Горячий душ и холод лезвий.

Расследование зашло в тупик. Парень уже несколько месяцев пытается найти причину зарождения и распространения фиолетовой земли, что в будущем станет основной причиной мутации. Егор сидел на коленях перед кроватью, положив руки и голову на неё. Он слишком устал. Журналист столько времени старается на всеобщее благо, но никто не пытается ему помочь. Джон приезжает к приятелю, иногда пытается поспособствовать чужому исследованию, но чаще лишь заставляет блогера поесть, помыться и лечь спать, ведь данными вещами тот явно пренебрегает. Подняв голову брюнет уставшими глазами озирает комнату, встаёт с колен и медленной походкой идёт ко столу. Взяв с него блокнот, карандаш и точилку решается отправиться в душ и попытаться поразмышлять там. Всё такой же вялой и шатающейся походкой он зашёл в ванную комнату, кинул вещи на стиральную машину, так же снял свою одежду, оставляя лишь нижнее бельё. Смотря на себя в зеркало он не испытывал ничего, помимо отвращения. Впалые щеки, огромные синяки под глазами, торчащие кости и грязные волосы делали из него не обычного человека, а какого-то наркомана. Сняв грязные трусы он закинул всё в стиральную машину, переступил через порог душа, закрыл дверцы и включил воду. Поначалу он стоял под водой комнатной температуры, но с каждой новой мыслью о том, как же он бесполезен и никчёмен градус повышался. К концу он начал чуть ли не вариться, от чего отскочил к стенке и убавил температуру. Чуть поразмыслив он снова включил крайне горячую воду, но стал пытаться сидеть там до последнего. Под подобным "давлением" ему начинало думаться лучше. Выйдя из душевой кабины он сразу же начал записывать появившиеся идеи в блокнот и точить карандаш. Простоял он так минут десять, лишь после новых записей на пару страничек формата А5 Линч оделся и вышел. Рассказывать о своём новом способе получения информации тот не стал, ведь его бы стали мониторить не просто раз в пару дней, а на постоянке. Примерно неделю он таким баловался, пока за бритьём отросшей щетины тот не глянул на бритву. В голову полезли ужасные мысли, но быстро были изгнаны, ведь журналист ещё не настолько глуп. Вот,после очередного "продуктивного" мытья он с довольным лицом выходит, снова и снова перечитывая записи в блокнотике. Не замечая очкастого в коридоре зеленоглазый проносится в комнату и начинает прикреплять новые заметки на стену. Джону, естественно, показалось это странным. Как минимум, Егор был красным, словно рак. Зайдя в комнату к другу он покашлял, стараясь привлечь внимание. — Линч, с тобой всё в порядке? Ты даже не поздоровался блин, а сразу пошел писать свои исследования о земле. - в голосе читалось беспокойство. Как никак, брюнет был самым близким приятелем для шатена. — А? Боже, Джон, а как давно ты... Ты стоишь здесь? - взгляд был потерянным, но оно было и ясно. При таком образе жизни концентрация внимания сильно падала. — То есть ты серьёзно меня не заметил? Линч, прекращай уже пытаться исправить всё во вред себе. Сколько раз я говорил что тебе нужно больше отдыхать? Живо закрывай всё, иди есть и спать. - мама Джон был искренен, но блогер, кажется, не ценил того. — Джон, отвали. Ты не видишь что-ли, как я воодушевлён? Ко мне пришла мысль! Позволь мне её написать, прошу. - голос был немного раздражен, а сам парниша развернут к синеглазому спиной. — Нет, ты не понял. Ты сейчас же немедля бросаешь все дела и идёшь отдыхать! - они перешли на повышенные тона. Ранее, ещё до всей этой суматохи с порталом, журналист более умело сдавливал и скрывал свои эмоции. Да, он точно так-же гиперопекал племянника, так-же мог злиться или уйти в работу с головой, но гораздо реже и меньше. Сейчас он буквально не скрывал истинного лица, если его можно было таковым назвать. — Я же сказал тебе отстать! Мне некогда валять дурака, Джон. Можешь оставить еду и ехать домой, а я как закончу отдохну. - повернув голову на заботливого друга он требовательно глянул на того, намекая, что тому не рады сейчас. — Я не уйду, пока не убежусь в этом. - скрестив руки на груди очкастый стал ждать действий от блогера, но получил не те, что мог ожидать. — Я сказал тебе русским языком: "Покинь мой дом", а сейчас ты смеешь мне противоречить? Немедля выметайся отсюда! - карандаш указал в сторону выхода, а очи так и полыхали гневом. Парень не мог ожидать такого, но из уважения к себе развернулся и ушёл, попутно крича что-то в ответ. Как же всё достало... Сразу же, как машина писателя покинула территорию журналиста, тот свалился на кровать и стал кричать в подушку. Почему его никто не понимает?! Почему все настолько глупы? В порыве эмоций он схватил точилку, забежал в ванную комнату и сидя под горячим душем трясущимися руками с помощью пилки для ногтей откручивал лезвие. Оно упало на плитку, но было моментально поднято. После длительного нахождения в горячей воде он стал быстро водить девственным лезвием по бедру, что сначала почти не давало "сока", но уже через пару минут на кафельный пол капала алая кровь. Журналист убирал её пальцами с ран, но она очень быстро снова заливала всю площадь пореза. Ощущение было такое, словно он водил лезвием по мягкому и неровному предмету, ведь боли не было. Временный ожог не давал ему чувствовать боль, поэтому тот мог спокойно и без страха продолжать своё дело. Как только эффект от горячей воды стал спадать парень снова залез под душ, заодно и смыл кровь со своего тела, а выключив воду ещё немного поигрался, но здравый смысл догнал его. Отложив остриё тот стал смотреть на своё бедро, от чего стало противно. В глубоком и широком порезе было что-то белое, а осмотр данной части удовольствия уж точно не вызывал. Брюнет стал испытывать к себе неприязнь и бормоча под нос "Нет, нет, нет. Всё хорошо, ничего не было. Теперь всё хорошо, ничего нет..." ополоснулся, но в этот раз под холодной водой, полностью перепроверил ванную комнату на наличие следов крови и с безумной тревожностью вышел. Позже, это заметили родные, но их реакцию мы уже не узнаем...