Точка невозврата

Безжизненный безымянный городок некогда успешной компании Aperture Science Innovators утопал во внезапных вспышках молний, что больше походили на вилки, бьющие чуть ли не в центр города. Гроза всё время только усиливалась, когда на дворе уже давно стемнело. Едва ли где-то можно было увидеть свет здесь — в отличие от старых лабораторий, сюда поступало не так уж и много электричества, поэтому лишь старые люминесцентные лампы гудели, трещали то здесь, то там. Вёрджил устало сидел, прижимаясь спиной к стенке пыльного дивана. Он мог бы поклясться, что впервые хочет спать, причём очень сильно, вот только это, в некотором роде, правда лишь наполовину. Прямо сейчас возле Вёрджила на старом диване почти спала Мэл. Безусловно, Вёрджил запросто мог бы лечь на соседний, и, как следствие, крепко заснуть первым, казалось бы, сном в его жизни, а может и вовсе потеснить Мэл и лечь рядом, вот только спать сейчас ему не казалось хорошей идеей, да и сесть рядом с Мэл Вёрджил решил из принципа, чтобы без особых усилий поговорить с ней, если она вдруг решит протянуть ему записку, ну и просто потому что, возможно, ему так было бы гораздо комфортнее. Что ж, это было внезапно, ничего не скажешь. Если уж совсем скромно, так Вёрджил такого исхода событий даже не рассматривал. В чём стоило признаться — было сложно поговорить с Мэл вовсе не из-за отсутствия её голоса или плохого знания языка жестов, а из-за чего-то другого. Чего-то давящего и гнетущего. Раньше бы Вёрджил назвал подобное поведение лишь человеческим вымыслом, проблемой, которую люди сами придумывают, но сейчас, когда это же ощущение было и у него самого, язык бы ни за что не повернулся сказать такую чушь. Это так жалко. Просто сидеть и беспомощно, украдкой смотреть на Мэл и не быть способным выдавить из себя хоть что-нибудь дельное, чувствовать себя куском мусора. Так паршиво Вёрджил себя никогда не чувствовал. Даже когда сошёл со спецрельс на свалку. Они почти не разговаривали друг с другом. Очевидно, Вёрджил был слишком сбит с толку внезапной сменой обстановки, а Мэл не только говорить не могла, она была напугана и растеряна. Любознательность имеет границы, и, честно говоря, Мэл до побега не то, чтобы очень хотелось знать, что там, снаружи, учитывая всё то долгое время, которое она проспала в камере «кратковременного» отдыха, хотя итог этого опасного путешествия всё равно так или иначе вывел бы её на поверхность. Мэл вздохнула и перевернулась на девяносто градусов прямо на диване. Она закинула свои босые ноги на спинку и раскинула руки в стороны. — Ой! — Вёрджил схватился за затылок и быстро повернулся в сторону Мэл с озадаченным взглядом: — Мэл, ты чего? Мэл вздрогнула, но тут же немного подвинула руку, понимая, что случайно заехала Вёрджилу по затылку. Её лицо приобрело виноватый вид и она пожала плечами, сложив руки. — Ты тоже не можешь уснуть? — тихо спросил Вёрджил и повернул голову в сторону окна, за которым виднелась непроглядная ночь, окутанная густым туманом. Мэл только кивнула, чуть ли не махнув головой, чтобы Вёрджил наверняка это заметил. Писать сейчас заметки было бы удобнее, вот только у Мэл было чувство, что все конечности налились свинцом и были слишком тяжёлыми, чтобы пошевелить даже одним пальцем. Последовал лишь тяжёлый вздох Вёрджила, а потом снова молчок. Воцарившуюся между ними мёртвую тишину заполнял лишь шум стучащих по крыше капель дождя снаружи, а также мерзкий гул старых ламп неподалёку. Честно говоря, Вёрджил сам не до конца понимал, почему он вообще согласился на это безумие. Он мог бы жить вечно, сидеть в своём ремонтном крыле, пусть и не с самым большим комфортом, копаться в тестовых камерах, но нет. Едва ли Вёрджил успел отключиться от камер в лифте, как Мэл почти зашла обратно. Она всегда казалась ему странной. Вёрджил никогда не мог знать наперёд, что вытворит Мэл, просчитать её действия вне тестов, где головоломку можно решить строго несколькими вариантами, было почти невозможно, даже если ты мега-продвинутый