Полюбить человека

Желание изменить мир будоражило мысли каждого существа. Ангелы грезили о правлении на земле отца, праведности землян и все возможных добродетелях. Демоны? Демоны желали свободы. Даже не так, дети изгнанные с небес за нежелание подчиниться брату и сестре, жаждали признания, отказываясь признавать собственную неполноценность, апеллируя божественной силой и способностью разрушать. За Люцифером последовали и другие, сотни тысяч ангелов не захотевшие подчиняться были низвергнуты в геенну. Серафим  не стала учинять власть над остальными, не жалуя следовать примеру отца. Ее народ желал власти над человечеством. Она желала доказать отцу, что ничем не хуже человека... Однако. Сколько бы тысячелетий не прошло, человек оставался сильнейшим существом. Ярость и гнев горели в сердце демона, зависть и гордыня затмевали мысли, а чревоугодие и похоть стали единственным, что волновало душу. Хотя какая у демона может быть душа? Летели годы и столетия последователей падшего Серафима становилось больше не только среди бессмертных, но и среди людей. Многие прониклись идеологией низвергнутой. Создали отдельную религию, почитали подобно богу и конечно же заключали сделки с ее последователями бессмертными. Это до безумия льстило уязвленной гордости Серафима - те кто созданы благородней чем все творения сами быстрее света летели в огненную геенну в объятия ее, рожденных адом, чудовищ. Как и ожидалось, большинство выбирали темную сторону, даже без помощи искушения. Ад наращивал мощь с каждым веком все сильнее и небеса уже предвидели чем это обернется - апокалипсис. Падший Серафим не допустит существования кого-то лучше нее. Она не допустит правления Бога. И заставит людей погубить себя самих. Люци часто облачалась в личину смертной. Ей нравилось гулять по шумному городу шестнадцатого столетия. Двадцать первый век казался через чур ярким и быстрым. Век человека короток и они хотели познать как можно больше, бессмертной было этого не понять, а она и не пыталась. Зачем обременять себя заботой о слабых творениях, кого так несправедливо восхвалял отец? Довольно странно, серафим никогда не облачалась в темные цвета. Сейчас белые кроссовки из натуральной кожи окропляли грязные брызги, девушка не разбирала, шла она по сухому асфальту или же ступала по скоплениям темно серой воды. И все же как кроссовки, так и подолы брюк и плаща останутся снежно-белыми даже проходи она по трущобам индии. Не разбирая дороги падшая просто шла вперед, ей срочно требовалась сотворить что-то лишь бы не думать о собственной ничтожности. Пустота в душе требовала заполнения, не важно чем: ненавистью, гневом, азартом или похотью. Лишь бы не дать трещинам на сердце пойти дальше, дробя промерзшие артерии. В такие моменты на плаще ликорисами цвели алые разводы, а по языку растекалась с металлическим привкусом сладость. Природная брезгливость верховного ангела заставляла искать развлечение в элитных клубах, закрытых вечеринках или других экзотических местах с толпой падших грешников. Серафим уловила  краем уха шуршание за спиной и обернулась. Взмахом руки она отбросила длинный подол плаща, вытягивая вперед другую с зажатым кинжалом. Взгляд быстро встретился с перепуганными расширенными глазами смертного, на вид из не самой благополучной семьи или вовсе без нее, парень отпрянул от нее поднимая руки ладонями вверх. Черный капюшон толстовки скрывал грязные не стриженые волосы, человек слышал мокрый звук когда отступил назад, внутрь старых кроссовок начала затекать серая вода. Радужка цвета расплавленного золота блеснула алым словно призывая бежать и никогда больше не оглядываться, забавно, но не все следуют этому предложению, а начинают строить из себя героев. Этот оказался на удивление смышленым, раз бросился в бегство по первому требованию, однако следовало думать раньше. Оскалив зубы, в безумной улыбке она перекинула кинжал лезвием к себе и метнула в спину убегающему. Послышался влажный хруст и человек со стоном упал замертво. Из тела потянулись золотые нити, направились к когтистой длани, обвились вокруг, утонули в плоти где-то в районе сердца и голод не на долго отступил. Улыбка все еще сияла на губах бессмертной, когда слух уловил шелест перьев. - Все развлекаешься, Люци?