За дверцами шкафа

— Сеньора Луиса? Дверь мягко поддалась под тонкой рукой и открыла вид на комнату, размерами смахивающую на небольшую квартирку. Внутри никого не было, и Марте об этом было известно, но по дурной, горничной, привычке она дала знать о своём присутствии кому-либо в спальне Ди Карло. Хозяйку вытащила на шоппинг её дочурка со своим идиотом-шофёром, а у сеньора Федерико обещался быть трудный день как в компании, так и на политической арене — если, конечно, Дамиан её в очередной раз не обманул. Закрыв за собой дверь, ещё не привыкшая к новой должности компаньонка направилась к шкафу сеньоры Луисы по её поручению — перебрать всю одежду по цветовой гамме. Уже третью неделю подряд она приходит в спальню хозяев и выполняет это дурацкое задание, что начинало выбешивать. Марта как-то раз попробовала высказать своё фи по этому поводу, попросив хозяйку в полу-шутливой манере не разбрасываться вещами по всему дому. На что сразу получила непрозрачный намёк держать свои мысли при себе, если не хочет объяснять матери, почему её дочурку вышвырнули из дома. Створки шкафа скрипнули, открывая девушке пространство в два метра с небольшой встроенной тумбочкой по левую сторону, занимавшей примерно треть высоты. Все костюмы, перемешанные меж собой, пестрили глаза своим цветовым многообразием. В руках служанки они отправились на рядом стоящие стулья вместе с вешалками, оставляя за собой пустоту в белом корпусе мебели. Итак, вначале идут розовые, затем зелёные, синие, чёрные… Руки выполняли всю работу механически — всё что угодно, лишь бы опять не вытирать пыль по всему дому! Марта едва бросала взгляд на одежду, автоматически вешая её на место. Сеньора Луиса редко когда покупала что-то новенькое, особенно такое, что цепляло с первого взгляда. И даже так её коллекция впечатляла: известные бренды, дизайнерские фамилии на бирках, нежная ткань приятных оттенков и скромные украшения там и тут. Сразу было видно, что на свой образ женщина тратила не малую сумму денег. Последним ладонь Марты нащупала материал, которого она раньше не брала в руки. Глаза быстро сфокусировались на тёмно-бардовом пиджаке со светлыми фигурными пуговицами и юбке-карандаш чуть светлее по тону. Улыбка сама заиграла на лице девушки от такой красоты. Неужели у сеньоры случилось что-то хорошее в жизни, раз она обновила гардероб? Да ещё как обновила — элегантный костюм от известного на всю Аргентину дизайнера! Ткань словно сама шуршала на ухо Марты: “Примерь меня… Примерь…” Компаньонка посмотрела на свой наряд — вечернее платье горничной глубокого синего цвета с белым фартуком, который на тёмном фоне словно светился. Единственным отличием от платьев других девочек был бейджик, где гордо красовались имя Марты и её новая должность. С помощью её Котика или нет, она когда-нибудь избавится от этого дрянного тряпья и будет покупать и носить такие же дорогие костюмы на приёмы своего богатея-мужа. Ну а пока можно было бы опробовать, каково это. Синее платье и фартук слетели на вновь освободившийся стул как голубки с ветки. Юбка оказалась чуть не по размеру, была свободна в бёдрах, а вот пиджак сел вызывающе идеально. Особенно он хорошо смотрелся с белой кофточкой с V-образным вырезом, которая так удачно оказалась рядом. Она создавала контраст и гармонировала с белыми каблуками прислуги. Совсем немного парфюма со столика сеньоры, и сеньорита Мартита была готова к выходу в свет. Единственным, что выбивалось из образа, была повязка на голову с леопардовым рисунком. Конечно, компаньонка могла бы её снять и придумать что-нибудь со своими вьющимися локонами, но какой тогда был бы скандал, обнаружь Луиса у себя в спальне волос другой женщины. Для полноты дорогого образа не хватало только чего-то на шею… В момент, когда Марта нашла подходящий круглый медальон в туалетном столике, дверь за её спиной открылась. Девушка даже не шелохнулась: хозяева вернутся не скоро, старуха не выходит из своей комнаты, молодой хозяин никогда сюда не заходит без родителей, а обнаружь её Дамиан в таком шикарном виде… К глубочайшему разочарованию открывшим оказался просто Бернардо. Видимо, делал свой обычный обход комнат в доме, периодически доставая карманные часы. Посмотрев в её сторону, он выпучил глаза за своими очками и угрожающе поднял указательный палец. Началось… — Марта! Что ты тут делаешь?! — голос управляющего дрогнул то ли от страха, то ли от возмущения, то ли от всего и сразу. — Почему ты в наряде сеньоры?! Быстро снимай! — Ох, да ладно тебе, Бернардо, — лениво начала компаньонка, опершись о столик сзади. — Хозяев нет дома, об этом никто не узнает. Посмотри лучше, как на мне сидит этот костюмчик! Девушка прокрутилась на каблуках вокруг себя, расставив руки в стороны для пущего драматизма. Управляющего, судя по красному от злости лицу, её наряд совсем не впечатлил. — Сеньор Бернардо, прошу заметить, — с нажимом продолжил он. — А ты — совсем потеряла совесть! Если сейчас же не снимишь костюм сеньоры Луисы, то можешь попрощаться со своей новой должностью! — Больно захочет она тебя слушать, — отмахнулась Марта и повернулась обратно к зеркалу. — Я просто опровергну твои слова, вот и всё. В отражении она увидела, как на лице Бернардо появляется снисходительная улыбка, противная такая. Особенно противной она казалась в сочетании с невероятным количеством бриолина на его голове — волосы отражали весь падающий на них свет. Он медленно подошёл к компаньонке со спины, руки за спиной, но не нарушил её личных границ. — Кому, ты думаешь, поверят? — начал он так, словно собирался рассказать фундаментальную истину маленькому ребёнку. — Дворецкому, который работает здесь на протяжении двадцати лет? Или наглой девчонке, только и желающей запрыгнуть в постель к тому, у кого открыт карман шире? — Хм-м, даже не знаю, — девушка повернулась лицом к собеседнику и скрестила руки. — Наглой девчонке, просто выполняющей поручения своей хозяйки, или дворецкому, который допустил, чтобы наглая девчонка одела чужую одежду? — Боюсь, если мы продолжим этот разговор, мне не придётся ничего объяснять — хозяйка сама всё увидит. — Твою халатность по отношению к работе, сеньор Бернардо? — И твою тоже, — улыбка сменилась на злость. — Потому марш немедля переодеваться обратно, Марта! — Хорошо, хорошо! Уже иду. Процокав на каблуках мимо кровати, Марта вернулась в комнату со шкафом. Пока она стягивала с себя — это несправедливо! — прекрасной кройки пиджак, она услышала шевеление за стенкой. Бернардо, видимо, посмотрел время на своих карманных часах, хмыкнул что-то недоброе про служанок в этом доме и вышел из комнаты. Один размеренный шаг, второй, третий… Странно, что в таком дорогом доме не абы кого, а начальника строительной фирмы были настолько тонкие стены. Марта вытащила из юбки блузу и собиралась стянуть её через голову, как ранее размеренные шаги прекратились, после чего стремительно направились обратно к спальне. Не успела она даже поднять руки с тонкой тканью, как дверь громко захлопнулась, а к ней вбежал Бернардо, поправляя на ходу съехавшие очки. Девушка было хотела возмутиться такому врыванию к ней, пока она переодевается, но чутьё прислуги подсказало повременить с жалобами. В глазах управляющего застыл ужас, губы тихо прошептали: — Сеньора Луиса! И пол ушёл из-под ног. Только взрыв адреналина в крови оставил её в стоячем положении. Двое в спальне четы Ди Карло — один крайне испуганный, вторая в хозяйской одежде — смотрели друг на друга и в пустоту одновременно. Если между ними и происходило телепатическое общение, то оно было пронизано помехами из паники и страха быть пойманными. С минуты на… нет, с секунды на секунду через дверь зайдёт Луиса и увидит свою ассистентку с её одеждой на ней. В кудрявой голове ясно представлялся образ хозяйки с вилами, сбрасывающую её в геенну огненную вместе с несчастным костюмом. Вряд ли после такого она захочет его носить. Нужно было предотвратить это. Но как? Как? Как?! Две пары глаз упали на створки шкафа.

***

Вслед за Луисой в спальню зашла сеньорита Виктория, попутно обсуждая с матерью их недавнюю прогулку по магазинам. В частности она сокрушалась на Моргана — который Рокки — за его рассеянность: что-то про бумажные пакеты и лужу (мысленно сделать заметку об этом). На что сеньора Ди Карло согласилась с дочерью и добавила, что было бы неплохо уволить этого болвана и нанять более надёжного шофёра для её кровинушки. В тот же момент сеньорита начала возражать, что не стоит… — Ты можешь убрать свои руки подальше от меня? Бернардо моргнул два раза и перевёл своё внимание с разговора в спальне на прижатую к нему вплотную компаньонку, всё ещё одетую в белую блузу сеньоры с неприлично большим вырезом как для самой хозяйки, так и для бывшей горничной. Шкаф не был просторным, спасибо тумбочке и вешалкам с одеждой, но с задачей спрятать двух взрослых людей справился на славу. — Лучше радуйся, что тут хватило места нам двоим. И вообще, — с трудом он протиснул руку между ними и в недоумении поправил очки, — почему я здесь? — Я откуда знаю? Вбежал сюда, как ненормальный, пока я тут переодевалась, и затащил с собой в шкаф! — возмущённо шептала Марта. Чёрные кудри лезли управляющему в рот и в нос, хвала Умнику его глаза были защищены. Парфюм сеньоры Луисы резким запахом оглушал остальные чувства и лишал так нужного сейчас чистого воздуха. Сердце бешено стучало о грудную клетку, так и норовя разорвать её. Чуть собравшись, Бернардо нашёл силы прошептать: — Это что, духи сеньоры? — Ш-ш! Нас могут услышать. Тишину, образовавшуюся среди костюмов, прерывали только два голоса, доносящихся из-за ровной белой дверцы, и два тихих дыхания. Расслышать, о чём шёл разговор, было сложно, но возможно: женщины обсуждали последнего ухажёра подруги сеньориты Виктории, Марии-Луз (если он вспомнил правильно). Ничего