sometimes I see flames (and sometimes I see people that I love dying)

Турбо вздрогнул во сне и открыл глаза, уставившись на выбеленный потолок своего нового дома. Он прерывисто дышал, чувствуя противно остывающие капли пота, что катились по его шее и плечам. Простынь под ним была влажной, она липла к телу, когда он попытался осторожно приподняться на локтях. Не хотелось потревожить тех, кто спал по обе стороны от него. Тепло их тел невольно приносило спокойствие, но Турбо не хотел, чтобы постель пропиталась его по́том ещё сильнее, а потому, избегая чужие конечности, он выбрался из кровати и вздрогнул ещё раз, стоило прохладному воздуху коснуться его влажной кожи. Он взглянул на настенные часы напротив кровати и поджал губы — 4 утра это не то время, когда принято идти в душ, но всё, что касалось Турбо, в итоге шло как-то не так. Даже такие обыденные вещи, как поход в душ. Осторожно крадясь из комнаты, словно он был вором каким, а не её хозяином, Турбо услышал вздох позади себя и резко замер, беззвучно обернувшись. С облегчением он понял, что это был просто Феликс, который за отсутствием тепла рядом перевернулся на кровати поближе к жене. Он уже был готов к тому, что Тамора как обычно проснулась из-за его кошмаров и собиралась пойти за ним, но за проведённые вместе недели Турбо, видимо, научился выбираться из кровати незаметно. Что, на самом деле, можно было считать талантом — сон у Калхун был такой чуткий, что даже случайная муха разбудила бы её. Но сейчас Тамора спала, и Турбо сумел тихо выбраться из спальни практически без доли вины. Он обещал ей и Феликсу, что всегда разбудит их, когда ему приснится очередной кошмар, но в последнее время это происходило так часто, что он просто не мог заставить себя это сделать. Ему хотелось, чтобы по крайней мере одна ночь у этих двоих была спокойной, и чтобы они не тревожились за него слишком сильно. Если повезёт, он сможет забраться обратно в кровать прежде, чем они проснутся. Яркий свет в ванной заставил Турбо сморщиться и зажмурить глаза. Его всё ещё мучили последствия его краткосрочного превращения в жука, и светочувствительность была одним из самых неприятных побочных эффектов. Голова гудела от тупой боли за глазницами, а иррациональное желание поднять лицо к потолку и смотреть на белую лампочку только усиливало наступающую мигрень. Постояв так с минуту, Турбо сделал правильный, по его мнению, выбор и выключил свет, погрузив ванную в кромешную тьму. Единственным источником света теперь было тусклое желтое свечение его глаз, что в зеркале выглядело куда более жутко, чем он это помнил. — Ебучий урод... — привычно бросил Турбо своему отражению и отвернулся, чтобы не увидеть чего-либо ненормального. Он знал, что если долго смотреть на свое отражение в темноте, то начнёт мерещиться всякая жуть, и усугублять вид и без того не самой удачной физиономии в аркаде ему не хотелось. Ванная всё ещё была для него новой и непривычной, а потому на ощупь Турбо нашел кран и включил поток горячей воды в душе. Сбросив с себя шёлковый розовый (он устал называть этот цвет лососевым и принял свои странные предпочтения) халат, который ему подарил Феликс на прошлой неделе, он ступил под близкую по температуре к кипятку воду и едва не ушиб лоб, когда хотел упереться им в стену. Прохладная плитка на разгорячённой коже казалась блаженством, и Турбо с облегчением выдохнул. Мигрень медленно разжимала свои тиски на его голове, а остатки кошмара стекали прочь вместе с потом, давая ему ощущение ложного спокойствия — казалось, всё будет в порядке, пока он стоит под душем и позволяет обжигающей воде смывать с него слой за слоем, но когда он выйдет оттуда, мир рухнет обратно на него со всей своей тяжестью. Турбо и раньше любил мыться в горячей воде. В его родной игре у него и близнецов не было таких удобств, как нормальная ванная комната: каждый жил в своём гараже, деля комнату с собственной машиной, а холодильник с пивом и закусками был доверен Джету как самому "ответственному". (Турбо закатывал глаза каждый раз, когда его брат задирал нос из-за такой мелочи. Ну подумаешь он ел по ночам иногда? Он тратил много сил на свои победы, ему были необходимы перекусы!) Душем для них была большая бочка, закреплённая на деревянной раме в метре над головой. Этого было недостаточно для полноценных водных процедур, но хватало чтобы смыть с себя пот и напряжение последних гонок. Турбо, само собой, всегда был первым, кто занимал этот импровизированный душ, и тратил большую часть нагретой до средней температуры их игры воды, из-за чего его братьям приходилось ополаскиваться свежей и ещё не согревшейся проточной водой. От воспоминаний о своём отвратительном отношении к близнецам Турбо стало тошно. О, чтобы он ни отдал чтобы увидеть их снова, сказать каким неблагодарным дураком он был. Прошли десятки лет с тех пор, как он видел их в последний раз, и не было и дня, чтобы он не думал о них. Даже новая игра и новое лицо в их сахарной обёртке не спасали от преследовавшей его вины и горечи. В конце концов, от себя не убежишь. Когда он начал встречаться с Феликсом в середине восьмидесятых, гонщик частенько пользовался его ванной. Феликс порой шутил, что их отношения были для Турбо просто бонусом к возможности регулярно принимать горячий душ, на что тот из раза в раз доказывал, что вполне может совмещать водные процедуры и хорошее времяпрепровождение со своим партнёром. Правда, воду всегда приходилось делать холоднее — привычные Турбо температуры были слишком общигающими для Феликса с его нежной персиковой кожей. Для гонщика, чья кожа была неестественной не только цветом, этого было недостаточно. Ему нравилось доводить себя до предела во всех смыслах, и даже если любые горячие жидкости теперь невольно напоминали ему о том, как он однажды сгорел (расплавился) в лаве из колы, он отбрасывал эти мысли куда подальше. Турбо в темноте дотянулся до одного из множества флаконов на полке и принюхался к его содержимому. Похоже, он умудрился взять шампунь Таморы из целого десятка собственных бутылок с бальзамами и кондиционерами. Жизнь короля подарила ему привычку тратить много времени на уход за собой, даже если волос в те времена у него было в разы меньше. В Sugar Rush он скучал по свойственному ему прежде запаху машинного масла и горелых покрышек, но привыкнуть к мягкому шлейфу парного молока, карамели и мёда оказалось совсем не сложно. Сейчас же от этого сочетания его скорее всего стошнит: не столько из-за самого запаха, сколько из-за воспоминаний, которые они вытаскивали на поверхность. Простой травяной запах шампуня Калхун вызвал у Турбо мягкую улыбку. Этот запах, как и лёгкий фруктовый аромат любимого Феликсом геля для душа, который никак не изменился за тридцать лет, был для бывшего гонщика самым близким значением к слову дом. Этой ночью он был совсем не в настроении проходить через все этапы ухода за своими вечно сальными волосами — ему хотелось сохранить это ощущение комфорта, а потому он использовал шампунь Таморы. Вылив немного средства на руку, он осторожно втёр его в свои короткие волосы и поскрёб кожу головы ногтями. Он закрыл глаза, чтобы в них не попала мыльная вода, и когда крепкий запах трав и дубовой коры заполнил его лёгкие, Турбо позволил себе на мгновение представить, что рука в его волосах принадлежала кому-то другому. Если бы Тамора была сейчас с ним, она почесала бы его макушку именно так, как он любит, уверенно и сильно, чтоб на грани с болью. Феликс бы слегка потянул там, где