Благословение эонов

Он робко постучался и, услышав негромкое: «Войдите», резко выдохнул, набрался решимости и толкнул дверь. Его высочество старейшина Дань Фэн сидел у круглого решетчатого окна за низким столиком. Алые закатные краски ложились тревожными отблесками на его утончённое благородное лицо, расцвечивая обычно бледную кожу в тёплые тона. Дань Фэн был одет в домашний свободный халат, прямые чёрные волосы лежали на спине густым плащом. Он держал в руке чашку, стол был уставлен закусками и сладостями. Старейшина повернул голову к двери. Брови его слегка дёрнулись, когда он увидел Цзин Юаня, мявшегося у порога. Он поднял руку и сделал медленный жест, приглашая его входить. — Какой неожиданный визит, а-Юань, — проговорил Дань Фэн, и его губы растянулись в улыбке. Сердце Цзин Юаня на мгновение остановилось, чтобы тотчас забиться с утроенной силой. Старейшина был рад его видеть? Возможно ли такое, что он не побеспокоит Дань Фэна, и, если повезёт, то проведёт с ним несколько лишних минут наедине... Цзин Юань вздрогнул, стряхивая оцепенение вместе с пустыми надеждами. Старейшина просто вежлив с ним, как обычно... Он поспешно сделал несколько шагов к столу. — Рад тебя видеть, — произнёс Дань Фэн, неторопливо опуская свою чашку на стол. Цзин Юань невольно проследил его движение взглядом, засматриваясь на красивые руки верховного видьядхары. — Разделишь со мной трапезу, Юань? — спросил Дань Фэн, кивая на место за столом напротив себя. Он не стал спрашивать, зачем он явился, удивился про себя Цзин Юань. Будто ему всё равно? Или, может, он понимает, что Цзин Юаню будет сложно ответить на этот вопрос: никакого особого повода он придумать не успел. Просто озарение догнало его, когда он плёлся домой с тренировки и понял, что, если не увидит сейчас того, кто занимал ежесекундно все его мысли, то непременно умрёт... Цзин Юань осторожно уселся на тонкую подушку, скрестив босые ноги, и положил ладони на стол. Хорошо, что он успел вымыться после тренировки! Как было бы стыдно являться к его высочеству Дань Фэну пропахшим потом и с грязью под ногтями. Наставница Цзинлю не жалела ни его, ни своих сил, гоняя ученика с мечом по площадке. — Спасибо за приглашение, господин Дань Фэн, — вежливо поблагодарил Цзин Юань. Старейшина отмахнулся. — Я же просил называть меня по имени, Цзин Юань, — укоризненно произнёс он. — Теперь, когда ты вступил в ряды Облачных рыцарей, мы с тобой почти сравнялись по статусу. «Он смеётся надо мной», — смутился Цзин Юань. Старейшина, в самом деле, прищурил бирюзовые глаза и растянул губы в необидной усмешке. — Скажете тоже... — проговорил Цзин Юань, опуская голову. — Куда мне равняться с вами! Дань Фэн хмыкнул. — Налить тебе вина? — спросил он. Цзин Юань округлил глаза и замахал руками. Он почти не пил спиртного, хотя и был совершеннолетним. Наставница зорко следила за тем, чтобы он не брал ни капли в рот, утверждая, что алкоголь дурно влияет на мозг и тело и не совместим с тренировками. Если он выпьет сегодня, завтра она непременно почует от него запах вина. Дань Фэн тихо рассмеялся, наливая вино из небольшого кувшина в свою чашку, а Цзин Юаню — зелёный чай из исходящего паром чайника. Цзин Юань так засмотрелся на его улыбку, что старейшине пришлось самолично пододвинуть чашку ближе к нему, прежде чем он опомнился и принял её. — Угощайся, — радушно произнёс Дань Фэн. Цзин Юань кивнул и несмело потянулся к засахаренным ломтикам корня лотоса. Некоторое время они сидели молча. Старейшина поглядывал на него, иногда делая глоток из своей чашки, которую, по правде, больше вертел в пальцах, чем пил из неё. А Цзин Юань хрустел угощением. Тишина в комнате была достаточно уютной, лишённой напряженности. Закат постепенно тускнел, небо наливалось густой синевой, в комнате тоже становилось темнее. Но старейшина не торопился зажигать свет, а Цзин Юаня устраивали сумерки. В полутьме глаза Дань Фэна слабо фосфоресцировали, и можно было надеяться, что выражение лица Цзин Юаня, — он был уверен, что оно сейчас глупо-восхищённое — было разглядеть труднее. Через какое-то время старейшина принялся неторопливо расспрашивать Цзин Юаня о тренировке, о его наставнице, о ближайших планах, о службе в рядах Облачных рыцарей. Цзин Юань окончательно расслабился и охотно болтал. И потому упустил момент, когда Дань Фэн поставил свою опустевшую чашку на стол и ловко сцапал его за руку. Цзин Юань ахнул и попытался дёрнуться, но не тут-то было! Дань Фэн держал его запястье слишком крепко, и Цзин Юань поспешно сжал кулак. — Так ты пришёл ко мне просто поболтать? — спросил Дань Фэн, пристально глядя на него поблескивающими глазами, и вдруг приоткрыл рот и медленным движением языка облизнул свои губы. Цзин Юань сглотнул. Этот жест выглядел нарочитым, провоцирующим. Он ещё раз безуспешно попытался освободить руку, а когда у него ничего не вышло, смущённо отвёл взгляд. Дань Фэн зацокал. — А-а, мой дорогой Юань, — произнёс он, качая головой. — Я хочу услышать от тебя ответ. Болтать с тобой, конечно, занятно, но твои глаза выдают тебя. Какая причина у твоего визита? Цзин Юань тихо кашлянул, прочищая внезапно охрипшее горло. — Я... — начал он, лихорадочно пытаясь придумать достойный ответ и не выдать себя, — я... меня прислала наставница Цзинлю! Брови Дань Фэна приподнялись в удивлении. — Вот как? — протянул он. — И что же она хотела? — Э... наставница просила... — решение пришло очень быстро, — она велела мне попросить у вас тот свиток... который вы обсуждали в прошлый раз! — выпалил Цзин Юань. Он, в самом деле, был свидетелем их недавнего скучного и бесконечного разговора о свитке древней элегической поэзии. Каким-то чудом Цзин Юань запомнил его, и теперь использовал как спасительную ложь. Но Дань Фэн только покачал головой. — Ты маленький врунишка, а-Юань, — улыбнулся он. — Я отдал Цзинлю этот свиток в тот же вечер. Цзин Юань похолодел. — Будут ещё интересные варианты? — спросил старейшина. — Или скажешь правду? Цзин Юань распахнул глаза. Как можно было признаться в том, что пришёл сюда с одной единственной целью: полюбоваться прекрасным видьядхарой и повздыхать про себя о недоступности луны на небосводе... — Размышляй пока, — усмехнулся Дань Фэн и вдруг тронул второй рукой его кулак. — А сейчас разожми пальцы. Цзин Юань бездумно раскрыл кулак, и Дань Фэн удержал его ладонь за кончики пальцев, слегка склонившись к ней через стол. Его тонкие брови нахмуренно сошлись на переносице, лицо приняло досадливое выражение. Цзин Юань уже догадался, чем недоволен и даже рассержен его высочество, и тихонько потянул ладонь к себе, намереваясь её спрятать. Мозоли. Лопнувшие — вчерашние, заскорузлые — старые, надувшиеся неприятными пузырями — свежие, сегодняшние. Цзин Юань знал, как неприглядно выглядят его руки, а потому корил себя, что посмел омрачить взор старейшины этим зрелищем. — Покажи вторую руку, — сухо бросил Дань Фэн, и Цзин Юань прекратил все попытки убрать правую ладонь и покорно положил на стол левую. Дань Фэн мельком взглянул на неё и покачал головой. — Эта женщина совсем не щадит тебя, малыш Юань, — проговорил он, и Цзин Юань понял, что он имеет в виду наставницу Цзинлю. — Жестоко так издеваться над такими нежными ручками. Цзин Юань хлопнул ресницами. «Что?» — Наставница говорит, что скоро руки загрубеют, и будет не так больно... — извиняюще улыбнулся Цзин Юань. Лицо Дань Фэна потемнело. — Твои руки предназначены не для тупого размахивания мечом, — хмуро проговорил он. — Им суждено держать лёгкую кисть и вершить судьбы не на поле боя, а росчерком туши на бумаге. И Цзин Юань, глубоко шокированный, вдруг ощутил, как тонкие пальцы видьядхары осторожно касаются его ладоней в жесте, больше всего похожим на... нежное поглаживание?! — Подойди, — решительно произнёс Дань Фэн, и слегка потянул его за руки. Цзин Юань, как зачарованный, поднялся и на деревянных ногах обошёл столик, замерев рядом со старейшиной. — Садись же, — немного раздражённо бросил Дань Фэн. Цзин Юань поспешно плюхнулся на колени перед ним. Старейшина развернулся и снова взял его руки в свои, развернув ладонями вверх. — Посиди спокойно, — сказал он. А потом Цзин Юань ощутил прохладное и влажное прикосновение к ноющим ладоням. Тонкая струйка воды возникла из воздуха, обвила натруженные руки, оставила после ощущение свежести и исчезла. Цзин Юань уставился на свои ладони, полностью излеченные, гладкие и ровные, без привычных уже уродливых рубцов от мозолей. Дань Фэн не первый раз применял к нему лечебную магию, но никогда после исцеления он не делал того, что происходило прямо сейчас перед изумлёнными глазами Цзин Юаня. Его высочество потянул ладони выше, поднёс к своему лицу, и к полному