особенно интересного, на его личный вкус. Сейчас Бернардо больше заботило его прижатое положение с самой безалаберной служанкой, одетой в костюм, который стоил пятьдесят его зарплат. Дыхание снова перехватило. — Ты что творишь? — вновь по-змеиному зашипела Марта и положила ладонь ему на грудь. — Дыши потише, иначе нас спалят! — Д-да… Я сейчас… — рука машинально потянулась в карман за часами, но вместо этого совсем чуть-чуть толкнула дверцу, давая ход свежему воздуху. — Господи, Марта, зачем ты только опрыскала себя этой пахучей дрянью? — У тебя совсем нет вкуса, Берна… — Мама, что у тебя здесь делает платье прислуги? Бернардо почувствовал, как кровь покидает каждую клеточку его тела и направляется стремящимся потоком вниз. Всё пропало. Всё пропало! Его не просто уволят, нет, его расчленят, приготовят на медленном огне и подадут к столу, а кости выбросят на помойку. Марта напротив него выглядела не лучше: она переводила взгляд то на него, то на дверцу, прикусив указательный палец до белизны. Ну конечно же она не догадалась взять с собой платье! И он совсем упустил этот момент из виду. От осознания этой мысли стало только хуже, духи заполнили собой все лёгкие. — Что? О чём ты, Виктория? — послышались шаги в их сторону. — Кажется, оно твоей новой компаньонки, Марты. Мгновение тишины — сеньора взяла платье в руки. Марта всхлипнула: — Мне конец… — Не может быть. В чём тогда она сейчас ходит по дому? И снова всхлип. Рука на груди сжалась в кулак. — Может, дядя сюда заходил с ней? — Нет, невозможно. Может, Марта и тупа как валенок, но твой дядя не дурак и не стал бы с ней здесь, прямо в моей комнате… — в висках пульсировала кровь. — Бернардо! Голос хозяйки вернул его в чувство и заставил вспомнить ранее озвученный вопрос — почему он здесь? Это же компаньонка провинилась в этой ситуации, надев вещи сеньоры! Он здесь абсолютно не причём. Конечно, не хотелось расстраивать Сокорро очередной жалобой на её дочь, но сам Бернардо же ничего такого не сделал! Ему всего-то и надо, что выйти и объяснить ситуацию, а там Марте достанется как следует! Может, и мозги, наконец, вправятся, куда надо. Корпус сам поддался в сторону на призыв появиться и открыть дверцу шкафа, но его остановила тонкая, с острыми ногтями, рука на предплечье. — Куда это ты собрался, Бернардо? — Сеньор Бернардо. — Какая, к чёрту, разница? Ты нашей смерти захотел? — Если сегодня кто-то и умрёт, — самодовольная улыбка непроизвольно заиграла на его лице, — то это ты. Я здесь абсолютно не причём, — добавил он для пущей уверенности. — Бернардо! — Подожди-подожди-подожди, — всё ещё удерживая управляющего, затараторила Марта. Ногти больно вцепились в его рубашку. — Как ты собираешься объяснять нас в этом шкафу? — Всё просто — я скажу правду. — Да где же он? Бернардо! — Бернардо! — Это я уже поняла, — её лицо омрачила вымученная улыбка. — Но как ты собираешься объяснять, почему ты тоже здесь, раз уж ты не виновен? М? А в голове всё пульсировали сказанные ранее слова: “Твою халатность по отношению к работе… Твою халатность… Халатность…” Удивительно, но в словах Марты был смысл. С виду дурочка, но поставь её в экстремальную ситуацию, и она мгновенно сориентируется, куда дальше гнать свою линию. Бернардо, к его глубочайшему сожалению, такой способностью не обладал: он был любителем обдумать свои и чужие действия, слова и реакцию и то, как их правильно использовать ради своей выгоды. Будь они с Мартой преступниками, то обокрали бы все банки Буэнос-Айреса. Вот и сейчас она соображала быстрее управляющего, всё ещё дышавшего резким парфюмом сеньоры Луисы (надо бы ей сказать, что этот аромат отвратителен, сделал он себе очередную заметку). Ну а сейчас ему оставалось только вымученно кивнуть и нервно поправить очки. Компаньонка, явно неосознанно, кивнула ему в ответ. — Может, он на первом этаже? — Будь он там, давно бы уже прибежал, этот кретин, идиот. — Не называй так Бернардо, мамочка. Я пойду посмотрю, возможно он на кухне… — Ты?! Нет-нет-нет, там же сидит прислуга! Пошли лучше Лину или ту пигалицу, Милагрос. А ещё лучше найди эту…— взмах руки в воздухе — в сторону платья? — Хорошо, я скоро вернусь,— поцелуй в щёку. Тихий щелчок — дверь захлопнулась, сеньора Луиса осталась в спальне. Снова шаги, остановились; матрас прогнулся и зашуршало одеяло, глубокий вдох и протяжный тяжёлый выдох. Они переглянулись. Если им повезёт, то хозяйка уснёт и они смогут выбраться отсюда и больше никогда не вспоминать этот день. Первой решилась выглянуть Марта — с её стороны было лучше видно кровать. После пары прищуров она одобрительно посмотрела на Бернардо — закрыла глаза, путь открыт. В ответ он также легонько кивнул и попробовал открыть дверь со своей стороны. Как вдруг Луиса села прямо и спустила ноги на пол. Створки закрылись в ту же секунду, впуская лишь шипение: — Чёртовы идиоты… — после чего снова послышались шаги и щелчок двери.