- падшая повернулась на звук, недалеко на землю опустилась шестикрылая девушка в белой тоге и золотом доспехе, чем-то напоминающая древнегреческую богиню. - Твое безумие  уже переходит границы, не думаешь? Это был невинный человек. - Ты уверена в его невинности, Мариил?- спокойно спросила падшая. - Он не сделал ничего плохого - Как и ничего хорошего. В следующий раз пусть думает прежде чем нападать. - У него уже не будет другого шанса. - с непонятным сочувствием отвечает ангел. - Что ж жизнь смертных, как и бессмертных, впрочем, несправедлива. - Люци презрительно отворачивается от сестры. Ей наскучило это общение и она побрела прочь от места преступления. Полиция все равно ничего не найдет, убирать за собой она не видела никакого смысла. Азарта разлитого по венам должно хватить на пару дней, чтоб удержать душу от разрушения. Слышала она только тяжелый вздох и шорох перьев. Не стала оборачиваться. Начался дождь, серафим шла вдоль, одной из расписанных граффити, стены. Дождевая вода стекала по лицу, чьи дорожки походили на слезы. В прочем это нисколько не волновало душу. Сколько она прошла, девушка не считала. Смертных на дороге становилось все меньше и меньше, они торопились по домам, укрыться от дождя и проникающего холода. Кой серафиму был совершенно не страшен, глубоко в аду температура гораздо ниже нежели на самой холодной точке на поверхности. Падшая переступала с ноги на ногу машинально, она не думала куда, шла, но сидеть в бездне ей наскучило еще больше. Тогда-то она и встретила этого человека. Заметила его, идущего навстречу, диаметрально противоположного: в черной кожанке и черных джинсах он вышагивал, по одной из главных улиц города, с видом правителя. На первый взгляд ничем не примечательный представитель высокомерного рода, однако в его душе не было порока. Сей факт не на долго заинтересовал девушку, но она не стала предавать этому большого значения.  Какая разница чего хочет смертный? Стоит лишь немного подтолкнуть и он с радостью отправится в единственный полет, где огненная геенна поглотит полную порока душу.  Ничего примечательного, многие старались сохранять правильность мышления, и все же оставались бессильными под напором искушения, а значит ничего особенного не было и в этом смертном. Они прошли мимо задев плечами друг друга. Через слои одежды в месте прикосновения словно прошел электрический разряд. Голод почувствовал силу только что прошедшей мимо души, а в мозг иглой наркотика вонзилась единственное желание поужинать ей, несмотря на недавнюю трапезу. Падшая не называлась бы дьяволом, если бы не следовала своим желаниям. Она круто развернулась, в руке веером блеснули четыре кинжала. Жидкое золото сверкнуло красным и острые клинки со свистом разрезая воздух, ровным рядом метнули в спину смертного. Фанфик об ангеле и демоне 2 глава  Человек спиной чувствовал прожигающий не только одежду, но казалось и плоть взгляд. Исходить он мог лишь от только прошедшей мимо девушки. Почувствовав возможную опасность, парень поворачивает голову. Блеснувшую, в свете фонарей, сталь он успел заметить. Резкий выброс адреналина в кровь, человек разворачивает корпус и первый кинжал пролетает в сантиметрах от спины. Он успел убрать плечо и руку с траекторий еще двух клинков. Только стало ясно увернуться от последнего будет невозможно. Сверкающая кромка приближалась, целясь смертному между глаз. С трудом отведя глаза от блика, человек взглянул в горящий безумием, золотой океан. Терять особо было нечего.   - Останови - страх за жизнь заставил позабыть как о любых правилах так здравом смысле и приказать нападавшей остановить летящий кусок заточной с двух сторон стали. Рдеющее золото сверкнуло удивлением, прежде чем парень закрыл  глаза. Не смея не подчиниться, падшая  останавливает клинок в нескольких сантиметрах от чужего глаза и растворяет в воздухе, а вот это уже интересно. Люцифер чувствовала белоснежное сияние чужой души, давно она не встречала такой силы, если его завербуют небеса, их будет довольно сложно победить. Человек так и остался стоять зажмурив прекрасные обсидианы, ожидая или боли или смерти. В прочем чтобы завладеть душой смерть владельца не обязательна, а в каждом из людей есть порок. В мгновении переместившись вплотную к заинтересовавшему субъекту, серафим уже занесла ладонь целясь когтями меж ключиц. Но тут ее останавливает оклик. Серафим знала, что на улице они все же не одни, но вряд ли бы кто осмелился прервать человека с орудием, если не хотел встретиться с ним сам.   - Что здесь происходит?! - Падшая поворачивает голову удивлено поднимая белую бровь, но губы все так и остаются растянуты в улыбке. Владелец обсидиановых глаз все же приоткрывает веки, чтобы узнать причину по которой он до сих пор не горит в адском пламени, и первое что он замечает это безумный блестящий оскал. - Какая низость нападать на слабого.  Тут уже человек хотел возмутиться, но не успел. Люцифер несильно толкнула его в грудь, так что смертному пришлось сесть на, слава богам, сухой асфальт. Парень только и успел моргнуть как девушка мгновение назад стоявшая перед ним, уже оказалась рядом с наглецом.   - Что хочешь занять его место? - и так понятно что вопрос был риторическим.  Она все с той же улыбкой вонзила когти в грудь, посмевшему отвлечь ее человеку.  Просунув длань глубже и слушая симфонию болезненных стонов и вскриков, серафим резко дергает сжатую в кулак ладонь, слышится влажный хруст, в свете фонаря бликуют разлетевшиеся алые капли, а на тротуар с тихим стуком падают осколки грудины, ребер и ключиц. Тело желавшего помочь падает замертво, а из чужего кулака простирались тонкие блестящие золотом нити, кои горели ярче чем у прошлой жертвы. - Чтож желание человека для меня закон. - Она склонилась в театральном поклоне, успев забыть о сидящем рядом еще одном смертном.  Который в немом шоке наблюдал за произошедшим, горло будто сдавали и даже при желании из него бы не вырвалось ни звука, сердце отбивало бешеное стекато и казалось может пробить грудь не сложнее чужой ладони. Дышал смертный через раз, не хотелось спровоцировать психопатку на еще одно убийство. И все же надежда на то что она позабыла о нем оказалась не напрасной, взгляд ныне красных глаз уже не был направлен на сидящего на асфальте человека.  Люци положила в карман белых брюк сверкающих шарик, парень свечения из ее ладони конечно же не видел. Человеческий глаз не способен разлучить четвертое измерение, поэтому питаться на глазах других падшая совсем не боялась как и за раскрытие личности. Она получила очередную полную божественного света душу, а значит на второго сил можно и не тратить, да и Рафаил верно уже ждет не первый час. По все таки такую силу упускать из виду не хотелось, однако ранее названый брат Серафима нашел ее раньше. Оба услышали довольно громкий стук каблуков, девушка повернула голову на звук. К ней широким шагом приближался высокий мужчина. Он остановился в двадцати метрах от нее перевел взгляд на человека. Обсидианы столкнулись с ярко синими сапфирами, кои на удивление не сияли ни хоть толикой раздражения, ни тем более гневом. Ангел щелкнул пальцами и голова смертного стукнулась о землю, завтра он сочтет это дурным сном с похмелья. Бессмертный быстро потерял интерес к человеку и обратился к сестре.   - Я жду тебя уже больше часа, что могло случиться такого важного чтобы ты опоздала?  - Да что угодно - Девушка , в отвращении, тряхнула рукой, сбивая с кожи кровь и мелкие обломки. - Пойдем.  Мужчина не придал грубости особого значения. Девушка кинула взгляд на лежащее живое тело, стало ясно: брат не почувствовал силу кой светилась душа молодого человека, а акцентировать внимание на этом не имело никакого смысла, станет одна сторона давать фору конкурентам. В прочем…  - Ты идешь? - Она прошла мимо мужчины. Свет фонаря освятил одетую в белый фигуру теперь без единого алого пятна, в карманах она прятала ледяные пальцы и лучащийся золотой шарик размером с крупную жемчужину, благо брюки не пропускали благодатное излучение. Ветер трепал обгоревшие волосы что вместе с длинным подолом плаща сливались в единое полотно. Несмотря на внешнюю спешку золотой взгляд излучал лишь спокойствие и некую заинтересованность.  