ужасу Цзин Юаня прикоснулся губами сначала к правой, а затем к левой руке. — Вот такими они и должны быть, — проговорил он, глядя поверх ладоней на Цзин Юаня, и глаза видьядхары сияли бирюзовыми сполохами. — Нежными. Мягкими. Сладкими... На последнем слове Цзин Юань всё-таки выдернул свои руки и поспешно спрятал их за спину. Ладони горели от прикосновения губ Дань Фэна ещё сильнее, чем до этого — от лопнувших мозолей. — Ваше... высочество... — пролепетал Цзин Юань, и запнулся, совершенно не зная, что сказать дальше. Дань Фэн смотрел прямо в его глаза, и снова облизывал губы, будто пробуя вкус, оставшийся на них от недавнего поцелуя... — Не так, — тихо произнёс он. — Дань Фэн, — выдохнул его имя Цзин Юань, послушно исправляя свою ошибку. — Так приятно слышать своё имя из твоих уст, — признался старейшина, склоняя рогатую голову к плечу и всё продолжая смотреть на него таким пронзительным взглядом, от которого Цзин Юаню внезапно сделалось жарко, и на лбу выступил пот. — Я бы хотел слышать его, когда ты... — прошептал он и вдруг умолк. А потом сказал: — Произнеси его ещё раз... — Дань Фэн... — выдавил Цзин Юань, чувствуя, как нещадно горят щёки и мучительно крутит в животе от странного томительного ощущения. — Я... я хочу признаться вам... — Тебе! — Тебе... — повторил Цзин Юань и опустил голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Я пришёл сюда по собственному желанию. Он сцепил руки в замок и положил на свои колени. — Я хотел видеть... тебя, — совсем тихо признался Цзин Юань и закрыл глаза. Пусть будет что будет. Если Дань Фэну не понравится правда, он волен выгнать его взашей из своего дома. Но... если вдруг именно её он и ждёт? И тогда... Что будет тогда, Цзин Юань боялся думать. Но надеялся, что это будет хотя бы немного похожим на те жаркие сны, которые часто снились ему в последние месяцы, и после которых он чувствовал одновременно и стыд, и тайную радость. С замиранием сердца он услышал тихий шорох одежды, ощутил лёгкий цветочный аромат и почувствовал прикосновение пальцев к своему подбородку. Дань Фэн склонился к нему ближе, понял он, и требует поднять голову. Цзин Юань подчинился, но глаза открыть так и не рискнул. Было так страшно увидеть снова ту же холодную отстранённость, которая так часто мелькала в них, когда его высочество находился в обществе своих мудрецов и советников. За весь сегодняшний вечер глаза Дань Фэна излучали только тепло и участие, и поэтому Цзин Юаню страстно хотелось продлить эту сказку ещё ненадолго... Он поднял голову, и почувствовал, как пальцы переместились с его подбородка, скользнули по щеке, а потом коснулись затылка, зарываясь в волосы. Они копошились в них, распутывая ленту, скрепляющую хвост на макушке, вытаскивая её из волос. Пряди свободно рассыпались по плечам, и Дань Фэн принялся медленно перебирать их, время от времени массируя кожу головы пальцами, слегка задевая её кончиками ногтей. Прикосновения видьядхары были так нежны и приятны, что тучи колких мурашек тотчас пронеслись по коже Цзин Юаня, заставляя его мучительно вздрагивать. Он услышал тихий смешок и ощутил дуновение воздуха на своей щеке. Дань Фэн находил его забавным. Пусть! Это всяко лучше, чем его обычная холодность. — Какой чувствительный, — прошептал старейшина прямо возле его лица. Он был так близко, что Цзин Юань почти чувствовал движение его губ на своей коже. — Ты понятия не имеешь, как пленительно выглядишь, а-Юань... Цзин Юань распахнул глаза от удивления, а потому увидел, как приближается лицо Дань Фэна, как темнеют от расширившихся зрачков прозрачные глаза, как приоткрываются тонкие губы... Он, конечно, мгновенно закрыл глаза снова, как только Дань Фэн поцеловал его. Губы старейшины были прохладными, но очень скоро стали почти горячими... Или это кровь бросилась в лицо Цзин Юаня? Он чувствовал, как сжимаются пальцы видьядхары на его затылке, цепляя волосы, а вторая рука обхватывает за талию и тянет, увлекает к себе. Он не сопротивлялся, поддался этой руке, потому что одновременно губы Дань Фэна накрыли его рот, даря необыкновенные ощущения, заставляя забывать обо всём на свете, лишь жаждать ещё и ещё больше прикосновений, становящихся всё смелее и жарче... Он вдруг понял, что уже сидит на коленях у Дань Фэна, в то время, как старейшина обнимает его голову и медленно водит рукой по спине вверх и вниз. Он сам не понял, когда успел обхватить руками плечи старейшины, но явственно чувствовал под ними сквозь тонкую ткань халата тепло его тела... Дань Фэн прервал поцелуй, и Цзин Юань, почти разочарованный, выдохнул, открывая глаза. Лицо его высочества старейшины находилось прямо перед ним, и выражение его казалось непривычно ласковым. Тонкие губы порозовели, глаза блестели от возбуждения. Сердце Цзин Юаня заколотилось под рёбрами, словно взбеленившееся. Почему он так смотрит? Почему в его глазах столько нежности, смешанной с желанием? Дань Фэн внимательно изучал его лицо, словно искал ответа на какой-то вопрос, а потом сдался и пробормотал вполголоса: «До чего же ты сладкий! Невозможно удержаться». С этими словами он снова потянул за волосы на затылке Цзин Юаня, вынуждая его запрокинуть голову, и прильнул губами к оголившейся шее. Судорожная дрожь пробежала по телу Цзин Юаня. Никогда в жизни его ещё так не целовали, он и подумать не мог, что это так приятно и возбуждающе. Каждый поцелуй в шею ощущался как ожог по оголённым нервам, каждое прикусывание кожи — как удар молнии. Он услышал тонкое жалкое поскуливание и очень удивился, когда понял, что издаёт его сам. — М-м... — проговорил Дань Фэн, на мгновение отвлекаясь от зацеловывания его шеи. — Какой ты, оказывается, чувственный, а-Юань! Твой отклик так вдохновляет... Старейшина снова припал губами к голой коже, одновременно с силой прижимая к себе Цзин Юаня. Ему, сидящему на коленях у видьядхары, уже давно было очевидно, как возбуждён Дань Фэн. А теперь и сам Цзин Юань, притянутый сильной рукой, оказался невольно прижатым к его твёрдому органу своим, уже до болезненности окрепшим членом. От этого интимного прикосновения Цзин Юаня мгновенно бросило в жар, но Дань Фэн будто нарочно двинул бёдрами, слегка вскидывая их вверх, заставляя его подскакивать и снова садиться на его колени. Он оказался сидящим аккуратно поверх возбуждённого члена старейшины, и ясно ощущал, как крепкий орган подрагивает под ним, вынуждая мысленно постанывать. А, может, стонал Цзин Юань и не только про себя. Потому что Дань Фэн снова заговорил: — Ты думал, я не замечал твоих взглядов, малыш Юань? Твоего желания? Томления твоего тела? — он шептал, перемежая слова поцелуями в шею, а в голове Цзин Юаня стоял плотный туман, в ушах шумело и скручивало все внутренности от сильного возбуждения, так что половину слов старейшины он просто не понимал. — Я едва сдерживался, видя тебя рядом, — продолжал Дань Фэн. — Но не хотел принуждать тебя. Я ждал, когда ты придёшь ко мне сам. И ты пришел. А потому сегодня я не намерен отпускать тебя, пока ты не получишь то, за чем явился. Дань Фэн вдруг выпрямился, взял его лицо в свои ладони и вынудил посмотреть ему в глаза. Цзин Юань несколько раз моргнул, фокусируясь, с трудом выныривая из разнеженного марева. Оказывается, в комнате совсем стемнело, и теперь в окно струился лишь слабый неверный лунный свет. Дань Фэн требовательно глядел на него потемневшими глазами. Сквозь приоткрытые губы в лунном свете мерцали острые клыки. — Ты согласен, Цзин Юань? — с нажимом спросил Дань Фэн. — Ответишь «нет», и уйдёшь домой, почивать в свою холодную девственную постель. Скажешь «да», и сегодня спать тебе не придётся ещё долго... Но я постараюсь, чтобы ты об этом не пожалел. Каков будет твой выбор? Цзин Юань сглотнул, еле соображая, что ответить. Все его разбереженные чувства, всё его тело, томящееся от желания, вопили: «Да! Да!» А потому он, долго не сомневаясь, произнёс вслух это короткое слово. И тогда он услышал драконий рык. Он зародился в глубине грудной клетки старейшины, отдался вибрацией во всём теле Цзин Юаня, прокатился будоражащей волной по коже, а потом вырвался из горла видьядхары низким, полным похоти, утробным урчанием. Губы Дань Фэна разошлись в хищной усмешке, и теперь уже совсем не скрывали пугающих клыков. Даже его тонкие изящные рога, казалось, удлинились. Но Цзин Юань нашёл образ старейшины восхитительным. — Дань Фэн... — выдохнул он, совершенно не зная, что говорить дальше, но абсолютно точно желая дать ему понять, что он согласен на всё, лишь бы и дальше смотреть на это прекрасное лицо, чувствовать жар его тела, ощущать его жадные руки, порывисто стягивающие с него одежду, вздрагивать от поцелуев-укусов в шею, ключицы, грудь... — Всё будет