волосы были достаточно длинными, чтобы сжать в кулак, и как будто извиняясь пригладил бы аккуратно. Раньше он никому не давал трогать свои волосы, зная, что их текстура была жирной и неприятной. Турбо всё время проводил в шлеме, так что неудивительно, что его волосы были постоянно грязными. После потери своей игры, прячась в щелях и туннелях вокруг Игровой Центральной Станции подобно крысе, которой он и являлся, ни о каком уходе за собой не было и речи, да и не заботили его такие вещи на то время. Когда он добрался до Sugar Rush и стал королём, он не позволял никому приблизиться к себе. Привязаться к кому-либо сделало бы его слабым, уязвимым. Даже Кислый Билл, который вынужденно держался рядом почти всё время, ничего не знал о своём бывшем боссе. И несмотря на то, что с новым лицом Турбо чувствовал себя куда более свободным и открытым, он никогда не был откровенным. Да и если так посудить, у короля Кэнди почти не было волос чтобы их трогать. Только после того как он умер и начал меняться лучшую сторону, Турбо дал другим возможность подступиться к нему. Не то чтобы вокруг него выстраивались очереди из желающих заиметь себе такого "потрясающего" друга — кроме решившей дать ему шанс Калхун, чье решение Турбо мог списать только на то, что она просто не знала его до всех его злодеяний, к нему нормально относились только Феликс, Стабилизатор Напряжения, который по совместительству был его психотерапевтом, и, внезапно, Ванилоппа. Девочка, чью жизнь Турбо активно разрушал годами, вдруг решила протянуть ему руку помощи и даже позволила иногда участвовать в гонках (объясняя это тем, что игроки привыкли видеть Кэнди среди доступных аватаров)! Это был тот самый момент, когда бывший гонщик и король решил избегать ребёнка. Каждая встреча с ней была очередным эмоциональным потрясением, к которым жизнь его не готовила, и дабы не чувствовать себя ещё большей сволочью он старался не попадаться ей на глаза. Было безумно странно позволять кому-то быть так близко к нему, физически и душевно. В восьмидесятых Турбо, несмотря на отношения с Феликсом, частенько держался особняком, позволяя ремонтнику вторгаться в его личное пространство только ради секса или в редкие эмоциональные моменты, когда Феликс нуждался в поддержке. Теперь же он, по-настоящему изголодавшись по любым физическим контактам, таял в объятьях и млел от ощущения чужих пальцев в своих волосах. Они не пачкались так сильно, потому что Турбо стал носить шлем куда реже. Для большинства в аркаде кровавая Т на его шлеме была почти оскорбительна, и бывший гонщик не мог их винить. Даже ему самому собственная символика теперь казалась насмешкой. Турбо вытащил руку из волос, устав их дёргать, и повёл ей по шее вниз чтобы намылить верхнюю часть тела. Его кожа начинала слегка гореть из-за долгого пребывания под близкой к кипятку водой, и в кабинке становилось тяжело дышать от скопившегося пара. Его голова немного кружилась, но Турбо спокойно это игнорировал, даже наслаждался возникшей слабостью. После такого он легко смог бы снова заснуть. На секунду рука задержалась на мягком животе, после чего бывший гонщик мотнул головой и принялся смывать остатки шампуня. Он был не в настроении для таких вещей. Его кожа покрылась мурашками, стоило ему выключить воду и осторожно вылезти из душа. Прохладный воздух заставил его яростно вытираться мягким бахровым полотенцем, которое он с трудом выхватил из темноты вместе с халатом. Когда он был достаточно сухим, Турбо обернулся в два слоя и отправился на кухню. Возможно, ему не помешало бы слегка согреться и изнутри, но он не мог выбрать между простым чаем или чем покрепче. Феликс, конечно, был бы очень недоволен, если бы узнал. Он не любил когда Турбо пил с самого утра, волнуясь что его парень сопьется от скуки пока он и Тамора в своих играх выполняют свои обязанности. Эти опасения, по мнению Турбо, были совершенно беспочвенны, но всё равно мысль о бутылке красного полусладкого он отложил на потом. Возможно, он сумеет сделать этим двоим небольшой романтический ужин, который хорошо пойдет с вином — за последние недели бывший гонщик научился готовить какие-никакие простые блюда, и с обилием свободного времени он продолжал пытаться и экспериментировать. Однако, когда Турбо ступил на кухню чтобы сделать чай и посмотреть из чего он мог бы сварганить ужин, он заметил высокую фигуру сидящей за столом Таморы. От стального чайника уже шёл пар, а значит она сидела там достаточно, чтобы успеть вскипятить воду. Когда он вошёл, тихо шлёпая босыми ступнями по полу, Калхун подняла свой взгляд от чашки и вскинула бровь в немом вопросе. Турбо пораженно вздохнул и всплеснул руками. — Да-да, я знаю, — проворчал он и сел напротив, наливая кипяток в свою чашку с шашечным принтом. Эту чашку он принёс в квартиру Феликса почти тридцать лет назад, и каким-то чудом она всё ещё была цела. Феликс, к огромному удивлению Турбо, несколько недель назад нашёл её в одном из шкафов со всяким хламом, который по факту и не нужен, но выкидывать всё равно жаль. Заслуженно прозвав своего парня сентиментальным дураком, Турбо не прекращал пить из этой чашки. — Я не хотел снова тебя будить. — Когда пытался незаметно уйти, или когда тебе приснился кошмар? — Калхун дёрнула уголком губ прежде чем сделать глоток своего кофе. Турбо посмотрел на неё с долей неловкости и отвёл взгляд для того, чтобы бросить в кружку пакетик с заваркой. — И то и то, я полагаю. Я думал, в этот раз у меня получилось быть тише... — Ты никогда не бываешь тихим, — заявила она насмешливо, заставив щёки Турбо слегка вспыхнуть. Она очевидно намекала на предыдущий вечер, и бывший гонщик был готов признать, что пара стопок виски лишила его возможности как-то контролировать свою громкость. Вероятно, в ближайшее время смотреть соседям в лицо будет ещё более неловко, хотя небольшая часть Турбо была даже довольна этим. Жители Найслэнда и многие прежде бездомные персонажи, которые теперь населяли Fix-It Felix Jr, относились к нему как к дерьму под подошвой, терпя его в игре лишь потому, что он был партнёром их обожаемого Феликса и его наводящей жуть жены, так что насолить им самым приятным для себя образом совсем не вредило. Пускай все в этом чёртовой аркаде знают, как хорошо ему с Феликсом и Таморой. Турбо прочистил горло и пожал плечами. — Виновен, признаю. Но как бы то ни было, я не хотел тревожить никого из вас. Этот кошмар даже не был так плох. Ерунда полная. Вообще не повод будить тебя или Феликса. Калхун смерила его внимательным, почти что расчётливым взглядом, под которым всегда хотелось поёжиться, но Турбо храбро терпел этот порыв. Несмотря на то, что он не врал, когда сержант так смотрела на него, он всё равно начинал нервничать. В его оправдание — кто бы не нервничал? — Ну, раз этот кошмар был не так плох, сейчас ты бы рассказал о том, что тебе снилось, не так ли? Не должно быть проблемой, — Тамора сказала это с шутливыми нотками, но Турбо знал, что она была серьёзна и ждала ответа. Ответа, который бывший гонщик давать не хотел. В последнее время его кошмары имели приблизительно один и тот же характер, который был связан со стремительно приближающейся годовщиной. Уже почти как год назад Ральф попал в Sugar Rush, что подобно падающим фишкам домино повлекло за собой целую череду событий. Раскрытие личности Турбо, его становление гибридом кибержука — и его смерть. И, хотя казалось бы, смерть звучала наиболее страшно, а потому идеально подходила для сюжета пары десятков