***

На секунду Марта поверила в Господа. Иначе она не могла объяснить, как хозяйка не заметила закрывающихся створок шкафа. Выбравшись из своего убежища, компаньонка кинулась к своему платью, пока управляющий за её спиной ошалело смотрел в зеркало на другом конце спальни. Марта выжидающе разглядывала его сверху вниз. Сам он явно находился не в этой реальности, тяжело дыша. Где-то через секунд десять девушка начала выбивать ритм каблуком. Ещё через десять натужно вздохнула — Бернардо не двигался с места, беспокойно крутя часы в кармане жилета. Наконец она не выдержала: — Мне что, приглашение специальное на выход сделать, сеньор Бернардо? — Ч-что? — он обеспокоено поправил очки. — Ах, да, с Вашего позволения. Он остановился на половине шага, недоумённо посмотрел на сердитую компаньонку и сдвинул брови. — Чтобы сейчас же сняла костюм сеньоры Луисы! — Если ты не выйдешь отсюда, меня в нём и похоронят! Она не успела даже фразы рявкнуть, как управляющий переместился в другую часть спальни и скрылся за стенкой. К двери он не спешил направляться, сукин сын — хочет её проверить, пингвин несчастный. Ну и ладно! Не сильно ей и хотелось оставаться в этом шикарном, выполненном по высшему классу тряпье из-под рук лучших портних, сшивавших их по швам с помощью самых продвинутых швейных машинок… Марта вытерла у себя в голове воображаемую слезу и стала стягивать с себя блузу. Был только один плюс — она полностью пропахла парфюмом со столика сеньоры. Нотки розмарина в перемешку с диким апельсином впитались в её тело. Даже убогое платье горничной не могло сбить этот резкий богатый запах… (В глубине души — она никогда себе в этом не признается — Марта просто невыносила эту вонь. Её обычный дезодорант, раз уж на то пошло, пах приятнее. Да Господи! Даже пигалица и ненавистный Рамон источали более приятные и мягкие, немного землистые, запахи. Но красота — как и богатая жизнь — требует жертв.) Представляя, как она войдёт в комнату отдыха прислуги и взберётся на свою кровать (перед этим хорошенько намылившись под душем), Марта повесила костюм — и всё равно это несправедливо! — обратно в шкаф. Она хотела было обернуться и направиться к выходу из спальни, но её внимание привлёк странный звук за спиной. Похоже было на лязг металла о стекло, словно кто-то трясущейся рукой наливал себе чай из термоса в гранённый стакан. Что-то было не так. Она спокойно посмотрела себе за плечо и, слегка удивившись, обнаружила Бернардо с бокалом для виски в одной руке и небольшой железной фляжкой в другой. Ну хотя бы одна из догадок оказалась правдивой. — Что ты делаешь? — уже полностью повернувшись, спросила Марта, изогнув бровь. Её начальник не прекратил своего занятия и продолжал наливать алкоголь в бокал, когда холодно ответил: — Не твоего ума дело, Марта. — Не моего ума дело, сеньорита Марта, — передразнила она его, но реакции от него не добилась. Теперь девушка была уверена, что происходит что-то непонятное: Луиса уже давно не пьёт, уровень жидкости в её бутылке про запас в соседнем шкафчике оставался нетронутым; но тут у неё ни с того, ни с сего начались галлюцинации. И во время каждого такого приступа рядом всегда был Бернардо… Хоть она и не видела всей картины, Марта уже начала думать, что потребовать у её Котика-Дамиана взамен за эту информацию. — Зачем тебе подливать алкоголь Луисе? Ты же знаешь, что она не пьёт. — Тебя это не касается. С этими словами он поставил стакан на туалетный столик и оценивающе осмотрел ожидающую ответов компаньонку: — Уже переоделась? Хорош-о. Можешь идти работать дальше. — Обожди-ка секундочку. Одной рукой она легонько толкнула дворецкого в плечо, и тот столь же легонько качнулся обратно, беспокойно смотря на Марту в ответ. Рука вновь опустилась в карман с часами. Теперь он ждал продолжения её фразы. Наверняка опять думал, что намного умнее её. Что ж, настало время спустить его с небес на землю. — Я видела, — наконец продолжила она, тыча острым ногтем в плечо Бернардо, — что сеньора Луиса стала меньше пить, и могу это с лёгкостью подтвердить. — Да неужели? — противно ухмыльнулся он. — Ты, что же, спишь с ней в одной постели каждую ночь и свечку держишь, чтобы убедиться в своей правоте? Не думал, — управляющий заговорщески поддался вперёд, — что ты ещё увлекаешься и женщинами. — Ха-ха, очень смешно. Посмотрим, как ты посмеёшься, когда я всё расскажу Луисе. На этом Марта развернулась на каблуках и уверенным шагом прошла к выходу из спальни. Не успела она открыть дверь, как её схватили за вторую руку и оттянули назад. От неожиданности она громко вскрикнула и чуть не потеряла равновесие, когда её развернули лицом обратно к зеркалу. Бернардо был заведён и рассержен сильнее обычного. Видимо, эта