модуль-инженер, являющийся гением во многих областях познаний. Насколько гениальным был Вёрджил — настолько непредсказуемой была Мэл. Только отвернись от камер — и её уже нет. Только моргни глазом — Мэл уже лезет в какую-то комнату за пределами тестовых камер, о которой либо забыла, либо даже не знала большая часть Aperture. Вёрджил часто задавал себе вопрос о Мэл, почему же её так сложно просчитать, и упорно пытался найти ответ. Наблюдения, наставления, переубеждения, что только он не делал. Убедить Мэл не лезть к бесполезной двери? Пф, она даже не посмотрит в твою сторону. Знать основное решение головоломки? Не беспокойся, Мэл обязательно пройдёт её иначе. Как будто нарочно. Сейчас вся эта непредсказуемость, весь шарм бесследно пропали. Некогда горящие интересом ко всему новому глаза девушки потухли и не зажигались. Видя такую подавленность в глазах Мэл, Вёрджил даже не решался заговорить с ней. Ему и самому казалось это глупым, это бесконечное накручивание себя, страх, нервы… Должно быть, это и есть те самые «прелести» человеческой жизни, с которыми ещё предстояло познакомиться. Вёрджил поджал свои ноги и опустил голову, вытянув перед собой ладони. В полумраке их разглядеть было не сложно, поэтому парень уставился на них, как на нечто необычное. Хотя для бывшего модуля Aperture, который только недавно почувствовал себя в новом человеческом теле, это и не должно было выглядеть чем-то обычным, каким бы продвинутым этот модуль не был. Руки практически застыли перед его лицом. Всё же осознание происходящего давалось Вёрджилу слишком трудно. Это ведь больше не подземный комплекс, а он сам больше и не модуль со встроенным вай-фаем. Он уже сделал вдох, чтобы что-то сказать, как вдруг почувствовал нечто тонкое и прохладное, что слабо тыкает в его щёку. Вёрджил с недоумением повернул голову и увидел, что Мэл уже лежит на животе, пытаясь ткнуть своим пальцем в его щёку. Парень схватил её руку, чтобы убрать от своего лица, а также с ноткой осуждения в голосе спросил: — Что ты делаешь? Мэл слабо улыбнулась и убрала руку, повернувшись спиной к Вёрджилу, дабы нащупать какой-то предмет. Она елозила рукой по рваному дивану, вот только вещь так и не было обнаружена. Мэл уже собиралась встать, чтобы закончить начатое, как вдруг перед её лицом появился блокнот и ручка. — Ты же это ищешь? — спросил Вёрджил и повертел блокнотом в своей руке. Мэл выдохнула с облегчением и кивнула с благодарностью. Она взяла блокнот и поспешно начала что-то мелко писать на бумажке. Вёрджил с любопытством смотрел в её сторону, терпеливо ожидая, пока девушка что-то нацарапает в записке, и постукивал указательным пальцем по холодному полу. Через пару секунд Мэл закончила и протянула Вёрджилу бумажечку. Тот бережно её взял, вот только из-за отсутствовавшего наполовину света в комнате, ему пришлось сильно всмотреться в буквы. «В полумраке писать неудобно. Я хотела убедиться, что ты настоящий.» Вёрджил немного нахмурился и посмотрел на Мэл. — Что ты имеешь ввиду под «хотела убедиться, что я настоящий»? Я правильно прочитал? Разве я могу быть фантазией? Мэл снова начала что-то писать в записке. Верджил оглянулся и подумал, что здесь действительно темновато, как вдруг перед глазами помельтешил белый квадратик. Вёрджил снова сжал в пальцах бумажку, пытаясь повернуть её поближе к свету. Всё же щуриться не хотелось — это только добавляло трудности, но и каждый раз подходить к противно гудящей лампе тоже особого желания не было. «Это всё выглядит так необычно… Думаю, мне надо сильно извиниться за сложившуюся ситуацию. Даже если уже очень поздно.» Вёрджил с заметной печалью усмехнулся и опустил голову, запустив пальцы в свои растрёпанные каштановые волосы. Внешне он был довольно симпатичен — длинные локоны, пусть и торчат во все стороны, янтарные глаза, точь-в-точь линза на его модуле, и улыбка, ставшая только приятнее и теплее, когда появилась возможность посмотреть на неё не только через металлический шар. — Я не думаю, что ты — та, кого стоит