кошмаров, но бывшего короля мучили совершенно другие сны. Из-за того, что разум кибержука буквально смешался с его, превращение в этого мутанта на тот момент представлялось как нечто хорошее. Та перемена, которой Турбо якобы не хватало. Тёплое жужжание коллективного разума, опьяняющее чувство власти и силы, обещали ему захватить всё, забрать себе, уничтожить. Остатки его разума без доли контроля кричали в отчаянии и бессилии, он с трудом помнил собственные мысли, подавленные инстинктами кибержука. Ведь если бы он и другие насекомые выбрались из Sugar Rush, от аркады ничего бы не осталось. Не было бы того, чем он мог править, где жить, участвовать в гонках. Этот мутант больше не хотел гонок или другой игры, и он не задумывался о том, что аркаду закрыли бы. Это был не Турбо, но Турбо знал каждую его мысль, каждый инстинкт, каждое желание. Есть, разрушать, размножаться, есть, разрушать, размножаться. Идти на свет. Чужими и в то же время своими глазами Турбо смотрел, как некогда его тело медленно приближалось к собственной смерти, и остатки его сознания бились в агонии. Когда он вернулся собой, крошечная часть его была даже рада, что всё закончилось вот так. Он не хотел умирать, но если бы этот мутант выбрался из игры, всех — включая его самого — ждала бы судьба хуже смерти. И именно это ему и снилось. Завязка у его кошмаров разнилась, но заканчивалось всё всегда одинаково: кровью и удушающим чувством вины и потери. Как будто снова оказавшись в пасти кибержука и став невольным наблюдателем в собственном чудовищном теле, Турбо с первых рядов бессильно смотрел, как огромные механические конечности рвали на части, пронзали и давили всех, кто был ему дорог. Как коллективный разум насекомых подчинялся воле мутанта, заставляя их нападать на его семью, терзать в клочья. Кровь Феликса и Таморы смешивалась на его зубах, окрашивая хитиновую броню в свойственный Турбо ярко красный цвет. Даже просыпаясь он продолжал иногда чувствовать солёный металлический привкус во рту, не догадываясь, что во сне он кусал свой язык, щёки и губы. В такие ночи его рвало от одного только вида взволнованных лиц рядом с ним. Страх за него в их глазах легко было спутать со страхом перед ним. Он рассказывал им о своих кошмарах, опуская разве что излишне жестокие моменты. Никому не стало бы легче, перескажи он в ненужных деталях как мутант терзал их тела и насмехался над ним в процессе. Как будто делал это всё специально, чтобы сделать Турбо больнее. Бывший гонщик не думал, что мог бы когда-нибудь привыкнуть к этим ужасам, но когда они повторялись едва ли не каждую ночь на протяжении недель, со временем справляться с ними стало легче. Его больше не тошнило после пробуждения, горло не сжимали сдавленные рыдания. Он научился быть тише во сне, дабы не будить Тамору и Феликса, но так или иначе кто-то из них просыпался после Турбо, почувствовав его отсутствие в кровати. Обычно они ложились по обе стороны от него, думая, что он не догадывается об их истинных намерениях — всегда знать, когда он вылезает из постели — но Турбо понял это довольно быстро, идя у них на поводу лишь потому, что быть окружённым двумя тёплыми телами помогало ему заснуть. Вспомнив, что Калхун ждала от него какого-либо ответа, Турбо неопределенно пожал плечами, слегка вздрогнул от упавшей с волос на спину капли воды и начал нисколько не нервно сгибать бумажный язычок заварочного пакетика. — Да так. Всё одно и то же, знаешь. Ничего нового, — Турбо пробормотал безразлично и хотел было откинуть отвалившуюся бумажку щелчком пальцев, когда почувствовал приятно прохладную ладонь под подбородком. Глаза Турбо слегка расширились, стоило Таморе осторожно приподнять его лицо. Он знал её уже несколько месяцев, но всё равно иногда образ этой суровой и отстранённой по отношению к большинству женщины не складывался с тем, что он видел внутри стен их дома. Она легко могла превратить его в мокрое пятно на полу — любой на её месте поступил бы так и оказался прав. Но Калхун этого не сделала. По какой-то причине она была первой, кто дал ему настоящий шанс, и Турбо понятия не имел чем заслужил такую благосклонность с её стороны. Но он знал, что скорее умрёт, чем позволит себе не оправдать её доверие. Она приняла его, когда все остальные в аркаде отвернулись, поверила в то, что он мог измениться, и поспособствовала тому, что в это поверил и Феликс, и он сам. Тамора не должна была делать всего этого, не должна была позволять ему стать частью её семьи. Сердце Феликса уже давно не принадлежало ему, если вообще когда-либо принадлежало, и его брак с Калхун был счастливым и мирным, почти образцовым. Турбо не знал как оказался с ними, порой он видел в себе паразита, только теперь вместо целой игры это был брак его бывшего-бывшего и женщины, которая ничего о нём не знала. Калхун не должна была сидеть сейчас на кухне, когда время близилось к пяти утра, и утешать его, как будто у неё не было своих собственных проблем и травм. Он знал, что их было не меньше, чем у него, скорее всего даже в разы больше, но Тамора талантливо умела их скрывать, пока Турбо снова и снова разваливался перед ней и Феликсом из-за каких-то кошмаров, которые даже не были реальностью. — Я в порядке, — он сказал внезапно севшим голосом и поджал губы, чтобы скрыть как они дрожали. Взгляд больших глаз Таморы больше не казался навязчивым и пронизывающим, но глубоко обеспокоенным и почти понимающим. Она мягко обвела контур его подбородка большим пальцем, погладила горячую щёку и, немного подумав, отпустила. Турбо, впрочем, не опустил голову обратно, продолжая смотреть на неё со всей уверенностью, которую только мог найти в себе. — Обещаю. Она минуту молчала и как будто бы сама избегала его взгляда, после чего вытащила из своего инвентаря пачку сигарет и зажигалку. Не говоря ни слова, Турбо приподнялся чтобы открыть окно — Феликс не любил запах сигарет, и они не хотели, чтобы кухня пропиталась никотиновым дымом. Когда он сел обратно, Тамора уже затягивалась. Обыденно передав ему сигарету через стол, она выдохнула дым носом и сделала глоток своего кофе. Эта картина перед ним заставила Турбо на мгновение забыть и о сигарете, и о кошмаре, и о том, где он вообще находился. В тёплом свете кухонной лампы с белёсым ореолом дыма вокруг неё, Калхун даже в растянутом чёрном топе и с лохматыми после сна волосами казалась неземной. Как бы бывший гонщик не насмехался над Феликсом, он понимал, как тот мог влюбиться в эту женщину с первого взгляда. Турбо слабо затянулся и сразу выдохнул, не дав дыму задержаться в лёгких надолго. Ему казалось, что его грудь сдавило под тяжестью момента, но это было приятное давление. Он подался вперёд чтобы передать Таморе сигарету, но в последний момент передумал и вместо этого нежно прижался к её губам своими. Одной рукой он облокотился на стол, а другой, свободной от сигареты, заправил ей за ухо выбивающуюся прядь светлых волос. Турбо успел привыкнуть убирать её, чтобы случайно не щекотать себе нос. На губах Таморы он чувствовал тепло и горечь дыма, кислинку её любимого кофе и, к счастью, ни единого намека на кровь. Её ладонь легла ему на затылок, мягко притягивая его голову ближе и углубляя поцелуй. Длинные ногти знакомо коснулись кожи головы сквозь влажные волосы, посылая волну дрожи по его спине — только в этот раз дело было не в холоде или страхе. Рвано вдохнув, Турбо отстранился и позволил уголкам рта ползти вверх в лёгкой улыбке. С довольным выражением лица он снова потянулся к сигарете, на