хорошо, мой сладкий... — шептал Дань Фэн, продолжая раздевать и одновременно целовать то губы, то постепенно оголяющееся тело. — Ты теперь мой. Не бойся, это не страшно... Тебе понравится. Голова Цзин Юаня закружилась, и мир вдруг встал на дыбы и перевернулся. Но через мгновение он понял, что его высочество старейшина просто опрокинул его на подушки, ссаживая со своих коленей и укладывая на спину. Он навис над ним, опираясь на руки, и густая волна длинных волос видьядхары скользнула со спины, окутывая лицо Цзин Юаня чёрным шелковистым водопадом. — Сегодня ты весь мой, — повторил Дань Фэн, и облизнулся. В глазах его уже полыхал огонь. Цзин Юань невольно поежился. Но ответил без страха: — Всегда был вашим... — Твоим! — строго поправил его Дань Фэн. — Т... твоим... — согласился Цзин Юань и ахнул. Потому что старейшина без предупреждения стянул с него штаны и отбросил их в сторону. Член Цзин Юаня бесстыдно дёрнулся, распрямляясь, а сам Цзин Юань смутился так, что почувствовал, как мгновенно загорелись щёки. Наверняка он покраснел! Было одновременно и стыдно, и радостно, оттого, что Дань Фэн видит его сейчас полностью голого, возбуждённого, дрожащего от нетерпения. Изучает взглядом его тело, любуется, и улыбается так довольно, что дух захватывает! Изящные ладони, полные неожиданной силы, тяжело легли на его грудь, и принялись поглаживать. Они описывали круги, дразнили соски, отчего Цзин Юань кусал губы, чтобы не скулить и только вздрагивал. Потом двинулись ниже, скользнули по прессу, погладили по бёдрам, словно нарочно не касаясь изнывающего члена. Цзин Юань слегка приподнял голову, чтобы следить за руками Дань Фэна. Они оглаживали его ноги, а член Цзин Юаня от этих дразнящих ласк наливался ещё крепче, истекал влагой, набухал и покачивался. Цзин Юань тяжело дышал, напрягаясь всем телом, но не мог оторвать взгляда от ласкающих его рук. А потому не пропустил момент, от которого перед глазами его словно брызнули искры фейерверка. Дань Фэн, наконец, обхватил ладонями его член, несильно сжал и вдруг опустил голову ниже и взял его в рот. Цзин Юань со стоном рухнул обратно на подушки. Ему хватило всего ничего, и совсем скоро он уже сотрясался от мгновенно накрывшего оргазма и от мысли о том, что кончил в рот его высочеству старейшине... Он крепко зажмурился и для верности ещё и накрыл локтем глаза, стыдясь встретиться с ним взглядом. Но почувствовал, что Дань Фэн ложится рядом с ним и отнимает его руку от лица. — Ну же, мой сладкий цветочек, — протянул старейшина, — открой глаза. Я не хочу пропускать самое интересное. Хочу видеть, как ты выглядишь после первого оргазма со мной. Цзин Юань закусил губу, но всё-таки решительно отвёл руку и взглянул на Дань Фэна. Тот полулежал рядом, пристально вглядываясь в его лицо. Глаза видьядхары жадно его рассматривали, а губы... они были такими яркими, после... после того, что он делал, что Цзин Юань невольно сглотнул. (А проглотил ли Дань Фэн его... его семя?.. Нет, даже думать о таком было ужасно стыдно, не то, что спрашивать!) — Прекрасно, — прошептал старейшина и вдруг без предупреждения приник губами ко рту Цзин Юаня. Паника накрыла его с головой. Он ощутил острый мужской запах... его запах, самого Цзин Юаня! И не знал, как реагировать — то ли в смятении оттолкнуть Дань Фэна, то ли приняться извиняться... Но через пару мгновений эти мысли вылетели у него из головы. Его целовали так охотно и с удовольствием, что Цзин Юань перестал беспокоиться о том, что ощущает собственный вкус на языке и переживать о том, понравился ли этот вкус Дань Фэну... Старейшина вовлек его в жаркий поцелуй, глубокий, влажный, долгий, лишающий воздуха и возможности трезво мыслить. Поцелуй выжег все тревоги из головы, оставив лишь приятное опустошение, и заставил ощутить нарастающее влечение. Удивительно, он кончил только что, но уже чувствовал, как снова тяжелеет внизу живота, наливается и твердеет член, отвечая желанию Цзин Юаня, реагируя на прикосновения руки Дань Фэна, уверенно хозяйничающей в его паху... Погодите... Пока старейшина держал одной рукой затылок Цзин Юаня и отвлекал его поцелуем, вторая ладонь, смазанная чем-то влажным и скользким, поднимала и раздвигала его бёдра, поглаживала вставший член, несильно сжимала в горсти яйца. Тонкие сильные пальцы Дань Фэна без малейшего смущения продвигались ниже, описывали круги возле тесно сжатой дырочки, время от времени надавливали на неё, массировали... Цзин Юань невольно вцепился в разошедшиеся на груди края воротника халата Дань Фэна и тихо проскулил в поцелуй, который старейшина и не думал прерывать. Он лишь глубже погрузил язык в его рот и принялся посасывать язык Цзин Юаня, вышибая из головы последние опасения и заставляя постанывать теперь уже не от страха, а от страсти. А когда скользкий палец всё-таки преодолел сопротивление тела и погрузился в него, Цзин Юань сильно вздрогнул, но тоже не прервал поцелуй. Лишь подтянул чуть ослабевшие колени повыше и постарался расслабиться. Дань Фэн терзал его рот, вылизывал и покусывал, а палец его внизу совершал медленные движения: то погружался внутрь тела Цзин Юаня, то скользил наружу. Это было не больно, страх отступил, и непривычные ощущения быстро стали знакомыми и даже немного приятными. Правда, когда пальцев внутри стало два, Цзин Юань почувствовал неудобство. Он дёрнулся всем телом, когда Дань Фэн проник в него вторым пальцем, и невольно отвернул голову, ловя воздух ртом. Припухшие от жёстких поцелуев и укусов губы засаднило, от уголка рта потекла ниточка слюны. — Ваше... высочество, — проговорил Цзин Юань, задыхаясь. Однако Дань Фэн поймал его плечи свободной рукой и прижал к себе. — Тш-ш... — прошептал он, очень странно сочетая в голосе ласку и похоть, которой так и горели его глаза в полутьме комнаты. — Ты опять забыл, как должен ко мне обращаться, Юань-Юань. Крепко сжав его плечи и заставляя Цзин Юаня почти утыкаться носом в грудь видьядхары, Дань Фэн продолжал неумолимо вводить второй палец в его тело, растягивая вход. — Дыши, Цзин Юань, — произнёс он прямо в ухо, и только тогда Цзин Юань понял, что затаил дыхание. Прямо напротив его лица находилась обнаженная грудь Дань Фэна, гладкая прохладная кожа касалась щеки, и Цзин Юань, приоткрыв рот, часто-часто задышал. Голова его кружилась от аромата кожи видьядхары, от его близости, от того, что творили бесстыдные пальцы между его ног, от жаркого шёпота в ухо: — Вот так, малыш Юань, ты такой послушный мальчик... Очень узкий, но такой горячий внутри! Потерпи минутку, сейчас станет легче. Цзин Юань ощутил, как пальцы покидают его тело, и не смог сдержать короткого выдоха. Дань Фэн, не вставая и не выпуская его из объятий, протянул руку к столу. А потом он почувствовал резкий запах... что это? Кунжутное масло? Цзин Юань вспомнил, что во время ужина видел на столе скляночку с маслом, которое служило приправой для блюд его высочества старейшины. Пальцы Дань Фэна вернулись снова, ещё более скользкие от масла, и Цзин Юань снова хватил воздух ртом от того, как бесцеремонно они вторглись в его тело, ещё не до конца растянутое. — Дань Фэн, — проскулил он, упираясь лбом в его грудь. — Это необходимо? Он знал, конечно, что да. Облачные рыцари в казармах частенько обсуждали при молодом лейтенанте такое, отчего уши Цзин Юаня пылали, но держались на макушке, потому что ему было жутко интересно и возбуждающе слушать их разговоры. — Обязательно, мальчик, — ласково произнёс Дань Фэн. — Ты мне будешь потом благодарен. И снова пальцы видьядхары принялись хозяйничать у него внутри, неприятно растягивая, разводя узкое кольцо мышц, поглаживая изнутри. Последнее даже стало казаться Цзин Юаню терпимым, и когда пальцы толкнулись глубже, мягко проехались внутри по какому-то чересчур чувствительному месту, он от неожиданности распахнул глаза и громко выдохнул. — Хм? — издал тихий смешок Дань Фэн. — Нравится теперь? Он подтолкнул Цзин Юаня, укладывая на спину, а сам сел поудобнее, чтобы продолжать ласкать изнутри, а также снаружи: вторая рука обхватила его член и принялась поглаживать головку большим пальцем. Цзин Юань тоненько завыл и заскреб ногами. Он привстал на локтях, снова упал на спину, вцепился пальцами в подушку и полу халата старейшины. Ощущений было слишком много, они казались чересчур непривычными, острыми, немного болезненными из-за пальцев внутри, но, безусловно, приятными... — А-а... а-ах! — вздыхал он, еле успевая набрать воздуха в лёгкие, настолько частым стало его дыхание. Волшебство это длилось, пока перед глазами Цзин Юаня не замерцали искры, тело его напряглось, задрожало, а потом в голове взорвался фейерверк. Протяжно застонав, он ощутил, как изливается прямо в ладонь