винить, Мэл. — Вёрджил тяжело вздохнул и откинул голову назад, почти положив её на руку Мэл. Ещё одна пауза, сопровождающаяся не самым приятным ёрзанием под головой. Кажется, Мэл стала более общительной с момента их побега. По крайней мере, она написала ему больше записок, чем за последние несколько часов. Это могло в некотором роде обрадовать Вёрджила, но он так или иначе чувствовал себя запертым в клетке вместе с собственными переживаниями. Впервые у него не было плана. Никакого. Ни примерного, ни чёткого. Он даже не знал, к чему именно они должны были прийти. Вёрджилу всегда казалось, что люди просто созданы для поверхности, что инстинктивно стремятся туда, потому что такова их природа. Он не знал, чем же так хороша поверхность, а точнее, грубо говоря, он вообще почти ничего о ней не знал. Смутные представления в виде деревьев, зарослей и… Ну, других людей, животных, наверное, всё это было настолько обобщённым и абстрактным, насколько только могло быть. Поэтому при первом контакте с поверхностью Вёрджил почувствовал себя довольно ужасно. И вместе с тем, довольно приятно и необычно. «Почему ты вообще пошёл на это?» — … Как же точно она спросила. Вёрджил как раз сейчас пытался найти ответ на этот вопрос. — Эм… Хороший вопрос. Я как раз сейчас думаю об этом. — Вёрджил снова кинул взгляд в окно. Гроза даже и не думала заканчиваться, раз за разом сверкая над безымянным городком. В прочем, даже если у города и было какое-то имя, его появление Мэл, как и следовало ожидать, не застала, а Вёрджил тем более. — Наверное, мне следовало бы сказать, что потому, что ты меня попросила об этом? Кажется, нет. Пусть это было похоже на правду, ему не следовало так говорить. В глазах Мэл сразу же отобразилась неприкрытая паника, а её тело практически стекло с дивана на пол, удобно устраиваясь рядом с Вёрджилом. Тот озадаченно на неё посмотрел, а затем продолжил сверлить свой ботинок глазами. Мэл с жалостью глянула на него и старательно, хоть и немного коряво написала в блокноте: «Вёрджил, я ведь совсем тебя не заставляла…» Вёрджил только мотнул головой и поморщился: — Я об этом и сказал. Не вини себя. Это было моё решение, ладно? Ты просто предложила, а я… Как ни странно, я согласился. Вёрджил почувствовал женскую руку на своём плече. Одно только прикосновение заставило его почувствовать себя лучше, хотя это было очень непривычно, и вместе с тем приятно. Мэл наверняка бы расстроилась, если бы узнала, что несмотря на все новые чувства, эмоции и пейзажи, ощущение, что единственный, кому нужен компаньон из их неповторимого дуэта — это Вёрджил, но никак не Мэл, только усиливалось. Мозг будто сам переворачивал всю ситуацию вверх тормашками, где не рыжая девушка нуждалась в друге, а совсем наоборот. Никогда Вёрджил не чувствовал себя таким бесполезным, как сейчас. Изнутри съедала горькая мысль о том, зачем это всё нужно Мэл вообще, если он настолько бестолковый? Зачем он ей здесь, на поверхности? Он ведь не может быть путеводителем, экспертом по выживанию, или ещё кем-то полезным. Он ведь инженер, а не путешественник какой-нибудь! — Пойми меня правильно, Мэл, я просто... Вроде-как растерян. — Вёрджил обнял собственные колени и уткнулся в них подбородком. — У меня впервые нет ни плана «А», ни плана «Б». Я не знаю, что делать дальше. Опять ёрзание. По крайней мере, Мэл стала писать больше, чем одно слово на весь листок. Это определённо плюс. «Ты жалеешь об этом, не так ли?» — М-м… Нет. Я бы не сказал, что это то, что я чувствую. — задумчиво произнёс Вёрджил. — И всё же, новые ощущения всегда круто, а? А я вот так не думаю. Я впервые чувствую себя так жалко. И не ты виновата в этом. Кажется, так повлияла резкая смена обстановки. Да и тело это… Ни доступа к вай-фаю, ни удобства. Как ты вообще передвигаешься на ногах? Это же очень неудобно, даже если ты и олимпиец! Разве ездить по рельсу не намного проще? — Вёрджил почти простонал, закрыв глаза ладонями. Мэл печально опустила взгляд. Ей хотелось как-то поддержать друга, заверить его