тема его сильно нервировала. — Всё, что произошло здесь, абсолютно всё, не должно покинуть этой комнаты, — мужская ладонь не больно, но ощутимо сжала запястье Марты. — Ни под каким предлогом. — Ай-яй-яй! — залепетала компаньонка, пытаясь выкрутить руку. — Хватит, хватит! Я поняла! Я никому не скажу! — Даже сеньору Дамиану. Особенно ему, — напоследок взглянул управляющий ей в глаза, прежде чем выпустить руку. Девушка сразу же схватилась за запястье и начала его растирать. На лице Бернардо появилось непонятно откуда взявшееся сочувствующее выражение, вытеснившие собой страх и злость. — Извини, я больно схватил, да? Он было снова потянулся к ней, как Марта громко и возмущённо взвизгнула: — Ты совсем ненормальный?! Одно мгновение Бернардо не знал, что ответить, стояв с беззвучно открытым ртом. Другое — он не знал, куда деть руки и в какую сторону ему смотреть. Тем временем ладонь служанки с замахом опустилась на ручку двери, открывая её… — Луиса, ты же сказала, что Марты нигде нет. …И сразу же закрыла. Паника снова озарила их лица: одной сеньоры им хватало с лихвой, а если сюда ещё придёт и сеньор Федерико и застанет их здесь, в спальне, без их, хозяев, ведома… Марта не знала, какими правдами и неправдами Бернардо удерживался на своей должности, но она точно могла утверждать одно — таких козырей у неё в рукавах нет. — Не может быть — я же только что оттуда! Не могла же она пройти мимо меня по лестнице! Ага, значит и дворецкого она не могла видеть. Следовательно, ему тоже попадёт от хозяев. В конце концов, рано или поздно козыри кончаются, ведь так? — Обратно в шкаф? — Марта, ты ещё спрашиваешь?!

***

На этот раз затолкнуться вдвоём получилось ловчее. Бернардо снова занял позицию у тумбочки, опёршись об неё руками, в то время как Марта постаралась максимально прижать одежду к противоположной стенке шкафа и облокотилась на неё. Они смогли создать небольшое пространство между ними, давшее хоть сколько-нибудь ощущения неприкосновенности друг к другу. Но попробуй только управляющий встать прямо, и их носы встретятся. Он решил не закрывать дверцу до конца: укрытие не успело за время их отсутствия хорошенько проветриться, и уже казалось, что сам Бернардо состоит из апельсина и розмарина. Дверь в спальню открылась, и в неё зашли два человека — через щёлочку между створок проплыли два разных по высоте тёмных пятна — и после очередного щелчка двери продолжили свой разговор: — Видишь? Её нигде нет, как и этого идиота-дворецкого. Глубокий вдох. Так, спокойно. Это было его работой — принимать любую критику от хозяев, какой бы необоснованно оскорбительной она ни была. Пальцы вцепились в край тумбочки ещё сильнее. Нет, он не был злопамятен. В его комнате для этого хранился дневник. — Луиса, я что, похож на Бернардо? — ещё чуть-чуть, и челюсть бы свело от напряжения. — Тогда почему ты спрашиваешь меня, где находится наша прислуга? — Хм, — в голосе послышалась грустная усмешка. Драматичная, излишне долгая на его вкус пауза. — Ты действительно не знаешь? Ах, ну конечно же, ты ведь весь день провёл в компании, пока я моталась по интервью и пила кофе с подругами. И ты вовсе не заезжал на пару часов домой, чтобы поразвлечься с очередной пигалицей в постели, конечно же. В сердце Бернардо что-то ёкнуло. Обычно сеньора Луиса называла пигалицей только одну служанку — Милагрос, его племянницу, родную кровь. От одной мысли, что она могла сделать это ради денег, небось думала Луиса, со своим отцом… По спине прошлись мурашки, отгоняя столь ужасные образы из его головы. Нет, его племянница так бы не поступила, не дочь Росарио. Да, порой она бывает несносна и через чур дерзкой, но за её душой не было тайного умысла, в отличии от некоторых. Взгляд быстро метнулся на Марту, опёршуюся об груду одежды с удивлённо-злым выражением лица. — Это она что, думает, что я сплю с хозяином?! — прошипела сквозь зубы она. Бернардо даже не удивило, что из всего сказанного её возмущал только лишь этот факт. Что ж, вполне логичное (к его глубочайшему скрытому сожалению) суждение сеньоры. — Цыц! — Господи, Луиса, о чём ты? Ты опять выпивала? — Не понимаешь, да? Тогда как насчёт этого?! За дверцей вновь послышались две пары шагов, направившихся в их сторону. На кулон, всё ещё висевший на шее Марты, упал небольшой лучик света, исходящий из щели, посылая солнечный зайчик в левую линзу его очков. Если у Бернардо и имелось бы хорошее зрение, он вряд ли смог разглядеть, что происходит снаружи. Но Умник не обделил его силой воображения, что сейчас сильно пригодилось. Он кристально ясно представил себе оцепеневшее лицо Луисы, чью победоносную улыбку постепенно смывало отчаяние, и насупленные в недоумении брови Федерико, проявлявшие его глубокие морщины