этот раз глубоко затянувшись и выдохнув дым в приоткрытые губы Таморы. Её глаза понимающе и заинтересованно блеснули, но прежде чем она смогла вернуть услугу, они услышали шарканье тапочек со стороны двери. — А ну прекращайте тут это... ну, дымить, — пробормотал Феликс сонно пока тёр один глаз кулаком. Турбо внезапно осознал себя стоящим на коленях прямо на столе, чтобы быть на одном уровне с Калхун, с халатом нараспашку и едва не свёрнутой на пол чашкой забытого им чая. Пока он пристыженно сползал обратно на свой стул, сержант сдавила окурок в банке из под рыбы, которую они использовали как пепельницу, и достала любимую чашку Феликса с сушилки. Её габариты позволяли ей легко дотягиваться до большинства важных точек на кухне, не поднимаясь при этом из-за стола, и Феликс с Турбо оба пользовались этим без зазрения совести. — Извиняй, приятель, — Турбо не особо виновато улыбнулся, а после ойкнул, когда Феликс дал ему небольшой щелбан. — Не ожидали, что ты тоже так рано проснёшься. Мы, вон, окно специально открыли чтоб проветрить… Словно извиняясь, Феликс оставил на месте щелбана небольшой поцелуй, от которого бывший гонщик довольно расцвел и зарделся, как будто его похвалили за очередную победу. Этого чувства — чувства победы, как Турбо предполагал, он никогда больше не испытает, но, несмотря на пустую тянущую боль в груди, он считал, что это к лучшему. Без гонок шанс того, что он вновь загордится и станет в лучшем случае невыносимым мудаком, а в худшем совершит что-то непростительное на уровне своих прошлых преступлений, становился куда меньше. Конечно, он мог обойтись без гонок. Он не хотел рисковать тем, что уже имел. Это стоило куда больше чем любые трофеи, или рычание двигателя, запах горящих покрышек, чувство скорости, адреналин... Ему это было не нужно. Он прожил как-то десять лет без гонок после отключения TurboTime, а значит сможет и сейчас. Прогнав тяжёлые мысли куда подальше, Турбо обратил внимание, что Феликс и Тамора уже вовсю завтракали и обсуждали предстоящий день в аркаде. Казалось бы, прошел почти год, но ремонтник всё с таким же неуёмным энтузиазмом в красках расписывал, как участие новых персонажей сделало его игру веселее и интереснее. К его аркадному автомату продолжали выстраиваться очереди, дети любили Fix-It Felix Jr даже спустя десятилетия, и игра по-настоящему процветала. Бывший гонщик не мог не радоваться за своего... ну, он ещё не знал, как точно называть их отношения. Они казались чем-то большим, чем просто парнями, но и в браке они не состояли, и все эти возможные ярлыки просто сбивали его с толку. Как бы то ни было, Турбо был рад за Феликса, искренне считая, что тот заслуживал каждую крупицу внимания и признания. Но, почти не позволяя себе задумываться об этом, Турбо гадал — дожила бы его собственная игра до этого момента, если бы он сам не стал причиной её отключения? Вспоминая Roadblasters, Sugar Rush и другие гоночные игры в аркаде с их более интересным и сложным геймплеем, улучшенным дизайном и качеством, он понимал, что нет. На стороне игры Феликса была уникальность, правильная смесь жанров, которые работали бы годами, но TurboTime был до невозможности простой гоночной игрой. Устаревшей. Заменяемой. Если бы в тот день он не вышел из себя, не отправился бы саботировать Roadblasters, отключение его игры всё равно оставалось бы лишь вопросом времени. Требования и нужды игроков постоянно менялись и становились всё выше, когда как игры не могли улучшаться, чтобы соответствовать возрастающим ожиданиям. Сейчас он не завидовал Феликсу, хотя при других обстоятельствах определённо завидовал бы. Возможно, он понимал, что это в любом случае не имело никакого смысла, раз его игра уже была отключена из-за него, или же он действительно сумел измениться в лучшую сторону, чтобы не испытывать столь неправильных чувств. Бывший гонщик с болезненной тоской вспоминал TurboTime, и навряд ли он когда-либо почувствует себя лучше или двинется дальше, но, по крайней мере, он больше не злился и не пытался переложить ответственность на кого-то другого. — Турбо? Бывший гонщик вскинул голову, осознав, что опять ушёл в свои мысли и скорее всего пялился на свою чашку с остывшим чаем. Феликс произнёс его имя так, словно уже пытался обратиться к нему пару раз, но Турбо его не слышал. С беспокойством, от вида которого внутренности Турбо как будто сжимало и перемешивало в неправильном порядке, Феликс посмотрел ему в глаза и мягко положил свою руку на его. — Ты в порядке, хороший мой? — спросил ремонтник с такой нежностью, что Турбо одновременно покраснел и нахмурился. Ему на нравилось, как деликатно с ним иногда обходились, как будто он из взрослого и относительно здорового гонщика превратился в хрустальную вазу, которую Феликсу нетерпелось поставить на самую высокую полку подальше от любых неприятностей. Но, несмотря на недовольство, свою руку Турбо не убрал, тихо наслаждаясь физическим контактом. — Да, Феликс, я в порядке, — медленно и наигранно терпеливо проговорил Турбо по словам, как будто обращался к ребенку. Феликса, впрочем, это ничуть не задело, и он продолжил выжидающе смотреть на бывшего гонщика, пока тот не закатил глаза в притворном раздражении. — Просто задумался, как всегда. С искренней серьёзностью Феликс кивнул и подтолкнул его в сторону сэндвич с несколькими слоями сыра, на который Турбо сперва покосился как на опасное животное, но затем нехотя притянул поближе. Он был не очень голоден. — Поделишься, что там происходит в твоей голове? — Феликс спросил с надеждой когда сбоку от них раздался кислый смешок Калхун. — Дохлый номер. Хрен от него что дождёшься, — сказала она в своей привычной манере, и хотя Турбо знал, что она не злилась на него, ему всё равно стало тошно. Он чувствовал себя в ловушке, которую сам же и поставил: не желая лишний раз волновать их, он пытался держать многое в себе, чем в итоге только тревожил этих двоих ещё больше. Чёрт, он был плох в этом. Когда надежда на лице Феликса медленно перерастала в разочарование и грусть, Турбо на секунду закусил губу и сглотнул в попытке собраться с силами. Несмотря на ощущение подступающей паники, что распускала свои холодные ветви из его позвоночника, он сумел выдавить из себя несколько слов. — Я... я просто скучаю по играм, — он слегка заикнулся и нервно хихикнул в неотпускавшей его манере Короля Кэнди, тщетно пытаясь подавить это. — И я знаю... знаю, что это моя вина! Меня даже на Станции едва терпят, не то что в других играх. Все боятся, что я снова что-то сделаю, влезу в код, сломаю очередной автомат. И это правильно с их стороны, я- то есть, ху-ху, я конечно ничего такого не сделаю больше, ни за что! Но остальные имеют полное право опасаться меня, понимаете? Никто не обязан прощать меня, и тем более пускать в свои игры… Но мне просто не хватает возможности делать что-то. Турбо устало откинулся на спинку своего стула и неосознанно скрестил руки на груди. Он не заметил как упало лицо Феликса, или как от бессилия Тамора сжала ладони в кулаки. Его взгляд был прикован к его кружке с шашечным узором, который мысленно возвращал его в те времена, когда это было чем-то большим, чем просто картинкой на керамике. Когда он видел этот узор, всякий раз пересекая финишную черту на своем — или украденном у маленькой девочки — карте, когда радость победы переполняла его, заставляла широко улыбаться счастливому игроку по ту сторону стекла. Он до сих пор помнил многие имена и лицо каждого ребёнка, который играл