в том, что он не один через это проходит, что всё будет хорошо, но затаившаяся вина внутри за то, что Вёрджил чувствует себя так из-за неё, никак не давала выдохнуть спокойно. Технически — да, она его вовсе не заставляла. Не упрашивала. Ну ладно, может, самую малость, но даже при всех сложившихся обстоятельствах, если бы он не хотел этого от слова совсем, он бы этого не сделал, так ведь? — Я поверхность собственными глазами даже никогда не видел до недавних пор… Глазом, если сказать точнее. Как я могу хоть что-то придумать в таких условиях? К чему мы движемся? Ищем других людей? Или выживаем в гордом одиночестве, как отшельники? Или всё ещё хуже — мы возвращаемся в комплекс и как можно быстрее умираем от нейротоксинов, тестов, или ещё чего похуже — и всё из-за ГЛаДОС! — Вёрджил почти вскрикнул, всплеснув руками. Мэл быстро увернулась, иначе парень бы случайно зарядил ей по виску. — Потому что теперь мы оба люди, и оба в зоне риска! За окном послышался гром, что заставило и Мэл, и Вёрджила одновременно подпрыгнуть от неожиданности. Последний быстро опомнился и сел по-прежнему, заговорив гораздо более тихо: — Ладно, Мэл, не вини себя, хорошо? Я и сам не до конца понимаю, почему я согласился на это, но пути назад уже нет. К тому же, подумай о плюсах! Нам больше не нужно заботиться о том, чтобы какой-нибудь свихнувшийся искусственный интеллект утащил нас, а? — Вёрджил попытался хотя бы выглядеть ободряюще, пусть он и знал, что притворство — не его конёк. Она попыталась выдавить из себя улыбку, но внутри было что-то не так. А точнее, абсолютно всё было не так. Мэл не знала, как это объяснить, но в груди нависало какое-то тяжёлое ощущение, слово груз из вины, боли, страха и необъяснимого желания расплакаться горючими слезами прямо здесь. Мэл не делала этого даже когда сбежала впервые. Даже когда, казалось бы, прощалась с Вёрджилом. Тогда хоть она могла сдерживать подступающий к горлу ком. А сейчас он буквально душит изнутри. Разрывает немую глотку, заставляя Мэл хвататься за горло в надежде держаться, попробовать хотя бы. Она не хотела показывать подобный настрой Вёрджилу, поэтому сделала бы всё, чтобы этого не случилось. Конечно, если выбор стоял между «задохнуться тихо в уголке от собственных слёз» и «разрыдаться и показать слабость Вёрджилу», Мэл бы определённо выбрала второе, но почему бы хотя бы не попытаться сдержаться? Мэл сдавленно поморщилась и снова потянулась за блокнотом, чтобы дрожащей рукой написать записку. Вопреки ожиданиям Вёрджила, вместо того, чтобы вручить её ему, Мэл пару секунд посмотрела на бумажку, а затем с немым кряхтением поднялась на ноги и обтёрла свой старый винтажный комбинезон в области колен. желая пробраться к окну, по которому во всю стучали тяжёлые капли проливного дождя. Мэл медленно и аккуратно, словно кошка, подошла к подоконнику и провела рукой по своим распущенным рыжим волосам. Как бы ей сейчас хотелось сказать Вёрджилу обо всём, что терзало её душу, но при всём желании — у Мэл не хватит сейчас ни сил, ни желания столько писать. Хотела бы она знать, когда её голос вернётся к ней, и вернётся ли вообще. А то, как-никак, все мысли выразить на бумаге полностью нельзя, по крайней мере, быстро. В голове все эти мысли выглядели настолько красиво, что Мэл даже на секунду задумалась о карьере писательницы. Как же ломило голову от всего этого. Столько всего разом свалилось на них. Мэл знала, что это она во всём виновата, как бы она ни хотела об этом забыть, это было тем, что разум не давал выбросить из головы навсегда. Ослабевший оптимист внутри Мэл без устали твердил, что Вёрджил ещё спасибо скажет своей рыжей подруге за эту выходку, хоть и логика разбивала все эти мечты о валун реальности, что была перед Мэл прямо сейчас. Вёрджил продолжил устало прислоняться спиной к дивану и умоляющим взглядом пилил затылок Мэл. — Жаль, что… Мэл уже начала напрягаться в плечах, не желая смотреть в глаза своего друга, и окончательно отвернулась, чтобы стыдливо спрятаться от его настырного