на лбу. Бернардо не без хитрой улыбки вновь посмотрел на Марту и её тёмно-синее платье, минутой ранее лежавшее на стуле возле стенки. Осталось только, чтобы хозяин обнаружил бокал виски на столике и тогда… — Зачем? Управляющий моргнул. Затем ещё раз. На него с метафорическими руками в боках — место в шкафу не хватило бы для такой позы — смотрела Марта с прищуренным левым глазом. — Что, прости? — Зачем ты сделал это? Кудрявая голова мотнулась в сторону выхода из их убежища как раз в тот момент, когда хозяйка в полном шоке пыталась объяснить своему мужу что-то про лежавшее совсем недавно платье. Тёмные глаза сощурились на него с подозрением и намерением раскрыть все тайны управляющего. — Я же сказал, что тебе знать не обязательно. — Соглашусь, — тёмные кудри подпрыгнули вверх. Марта снова обхватила недавно сдавленное в его тисках запястье. — Но раз уж всё, что здесь происходило, не должно покинуть комнаты… — Марта, — менее уверенно начал он. — Я тебе ничего не расскажу. Точка. — Луиса, это что? — небольшой звон стекла. — Почему это? — вновь возмутилась она, ставя брови домиком. — Думаешь, я трепло? Что я всем расскажу? Так вот знай: Рокки и Рамон хотели устроить в гараже хозяев курятник, прямо у тебя под носом! Знаешь, почему об этом никто не знает? Уверенность Бернардо, с которой он собирался наотрез отказаться рассказывать про его план с Федерико выставить Луису больной алкоголичкой, наполовину улетучилась. Ему стало жаль Марту — он прекрасно осознавал, что никто об этом не догадывался лишь потому, что у компаньонки не было друзей. Не было, с кем разделить свои переживания среди горничных, с кем поговорить по душам; а брат сеньоры — тот, который должен её любить — просто играется с ней. У девушки была только её мать-кухарка, которая порой могла её не поддержать, и та скрывает своё прошлое за фальшивым именем даже от собственной дочери. (Бернардо всё ещё помнил первый день Марты в доме Соледад: она разбила фарфоровую чашку из семейного сервиза, так дорогого сердцу сеньоре Анхелике. Он даже не успел сделать ей выговор, как за него это сделал хозяин, разъярённый её неуклюжестью. Тогда её защитила сама Донья, усмирив своего единственного сына. Управляющий уже не так хорошо помнил, была ли тогда занята Сокорро, но вечером он нашёл Марту у своей спальни, сидящую на корточках. Она ждала — узнал уже от Рамона — когда её уволят. Эх, будь у него тогда больше смелости подойти к ней и успокоить, пока это не сделал сеньор Дамиан…) — Н-но… Я не пила, Федерико, клянусь! Особо громкий крик Луисы вновь вернул его в чувство. Что-что собирались сделать Рокки и Рамон?! — Горе-предприниматели, — тяжко, почти беззлобно прошипел он. Бернардо не просыпался под кукареканье петуха по утрам — чего уж теперь наводить суету из-за этого? — А никто не знает, — продолжала настаивать Марта, — потому что я не рассказала, — она победоносно скрестила руки на груди, что далось ей с трудом в узком пространстве шкафа. — Ну так что? — Прошу, верь мне! Я же не могла не помнить, что делала в течение дня! Ты же знаешь, что… В его голове всё окончательно смешалось: злоба на компаньонку, жалость к ней же, страх попасться Ди Карло, прижатая — да простит его Умник — к его заду тумбочка, пот на спине и ладонях, приглушённые одеждой крики за дверцами шкафа, всепоглощающая паранойя с запахом розмарина и апельсина… Ничего не шло по плану. Господи, он же просто думал обойти все комнаты да поторопить прислугу с уборкой! Бернардо уже сам не понимал, что хотел сказать. Он даже пытался разобрать, какие слова срывались с его языка и летели как раненые птицы во всеуслышание. — А? Чего? Марта приблизилась ближе — запах стал невыносим. Глаза искали за что зацепиться, лишь бы не смотреть на неё. — Если ты не пила, почему у тебя стоит виски на столе? — Й-йя… Й-й-йя… — Ты… — тёмные глаза насмешливо сверкнули. — Ты хочешь мне рассказать, что ты делал, пока я вновь одевала платье? Которого Луиса не обнаружила, да? — Клянусь, я даже не прикасалась ни к одной бутылке в этом доме! Перепалка хозяев ему совсем не помогала сконцентрироваться и собраться с мыслями. Их громкие реплики перемешивались с его разговором с Мартой. Хотя скорее монологом — волна паники вновь захлестнула его. Спустя пару попыток сделать глубоких вдох он нашёлся, что ответить: — Т-твоя об-бязан-н-ность… — Моя обязанность… — Ага, так я тебе и поверил. Ты неисправимая алкоголичка и это… — …знать, что происходит с сеньорой, для этого она меня и наняла. — …ещё можно стерпеть, но твоё враньё… — Да о чём ты вообще, Федерико?! — Да-да, я знаю, н-но это дело между мной и хо-хозяином… — Который её муж? — О том, что ты больна на голову, разве ты этого не видишь? — Да… То есть нет, постой! Не