старейшины, но ни отодвинуться, ни даже предупредить словами не успел. Дань Фэн насмешливо хмыкнул над его головой, и Цзин Юань рискнул открыть глаза. Видьядхара склонялся над ним, лениво вытирая руку вышитой салфеткой, взятой со стола. Он отодвинул ото лба Цзин Юаня взмокшую чёлку и произнёс: — Чудесное было зрелище! Я остался доволен своим десертом. Надеюсь, тебе тоже всё понравилось? Цзин Юань смог лишь выдавить кривоватую улыбку и слабо кивнуть в знак согласия. Он уже дважды за такое короткое время кончил от ласк Дань Фэна, а его высочество старейшина до сих пор даже не разделся... Цзин Юаню было и стыдно, и хорошо одновременно, но он не знал, что говорить, и нужны ли сейчас верховному видьядхаре его слова? Он чувствовал благодарность за доставленное удовольствие и новый опыт, но смущался от того, что остался должен ему... ответное ублажение? Но к собственному позору Цзин Юань почти ничего не умел! Разве могли бы понравиться искушенному старейшине его неуклюжие ласки? Но Цзин Юань всё же попробовал: — Дань Фэн... — начал он, — тебе, наверное, тоже... — и сбился. Потому что старейшина невозмутимо принялся обтирать той же салфеткой его пах. Цзин Юань кашлянул, чувствуя, как нестерпимо горят уши. — Я могу тоже... — попытался он второй раз, но Дань Фэн перебил его. — Пойдём в купальню, а-Юань! Сможешь подняться? Цзин Юань не успел возмутиться, как мог его высочество старейшина сомневаться, что он не устоит на ногах! Поэтому резво подскочил и... с изумлением почувствовал, как колени его подкосились. Дань Фэн не дал ему позорно рухнуть, он подхватил его, словно ребёнка, под колени и спину и легко поднялся с ним вместе. Если подумать, это было бы в два раза позорнее для Цзин Юаня, если бы на месте Дань Фэна был кто-нибудь другой. — Так и думал, что не устоишь, — хмыкнул Дань Фэн, и Цзин Юань не нашёл ничего лучшего, чем спрятать пылающее лицо на его груди. — Отнесу тебя сам. Купальня вся исходила тёплым паром. Бассейн с подогретой водой находился прямо в центре выложенного мозаикой помещения, и Дань Фэн принёс его прямо туда, отпустив только в воде. Приятное тепло окутало тело, немного нывшее после тренировки и дрожащее после ласк Дань Фэна. Цзин Юань благодарно кивнул видьядхаре. Горячая вода доходила почти до его груди, и это было то, что нужно, чтобы немного расслабиться и прийти в себя. Сам Дань Фэн тем временем скинул намокший халат и отбросил его на край бассейна, и Цзин Юань, наконец, увидел его полностью обнажённым. Молочно-белая кожа будто сияла изнутри в свете ламп на стенах купальни. У него была изящная фигура, хорошо сложенная, в меру мускулистая, но при этом тонкая и гибкая. Рядом с этим великолепием Цзин Юань казался себе приземистым, угловатым и неуклюжим. Он порывисто обхватил себя руками за плечи, будто пытаясь прикрыть несовершенное тело, чтобы не оскорблять взгляд Дань Фэна. Дань Фэн же с наслаждением вошёл в воду и лёг на её поверхности на спину, раскинув руки и слегка вздохнул от удовольствия, когда из-под него взметнулся хвост, который он больше не прятал. Сверкающий бирюзовой чешуей, гибкий, обрамленный пушистым гребнем, он извивался кольцами и поднимал в бассейне мелкие волны. Дань Фэн, казалось, полностью расслабился, он прикрыл глаза, покачиваясь на воде, его чёрные волосы расплылись по поверхности, как удивительные водоросли. Цзин Юань стыдливо перевёл любопытствующий взгляд к паху Дань Фэна. Член видьядхары был немного возбужденным, длинным и тонким по сравнению с органом Цзин Юаня, но показался ему намного красивее и привлекательнее. Ему вдруг настолько сильно захотелось прикоснуться к этому члену, ощутить под пальцами нежную кожу, погладить аккуратную головку, провести по всей его длине, что он качнулся вперёд всем телом и протянул руку. Дань Фэн приоткрыл глаза, почувствовав его движение. — Не бойся, а-Юань, — тихо проговорил он. — Потрогай... И Цзин Юань нерешительно прикоснулся пальцами к длинному тонкому стволу. Бархатистая кожа оказалась очень мягкой и нежной, и он благоговейно провёл пальцами вверх, обводя прикрытую кожей головку. Член вдруг слегка дёрнулся под его рукой, ткнулся в ладонь, а Дань Фэн шумно выдохнул и плеснул хвостом по воде. — Смелее, — подбодрил он. — Мне приятно, когда ты меня касаешься. Цзин Юань кивнул и, набравшись смелости, обхватил пальцами ствол и начал медленно поглаживать его, водя ладонью вверх и вниз. — Да-а... вот так... — проговорил Дань Фэн, не отрывая от него горящих глаз. — А теперь попробуй ртом. Цзин Юань метнул взгляд на покачивающегося на волнах старейшину. Он действительно позволит ему?.. Медленно склонившись, Цзин Юань вытянул язык и осторожно лизнул самый кончик головки, розовеющий под крайней плотью, а потом аккуратно потянул кожу вниз. Член видьядхары снова дёрнулся, головка полностью оголилась, покрасневшая, набухшая, гладкая. Цзин Юань снова провёл по ней языком, удивляясь нежности кожи и привыкая к незнакомому терпкому вкусу и запаху. — Хорошо... очень хорошо, — подбодрил его Дань Фэн, и Цзин Юань почувствовал, как его ноги под водой захлёстывает гибкий хвост. — Продолжай. Рука Дань Фэна потянулась к нему, легла на затылок, несильно надавила вниз. Цзин Юань решительно открыл рот и вобрал в него всю головку целиком. Дань Фэн судорожно выдохнул и закачался на волнах, а пальцы его сильно сжали волосы Цзин Юаня. Ощущать во рту член видьядхары было непривычно и странно. Но его сердце радовалось, когда он слышал, как вздыхает старейшина, как шепчет: «Да, Цзин Юань... вот так...». Он ощущал восторг, когда чувствовал, как давит ему на затылок рука Дань Фэна, принуждая не останавливаться, брать в рот глубже... Цзин Юань панически боялся сделать что-нибудь неправильно, задеть зубами, быть неуклюжим и неловким. Но Дань Фэн сам двинул вверх бёдра, снимая с него ответственность, задавая свой темп, и Цзин Юань с готовностью ему подчинился. Ему оставалось лишь открыть рот и расслабить мышцы, даже устоять на ногах ему помогал хвост видьядхары, державший за голени. Очень скоро челюсть заныла: без должной практики оказалось, что минет — не такая простая вещь, как рассказывали те же Облачные рыцари. Запоздало Цзин Юань понял, что, скорее всего, минет делали им, а не сами рассказчики — кому-то... Дань Фэн задвигался чаще, вода заколыхалась по обе стороны от него, и Цзин Юань вцепился в его талию, боясь потерять равновесие. Член видьядхары заметно увеличился в размерах, заполнил весь рот, из глаз Цзин Юаня брызнули невольные слёзы, но вокруг и без того было мокро, поэтому он не торопился их утирать. Дань Фэн ускорился так, что Цзин Юань чуть не задохнулся, пытаясь принять его член, а потом толкнулся в последний раз и замер, испустив низкий то ли стон, то ли рык. Член, пульсируя, выплеснулся ему в рот тёплой вязкой жидкостью, которая заполнила его рот солёным вкусом и потекла в горло. Её было так много, что Цзин Юань не смог проглотить всё разом, к своему стыду понимая, что сперма вытекает из уголков его рта. Дань Фэн тем временем пришёл в себя, благодарно провёл рукой по волосам Цзин Юаня, погладил, а потом положил ладонь на лоб и тихонько оттолкнул. Цзин Юань выпустил его член, торопливо утирая губы рукой, а старейшина в этот момент повернулся и мягко ушёл под воду, ныряя с головой. Хвост Дань Фэна разжал тесные объятия и освободил ноги Цзин Юаня, отчего он пошатнулся и тоже чуть не плюхнулся в воду. Дань Фэн проплыл по дну и вынырнул позади Цзин Юаня, со смешком и фырканьем обхватывая его руками за талию. — Ты был прекрасен, мой цветочек, — промурлыкал видьядхара, потираясь носом о его ухо. — Твой рот создан для ублажения, тебе только немного не достаёт практики. Но это дело поправимое... — Вам правда понравилось, Дань Фэн? — Тебе! — назидательно поправил его старейшина и цапнул за мочку острыми зубами. — Ай! — воскликнул Цзин Юань, вскидывая руку и потирая укушенное ухо. — Я прошу прощения! Я запомнил! Он услышал смешок — Дань Фэн вообще непривычно часто смеялся и улыбался весь этот вечер, что было очень непривычно для Цзин Юаня. Обычно лицо старейшины казалось ему всегда прекрасной яшмовой маской, холодной и равнодушной. — Что же ты застыл, как статуя, а-Юань? — сказал он, словно читая его мысли. Дань Фэн снова улыбнулся и заглянул в лицо Цзин Юаня через его плечо. — Я не намереваюсь плескаться тут полночи, как бы мне не нравилось любоваться на тебя в моём бассейне! — А... вы... ты куда-то торопишься, Дань Фэн? Я тебя задерживаю? — испугался Цзин Юань, решив, что является помехой в неотложных делах старейшины. Дань Фэн тихо рассмеялся, выпустил его из объятий и взмахнул хвостом, плеснув в него целым веером брызг. Цзин Юань увернулся от воды и непонимающе уставился