взгляда. Будь её воля, она бы вообще залезла куда-нибудь подальше и померла со стыда. И всё же, ей было интересно, что скажет Вёрджил. — Жаль, что ты не можешь мне ответить. — почти прошептал Вёрджил, безнадёжно запустив пальцы в свои локоны, и опустил голову. Мэл перевела взгляд в пол, поджав губы, а её холодные пальцы едва заметно дрогнули. Это был не первый раз, когда Вёрджил напоминал ей об отсутствии голоса, но сейчас… Это даже звучало по-другому. Голос Вёрджила звучал слишком подавленно и жалостливо, будто тот пытался подавить засевшие внутри эмоции. Может быть, это было вызвано осложнённой коммуникацией между ними, но Мэл никогда не слышала голос Вёрджила настолько убитым. Как будто он потерял что-то драгоценное, и теперь очень сильно сожалеет об утрате. Мэл прислонилась предплечьем к стеклу, уткнувшись лбом в собственную руку. То, что она сделала, не даст ей жить спокойно, это Мэл знала абсолютно точно, пусть Вёрджил никогда не скажет ей этого в лицо. Быть может, через много лет ноша наконец спадёт с плеч девушки, но сейчас всё, чего ей хотелось — обрести веру в будущее. Веру в себя. Глаза защипало. Как не вовремя. Мэл глубоко вдохнула, задержав дыхание, и подняла глаза наверх чтобы избавиться от подступающих к горлу слёз хоть на немного. Мысль о том, что Мэл лишена умения говорить с того самого момента, как её накачали химикатами, раньше доставляла не так много горечи. Не так много, как сейчас. Сейчас у неё было время подумать об этом побольше, чем в условиях комплекса. Сейчас всё разрывалось. Ощущалось, как самый настоящий конец света, все мысли упирались в максимализм. Мэл сглотнула и тихонько зажмурилась, начиная вдыхать и выдыхать через рот. Было ощущение, что в помещении становилось холоднее. Конечно, учитывая погодные условия, здесь не было ничего удивительного, но всё же перспектива замерзания ночью не радовала. Как и разжигание какого-нибудь костра — не дай Бог ещё город спалят. Нет, Мэл не особо пропиталась любовью к комплексу, но с учётом сухой травы снаружи, вряд-ли они с Вёрджилом вышли бы сухими из воды, как бы иронично это не звучало. Попытка Мэл отвлечься снова не увенчалась успехом. — Я бы хотел услышать твой голос. — тихо продолжил Вёрджил, украдкой поглядывая на стоящую у окна девушку. — Уверен, он был прекрасным. Внезапный голос вернул её в реальность. Эти слова ощущались так, словно Мэл только что сильно ударили в грудь чем-то тяжелым, оставляя на произвол судьбы. Если бы только она и сама помнила, как звучал её голос… Слишком много «если бы» накопилось внутри для принятия суровой реальности. Принятия всего происходящего здесь и сейчас. Не то, чтобы Мэл когда-то не любила грезить, но не… Не в том положении, в котором она сейчас. Не в том положении, когда все твои навыки общения упираются в эти чёртовы грязные бумажки. Мэл резко повернулась к Вёрджилу со вскинутой головой и выпрямила осанку, подняв руку со вскинутым вверх указательным пальцем. Очевидно, она собиралась сказать какую-то вещь, но отсутствие голоса снова напомнило о себе, усиливая горечь внутри. Вёрджил такого выпада не ожидал и уже успел подумать, что это он сделал что-то не так, поэтому наклонил голову в ожидании, будучи уверенным, что Мэл что-то сейчас сделает. Вопреки бодрой стойке, её выражение лица было воплощением антонима к слову «бодрость». На самом деле Мэл всё ещё старалась не заплакать, с каждой секундой становилось всё труднее и труднее. Нет, у неё не получится. Мэл плавным движением нарыла ту самую вырванную из блокнота записку, развернув перед собой. Глаза пробежались по аккуратно написанным буквам, плечи медленно опустились. Мэл подняла руки, обхватывая саму себя, и почувствовала, что больше не может сдерживаться. Она зажмурилась, повернув голову вправо. Как же она упиралась, лишь бы не смотреть на Вёрджила. Она была уверена, что через пару минут она рыдать перестанет — олимпиец была довольно отходчива от эмоций, а минутная слабость зачастую оказывалась минутной буквально. — Мэл? — Вёрджил пытался