за него: будь то редкие дети во времена Sugar Rush или давно выросшие игроки TurboTime. Турбо помнил, как три десятилетия назад хвастался каждой победой, которую делил с этими детьми. Их улыбки и довольный блеск в глазах всегда делали его день. Несмотря на все его недостатки, эгоизм и завистливость, он всё ещё был персонажем игры, которые делались для детей. Они все были такими, и в основе кода любого из них лежало одно и то же — желание следовать своей программе и развлекать игроков. Каким бы преданным Турбо не чувствовал себя после подключения Roadblasters, когда двое мальчишек просто бросили его посреди игры, как бы больно это ни было, в те десять лет полного одиночества в застенках Станции он всё ещё скучал по игрокам. И сейчас скучал. — Каждый день вы уходите, чтобы исполнять свои роли, ну а я... я остаюсь здесь. У меня больше нет роли, нет игры, и это полностью моя вина, — спрятав лицо в ладонях, Турбо невесело рассмеялся, после чего зарылся руками в короткие волосы и осоловело посмотрел на своих партнеров. — Что я вообще здесь делаю? Он не был уверен, что имел ввиду под словом "здесь". Возможно, он говорил о своём новом доме, который с таким же успехом можно было назвать местом его самостоятельного заключения, или подразумевал всю аркаду в принципе. Турбо знал, что он был лишним, он сам сделал себя изгоем и смирился с таким положением дел. Это было меньшим, что он мог сделать после всего, что натворил. Но, как бы сильно Феликс и Калхун ни окружали его своей любовью, как бы дружелюбно рядом с ним ни пыталась выглядеть Ваниллопа, сколько бы раз Стабилизатор не повторял обратное, Турбо продолжал думать, что без него всем было было лучше. В чужих глазах он всегда был сперва просто эгоцентричным мудаком, потом настоящим бугименом и монстром, чье имя было сродни клейму и оскорблению, а теперь — угрозой. И это всё, чем он когда-либо будет. Из его удручающих мыслей Турбо вытащила Калхун, которая громко хлопнула его кружкой у него под носом. — Что ты́ делаешь? Ты пьёшь чай и слушаешь, что тебе говорят. Без разговорчиков. Понял? — она дождалась, пока он шокировано кивнёт ей и сделает глоток своего холодного невкусного чая, прежде чем продолжила с суровым, но любящим выражением лица. — Я не могу сказать, что сочувствую тебе, потому что то, через что ты проходишь, за гранью понимания для любого из нас. Мы не теряли наши игры и не становились изгоями по каким-либо причинам, природа которых сейчас не имеет значения. То, где ты находишься эмоционально, для нас непостижимо — но это не значит, что мы не хотим тебя понять. Ты должен запомнить и всегда знать, что мы с Феликсом всегда здесь для тебя, и когда я говорю всегда, я имею ввиду любое время. Её муж, сидевший между ней и Турбо, активно закивал и состроил настолько серьезное лицо, что Турбо не смог сдержать слабую улыбку. — Даже посреди игры? — всё-таки спросил бывший гонщик, но скорее чтобы разрядить обстановку, нежели чтоб найти несоответствия и ложь в словах Таморы. Он понимал, что это было негласное правило, фундаментальная основа всего их существования, особенно для двух главных героев перед ним. То, что он однажды пошатнул эти основы, ничего не меняло. Тамора беззлобно закатила глаза на его слова и вскинула тонкую бровь. — Уже ищешь лазейки, салага? Со мной этот номер не пройдет, — Калхун никак не отреагировала на суть его вопроса, потому что это и не требовалось. Они все и так всё понимали. — Попробовать стоило, — отшутился Турбо, с облегчением подметив, что Тамора не злилась на его "разговорчики". Похоже, его легкомысленные комментарии и шутки были желанны, если в процессе он не пытался замести свои проблемы под воображаемый коврик. У Калхун, судя по всему, была внутренняя чуйка на такое. Сержант позволила себе слабо дёрнуть уголком губ, прежде чем глубоко вздохнула и посмотрела на Турбо со всей серьёзностью и заботой. — Мне нужно, чтобы ты понимал это. Что ты нам дорог, и что мы заботимся о тебе несмотря ни на что. Мы не разозлимся и не отмахнёмся от тебя, если ты разбудишь нас или просто захочешь рассказать о том, что тебя гложет. Как мы должны понять тебя, если ты не даёшь нам даже шанса попробовать? Её точный вопрос заставил Турбо горько поджать губы и уставиться на ткань скатерти под его пальцами. Он знал, что Тамора была права во всём, но страх, что всё это было лишь большим обманом и простой попыткой заставить его чувствовать себя лучше, болезненно сдавил его горло. Он прокашлялся, но не сказал ничего, боясь, что голос подведёт его, а потому спустя пару мгновений Калхун протянула свою руку через стол чтобы снова погладить его неестественно бледную щеку. Глубоко в её глазах Турбо мог видеть лёгкие вспышки неуверенности и сомнения, словно она сама не знала, что именно делает, но вместе с тем Тамора была полна решимости и искренней заботы, от которой ему становилось одновременно сладко и тошно. — Мы разберёмся с этим. У меня есть пара идей о том, что можно сделать, но я ничего не могу обещать, — на мгновение взгляд Калхун упал на стол, как будто сказанное далось ей с неожиданным для неё усилием. Но, придя в себя быстрее, чем Турбо или Феликс могли сообразить, она продолжила. — Мы что-нибудь придумаем, даю тебе моё слово. Я не позволю тебе увязнуть в этом... Приём? Несмотря на недвусмысленное жжение в глазах, Турбо фыркнул и усмехнулся в ответ. — Приём. Калхун улыбнулась ему, напоследок мягко провела рукой по его лицу и отстранилась чтобы продолжить свой завтрак. Впервые за долгое время Турбо не чувствовал себя совсем безнадёжно, каждое сказанное Таморой слово будто бы снимало по крупицам навалившиеся на его плечи горы. И пускай он был ещё далёк от того, чтобы ощутить настоящую свободу от всего, что на него давило, ему как ни крути стало немного легче. Он уже пережёвывал кусок сэндвича когда резко остановился и с любопытством задал пришедший на ум вопрос, не потрудившись закончить кусок и проглотить. — Так что за идеи? — прочавкал Турбо, заставив Феликса невольно поморщиться и несчастно посмотреть на бывшего гонщика. Поняв безмолвный намёк, он дожевал кусок сэндвича и повторил теперь уже с пустым ртом. — Что за идеи в твоей прекрасной головушке? Отмахнувшись от комплимента, Тамора бросила осторожный взгляд на Феликса, как будто бы ожидая, что он отреагирует не так, как ей бы хотелось. Обычно прямолинейная как косяк сержант высказывала всё что думала без пауз, но в этот раз она словно не хотела говорить то, что было у неё на уме. Это заставило Турбо и Феликса заранее напрячься. — Чёрт возьми... — со вздохом Калхун сжала переносицу и скривила губы. — В Hero's Duty есть один сырой концепт, который так и не реализовали в игре после её релиза. По сути, игрок должен был иметь возможность менять оружие на протяжении игры, покупая апгрейды в магазине, но эти магазины в итоге остались заброшены. Это просто разбросанные по локациям пустые будки, но что-то в их коде отталкивает кибержуков, делая это своего рода… безопасной зоной? Маршрут игрока всегда проходит через эти точки, и я не могла не заметить, как активность кибержуков там значительно снижается. Пока Тамора говорила, Турбо чувствовал, как глаза его медленно расширялись, а брови ползли на лоб. Ему легко было сопоставить к чему всё шло, а потому, перебив Калхун на полуслове, он нервно выпалил: — Ты предлагаешь мне участвовать в твоей игре? Она опешила от его энтузиазма. Турбо не заметил, как подскочил на своём месте так высоко, словно заимел способность к прыжкам как у