Protection Charm

Эндрю кажется, что он впервые за всю свою дерьмовую жизнь хочет плакать не от боли. Или это одна из её разновидностей? Нил или Натаниэль, не важно, голкиперу принадлежат все его имена и личности, стоит перед ним с цветами. Ёбанный Балтиморский Наследник стоит на пороге дома в Штутгарте, принадлежащего братьям Миньярд-Хэммик, и, глядя на губы напротив, кусает свои. Без лишних слов Эндрю пропускает его внутрь и следует на небольшую кухню, ожидая, что гость присоединится. — Не хочешь поменять универ? — выдаёт Веснински. Собеседник невпечатлённо приподнимает бровь. — Мне нужно залечь на дно, чтобы сам знаешь кто утряс вопросы с федералами. И я предлагаю тебе вернуться в штаты. Ты можешь поступить на то же самое направление, на счёт курса я не уверен, но, если возникнут проблемы, решу. Эндрю переваривает полученную информацию, пытаясь не сойти с ума. Ещё месяц назад они с Натаниэлем чередовали крики с минетом, сгорая от страсти и обиды одновременно, когда встретились после «свидания под дождём», намереваясь поговорить. Поговорили. Да так, что Эндрю решил съебать в Германию. А теперь самая сладкая мечта уговаривает его вернуться с ним в Америку? Он не может. Не может отказать. — И как ты себе это представляешь? — Ты и я в каком-нибудь тихом городе неподалёку от Балтимора, чтобы не заставлять Мориямо нервничать. Столько, сколько ты сможешь терпеть меня. Уйдёшь, не прощаясь, как только надоем, это ты умеешь, — с болезненной улыбкой объясняет на удивление уязвимый сейчас, как никогда, преступник. Эндрю кажется, что он физически чувствует, как его сердце рвётся на мелкие кусочки. В глазах Нила столько надежды, столько обожания и столько опасения… Они оба наломали достаточно дров, чтобы разъебать то хрупкое нечто, что сейчас есть между ними, встав в позу и напомнив друг другу обо всём шлаке, что натворили и наговорили. Эндрю это понимает. И Натаниэль это понимает. Так что младший решает взять на себя чуть больше ответственности, чем обычно. — Так это вопрос, Нил? — Это вопрос. Эндрю мысленно добавляет плюсик в копилку мужчины за сообразительность и такое родное, но почти забытое за год разлуки взаимопонимание. — Тогда мой ответ «да». Улыбка Джостена приобретает большее количество граней, тоска разбавляется счастьем. Он приближается, оставляя между их телами единственную преграду – букет. Миньярд избавляется от названного препятствия, давая зелёный свет на прикосновения и удовлетворённо вздыхает, когда Нил ласково обнимает его за талию, подтягивая к себе. И так, наверное, ощущается умиротворение. Но голкипер собирается ещё немного сотрясти воздух перед тем, как они предсказуемо займутся одним из самых нежных и чувственных трахов Эндрю. Не то чтобы у него вообще был желанный секс до восемнадцати лет. То есть, до встречи с Нилом. — Я хочу, чтобы ты знал, что более я не намерен вести себя несоответствующе. — Что ты подразумеваешь под этим? — растерянно уточняет Веснински. — Знаешь, расставание дало мне осознать кое-что. Я много думал и абсолютно уверен, что никогда не скажу тебе и половины того, что решил. Но я попытаюсь показать, — Эндрю может и хотел бы добавить что-то искренне-слащавое, но не всё сразу.