поймать глазами взгляд Мэл, ускользающий раз за разом. Парень был на все сто процентов уверен, что Мэл сейчас явно не весело, если преуменьшить. Более того, ей ужасно плохо. Она сделала аккуратный маленький шажок вперед, будто прощупывая босыми пальцами холодный пол, лишь бы не наступить туда, куда не надо. Мэл на секунду задержала последний взгляд на Вёрджиле и не выдержала. Колени подкосились сами, падая на пол, а сама Мэл ссутулилась и опустила взгляд, оперевшись трясущимися руками на паркет. Из глаз неконтролируемо побежали слёзы, и это уже было не остановить. Вёрджил даже не успел среагировать, но прежде, чем он осознал, что вообще происходит, его тело уже подобралось ближе к упавшей на колени и безудержно рыдающей Мэл. Вопрос о том, в порядке ли она, был бы максимально неуместен в этой ситуации, поэтому Вёрджил осёкся в последний момент. — Мэл… — Вёрджил осторожно тронул подругу за плечо, желая утешить, что бы ни стало причиной её слёз. Безусловно, он и сам догадывался, всё же идиотом он не был, но сложнее было принять то, что Мэл действительно может так сильно расстроиться из-за него. А точнее, из-за чувства вины перед ним. Вёрджил был готов сидеть и бесконечно переубеждать Мэл, но всё же уповал на её разум, чтобы по возможности это не занимало много часов. Мэл почувствовала, как её ладонь опустела — похоже, что она выронила бумажку. Ну и ладно, она всё равно не была таким приоритетом в сложившейся ситуации. Если Вёрджил сам прочтёт её, будет даже лучше, ведь эта записка изначально предназначалась для него, как и все остальные. Сейчас Мэл была слишком разбита чтобы думать о чём-то. Это было так парадоксально — пустота внутри, которая заполнена всеми самыми отвратительными чувствами. И Мэл даже не могла как следует крикнуть, чтобы стало легче, как она делала когда-то, когда её несправедливо опустили на третье место на Олимпиаде. Тогда она могла дать волю эмоциям, но сейчас… Её чувства заперты внутри. — Мэл, послушай… Взгляд Вёрджила упал на скомканную записку, лежащую рядом на холодном полу. Он поднял её, отряхивая от пыли, и поднёс к лицу, чтобы разглядеть слова. Честное слово, он с большим трудом разобрал написанное, настолько это было мелко, так ещё и в наполовину тёмной комнате. «Прости меня. Я знаю, что мои слова ничего не значат, но просто прости меня, пожалуйста… Я знаю, что я ужасно поступила, и своей вины я не заглажу, и поэтому мне очень жаль, что тебе сейчас тяжело… Если бы ты только знал, насколько мне стыдно. Это я виновата, вина грызёт меня сейчас. Я ужасно чувствую себя насчёт этого. Прости меня.» Вёрджил с жалостью опустил записку и поднял удручённый взгляд на безмолвно плачущую рядом Мэл. За всё время он ни разу не злился на неё, и даже сейчас, когда, по мнению самой Мэл, для этого был идеальный повод, Вёрджил ни в чём её не обвинял. Наоборот, он восхищался её силой воли и стойкостью, тем более в условиях Aperture Science, где каждая частичка лаборатории настроена к тебе враждебно, Вёрджил был уверен, что Мэл погибнет, так и не выполнив свою часть сделки. По крайней мере, в самом начале это мнение строилось на чистой интуиции и не более. Насколько было бы ужасно сдаться прямо на пороге новой жизни, когда по сути это уже была их победа. Вёрджил немного помялся, даже не зная, что ему стоит сейчас сделать. Очевидно, успокоить Мэл, но так ли она нуждалась в успокоении, а не в простом присутствии рядом? Все мысли превратились в какое-то подобие торнадо, не приводя ни к чему дельному. Вёрджил опустил голову и закусил губу, понимая, что сейчас он может сделать лишь одно. — Ты, наверное, слишком устала… Вёрджил осторожно поднял руки, словно остерегался чего-то, что могло произойти. Изнутри вырвался усталый вздох, а руки потянулись к плечам Мэл и аккуратно притянули её к себе. Объятия были тем, чего Вёрджил, очевидно, никогда не делал, да и, наверное, не сделал бы даже в новом теле, если бы не окончательно разбитая Мэл рядом. Как оказалось, видеть её страдания было гораздо более ужасно, чем