на видьядхару. — Я спешу в спальню, — ответил Дань Фэн. — И хочу, чтобы ты поскорее вымылся и отправился со мной, милый Юань! От второго всплеска Цзин Юань увернуться не смог, застигнутый словами видьядхары врасплох. Как? Неужели Дань Фэн не собирается его отпускать? Он зовёт его в спальню? Но ведь теперь они оба получили удовлетворение... Значит, те два раза были всего лишь прелюдией? Чего же теперь ждать Цзин Юаню? Может, нужно проявить инициативу? Чего же хочет от него Дань Фэн? Тысячи вопросов одновременно одолевали его, мысли начали кружить и петлять, и сбиваться. Поэтому и вопрос получился несвязный: — Прощу прощения... — пробормотал Цзин Юань. — Я не думал... я не знал... Дань Фэн снова рассмеялся. Настроение его явно повышалось с каждой минутой. — Где вся твоя уверенность, малыш Юань? Ты пришел такой дерзкий и настойчивый, и вот стоишь, краснеешь и запинаешься? Видьядхара провел руками по поверхности воды, и вдруг тёплая волна поднялась, послушная его воле, и накрыла Цзин Юаня с головой. От неожиданности он плюхнулся в бассейн, не устояв на ногах, забарахтался, поднялся, наконец, отплевывая воду и попавшие в рот пряди мокрых волос. — Дань Фэн! — взвился он. — Это нечестно! Магия против безоружного! — Вот теперь я тебя узнаю, — промурлыкал видьядхара и одним плавным движением скользнул к нему, крепко обнимая руками и опутывая тугими кольцами хвоста. — Ты такой тёплый, — прошептал он, оглядывая его лицо ставшим вдруг нетерпеливым взглядом. — Такой мокрый... аппетитный. Так и сожрал бы тебя прямо здесь... Дань Фэн облизнулся, а потом потянулся к нему и широким движением провёл языком по его губам. Цзин Юань вздрогнул от неожиданности. — М-м... какой сладкий... — протянул Дань Фэн. — Пойдём скорее! Едва дав Цзин Юаню время вытереться, Дань Фэн схватил его за руку и повёл за собой. Одежды на них не было, но и идти было недалеко. Вторая дверь купальни открывалась прямо в спальню старейшины. Цзин Юань не успел рассмотреть обстановку комнаты, в которой оказался впервые. Он лишь увидел светильники на стенах в виде цветков лотоса, да роскошную громадную кровать с резным балдахином, как Дань Фэн подтолкнул его ближе к этому ложу. — Сегодня ты будешь ночевать здесь, мой малыш Юань, — сказал он. — Укладывайся. Цзин Юань сел на кровать, невольно поглаживая ладонями гладкие шелковые простыни. Дань Фэн положил руку на его грудь и надавил, вынуждая лечь на спину. Потом старейшина оказался рядом, навис над ним на руках, пристально глядя прямо в глаза. — Я хотел уточнить, хотя я почти уверен в ответе... Я ведь правильно понимаю, у тебя ещё никого не было, а-Юань? — негромко спросил он. Цзин Юань нашёл в себе силы не покраснеть и мотнуть головой. Откуда ему это известно? Но потом решил добавить вслух: — Вы... ты будешь у меня первым, Дань Фэн. Я мечтал, чтобы ты... Я всегда хотел провести свой первый раз только с тобой! — выпалил он и всё-таки залился краской с головы до ног. Глаза видьядхары расширились и вспыхнули. — Ах, как мило, — чуть хрипло ответил он, приоткрывая в хищной улыбке заострённые клыки. Его хвост дёрнулся за спиной и глухо шлёпнул по постели опушённой кисточкой. — Так ты решил подарить мне свою девственность, мой нежный цветочек? Какой ценный подарок! Я тронут. Цзин Юань тихо засопел, не зная, куда деть глаза. — Что ж. Постараюсь тебя не разочаровать. Дань Фэн вытянул палец и медленно провёл кончиком ногтя по подбородку Цзин Юаня. — Но скрывать не буду, мой милый, первый раз мало кому кажется райским блаженством... Цзин Юань хотел ответить, что он готов ко всему, потому что ждал этого мгновения слишком долго, чтобы терять голову от страха и сдавать попятную. Но Дань Фэн опередил его ответ, склоняясь и накрывая его рот губами. Они долго целовались, страстно, жёстко, даже грубо. Дань Фэн наваливался на него всё сильнее, прижимаясь всем телом, крепко обнимая, обвивая лодыжки чешуйчатым хвостом, потираясь затвердевшим членом. Цзин Юань лишь отрывисто вздыхал, пытаясь отвечать на поцелуй. Его мгновенно повело, голова закружилась, мысли затуманились. Он ловил сбивчивое дыхание Дань Фэна, чувствовал его нетерпение и жажду обладания и млел от того, что вызывает эти жаркие чувства во всегда таком обманчиво холодном и замкнутом видьядхаре. Время от времени Дань Фэн разрывал поцелуй, чтобы зацеловать его шею, покрыть жгучими прикосновениями губ и изредка — зубов, ключицы и плечи. Цзин Юань с жаром поддавался, откидывал голову на подушку, подставлялся под острые клыки и лишь слегка постанывал, если они вонзались в кожу чересчур глубоко. — Какой ты чудесный... — бормотал Дань Фэн, целуя, покусывая и вылизывая его, — ароматный... нетронутый... И весь мой! В какой-то момент по комнате разнесся аромат цветочного масла. Цзин Юань в затуманенном состоянии рассудка не уловил, когда и откуда Дань Фэн вытащил небольшой стеклянный флакон, лишь разглядел, как он закрутил крышечку и убрал его прочь. Видьядхара лег на бок рядом с ним, продолжая целовать, а рука его, скользнула по напрягшемуся животу, погладила изнывающий по прикосновениям член и устремилась дальше, разводя ягодицы. Цзин Юань снова почувствовал давление внизу, палец, скользкий от смазки, уже привычно проник внутрь, не вызвав неприятных ощущений. Лишь дрожь пробежала по всему телу, заставляя все волоски вставать дыбом. Цзин Юань уже знал, чего ожидать и затаил дыхание. — Дыши, дыши, глупышка, — прошептал Дань Фэн, и Цзин Юань послушно задышал через нос, стараясь совершать равномерные вдохи и выдохи. — Вот так... Второй палец погрузился в тело, снова последовало несколько минут растяжки. Вторая рука Дань Фэна, ласкающая член, успешно отвлекала его, не давая сосредоточиться на неприятных ощущениях. Он лишь ощущал нарастающее возбуждение и не мог отвести взгляд от лица Дань Фэна. Старейшина казался ему одновременно чужим и самым близким на свете. Цзин Юань едва мог узнать в этом лице, на котором ясно читалось нетерпение, холодного и горделивого верховного видьядхару. Глаза его сейчас горели, красный язык поминутно выскальзывал изо рта и облизывал губы, клыки влажно поблескивали, крылья тонкого носа раздувались от едва сдерживаемого желания. Его полупрозрачные рога поблескивали в приглушённом свете ламп, а бирюзовый хвост Дань Фэна хлестко шлёпал по простыням, выдавая его нетерпение. Цзин Юань задышал чаще, сам возбуждаясь даже больше от взгляда на своего возлюбленного, чем от его действий, в чём-то даже приятных. — Всё, — выдохнул вдруг Дань Фэн, и остановился, убрал руки. — Не могу больше ждать... Он сел у ног Цзин Юаня и положил ладони на его бёдра, разводя их в стороны. Стыдливая неловкость захлестнула Цзин Юаня, когда он представил, что сейчас видит перед собой Дань Фэн: истекающий от влаги член, потяжелевшая мошонка под ним, а дальше бесстыдно открытый вход, пульсирующий, слегка саднящий от безжалостно растягивавших его пальцев. Цзин Юань дёрнулся было, пытаясь свести ноги обратно, но увидел, как нахмурились брови Дань Фэна в ответ, и сразу же развёл их ещё шире. Видеть недовольство на любимом лице в такую минуту было смерти подобно. Дань Фэн снова взял в руки флакон и щедро плеснул масло на руки, смазывая свой член и остатки размазывая по промежности Цзин Юаня. — Для первого раза хорошо бы повернуть тебя на живот, но у меня нет сил, прости, мой котёночек, — проговорил Дань Фэн необычайно низким голосом, и Цзин Юань понял, что видьядхара едва сдерживается. — Не могу заставить себя. Твоя задница очаровательна, но я хочу видеть твоё лицо, когда я буду входить в тебя... С этими словами Дань Фэн резко подхватил его руками под колени, вздергивая ноги вверх. Цзин Юань слабо ойкнул. Дань Фэн навис над ним, тяжело дыша, небрежно провел рукой, пахнущей цветочным маслом, по щеке, а второй ладонью в это время направил свой член внутрь его тела. Цзин Юань почувствовал, как тугая головка раздвигает стенки отверстия, толкается дальше и невольно напрягся всем телом, сжал мышцы, понимая, что затрудняет проникновение для Дань Фэна, но ничего не мог поделать. — Нет, — выдохнул старейшина, — не зажимайся, Цзин Юань. Расслабься же! Шёлковая кисточка хвоста вдруг с силой шлёпнула его по ягодице, обжигая кожу. Цзин Юань вскрикнул от неожиданности, но это сработало. Шлепок отвлёк его, и ему удалось расслабить мышцы. Задница горела от удара, а член начал проталкиваться всё глубже. Цзин Юань закусил нижнюю губу и старался не скулить. Было неприятно, но не слишком больно, он скорее чувствовал распирающее давление, чем боль. Цзин Юань старался сосредоточенно дышать и по-прежнему не сводил взгляда с лица Дань Фэна. На лице видьядхары отражалась явная борьба: он медлил, проникая постепенно в тело