Феликса, выдал своё коронное "Турбошик!" и заулыбался настолько ярко, что кухня на его фоне а как будто бы потускнела. В его преждевременной радости не было и намёка на страх перед игрой, которая кишела механическими тварями, однажды сожравшими его. Либо Турбо был настолько глуп, что проигнорировал этот аспект Hero's Duty, либо его желание снова быть частью какой-либо игры было настолько сильнее любого страха и травмирующих воспоминаний. И Калхун знала, что Турбо мог быть кем угодно, но только не глупцом. — Я... — Тамора услышала, как Феликс окликнул её сбоку, и она догадывалась, что он скажет ей, поэтому продолжила. — Да, я посмотрю, что можно сделать- — Тамора! — возмутился Феликс, и когда она и Турбо повернулись к нему, их ждало самое рассерженное выражение, которое они когда-либо видели на лице ремонтника. Феликс смотрел на них огромными глазами, беззвучно открывая и закрывая рот подобно рыбе, неспособный подобрать слов от возмущения. — Турбо! О чём вы говорите вообще? Разве вы не понимаете?.. Ты не можешь-! — Не говори мне, чего я не могу! — внезапно прорычал Турбо. Стул, с которого он спешно поднялся, громко скрипнул по плитке пола, и единственным, что теперь нарушало возникшую густую тишину, было тяжёлое дыхание гонщика. Разочарование и сожаление смешались со злостью, отдавая горечью на языке. Конечно, Феликс был против. Он не понимал. На несколько слишком долгих секунд Турбо мысленно вернулся почти на тридцать лет назад, к каждому воспоминанию с подобным сценарием. Лишь мысль о том, что Феликс и он оба действительно изменились, удержала Турбо от начала ссоры. Он не хотел падать обратно в эту яму. Задней мыслью он понимал, что Феликс просто беспокоился за него. Они все знали, насколько опасен Hero's Duty, и Турбо не понаслышке был знаком с кибержуками и тем, на что они способны. В этой игре у него не было права на ошибку, и любая встреча с жуком могла бы стать для него последней — но он уже жил таким образом десятки лет с тех пор, как TurboTime отключили. Годами Турбо участвовал в опасных гонках в Sugar Rush, где каждый заезд был для него борьбой за жизнь, и он привык к этому. Продавать оружие в безопасных зонах было куда безопаснее гонок. Только понимание того, что ни Феликс, ни Калхун об этом не знали, не дало ему сорваться в тот момент. Чувства Турбо будто отражались во взгляде Феликса, который, похоже, сам задумался об их прошлом. Голубые глаза наполнились виной, от которой у бывшего гонщика встал ком в горле, и, прежде чем Феликс успел извиниться, он отступил в сторону двери. Находиться на кухне вдруг стало невыносимо. Именно поэтому он не хотел ничего им рассказывать, Турбо предполагал, что ничем хорошим это не закончится. — Мы поговорим об этом позже. Я не- Мне нужно время. Увидимся после закрытия. С этими словами Турбо снова нервно хихикнул, сморщился от этого звука и отправился обратно в спальню чтобы переодеться. Он знал, что никто за ним не последует, а потому не спешил с тем, чтобы сменить халат на привычный бело-красный костюм. Задумавшись ненадолго, он подхватил с комода свой шлем, но не надел его, а просто кинул в инвентарь. На выходе из дома он не обернулся в сторону кухни, но услышал, как Феликс и Тамора о чём-то тихо переговаривались. Он не мог разобрать ни одного слова, а потому с усталым вздохом покинул дом и отправился в неизвестном направлении, думая о том, что ему нужно скоротать время до закрытия и не попадаться никому на глаза — ещё одного конфликта сегодня он не выдержал бы.

***

Уже чувствуя себя достаточно жалким, Турбо провёл свой день лишь усиливая это ощущение через наблюдение за гонками в Sugar Rush. Он знал одно неплохое место на холме, с которого открывался вид почти на всю трассу, и сидел там до закрытия, с кислой тоской и одновременно чем-то тёплым в груди глядя на мчащиеся через препятствия карты. Как бы ему хотелось снова оказаться на трассе, ещё раз испытать текущий по венам жидкий огонь адреналина, услышать гулкий рёв мотора и ветра в ушах, почувствовать, как мельчайшие пылинки царапают кожу на огромной скорости. Однажды, уже после того, как Ваниллопа позволила ему это делать, Турбо попробовал вернуться к образу Короля Кэнди и поучаствовать в Гонке Случайных Составов. Он думал, что был готов. Но даже приближаться к Royal Racer было невыносимо, видеть его лицо в отражении было невыносимо. Турбо не был слепым, он замечал, как шарахались от него дети и какой напряжённой становилась принцесса-президент каждый раз, когда он смотрел в её сторону. Как она глючила при общении с ним и каждый раз замирала с явной вспышкой ужаса в огромных глазах, ожидая гнева и оскорблений с его стороны. Это была плохая идея, Турбо понимал это с самого начала, но всё равно пытался давить и терпеть, причиняя вред себе и всем вокруг. Он знал, что Ваниллопа просто жалела его. Возможно, так она отыгрывалась за все годы пережитого из-за него остракизма. Тыкала его носом в тот факт, что она была добрее, лучше во всех отношениях, предлагая ему милость, которую на самом деле не имела ввиду. Турбо отмахивался от этих мыслей — он был тем, кто поступил бы подобным образом, но точно не Ваниллопа. Она была просто ребёнком, чью жизнь он разрушал годами просто потому что мог. И теперь, когда ей хватило снисхождения не только позволить ему находиться в её присутствии, но и участвовать в гонках, что приносило ей огромный дискомфорт, Турбо понял, что просто не мог так продолжать. В тот день Турбо свернул с дороги даже не добравшись до первого препятствия. Он не хотел никого побеждать, да и сомневался, что смог бы добраться до финиша. Воспоминания о радужной дороге вспыхнули в его голове подобно разряду тока, и Турбо уронил её на руль перед собой. Красное сияние прошлось рябью по его телу, возвращая его к пускай и более уродливому, но менее триггерному для большинства местных жителей облику. В тот момент он жалел, что банально принял во внимание предложение Ваниллопы, не то что согласился действительно попробовать вернуться к гонкам. Он не мог этого сделать. Это был первый раз, когда он вернулся к горе Колы после своей смерти. Теперь Турбо знал о секретном проходе под двумя леденцами, знал что именно тут раньше жила Ваниллопа. Глубокий гул лавы и эхо трескавшихся под колёсами карта камешков заполняли гнетущую тишину. Он медленно подъехал к самой кромке горячего озера и выбрался из машины, беззвучно закрыв её дверь. Бывший гонщик боялся издать малейший звук, как будто это могло заставить ментос над его головой обрушиться в колу и накрыть его волной кипящей жидкости. Он знал, что не расплавился бы мгновенно — даже в плотном столбе из лавы это заняло несколько мучительно долгих секунд, которые он осознавал и помнил. То, что Турбо был всего лишь невольным наблюдателем в гротескном теле монстра не делало испытываемую им боль слабее. Она была повсюду. В те мгновения боль стала всем его существом, вытесняя и разум кибержука, и всё то, чем был он сам. Запах жжёного сахара и теста заполнил его лёгкие, когда с шипением карт погрузился в колу. Турбо сделал несколько шагов от края, с усталым равнодушием наблюдая за тем, как его старая машина, которая никогда на самом деле не принадлежала ему, быстро сгорала и плавилась в лаве. Её белое покрытие чернело и трескалось быстрее, чем он мог это осознать, и меньше чем за полминуты от Royal Racer не осталось и следа. Прощание с этим картом не вызвало в Турбо никаких чувств, и он сомневался, что кто-либо ещё из этой игры испытал бы что