Подснежник

Мунчжо не уверен, найдутся ли у него слова, чтобы описать это чувство. В лиричных сравнениях он не силён, и складывать свои объемные мысли в неудобные маленькие слова, как оригами, не привык. В конце концов, творец не должен объясняться, но прямо сейчас хочется объясниться перед самим собой. Мунчжо чувствует себя свидетелем важного события и не может покинуть сцену, не использовав возможность развлечься. Юн Чону похож на птицу, которая боится взлететь, и Мунчжо рад быть тем, кто первым его подтолкнёт. Есть что-то особенное в том, чтобы гладить его между крыльев, напоминая о том, что он может ими воспользоваться. — Мы с вами очень похожи, — произносит Мунчжо, улыбаясь, и отпивает холодное пиво из банки. Чону похож на произведение искусства, и Мунчжо пошёл бы на многое, чтобы заполучить его себе. Их разговор, цепляясь фразой за фразу, течёт естественно и не собирается заканчиваться. Мунчжо внимает каждому слову Юна и обжигается искорками его энтузиазма. Если бог существует, пусть он проклянёт всех, кто игнорировал Чону, потому что они заставили этого парня сомневаться в своём таланте и стирать свои черновики. Они расстраивали его, но Чону совсем не идёт хмуриться. Если существует дьявол, пусть он благословит этих грешных, потому что благодаря им Мунчжо не пришлось прилагать много усилий, чтобы привлечь Чону. Ему достаточно просто быть хорошим слушателем, а это, в самом деле, нетрудно. Мунчжо искренне интересно услышать ход его мыслей, узнать, как он представляет себе ту или иную вещь, которую он никогда не пробовал. У Мунчжо есть некоторый опыт, которым он счастлив поделиться – ему ничего не стоит, а Чону улыбается, соглашаясь с его идеями. Его выражение лица забавно меняется, он размахивает руками, объясняясь жестами, когда воздуха в лёгких не хватает на слова, и Со неотрывно следит, жадно ловит каждую секунду времени, разделённого на двоих. Мунчжо тяжело сглатывает, смакуя его голос. Если только представить, какие ноты он может взять, можно сойти с ума ещё раз. Воображение Со подкидывает ему сценарии и картинки, от которых становится жарко. Мунчжо может вообразить блестящий мокрый след слюны на горле Чону и алые разводы по коже, но не может догадаться, какой он на вкус. Он уверен, что никого лучше Чону он в жизни не попробует и предпочтёт голодную смерть чужому привкусу на языке. Мунчжо слишком чётко представляет себе жалобное "больно" надломленным голосом, эхом отражающееся от тесных стен, каждый задушенный всхлип, каждый резкий вздох, который Чону будет не в силах сдержать, если Мунчжо начнёт кусаться. — Я так рад, что мы с вами встретились. Никто не понимает меня так, как вы. Обычно люди кривятся, когда я начинаю вдаваться в подробности своих сюжетов, и говорят, что я странный, потому что пишу странные вещи, — произносит Чону, уводя взгляд. Он смотрит на ночной город, застаёт его второе пробуждение и наслаждается лёгким ветром в рукавах. — Искусство начинается там, где заканчиваются нравоучения, — усмехается Мунчжо. — Никогда никого не слушайте. Если ваше творчество вызывает споры, значит, вы всё делаете правильно. Чону кивает его словам, задумавшись, и ставит банку пива на ограждение. — Вы так считаете? — спрашивает он. — Я так живу, если хотите знать. Мунчжо хочется прикоснуться к его улыбке. Хочется провести пальцем по его клыкам, смочить его губы кровью, чтобы поделиться с ним своим восторгом. Отдать ему часть себя. Слишком мало для подарка, которого он достоин, в самый раз для жертвенного подношения. Юн Чону прекрасен в своей неповторимой манере, как подснежник, которому ещё предстоит распуститься в проледеневшей земле. Мунчжо не уверен, найдутся ли у него слова, чтобы описать своё нездоровое обожание, но ему нужно всё, что угодно, кроме логики, прямо сейчас. Безусловная, непосредственная любовь не нуждается в объяснении. Избранны те, кто видит в прекрасном только прекрасное. Мунчжо наслаждается этим чувством, потому что может. Он безнадёжный эстет, отринувший мораль ради бесконечного наслаждения. — Искусство, по сути своей, бесполезно, — говорит он. — Вы правы, — кивает Чону. — Поэтому я продолжаю им заниматься. Никто не понимает Мунчжо так, как это делает Чону.