Цзин Юаня, но при этом еле сдерживал нетерпение, яростно гримасничая, подёргивая островерхими ушами и скаля зубы. Дань Фэн был прекрасен и страшен в эту минуту, и Цзин Юань нерешительно протянул руки, чтобы обнять за плечи нависающего над ним видьядхару. — Не бойся, Дань Фэн, — прошептал он. — Не беспокойся обо мне... Старейшина будто только и ждал этих слов. Он облегчённо рыкнул и плавным сильным движением вошёл сразу и до конца. Цзин Юань прокусил губу до крови, но всё же удержал стон и только промычал. Ничего, он сейчас привыкнет. Колени мелко тряслись, и Цзин Юань обхватил ногами поясницу Дань Фэна, ещё сильнее прижимая его к себе. Дань Фэн уронил голову на его плечо, едва не задев рогами подбородок. Он тяжело дышал, но двинул бёдрами и толкнулся ещё глубже. А потом застонал так низко и протяжно, что плечи и грудь Цзин Юаня покрылись горячими мурашками. Этот стон был полон чувственного, почти животного вожделения, и пробирал до самых костей. — Какой узкий! — выдохнул Дань Фэн. — Горячий! И нежный внутри! Цзин Юа-ань... На глазах Цзин Юаня вскипели жаркие слёзы — то ли от восторга, то ли от благодарности, а губы сами растянулись в сумасшедшей ухмылке. — У тебя всё нормально? — отрывисто спросил Дань Фэн, немного приходя в себя и снова поднимаясь на локтях. Он кинул быстрый взгляд в его лицо, и Цзин Юань успел утвердительно кивнуть. А больше ничего не смог ни сделать, ни произнести, потому что Дань Фэн спустил его руки со своих плеч и завел их Цзин Юаню за голову, прижимая сразу оба запястья одной ладонью к подушке. — Тебе ничего не нужно делать, мой цветочек, — проговорил Дань Фэн хрипло. — Только дыши и старайся не сжиматься. Остальное сделаю я сам. И снова двинул бёдрами, вперёд и плавно назад. Член Дань Фэна проник в тело до упора, отчего весь воздух вышибло из груди Цзин Юаня, а потом почти целиком выскользнул из него, заставляя судорожно вздыхать. — Вот так, ты умница... — Дань Фэн... — простонал Цзин Юань. Он хотел сказать, что мечтал об этом, что всё ощущается сейчас им особенно ярко, остро, отчётливо, что ему почти не больно, и от переполняющего душу восторга он готов взлететь в воздух и допрыгнуть до луны. Но слова не шли к нему, и ему оставалось лишь шептать имя любимого существа, надеясь, что он его поймёт. И Дань Фэн, возможно, прочитал его мысли по лицу. Он начал двигаться, сперва неторопливо, всё ещё сдерживаясь, но уже через пару фрикций сорвался и набрал темп. Движения Дань Фэна быстро стали мощными, размашистыми, его бёдра звучно шлёпали о голые ягодицы Цзин Юаня, пока он с силой вгонял член внутрь, глубоко, до самого основания. А потом с довольным стоном подавался назад, чтобы снова сделать рывок и толкнуться обратно. Цзин Юань невольно вторил ему, каждое резкое движение встречая похожим стоном, только более высоким, отрывистым, потому что воздух в груди почему-то кончался слишком быстро. Ему казалось, что ритм целиком завладел им, и тело само подстроилось, приспособилось к этим толчкам. Он уже почти не чувствовал рук, крепко прижатых к подушке, но слишком хорошо ощущал каждое движение между своих ног. Его тело уже почти бездумно реагировало на заданный видьядхарой темп, подавалось навстречу, изгибалось в спине, прижималось крепче ногами к талии Дань Фэна. А когда толчки стали ещё глубже и резче, доводя темп до совсем безумного, Цзин Юань на мгновение распахнул глаза, ища взглядом лицо Дань Фэна. Оно оказалось искажённым от удовольствия и усилий, и было видно, что сейчас видьядхара, захваченный горячкой страсти, мало что слышит или видит, полностью отдавшись ощущениям. Движения его стали рваными, толчки хаотичными и резкими, и Цзин Юань не выдержал, простонал: — Дань Фэн... Тогда видьядхара вошёл до упора и вдруг неожиданно остановился. Он издал низкий сиплый стон, тяжело дыша и нависая лицом почти над самим лицом Цзин Юаня. — Скажи ещё раз... — потребовал он, почти срываясь на рычание. — Назови моё имя! — Дань Фэн! — послушно повторил Цзин Юань и ахнул, содрогаясь всем телом. Видьядхара со стоном резко толкнулся в него ещё раз, потом снова и остановился, судорожно сотрясаясь в оргазменном спазме. — Ох... — выдохнул Дань Фэн, отпуская его руки и обмякая, опускаясь на Цзин Юаня всем весом своего тела. — Это безумие... чистое безумие... — пробормотал он, утыкаясь лицом в шею Цзин Юаня и обдавая кожу рваным после оргазма, горячим и влажным дыханием. Цзин Юань опустил ноги, с незаметным стоном выпрямляя их, поднял затекшие руки и неуверенно обхватил плечи старейшины, обнял его. Он ощущал тяжесть тёплого тела Дань Фэна, чувствовал, как подрагивает внутри его член, освобождаясь от спермы, как между ног становится влажно и жарко, и не мог поверить, что их близость, действительно, произошла. Правда, кончить Цзин Юаню не удалось, но вид блаженно расслабившегося видьядхары окупил это маленькое неудобство с лихвой. Тем более, после двух предыдущих оргазмов Цзин Юань был не уверен, встанет ли у него сегодня вообще... Он слишком устал, чтобы чувствовать возбуждение. Тут Дань Фэн, затихший было на его плече, заворочался и приподнялся на локтях. Он уставился в лицо Цзин Юаня, и глаза старейшины показались ему совсем шальными. — Ты невероятный! — восхищённо проговорил Дань Фэн и благодарно поцеловал его в губы. — Прости, малыш, что не уделил тебе больше внимания, — повинился он. — Было трудно сосредоточиться, ты был такой аппетитный, такой сладкий... Я слишком тебя хотел. Цзин Юань отвёл глаза в сторону, мучительно краснея. Но губы сами собой разошлись в довольной ухмылке: вот, оказывается, какие пылкие чувства вызывает он в этом холодном видьядхаре! — Я исправлюсь, мой милый Юань, — тем временем пообещал Дань Фэн. — Ты ещё не раз кончишь сегодня, дружочек. Цзин Юань распахнул глаза. — Что? Разве мы ещё не закончили? — изумленно воскликнул он. Дань Фэн издал тихий смешок и мокро чмокнул его в нос. Хвост за спиной видьядхары поднялся и завился кольцами, выражая его хорошее настроение. — Мы только начали, мой хороший, — ласково ответил он и в подтверждение своих слов несильно толкнулся бедрами. Его член всё ещё был внутри тела Цзин Юаня и, похоже, не торопился опадать, а напротив, окреп и стал твёрже. — Ты сейчас такой скользкий, — удовлетворённо промурлыкал Дань Фэн и толкнулся ещё раз, негромко застонав от удовольствия. — М-м... Трахал бы тебя такого всю ночь... Но противореча себе, Дань Фэн рывком вышел из его тела и сел между разведённых ног Цзин Юаня. Он бесцеремонно поднял его колени и оглядел промежность. Цзин Юань закрыл руками лицо и пробормотал: — Это обязательно — так пристально рассматривать... там? — Разумеется, — серьёзно кивнул старейшина. — Я должен убедиться, что ты в порядке. Дань Фэн опустил его ноги и легонько похлопал ладонью по бедру. — Повреждений нет, немного натерта кожа вокруг ануса, но это нормально, — интонации Дань Фэна напоминали сухие отчёты врачей из Комиссии по алхимии, чьими услугами не раз приходилось пользоваться Цзин Юаню после ранений, случавшихся в боях. Всё же Дань Фэн тоже являлся целителем, и оценивать повреждения было одной из его обязанностей. Правда, Цзин Юань не участвовал сейчас ни в каком бою, да и ранения никакого не получал... — Ты так хорошо смог принять меня, для первого раза всё прошло просто идеально! — улыбнулся Дань Фэн. — Я горжусь тобой, Цзин Юань. Эта похвала невольно отозвалась в ушах Цзин Юаня сладкой музыкой. — Из-за натёртости ты будешь чувствовать лёгкое жжение в самом начале, но исцеление пока не требуется, — спокойно резюмировал верховный старейшина. — Пока? — потрясённо выдавил Цзин Юань. Дань Фэн потребил пальцем нижнюю губу, задумчиво глядя на него. — Я надеюсь, не потребуется и дальше. Я постараюсь быть аккуратнее, мой милый. Теперь будет легче, вот увидишь... С этими словами он ухватился руками за его лодыжки и жестом велел Цзин Юаню перевернуться на живот. Пришлось послушаться, хотя сердце от волнения забилось в груди, а ладони мгновенно взмокли. Цзин Юань, повинуясь требовательным ладоням видьядхары, встал на четвереньки, опираясь о матрас локтями. Задницу ему пришлось выставить вверх, раздвинув ноги, и эта поза оказалась такой откровенно развратной, что он поспешил снова спрятать лицо, теперь уже в подушку. Ноги его слабо дрожали, стоять на ещё не полностью отдохнувших коленях было неудобно, но Дань Фэн уже пристроился позади, водя ладонями по его голой спине. — Ты сегодня такой послушный со мной, Цзин Юань! Я не узнаю своего дерзкого мальчика, но такой ты мне тоже очень нравишься, — проговорил Дань Фэн. — Я готов сделать всё, что вы... ты пожелаешь! — с жаром проговорил Цзин Юань, приподнимая голову и немного оборачиваясь назад, чтобы увидеть