угодно кроме облегчения узнав, что этой машины больше нет. Покидая гору, Турбо задержался лишь на секунду, спутав простую игру света с движением на самом краю своего видения. Он отмахнулся от ощущения присутствия кого-то ещё и отправился обратно к финишной черте, жалея о решении сжечь карт только потому, что теперь ему нужно было идти пешком через половину игры. Когда он, наконец, добрался до старта, гонка уже была давно завершена, и не заметивший его Кислый Билл подметал опустевшие трибуны. Помимо его бывшего слуги, Турбо обнаружил только Ваниллопу, Ральфа, Феликса и Калхун, которые о чём-то яростно переговаривались. Внезапно бывший гонщик осознал, как это должно было выглядеть для них со стороны: он, будучи опасным индивидом, который раньше захватил власть над этой игрой и удерживал её пятнадцать лет, вдруг пропадает посреди гонки и исчезает больше чем на час. Стыд заставил его остановиться чуть поодаль, и если бы Билл не оповестил их о его присутствии коротким "он здесь", Турбо стоял бы там до тех пор, пока они не закончили бы своё обсуждение. Он успел вспомнить только облегчение на лицах Таморы и Феликса, когда грубый голос позади него резко выдернул Турбо из воспоминаний. — Эй, ты! Ты что тут забыл? — спросил Ральф с нескрываемой агрессией и нахмурился. Не сразу Турбо вспомнил, что, в отличие от него, другие персонажи не могут спокойно бродить по другим играм посреди бела дня, а значит, аркадный зал уже был закрыт. Ему пора было возвращаться домой. — Уже ничего... — пробормотал он после того, как спрыгнул с камня-леденца. Ральф был одним из многих, кто не верил в исправление Турбо, и личные счёты с бывшим гонщиком и королём не способствовали позитивному настрою между ними. Он сам не был настроен на налаживание отношений с Ральфом, прекрасно понимая, что если бы тот хотел дать Турбо шанс, то сделал бы это уже давно. Но Ральф не хотел его прощать, и он это уважал. И, несмотря на всё это, Ральф оставался причиной, по которой Турбо оказался съеден кибержуком, и нежелание прощать в их случае работало в обе стороны. — А ну стой! — громила преградил Турбо путь, вынудив того саркастически выгнуть бровь. — Так ты хочешь, чтобы я убрался отсюда, или чтобы я остался? Это не такой уж сложный выбор, даже у тебя не должно быть с этим проблем. Когда Ральф ударил кулаком по земле в метре от Турбо, заставив бывшего гонщика подпрыгнуть от силы воздействия, тот с большим трудом сохранил лицо ровным. Он знал, что Ральф не напал бы на него без уважительной причины, но страх перед смертью был чуть сильнее здравого смысла. — Тебе же лучше ничего не затевать, Турбо. Ты ведь не планируешь ничего мутного? — Ральф прищурился и наклонился ближе, готовый раздавить своего врага в любой момент. После короткой игры в гляделки Турбо раздражённо поджал губы. — Нет, не планирую, — чётко ответил он и обошёл стороной высокую фигуру Ральфа. — Но даже если бы планировал, ты думаешь, я бы сказал тебе "да"? Серьезно, за кого ты меня принимаешь?.. А хотя знаешь что, лучше не отвечай. Ральф что-то проворчал себе под нос, что Турбо из-за большой разницы в росте разобрать не смог, но сам отступил от бывшего гонщика и бросил тому предупреждающий взгляд из-под густых бровей. — Если я узнаю, что ты что-то задумал, если ты вновь попытаешься навредить Ванилоппе или кому-то ещё... — он выразительно поднял свой кулак, который был больше его оппонента, и потряс им перед носом застывшего на месте Турбо. А тот, несмотря на череду откровенных угроз, кивнул и невесело хмыкнул. — Поверь мне, Ральф. Если у меня вдруг опять возникнут подобные мысли, то ты будешь первым, кто об этом узнает. Непривычно серьёзные слова Турбо повисли над ними мёртвым грузом. Ральф, хотевший спросить, что он имел ввиду, сперва принял это за ответную угрозу, но после разглядел что-то в пустых глазах Турбо и слегка расслабился. Посчитав, что на том разговор был окончен, бывший гонщик двинулся в сторону выхода из игры, но громила обратился к нему в последний раз. — Там это... Феликс и Калхун уже в вашем доме, ждут тебя. Что-то тёплое растеклось в груди Турбо. Он не мог не оценить выбор слов Ральфа, и против его воли на лице растянулась мягкая улыбка. Не их дом, не твой — ваш. Мысленно Турбо добавил громиле парочку плюсиков к одобрению, после чего шутливо отдал Ральфу честь (привычка, которую он выработал для Таморы) и отправился в Fix-It Felix Jr. Несмотря на холодящий внутренности страх, что Феликс мог действительно вести себя как невежественный придурок, или что Тамора за день изменила своё мнение и собиралась взять свое предложение назад, Турбо чувствовал себя куда более готовым столкнуться с ними. Впрочем, если он немного задержался, решив заглянуть в Tapper's по пути домой и прихватив холодного пива на двоих и молочный коктейль для Феликса, он называл это не намеренным избеганием неминуемого разговора, а попыткой быть романтичным. Либо, возможно, это было просто подношением для двух высших существ, которые обладали непомерной властью над ним. Путь до жилого квартала, который Феликс отстроил для всех персонажей, что остались без игр, прошёл одновременно и очень быстро, и слишком долго. Турбо ёрзал на своем месте в небольшом вагончике, каждые десять секунд нервно вытирая потеющие руки о штаны и время от времени подавляя ненавистное им хихиканье. Он не знал, почему так сильно волновался. В последнее время это случалось всё чаще и чаще, и Турбо не знал, что с этим делать. Многие чувства, с которыми он теперь сталкивался на регулярной основе, раньше он либо полностью игнорировал, либо подавлял и фокусировался на других эмоциях, знакомых и привычных. Прежний Турбо не позволял себе испытывать страх и беспокойство, это не то, что свойственно победителям и королям. Он думал, что был выше этого. Приближаясь к своему дому, который ничем не отличался от остальных, бывший гонщик заметил движение в окне и едва не споткнулся, наблюдая за тем, как Феликс испуганно отскочил от окна и скрылся за шторой. Внезапное облегчение волной накатило на него, позволив наконец расслабиться и выдохнуть. По крайней мере, если Феликс тоже волновался, то всё было не так уж плохо? Турбо надеялся на это. Он нашёл своих партнёров там же, где оставил их утром — на кухне. В комнате витал пряный запах яблочного пирога с корицей. То было одно из любимых лакомств Турбо, и одно из немногих, которые он мог выносить после всей ситуации с Sugar Rush. От большинства сладостей его теперь воротило, но пироги у него всегда ассоциировались именно с Феликсом, а не с игрой, которую он захватил на пятнадцать лет. От приятного запаха у него заурчало в животе. Турбо только понял, что кроме пары укусов от сэндвича с утра он не ел ничего целый день. — Турбо, ты вернулся! — радостно и немного нервно объявил Феликс, вызвав у бывшего гонщика удивлённый смешок. Турбо поставил напитки из Tapper's на стол и сел на своё привычное место. — Ну да? Я же сказал, что вернусь вечером, — он приободряюще улыбнулся своему партнеру и подтолкнул в его сторону стакан с коктейлем. С теплотой он вспомнил времена, когда они выбирались в бар вместе и делили один коктейль. Им определённо стоило сделать это снова когда-нибудь позже, только теперь заказать достаточно большой напиток для троих. — Он весь день такой взвинченный, — хмыкнула Калхун, заставив Феликса глупо покраснеть и натянуть кепку на лицо. Турбо состроил пакостную рожу и хихикнул, притянув ремонтника к себе за плечо. — Только не говори мне, что ты скучал по