сидеть и думать о собственной ничтожности, не приходя ни к чему толковому. Тем более, что в глубине души они оба знали, что их собственные загоны — ложь, которую они же и придумали. Рамки, в которые они сами себя загнали. Мэл вздрогнула, ощущая тепло рук на своей спине, но не сделала даже попытки воспротивиться. Быть может, это и было тем, чего она хотела с того момента, как проснулась в гордом одиночестве, замурованная глубоко под землёй. В конце-концов, сколько времени Вёрджилу понадобилось тогда на свалке, чтобы убедить Мэл оставить его на пару минут, дабы включить свет? Простая компания, в которой она нуждалась всё это время, даже не имея никакой возможности сказать об этом. Мэл медленно обняла друга в ответ и зажмурилась, уткнувшись носом в его плечо. В происходящее всё ещё было тяжело поверить — у девушки из пятидесятых ситуация никак не могла уложиться в голове, ведь если задуматься… — Думаю, тебе просто нужно отдохнуть… — тихо пробормотал Вёрджил, кладя голову на плечо подруги, и аккуратно провёл рукой по её спине. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. На твою долю выпало немало страданий. Ты была буквально похоронена заживо, потеряла всех близких, а потом ещё и лишилась голоса. Буду с тобой честен — мне кажется, тебе сейчас гораздо хуже, чем мне. Мэл моргнула и тяжело вздохнула, немного подвигая голову вбок, и чуть сильнее сжала руки вокруг Вёрджила. Она знала, что если она сейчас продолжит плакать, то голова начнёт трещать, а в висках застучит, но накопившийся сгусток эмоций внезапно вырвался наружу, не думая прекращаться. Всё это стало слишком тяжёлой ношей для Мэл, и она была даже удивлена, как ей духу хватило не сорваться в самом начале всего пути. Ситуация больше напоминала жуткий сон, от которого не терпелось проснуться. И всё же, жестокую реальность стоило принять. — Мэл, помнишь, что я говорил тебе? Без тебя ничего бы не вышло. Что бы ни произошло — я в тебя верю, и это как было, так и осталось правдой. Я же сказал тебе, чтобы ты не винила себя, потому что это не из-за тебя всё. К тому же, — Вёрджил моргнул и немного опустил голову, немного напрягая сжатые вокруг Мэл руки. — Ты всё ещё мой олимпиец! Мэл всхлипнула и немного отстранилась от него, чтобы нацарапать ещё одну записку. На этот раз вышло побыстрее, пусть буквы и давали понять, что руки девушки ещё тряслись от эмоций. Всё же надо было отдать должное — мотивационные речи всегда давались Вёрджилу довольно легко. Мэл положила руку на сердце и прикрыла покрасневшие от слёз глаза со слабой улыбкой на лице, ощущая, что ей хоть и тяжело, но ощущалось это гораздо легче, чем несколько минут назад. Удивительно, насколько сильно могут подействовать слова одного-единственного друга на внутренний мир. Пусть пока что особого облегчения это не принесло, но, по крайней мере, слова о том, что Мэл не виновата, звучали довольно убедительно. «Спасибо тебе за поддержку. Спасибо, что не злишься. Немного полегчало.» — Мэл вручила ему свою записку, всё ещё сидя рядом. Тепло, исходящее от тела Вёрджила, согревало её, а потому и комната перестала казаться такой уж прямо холодной. В теории, если бы она проспала всю эту ночь на плече друга, они бы оба не замерзли, в очередной раз спасая друг друга, и на этот раз от холода. Вёрджил не смог сдержать своей ухмылки и слабо кивнул, бегая глазами по буквам в записке, а затем загадочно посмотрел на Мэл. Теперь, когда глаза были привыкшие, разглядеть её лицо в полумраке было уже не так сложно. — Мне не за что на тебя злиться, Мэл. «Мы сделали это. Мы сбежали оттуда.» — Хахах, точно. Мы это сделали. — усмехнулся Вёрджил и почесал затылок, подвигая руку. — Мы победили, Мэл. «Победа.» — Самая настоящая. Я очень горжусь тобой. — Вёрджил ободряюще показал ей большой палец и гордо улыбнулся. Он отметил, что разговор уже в какой-то степени походил на настоящий, Мэл быстро набила руку для быстрого письма. Пусть у неё не было голоса, чтобы отвечать ему. Пусть Вёрджил не знал до конца, о чём именно