его лицо. Дань Фэн нежно улыбнулся ему и кивнул. — Я буду это ценить, а-Юань, — сказал он и сжал его ягодицы сильными пальцами. — А сейчас мы продолжим, и в этот раз тебе будет приятно, мой хороший. С этими словами он широко развёл половинки, и Цзин Юань снова почувствовал у входа его крепкий член. Его высочество старейшина не соврал: задницу охватило резким жжением, когда Дань Фэн толкнулся в его тело и вошёл сразу на всю длину. Цзин Юань упал лицом в подушку, заглушая свой стон. — Ох... — услышал он голос Дань Фэна над собой. — Какой же ты горячий внутри, малыш... Он обхватил руками его талию и начал медленно двигаться, скорее даже раскачиваться внутри, не слишком беспокоя чувствительные края ануса. Жжение постепенно утихло, Цзин Юань перевёл дух и расслабился, постепенно привыкая к неспешному ритму. Движения Дань Фэна были плавными и осторожными, он начал медленно выходить из его тела, а потом снова толкаться внутрь, каждый раз понемногу меняя угол проникновения, но боли Цзин Юань не ощущал. А когда старейшина в очередной раз вытащил член почти до конца и неторопливо скользнул обратно, Цзин Юань почувствовал, как его тело ярко отреагировало на это движение. Он невольно прогнулся под ним и дрогнувшим голосом застонал. — Ах, вот оно, наконец, — протянул Дань Фэн. Он снова повторил своё движение, с точностью попадая в то же самое место, от прикосновения к которому словно искры мелькали перед глазами Цзин Юаня, а тело томно наливалось жаром и напрягалось от непривычного удовольствия. — Тебе нравится, мой сладкий? — спрашивал сверху голос Дань Фэна, но Цзин Юань мог только кивать в подушку и негромко мычать. Тогда старейшина прибавил скорости, и ощущения стали повторяться чаще, накатывая волна за волной. Цзин Юань открыл рот, жадно хватая воздух. В ушах застучало, зашумело, их словно забили ватой изнутри. Дань Фэн плавно скользил внутри его тела по собственной сперме, без усилий входя и выходя из него, с каждым новым движением члена выбивая новые искры перед глазами. Цзин Юань вдруг понял, что постанывает в темп толчкам Дань Фэна, но не смог остановиться, бездумно продолжая подаваться навстречу этим томительным движениям. От приятного трения в чувствительной точке его тела нарастало удовольствие, отдаваясь жаром по всем теле. Он разливался по венам, закручивался спиралями, накатывал волнами. Цзин Юань часто дышал ртом, но дыхание всё равно сбивалось, потому что он пытался выстанывать имя Дань Фэна между вдохами. А когда бесстыдная ладонь старейшины скользнула вниз, находя его окрепший член, и сжала, Цзин Юань охнул и невольно толкнулся в неё. Дань Фэн принялся ласкать его член, подстраиваясь рукой под собственный темп движений. Кровь во всём теле Цзин Юаня мгновенно вскипела, забурлила, и ему хватило несколько минут этих интенсивных ласк, когда его тело затряслось в оргазме, все мышцы напряглись, а потом разом ослабли, и колени сами собой разъехались без сил. Цзин Юань рухнул на постель, придавливая перепачканную руку Дань Фэна своим телом. Старейшина негромко рассмеялся и вытащил её, погладив Цзин Юаню живот. — Я знаю, что тебе уже хватило, мой хороший, но я за тобой не успел. Придётся подождать ещё немного, и я дам тебе отдохнуть. С этими словами Дань Фэн налег на него сверху, практически вжимая в матрас, и задвигался очень быстро и резко. Цзин Юань вскинулся от неожиданно быстрого темпа, чувствительное после оргазма тело словно прошило молнией. Но длилось это всё не слишком долго, довольно скоро Дань Фэн с силой толкнулся в него и выдохнул прямо в ухо: — Как хорошо... Цзин Юань... В этот раз он вышел из него сразу, улёгся на бок, обнимая Цзин Юаня и прижимая к себе. Хвост видьядхары нежно обвился вокруг его ноги, не сжимая, а скорее лаская. Цзин Юань чувствовал себя безвольной тряпичной куклой, из тела будто разом вынули все кости. Он едва мог шевельнуть рукой, чтобы обнять видьядхару в ответ. Глаза слипались, но он упрямо держал их открытыми и не напрасно. Он встретил восхищённый взгляд Дань Фэна и вложил в свой ответный столько признательности, нежности и любви, сколько смог найти в своем уставшем теле. Оргазм лишил его последних сил, но Цзин Юань не хотел засыпать. Ведь тогда его время наедине с Дань Фэном закончится, быстро настанет утро, и они разойдутся в разные стороны. У старейшины видьядхара свои важные дела, у Цзин Юаня служба, а потом тренировка с наставницей... Ох, если Цзинлю узнает, что её ученик провёл ночь в постели старейшины... Нет, о завтрашнем дне не хотелось думать. Цзин Юань прижался к тёплому телу Дань Фэна, потянулся к его губам. Старейшина охотно ответил на поцелуй, и некоторое время они неспешно целовались. Цзин Юаня качало на волнах усталости и нежности, он ощущал такое блаженство, что ему хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Так вот что такое настоящая близость! Облачные рыцари в раздевалке казарм никогда не говорили о подобном, только разные грубости о том, сколько раз и как часто они это делали... Цзин Юань чувствовал, как ладонь Дань Фэна гладит его спину, и жмурился от удовольствия, пока длился поцелуй. Но вот рука спустилась ниже, поцелуй стал глубже... Ладонь Дань Фэна стала поглаживать его ягодицы, размазывать по ним сперму, продолжающую вытекать из его тела... А потом два пальца осторожно скользнули внутрь, и Цзин Юань к своему стыду услышал, как влажно хлюпнуло, когда они погрузились до конца. Чувствительный край ануса снова засаднило, Цзин Юань поёрзал. — Мх-м... — выдохнул в ответ Дань Фэн и разорвал поцелуй, крепче прижимая Цзин Юаня к себе. — Какой же ты мокрый внутри... — Благодаря тебе, — пробормотал Цзин Юань ему в шею и услышал довольный смешок Дань Фэна. — Если бы ты был женщиной, а видьядхара не были бы стерильными, то утром вышел бы из моего дома уже беременным, — усмехнулся старейшина. Цзин Юань смог только шумно выдохнуть в ответ, смутившись до предела. Пальцы Дань Фэна продолжали хозяйничать внутри него, поглаживали, проникали глубже, подавались назад и снова вперёд, постепенно наращивали темп. Цзин Юань вдруг понял, что опять часто дышит ртом, а в бедро ему упирается снова вставший член видьядхары. Через мгновение он уже лежал на спине, а Дань Фэн жадным взглядом окидывал его обнажённую фигуру и аккуратно разводил ноги в стороны. — Не-ет, — простонал Цзин Юань, попытавшись сопротивляться, и сжал колени. — Пожалуйста, Дань Фэн... — начал умолять он, ловя его руки и отводя их в сторону. — Я правда устал. Я больше не выдержу! Дань Фэн только ласково улыбнулся в ответ и протиснул между его ног свой хвост, раз уж Цзин Юань не отпускает его руки. Он продолжил настойчиво раздвигать ноги теперь уже хвостом. Тонкий кончик хвоста вклинился между бёдер Цзин Юаня, закрутился кольцом, надавил, прикладывая чуть больше силы, втиснулся уже более широкой частью. — Ты справишься, — уверенно сказал старейшина. — Я столько раз наблюдал за твоими тренировками с Цзинлю. Ты справлялся и с большими нагрузками. Ты очень выносливый, Цзин Юань. Конечно, он сдался в итоге, и довольно быстро. В конце концов, ему была приятна настойчивость Дань Фэна, и он был бы не против снова испытать удовольствие от соития... Если бы не эта проклятая слабость! Дань Фэн взмахнул хвостом, навалился на Цзин Юаня, быстро целуя в губы, переходя к шее и груди. Он ласкал соски языком, слегка щипал их губами, и к удивлению Цзин Юаня его уставшее тело начало реагировать. Внизу живота снова шевельнулся опавший член, стало нарастать приятное возбуждение. Дань Фэн тоже заметил эту реакцию и переместил руку к его паху, накрыл ладонью член вместе с мошонкой, потом обхватил пальцами основание. — Ты когда-нибудь устаёшь? — пробормотал Цзин Юань, закусывая губу. — Конечно, — ответил Дань Фэн. — Я ведь не механический ауруматон. Просто и не человек тоже. Он говорил, а ладонь начала медленно поглаживать член, водить по стволу вверх и вниз. Цзин Юань непроизвольно напрягал пресс при каждом движении, учащённо дыша. — У видьядхар другой метаболизм, другие потребности и возможности тела, — продолжал Дань Фэн, и большой палец его плавно скользил кругами по головке члена Цзин Юаня, заставляя пальцы поджиматься на ногах. — Мне требуется больше времени и количества раз для полного удовлетворения, чем людям. Совсем я замучил тебя а-Юань? Цзин Юань смог только тоненько заскулить в ответ, потому что после этого вопроса Дань Фэн склонился над ним и взял его член в рот. Он ласкал его языком, втягивал глубже, сосал, лизал, помогал себе рукой так интенсивно, что член Цзин Юаня очень быстро налился в полную силу и окреп. Дань Фэн продолжал активно насаживаться на него ртом, сжимая губами, и Цзин Юань не выдержал больше выносить