мне! — бывший гонщик театрально прошептал, словно пытался выведать у Феликса страшную тайну, и когда тот оттолкнул Турбо от себя, сверкая красными ушами, он позволил себе довольно рассмеяться. Нажимать на кнопки Феликса всегда было довольно легко, и он рад, что с годами ничего не менялось. — Ты прекрасно знаешь, почему я так волнуюсь! — Феликс не слишком недовольно фыркнул, поправил кепку на голове и закусил губу так, что Турбо сразу захотелось его поцеловать. — Утром ты ушёл очень расстроенный. Я думал, что обидел тебя... Весёлый настрой на кухне слегка утих после этих слов, но Турбо сохранил лицо и обыденно потянулся к пирогу. В данном случае голод был сильнее натянутых нервов. — Ну, отчасти я был обижен, но это больше рефлекс, чем что-то осознанное, знаешь? Я понимаю, почему тебе так не понравилась идея Тэм. На твоём месте я бы отреагировал ещё хуже, — сказал Турбо после того, как прожевал половину своего куска. Он не хотел говорить важные вещи с набитым ртом. — Так что я не расстроен или типа того. Мне... мне жаль, что я вспылил тогда, ты просто беспокоился за меня. Феликс выгнул брови домиком и через секунду прижался к боку Турбо в сокрушительных объятиях, от которых бывший гонщик едва не захрипел. В этом маленьком парне было слишком много физической силы. — К слову, насчёт моего предложения, — раздался со стороны подозрительно весёлый голос Таморы, и прежде чем она продолжила, Турбо бросил на неё взгляд с мольбой о помощи. Видимо, его лицо уже начинало синеть от нехватки воздуха, потому что спустя пару секунд она сжалилась над ним и напомнила Феликсу, что их партнеру нужно есть. Когда бывший гонщик вернул себе возможность дышать, он вернулся к своему пирогу, пока Феликс продолжал цепляться за его свободную руку. — Что насчёт него? — спросил Турбо осторожно в тщетной попытке держать лицо кирпичом. Он знал, что пялился на Калхун оленьими глазами как заключённый в ожидании приговора, но ради неё и Феликса он и без того давно закопал остатки своей гордости, так что терял не многое. Тамора, которая в отличие от своего партнёра никогда не видела необходимости выдерживать драматических пауз и сохранять интригу до самого конца, ответила Турбо в тот же момент. — Мы с Феликсом обсудили этот вопрос как следует, и пришли к тому, что не против твоего участия в Hero's Duty пока ты клянёшься не подвергать себя неоправданному риску. Если ты согласен и хочешь быть частью моей игры, мы установим правила, которые ты будешь соблюдать — а если нет, ты вылетишь из игры быстрее, чем успеешь сказать слово "кибержук". Часть Турбо хотела отпустить какую-нибудь низкопробную шутку, ответить Таморе чем-то вроде "да, мам" или найти ещё какой-нибудь способ скрыть, как сильно это его тронуло, но это было выше его сил. Он опустил лицо, чтобы незаметно справиться с предательской влажностью в глазах и онемением в руках, но одна единственная мысль не прекращаясь звенела в его голове подобно колоколу. У него снова будет игра. У него, настоящего главного злодея всей аркады, бездушного эгоистичного монстра, который разрушил так много жизней, снова будет игра. Потому что женщина, мужу которой он также навредил в прошлом несчётное количество раз, приняла его несмотря на все его преступления. Увидела в нём нечто, чего не видел никто включая его самого, дала ему шанс — а потом и игру. Он снова увидит игроков. Он снова будет следовать новой роли, он снова будет нужен. Он будет наконец-то приносить пользу. От него будет толк. У него снова будет игра. — …! Т...р..! …бо! Как оказалось, звон в его голове был не совсем метафорическим. Бывший гонщик — а теперь, похоже, хранитель магазина в Hero's Duty — не успел понять, когда перед его глазами потемнело, и теперь вместо столешницы он видел полные беспокойства лица своих партнёров. Походило на то, как его будили после кошмаров, но если предложение Таморы было сном, он никогда не хотел просыпаться. — …Турбо! Впрочем, восклицания Феликса разбудили бы и мёртвого. Не совсем понимая, что произошло, Турбо шмыгнул заложенным носом и посмотрел на Калхун и Феликса так, словно они повесили для него звёзды на небо. Несмотря на ощущение лёгкой неоднородности в теле, которое означало, что он только что глючил, с нуждой утопающего он потянулся к ним обоим и слабо схватился за рубашку Феликса и домашнюю майку Таморы. — Я согласен, я согласен! Пожалуйста... Я сделаю всё, но скажите, что это правда, — если он немного задыхался и дрожал, Турбо этого не замечал, полностью сосредоточившись на своих шокированных возлюбленных. Тамора визуально пришла в себя первой и мягко обхватила его плечи, успокаивающе вырисовывая круги большими пальцами. Грубость её больших мозолистых рук вернуло ему какую-никакую связь с реальностью. Осознав это прикосновение, Турбо также почувствовал мокрые дорожки на своих щеках, и внезапный стыд врезался в него подобно поезду. Он не откинулся обратно на спинку стула лишь потому, что его всё ещё удерживала Калхун, но Турбо отпустил ткань их одежды и вытер лицо руками. Его щеки потемнели, а взгляд метнулся в сторону. — Я, эээ... мне жаль. Не знаю, что на меня- Его бессвязные оправдания прервала череда поцелуев в щёку и вторая пара рук, которая обвилась вокруг его пояса. Феликс осторожно прижался к нему, делясь своим тёплым присутствием, и любые слова, которые могли прийти ему на ум, окончательно покинули его. Им было всё равно на то, что он позволил себе вот так развалиться в их присутствии. Турбо даже не помнил, как это произошло, и что с ним было до того, как темнота ушла из его глаз, но это и не имело значения. Турбо влажно вздохнул и позволил себе раствориться в в чувстве безопасности и счастья, пока двое единственных и самых важных людей в его жизни держали его в своих руках. В какой-то момент, когда Турбо показалось, что его начинает клонить в сон от ощущения комфорта, его живот издал тихое, но отчётливое урчание. Который раз за день его приём пищи был прерван каким-то эмоциональным потрясением, и он совсем забыл об этом. Будущий владелец магазина хихикнул, ничуть не стесняясь этого звука, и потянулся к недоеденному куску пирога. Феликс, который слышал издаваемые его животом звуки с первых рядов, тихо посмеивался у него под боком, а Калхун села по другую сторону от Турбо и открыла обе бутылки пива. — Так, гм, ты хочешь поговорить об этом? — спросила она осторожно, а когда он вопросительно выгнул бровь с полным ртом пирога, продолжила свою мысль. — Об игре, я имею ввиду. Как всё будет происходить. Подумав немного пока он пережёвывал последнюю часть своего куска, Турбо в итоге слабо пожал плечами, стараясь случайно не оттолкнуть их, и выхватил у Таморы одну из бутылок. — Знаешь, я думаю это можно сделать и позже. Я неплохо тут устроился, а игра никуда не денется до завтра, — отозвался он и довольно ухмыльнулся ей, игнорируя как засохшая соль на щеках неприятно стянула кожу, после чего устроил свою голову на её боку и приобнял Феликса за плечо освободившейся рукой. — Лучше расскажите, как у вас прошёл день. После его слов Феликс моментально активизировался и принялся рассказывать обо всех забавных ситуациях, которые происходили с ним в тот день, раз или два вызывая у Турбо и Таморы тихий искренний смех. Позволив речи Феликса и редким комментариям Калхун убаюкать его, Турбо прикрыл глаза и довольно улыбнулся, чувствуя, что этой ночью его сон будет мирным, а на следующий день его жизнь должна измениться к лучшему. У него снова будет игра, и у него уже есть дом и семья.