путай меня, Марта! — А я здесь причём? Не надо было заниматься подтасовкой карт и вытаскивать свои козыри при другом игроке! — Ч-что?.. — Я больная? Да я в полном здравии, и, к твоему сведению… — Сам знаешь, о чём я. — …я намного здоровее тебя и выгляжу на несколько лет моложе, и поэтому… — Марта, ты… — ДА МОЖЕШЬ ТЫ ЗАМОЛЧАТЬ НАКОНЕЦ?! ХЛОП. Они замерли. Он не мог сказать, как долго они простояли столбами, но почему-то шкаф начал казаться ещё меньше. Белое дерево стенок стало давить на него. Запах парфюма всё ещё витал в воздухе, хотя почти не улавливался из-за обострения других чувств. Слуха, например. И общей чувствительности. Бернардо был готов поклясться, что мог точно сосчитать, сколько холодных капель пота успело пройтись по его спине. И этот резкий звук удара кожи об кожу, после которого, если бы не бриолин, волосы стали бы дыбом. Он прекрасно понимал, что отношения между супругами Ди Карло далеки от счастливых, но всё же… Марта прижалась к нему. Он даже не осознал этого, пока не попытался достать часы из своего кармана. Она вовсе не дрожала, нет — стояла не шелохнувшись, положив напряжённые до предела кулаки ему на грудь. Такой ситуации, как ни странно, он не был удивлён. Наоборот, тот резкий звук помог ему собраться: не могут же они оба поддаться страху и панике? (К тому же, при такой силе сжатия её острые ногти могли оставить шрамы на ладонях…)

***

Ей тогда было… лет десять? Да — наверное, десять. Это было до Соледад, мама всё ещё искала работу. И не разрешала ей много гулять на улице. Обычно она запирала небольшой дом, в котором они обустроились, снаружи и уходила на собеседования: уборщица, продавщица, кухарка… И нигде она надолго не задерживалась, приходя домой со словами: “Ничего, Мартита, я найду работу, чтобы и нас прокормить, и тебя устроить в жизни. Чтобы нас приняли без лишних вопросов…” Последняя фраза всегда казалась маленькой Марте странной. Кого бы из немногочисленных друзей она ни спросила, их родители шли зарабатывать деньги за любой труд, который возможен, и неважно, кто их начальник. Но её мама всегда была со странностями: опять-таки, каждый раз, когда маленькая Марта оставалась одна, она запирала её в доме без возможности выйти на улицу, а иногда запрещала подходить к занавешенным окнам и смотреть наружу. И чем больше ограничений накладывали на поведение девочки, тем больше ей хотелось их нарушить. —ДА КОГДА ЖЕ ТЫ НАЧНЁШЬ МЕНЯ СЛУШАТЬ?! ХЛОП. Она стояла посреди маленькой кухни в замазанных грязью юбке и гольфах и с перепачканными руками. Справа на лице расцветал красный цветок пощёчины, по лепесткам-пальцам которого текли немые солёные слёзы. В глазах всё плыло — мамы больше не было, осталось только большое бесформенное пятно на фоне жёлтых обоев. Обида захлестнула девочку с головой. Почему ей нельзя веселиться с друзьями? Почему ей нельзя общаться? Почему она не может гулять по улице и наслаждаться жарким январским солнцем? Все взрослые говорят, что это полезно, а сама Мартита выглядела не иначе как бледный призрак. Почему её лишали всех детских радостей? Её снова затыкают, не дают сказать слова — и это в высшей степени несправедливо. Дальше происходит что-то странное. Вопреки её воспоминаниям, бесформенное пятно не истерично извиняется, прижимая руки к себе, и не передаёт стакан воды через стол — а заключает её в объятия. Две руки удобно ложатся Марте за спину, словно так и должно быть. Одна из них выводит небольшие круги, от которых дыхание успокаивается. — Всё хорошо, — шепчет бесформенное пятно мужским тенором. — Мы… обязательно выйдем отсюда, совсем скоро. Хоть шёпот и не был сам в этом уверен, Марту он успокоил. Конечно же, ей дадут погулять на улице. С друзьями или без, она всё равно выйдет из этого дома, из той бедности, и добьётся своего. Издалека доносятся чьи-то приглушённые извинения. Не из её памяти. Потихоньку приходит осознание,что ей уже не десять лет и она не перепачкана грязью. Она одета в вечернее платье горничной с её личным бейджиком и пахнет дорогим парфюмом. Кулаки разжались, открывая вид на ладони с тонкими полосками. Ничего, она привыкла. Сразу за ладонями — белое полотно жилета с тёмными геральдическими лилиями (прямо как жёлтые обои). — Спасибо, — шепчет она им. Сверху кто-то делает неопределённое движение, похожее на кивок, и всё вокруг снова замирает. Марта не хочет поднимать взгляда, иначе вся магия момента разрушиться. Тем более, что разговор снаружи шкафа стал несколько тише, а любой шум с их стороны мог стоить им работы. Рука Бернардо продолжала выводить круги на её спине. Весь мыслительный процесс компаньонки был обращён на эту руку и на ранее сказанные слова её владельца. Конечно же, он имел в виду шкаф. Что же ещё? Просто