меня в поле весь такой красивый. Фоткай его, значит. А я тут плед взял. — Антон, — тянет Арсений устало, — ну жара страшная. Ты намазался, кстати? — Намазался. — Умничка, Шастун. Антон вздыхает, поворачивается на бок и утыкается носом в живот, замечает, как дернулся чужой кадык. Арсений хихикает. — Не щекочи. Ему совсем не щекотно. Приятно. Глаза синеют. Небо над головой не выдерживает сравнения. Антон обнимает Арсения за пояс. — Так бы и лежал с тобой вечность, Арс. — До заката я весь твой! — А потом ты в тыкву превратишься? — Нет, кроссовок потеряю. — И я буду всем мужикам в офисе предлагать его примерить. — Больше ни у кого не найдешь такой лапищи. — А сколько у тебя сантиметров? — Антон ухмыляется и едва успевает увернуться от щелбана. Арсений фыркает: — Подержи цветы, Шаст. Ромашки снова оказываются у лица, пахнут тонко, одуряюще. Прямо как Арсений. Антон и дуреет, поднимается на руках и тянется к огругляющимся губам. — Отстань! — капризно, по слогам говорит Арсений и укладывает Антона обратно себе на бедра. — Сначала венок, потом поцелуи. — Ладно. Антон смиряется с ролью спящей красавицы, спокойно лежит с цветами на груди, ждёт, пока принц наплетется венков, наплетет приятной чуши про глаза в цвет травы, про кудри золотые, хотя нет их уже, про нос с родинкой — солнце поцеловало. Солнце, но не принц. — Вставай, — требует вдруг Арсений и берет телефон. — Надевай венок. Хочу сделать пару кадров. — Так лень, Арс. Антон повинуется, конечно, натягивает венок на голову и бредет за Арсением по полю, задевая кончиками пальцев головки цветов. — Замри! — командует Арсений и вьется около Антона с телефоном, лыбится счастливо, закусывает губу, старательно подбирая ракурс. Снимки красивые будут. Антон же Арсения фотографирует по наитию, экрана телефона из-за солнца не видит, щурится. — Прости, Арс, если ты хоть на одной фотке в кадр попадешь, уже неплохо. Арсений смеется, глазами сверкает, ослепляет тоже, плывет по белому полю, как русалочка в пене морской. Фыркает на сравнение, которое Антон не выдерживает и озвучивает. Фыркает, но молчит, будто голос на ноги уже обменял. Антон думает, что и голос бы свой отдал морской ведьме, и полцарства, и все сокровища мира, и дракона бы победил за один лишь поцелуй синеглазого принца. Арсений снимает венок и вытирает пот со лба. Раскраснелся весь. — Шаст, ты же еду взял? — Взял, конечно, — отзывается Антон, — я люблю пожрать. — Больше, чем меня? — Больше, чем тебя — только мамину картошечку. — Понимаю. Арсений бодро пробегает мимо Антона к машине, достает пакет с заднего сиденья и плюхается вместе с ним на плед. Антон садится рядом и кладет голову на чужое плечо. Есть в жару совсем не хочется. А Арсений с удовольствием уминает пиццу. — Будешь? — бубнит он, протягивая кусок. Антон мотает головой. Солнце клонится к закату. И все равно печет нещадно. Арсений, наевшись, вскакивает. Неугомонный. Уносится в поле, вырывает с корнем ромашку и возвращается к Антону. — Это тебе, — говорит, — цветочек аленький. — Он же беленький. — Какой есть. Если б я был чудовищем, ты бы меня любил? — Любил, конечно. Чесал бы за твоими мохнатыми ушами, за хвост бы дергал, с подсвечниками бы беседовал. — Это необязательно. Арсений стекает на плед, сует ромашку Антону в руки и шепчет: — Расскажи мне сказку. Хорошую. Такую, где мы вместе. Антон вскидывается. — Арс? Арсений улыбается и начинает растворяться, утекать из пальцев искрящимся туманом в сумрачное поле. Остаются только глаза. Синие-синие глаза. — Арс, куда ты? — Антон. «Не в тыкву», — бурчит Антон, просыпаясь. — Антон. Антох, я тебя разбудил? Извини. Ты просто звал меня, я думал обсудить хочешь что-то. Антон промаргивается. Арсений смотрит виновато своими невозможными синими глазами. «Ты меня приворожил», — мелькает шальная мысль. Антон трясет головой. — Кошмар приснился? — спрашивает Арсений немного обеспокоенно. Сон во всех подробностях вспоминается в одно мгновение. Антон теряется, повторяет бездумно: — Кошмар. Арсений опускает взгляд в пол. — Что ж я у тебя во сне такого ужасного вытворял? — Ничего, в смысле, это не кошмар был, ты, — Антон потягивается, — ты сказки рассказывал. Арсений смеется. — Пойдем на грим, Шаст, пока ты в тыкву не превратился. — Я планирую. Сразу после съемок. После съемок вечером Антон, вопреки своему желанию, тыквой не становится. Забивается в угол, в кресло и накрывается пледом по самый нос. Стас Антона и под пледом находит, конечно, продолжает вещать что-то, наверняка, важное. Арсений трется у гримерного зеркала и тоже Стаса не слушает. — Я домой, — не выдержав, говорит Антон. — Арс, ты в Питер сегодня? Тебя подвезти до вокзала? — Спасибо, не надо, — откликается Арсений со вздохом, — я еще чечевицу от гороха не отделил. Антон поднимает брови. — Что? — Рано мне на бал. На вокзал, то есть. Антон пожимает плечами и, махнув рукой на прощание, уходит. Эту неприступную принцессу из башни не выманить и дракона из ее загонов не победить, остается только издалека любоваться синими глазами.

***

Антона будит громкая трель звонка. Кто-то чрезвычайно настойчивый пытается расшевелить хозяина квартиры. Антон шевелится с трудом. Устал сильно и рано уснул под какое-то шоу на ютубе прямо на диване. Трезвонить прекращают, только когда Антон, громко шаркая, вваливается в коридор. — Кто? — спрашивает Антон. — Сосед, — отзываются хрипло. — Я вас затопил опять? Извините. Антон открывает дверь. На лестничной площадке никого нет. Он оглядывается и собирается уже дверь закрыть, но вдруг слышит тихий голос Арсения: — Посмотри вниз. Антон даже не удивляется, опускает взгляд и обнаруживает на коврике один кроссовок сорок третьего размера. Арсений выныривает из темноты босой наполовину, сверкая синими глазами. — Арс, ты чего? — Антон хмурится. Арсений вздыхает. — Полночь скоро. Поцелуй меня, пока я в тыкву не превратился.