Верховному ангелу по большей части было все равно над какой из своих многочисленных проблем думает сестра, своих хватало. Рафаил кивнул и подошел к падшей. Стоило им поравняться, приближенный к богу сделал незысловатый жест щелкнув друг о друга длинными ногтями, сжимая пространство позволяя в один шаг оказаться у входа в элитный ночной клуб города.  Падшая в, полностью закрывающей тело одежде, смотрелась  в полном полуобнаженных как женщин так и мужчин помещении экстравагантным пятном. Ловко маневрируя меж танцующими в разноцветном свете, они с братом быстро добрались до ViP-зоны и скрылись за звуконепроницаемыми станами.   - Ближе к делу, Раф. - Люцифер хотела побыстрее закончить с братом, ей надлежало этой ночью наведаться к парочке людей, что недавно баловались с призывами, от чего они втроем оказались связаны. Неприятностями это грозило только любопытной парочке у нее души лишними не бывают. Выше названный повернул ключ, запирая дверь и обернулся к сестре с очаровательной улыбкой вызывая у нее легкий смех. Раф один из немногих приближенных к отцу кто хорошо относился к падшей сестре, находясь по другую сторону не испытывал к ней ненависти или презрения. Высший щелкнул пальцами и на столе материализовалась серебряная тарелка. Падшая, уловив сладковатый аромат человеческой плоти, в отвращении скривила губы и ментально подвинула тарелку подальше от себя в сторону брата. На что ангел легко рассмеялся, он не упускал момента подразнить сестру зная ее нелюбовь к людям в любом виде.    - Как смешно. - Девушка закатила глаза, она уже привыкла к безобидным выходкам брата и совсем не злилась. Ангел рассеялся еще больше, он запрыгнул на красный бархат дивана не снимая черных сапог на пяти-сантиметровых каблуках и скрещивая по-турецки ноги. Для удобства он скинул  черно-белый клетчатый жилет, оставаясь в красной рубашке, черных брюках и выше упомянутых сапогах. Приближенный к богу серафим склонился над тарелкой и, не утруждая себя правилами приличия, подцепил пальцами тонкий ломтик сочащегося артериальной кровью карпаччо. Под полным осуждения золотым взглядом, он пережевывает мягкие мышцы, а после обнажает белые с алыми разводами акульи зубы.  Рафаил смеется с выражения лица падшей, она прекрасно понимает что это месть за опоздание.   - Между прочим, можешь сказать мне спасибо. Я все таки подчистил за тобой. - острый кончик языка прошелся по губам слизывая карминновую жидкость с привкусом железа. На такое заявление серефим только вскинула бровь, но быстро поняла о ком шла речь спихнула рукой, мол мне все равно.   - Коль хочешь жить рядом с людьми учись с ними уживаться, все таки не средневековье уже. - Мужчина подцепляет очередной кусок на сей раз пачкая каплями диван, но вместо того чтоб  стереть пятно он к тому же еще обтирает о бархат ладонь. - Ладно давай поговорим.   - В кои то веки.  Дальше разговор проходил в духе криминальных фильмов про мафию и наркобаронов. В этот раз девушка хотела побыстрее закончить, она не могла перестать думать о такой притягательной душе того смертного. Что для нее было в новинку, об одном человеке она ни разу не думала столь долго. Недо-родственникам удалось договориться о поставке новых наркотиков и оружия для людей, а также Люцифер пообещала парочку новых шлюх для клуба взамен на души Рафаила, кои он должен будет получить за этот акт. Как сказал братец он был спланирован какой-то политической группировкой и раз уж жертв не избежать, надо извлечь из них максимальную выгоду. Переговоры прошли быстрее чем ожидали оба, девушка покинула обитель брата через служебный выход.  Рафаил смотрел на удаляющуюся белую спину. С тихим шелестом за спиной верховного приземлился совсем юный ангел. Мужчина не знал его места в иерархии, хватало знания о том что он стоит на порядок выше, а значит младший будет обязан подчиниться.   - Звал, господин?  - Ты долго.- Не отводя сапфиров от белоснежного плаща прошипел серафим.   - Дела, дела   - Твои дела это выполнять то что я тебе говорю не больше не меньше. - Как только девушка скрылась, Раф задернул красные шторы - Подготовь фургоны я на эту бойню поеду лично.