эти грубоватые ласки. Он мучительно кончил почти насухую, брызнув на язык старейшине едва ли парой капель семени. Он сам не знал, было в этом оргазме больше удовольствия или сладостной пытки. Он чувствовал звенящую пустоту в голове, полностью освобождённой от любых мыслей, и абсолютную расслабленность во всём теле. А пока он приходил в себя, Дань Фэн снова вошёл в его податливое тело, уже полностью растянутое под него, переполненное семенем, и начал двигаться. Цзин Юань даже не нашёл в себе силы поднять колени, Дань Фэну пришлось держать их хвостом и рукой, пока он трахал его, почти бесчувственного. Хвала эонам надолго его не хватило, и видьядхара быстро кончил, смешав свежую порцию спермы с той, что и без того с хлюпаньем вытекала из Цзин Юаня. Дань Фэн вынул член и наклонился над Цзин Юанем, ласково чмокнул в лоб. — Спасибо тебе, мой доблестный облачный рыцарь. Ты выдержал так много! И так достойно! Я впечатлён. А теперь отправляйся в купальню. Но Цзин Юань, конечно, не смог даже подняться. Дань Фэн снова отнёс его в бассейн на руках. Он ещё и вымыл его, несмотря на вялое сопротивление, аккуратно проникая пальцами внутрь и освобождая его от потёков семени. А потом оставил ненадолго блаженствовать в тёплой воде и вернулся в спальню, чтобы сменить бельё на постели. Цзин Юань представил, что завтра эти простыни будут отстирывать прачки Дань Фэна, и с бульканьем погрузился в воду с головой, прячась от невыносимого стыда. Но ужасаться сделанному было уже поздно. Он только надеялся, что наставница не сразу узнает, где и как именно провёл ночь её ученик, за чьим нравственным обликом она зорко следила. Дань Фэн пришёл за ним через несколько минут и ещё некоторое время они нежились в бассейне вдвоём. Цзин Юань льнул к старейшине, почти обмякнув в его руках, блаженствуя от близости с ним и полной расслабленности тела. Дань Фэн целовал его мокрую макушку и обнимал за плечи, пока не вздохнул и не сказал решительным тоном: — Цзин Юань, если я проведу в воде ещё хотя бы мгновение с тобой, таким соблазнительно мокрым и податливым, я возьму тебя прямо тут, на полу. Это возымело эффект, сонливость сразу растаяла, и Цзин Юань даже нашел в себе силы самостоятельно подняться по ступенькам и выйти из бассейна. Дань Фэн укутал его в широкое полотенце, вытерся сам, и они вернулись в комнату. Растягиваясь на свежих простынях, Цзин Юань думал, что безмерно счастлив, несмотря на то, что измотан до предела и ощущает во всём теле ломоту и слабость. Зато его высочество старейшина обнимает его спину, прижимаясь всем телом, закидывает ногу на его бедро, заключает его в тесные оковы сильных рук и гибкого хвоста и дышит в его ухо равномерно и глубоко, погрузившись в сон. С этой мыслью и сам Цзин Юань отключился, сдавшись наконец, и позволив себе уснуть. . . . Утро застало его неожиданно. Цзин Юань пробудился резко, как от толчка, и панически уставился в резные балки незнакомого потолка. Он настолько вымотался вчера, что всю ночь спал мертвецким сном. Ровно мгновение Цзин Юаню понадобилось, чтобы вспомнить все события вчерашней ночи, ужаснуться, восхититься, смутиться и мысленно ахнуть от того, что он натворил вчера... Цзин Юань медленно повернул голову. Нет, всё случившееся не было сном. На соседней подушке покоилась рогатая голова верховного старейшины, лежавшего лицом к нему и до сих пор спящего. Длинные волосы были откинуты за спину, тонкое одеяло прикрывало бёдра, оставляя открытыми расслабленные руки, плечи и грудь. Глаза Дань Фэна были плотно сомкнуты, дыхание — равномерно, но лицо даже во сне сохраняло серьёзное и отстранённое выражение. Цзин Юань заворожённо уставился на него, неприлично пользуясь ситуацией и разглядывая красивое спящее лицо. Утреннее солнце проходило сквозь резные ставни окна спальни и оставляло на нём ажурную сеточку теней. Закрытые веки скрывали волшебные глаза цвета лазури, ресницы не дрожали, сон видьядхары был глубок и спокоен. «Он тоже устал вчера», — мелькнула мысль в голове и заставила Цзин Юаня неосознанно прикрыть лицо ладонью. А когда он отнял руку, на глаза ему попался яркий багровый след на запястье — в том месте, где старейшина вчера держал его, прижимая к постели. Краска бросилась в лицо Цзин Юаня. Он вытянул руку, отмечая на ней другие следы, оставленные вчерашней ночью. Потом приподнялся на локтях, немного спустил одеяло, осматривая себя. Грудь его оказалась вся расцвечена яркими следами, носившими отпечатки зубов и пальцев. Цзин Юань судорожно выдохнул. — Исцелить тебя? — вдруг произнёс хрипловатый от сна голос Дань Фэна рядом с ним, и Цзин Юань чуть не подскочил от неожиданности. Верховный видьядхара, проснувшийся, с растрепавшимися волосами, тоже приподнялся на локте и с лёгкой улыбкой наблюдал, как он потрясённо рассматривает отметины, которые старейшина сам оставил на его теле. — Прости меня, а-Юань, — повинился Дань Фэн, хотя в голове его Цзин Юань не уловил особого раскаяния. — Я вчера совсем не сдерживался. Сейчас всё исправлю. Старейшина сел на постели и протянул руку ладонью вверх. Он прикрыл глаза, и его губы беззвучно зашевелились. Цзин Юань ощутил, как по коже побежали мурашки и поёжился. Дань Фэн читал облачный гимн, понял он мгновенно. Над ладонью старейшины заклубился белый пар, собираясь в крупные капельки воды. Они переплелись в тонкие прозрачные струйки, а потом брызнули в сторону Цзин Юаня, окутывая его прохладной влагой, оседая на коже, на распущенных волосах и ресницах, и снова растворились в воздухе. Цзин Юань выдохнул сквозь зубы. Магия верховного видьядхары не только полностью исцелила его тело, бесследно стерев все доказательства вчерашней разнузданной ночи, но и разом выдернула из утренней сонливости, как резкая побудка в казармах Облачных рыцарей. Тело обрело силы и бодрость, но он всё же с некоторым сожалением оглядел себя, немного печалясь, что Дань Фэн не оставил на память об этой ночи ни одного крохотного укуса или засоса... Он почти не сомневался, что на повторение рассчитывать не стоит. Теперь, когда Дань Фэн «получил в подарок» его первую ночь, он вряд ли позовёт его второй раз... Старейшина потянулся к нему обеими руками, сгреб в охапку, отбросив одеяло, и прижал к себе. Зарылся лицом в волосы, глубоко втянул носом воздух, пробормотал: «Нет слаще запаха, чем от тела юного любовника, проведшего с тобой ночь...» Цзин Юань поднял руки и одной несмело приобнял старейшину за плечи, а другой — осторожно коснулся затылка, провел пальцами по спутанным волосам. — Мне требуется щётка, знаю... — вздохнул Дань Фэн, реагируя на это прикосновение. Он казался таким будничным, домашним среди разворошенных одеял, растрёпанный и абсолютно голый. И даже фразы произносил совершенно обыденные. Он совсем не был похож на его высочество Верховного старейшину, которого Цзин Юань привык встречать, окружённого прислугой или мудрецами, надменного и всегда чуть отстранённого. Дань Фэн со вздохом поднял голову и немного отодвинулся, чтобы взглянуть в лицо Цзин Юаню. — Ну что, мой нежный цветочек, ты доволен? — Чем? — смутился он. — Ты получил желаемое? Дань Фэн склонил голову к плечу, чуть прищурился, ожидая его слов. — А... а от моего ответа зависит то, что будет между нами дальше? — собрал всю свою дерзость Цзин Юань. Старейшина усмехнулся. — Посмотрим. — Тогда... тогда — нет! Я не доволен и не получил то, за чем приходил вчера! — выпалил Цзин Юань, смело глядя ему в глаза. Терять ему всё равно нечего, можно и рискнуть в последний раз. Дань Фэн расхохотался, удивив своей реакцией на его дерзость. Потрепал и без того растрёпанные волосы на макушке. — А ты находчивый, маленький хитрец! Не зря Цзинлю тебя так выделяет. Что ж... Пальцы Дань Фэна коснулись подбородка Цзин Юаня, слегка приподняли его. Пронзительный взгляд лазурных глаз впился прямо в его лицо. — В таком случае, буду ждать тебя сегодняшним вечером, Цзин Юань. Я не могу допустить, чтобы ты остался разочарованным. Сердце Цзин Юаня заколотилось как бешеное от этих слов, а губы сами расплылись в счастливой улыбке. Верховный видьядхара слегка улыбнулся в ответ и приблизил лицо к нему. — Ты ведь это хотел услышать? — спросил Дань Фэн и дождался его кивка, прежде чем коснуться губ своими губами. «Да!» — мысленно возносил хвалы всем небесным покровителям Цзин Юань, утопая в восторженных чувствах, пока Дань Фэн неторопливо, будто вкушал изысканное лакомство, целовал его. «Да! Я готов каждую ночь оставаться недовольным! Только чтобы услышать приказ снова явиться к тебе на порог на закате! Каждый день, каждую ночь! Столько ночей, сколько отмерила нам судьба! И пусть эоны благословят наши встречи, чтобы они длились и длились долгие годы! Бесконечность!»