так получилось, что Марта оказалась в ситуации, когда она вновь нарушила правила и кто-то кричал. Пусть не на неё, но факт схожести никто не отменял. И так вовремя сказанные слова дворецкого оказались лишь совпадением. А всё же… Губы зашевелились сами, почти беззвучно: — Бернардо? — Сеньо… Кхм, что такое? — Ты умеешь читать мысли? Рука на спине остановилась в ступоре. Вновь шевеление головы сверху. — Чего? — Да так. Марта пожала плечами и продолжила копаться, на всякий случай менее активно, в своей голове. Сильно она старалась не задумываться, лишь иногда улавливая продолжающийся спор снаружи. Внимание вновь переключилось на руку за спиной, продолжившую повторять движения ранее. Ей так этого не хватает — чтобы её обняли и прижали к себе, шепча откуда-то сверху всякую чепуху, вроде: — Марта, о чём ты говорила? Не шути так со мной, я правда не понимаю! Еле слышимый шелест тенора щекотал ей уши вместе с чёрными кудрями волос. Голос настолько тихий, что практически сливался с дыханием. Круги на её спине были небольшими, но оставляли за собой приятное тепло от другого тела и немного от трения об одежду. Узкое пространство мебели не давало разъединиться, а костюмы сеньоры окутывали с обеих сторон, лишь толкая ближе к друг другу… Господи, ну почему это не Котик сейчас с ней? Ну почему это должен быть Бернардо?! — До чего же несправедливо. — До чего же… что? Я не… О чём ты..? — Бернардо аж перехватило дыхание от растерянности, что, впрочем, не помешало ему полу-язвительно прошептать: — Сейчас бы способность читать мысли мне пригодилась. Всё стихло. Абсолютно всё: голоса снаружи замолкли, но вышел ли кто из спальни было решительно не ясно. Хоть костюмы и создавали ощущение близости, они подавляли все шумы. Вскоре послышался щелчок дверной ручки и кто-то ушёл. Одна пара шагов. Кто же остался, хозяин или Луиса? Аккуратно толкнув дверцу со своей стороны, Марта увидела пустую спальню. Наверное, она и Бернардо не заметили ухода другой пары шагов. Как несколько минут назад до этого, Марта одобрительно посмотрела на настороженного управляющего, после чего они открыли злополучный шкаф. Яркий свет больно стрельнул в глаза пистолетами-лампочками. Дворецкий сразу же схватился за очки, доставая при этом платок из кармана. Протерев хорошенько своё лицо, Марта решила не терять время даром и снять последнюю одолженную вещь у хозяйки с шеи. Пальцы пытались расцепить замочек сзади, пока взгляд устремился к столику. Бокал был пуст. Что ж, ей не платили за порицание или волнение по этому поводу. Цепочка всё ещё упорно не поддавалась. В фрустрации она просто напросто перевернула её замочком к себе и наконец-таки открыла его. Краем глаза она заметила, как Бернардо, уже водрузив очки обратно себе на нос, вначале порывался подойти к ней, но после просто стал беспокойно переминаться с ноги на ногу. — Да щас я его верну. — Нет, я не об этом, — безразлично махнул он рукой на медальон в ладони компаньонки. Оловянные глаза забегали из стороны в сторону. — Ты же понимаешь, что всё произошедшее здесь должно остаться в тайне, да? — Ничего не должно выйти из этой комнаты, — передразнила она его, сморщив нос. — Заметь, что я не требую объяснений. — Да-да, конечно, верю, что никому не расскажешь, но я и не об этом. На этот раз Марта по-настоящему взглянула на него: обычно серьёзное лицо выражало полную растерянность, на щеках прибавилось красок, глаза избегали прямого контакта с ней; вся его поза выражала ту странную смесь чувств, не дававшую ему стоять спокойно, карманные часы вертелись в кармане как бешенные, дыхание участилось. Похоже на признаки болезни, надо бы спросить. — У тебя жар? — ладонь непроизвольно потянулась ко лбу Бернардо, от которой он мастерски увернулся и, кинув через плечо “Быстро за работу!”, выскользнул из спальни, оставив компаньонку стоять столбом. Моргнув пару раз, она ошарашено посмотрела на себя в зеркало. От всех злоключений в их шкафном убежище леопардовая повязка скосилась на бок, особенно со стороны, к которой она прижималась к управляющему. Положив украшение на место и приведя себя в порядок, Марта вновь посмотрела на бокал из-под виски. Рефлекторно рука поднялась его вымыть, но быстро опустилась обратно: пусть пигалица его помоет! Это её работа, а не личного ассистента! А она лучше пойдёт к Дамиану и покрасуется перед ним, пока парфюм не выветрился до конца. Конечно, он заключит её в абсолютно иные объятия, нежели непутёвый дворецкий, но зато с какой страстью! Они не будут теми, в которых она нуждалась, с мягким шёпотом на ухо, в тесном до невозможности пространстве, отделённым от внешнего мира кучей одежды и белой деревянной дверцей, в такой уютной тёплой темноте… Абсолютно несправедливо.