она думает. И пусть они оба растеряны, и не знают, что будет дальше, в одном Вёрджил был уверен — если уж они оба сбежали из смертельной ловушки, оставшись целыми и невредимыми, разве есть вероятность провала здесь, на поверхности? Она — его олимпиец, его друг, помощник и родственная душа, тем более в нынешних условиях. Они спасли целый комплекс от утопления, выжили сами, так ещё из без последствий, может ли такой дуэт провалиться? Да ни за что на свете. Мэл окончательно отстранилась, вытирая слёзы перебинтованной рукой и попыталась выдавить кривую улыбку, однако вышло это у неё так себе. Сейчас выражение её лица заботило меньше всего, ведь Мэл всё ещё была в плохом состоянии для чего-то, что хоть немного походило бы на радость. Девушка бесшумно выдохнула и помотала головой, приводя свои мысли в порядок. Кажется, появилось ещё кое-что, что ей захотелось сказать своему компаньону. Она воодушевлённо достала блокнот, начиная писать разборчивые буквы одну за другой, быстро сменяя листы, чтобы изложить все свои мысли. Мэл вручала каждый листочек Вёрджилу, продолжая писать, пока тот читал. Банальное доверие между ними сподвигло её всё же изложить мысли, даже если это будет всего лишь на бумаге. Может быть, когда-нибудь к девушке вернётся голос, и вот тогда она будет болтать без умолку, тогда она точно выскажет всё накипевшее, а сейчас бумага — её всё. «Как тебе удаётся так быстро поднять боевой дух? Я бы хотела сказать, что неважно, есть у тебя план, или его нет, Вёрджил. Не один ты веришь в друга. Я тоже в тебя верю. Это совершенно новое место и новые эмоции… И пусть я всё ещё чувствую себя не очень хорошо, и ты тоже, я это вижу. Но эй, видишь, нас двое? Мы есть друг у друга. Мы ведь друзья и непобедимый дуэт, не так ли? Я всё ещё чувствую себя ужасно, что подписала тебя под это, но надеюсь, что ты познаешь все прелести человеческой жизни, которые, я уверена, роботам не понять. И для этого нужно начать действовать, да? Как тебе идея — сегодня погрустить над этим, а завтра собраться с мыслями?» Вёрджил внимательно прочитал все записки, а его глаза расширились от внезапного прилива энергии Мэл. И всё же, было приятно понимать, что не он один собирается вернуть былой боевой дух их непобедимой команде. — Эта идея прекрасная, Мэл. — Вёрджил тепло улыбнулся и хихикнул над запиской, стараясь скрыть свой смешок, и сел на диван, обняв свои колени. Предложение казалось забавным, но одним из немногих разумных сейчас. Увидев, что Вёрджил приглашает сесть рядом, Мэл забралась на диван, поджав босые холодные ноги, и села рядом с Вёрджилом. Какие бы конфликты внутри у них не были, они оба очень устали и нуждались в отдыхе. К тому же, холод никуда не делся, а потому «гениальная» идея насчёт согревания об тело Вёрджила казалась Мэл всё более привлекательной. Она устало чиркнула пару слов на бумажке и сунула их Вёрджилу почти в лицо: «Мне холодно. Не возражаешь, если я погреюсь об тебя?» Вёрджил хмыкнул и улыбнулся, поворачивая голову в сторону Мэл, его янтарные глаза почти блеснули в темноте. Здесь и правда была не самая приятная температура. — Не возражаю. Мэл закусила губу, лишь бы только не рассмеяться, и обхватила его правую руку своими двумя, устраиваясь поудобнее. Пусть и стало теплее, Мэл почувствовала себя в полной безопасности, засыпая на плече у друга. Каким бы огромным ни был камень на её душе, сейчас всё, чего хотелось — крепко заснуть, и хоть на одну ночь забыть обо всех проблемах. Усталость нависала над друзьями, забирая их в объятия крепкого сна. Для Вёрджила сонливость ощущалась так по-новому и необычно, даже симуляция в прежнем теле не передавала этих ощущений. И о боже, как же было приятно наконец закрыть глаза! Едва Мэл заснула, Вёрджил даже шелохнуться не пытался, не хотел будить её, всё же она как никто другой заслуживает отдыха. Парень удобно положил голову на голову подруги, готовясь заснуть своим первым сном в жизни, и вздохнул с облегчением, отмечая, что вообще-то действительно стало гораздо теплее.