Робкий оборотень сбегает со свадьбы

Эдвард потел. Не так, как потеют нормальные оборотни перед, скажем, охотой или стычкой с обнаглевшим лешим. Не от предвкушения. А от неподдельного ужаса. Пот тёк градом, нервно подрагивали руки, а в желудке крутился рой встревоженных бабочек, а может мошек или вообще чёрт пойми кого! — Эдвард, дорогой, всё в порядке? — заботливый голос его невесты прозвучал точно раскат грома среди ясного неба. — Ты такой бледный… Эдвард выдавил из себя подобие улыбки, торопливо вытирая рукавом влажный лоб. В горле застрял ком из нервов и хлеба с отрубями, половину корзинки которого он умял в себя от волнения. Он затравлено огляделся, осматривая заполненный толпой гостей банкетный зал. Бесконечная вереница белых скатертей, гор из фруктов и бокалов с шампанским — всё, что его сейчас окружало, крутилось перед глазами в тошнотворной пляске. В висках, от оглушительного свадебного оркестра и бесконечных восторженных возгласов, стучал топор дровосека, нет, кувалда дровосека! Он. Не. Хотел. Этой. Свадьбы. В смысле, хотел. Ну, по крайней мере раньше так думал. Эмма — потрясающая девушка. Красивая, умная, с лучезарной улыбкой и заразительным смехом, с которой, казалось бы, всё складывается просто. Именно она три года назад поддержала его, когда в первый раз во время полнолуния его неуклюжий щенок превратился в огромного серого волка. Он её любил. Точно так же, как любой другой прирученный волкодав любит свою очаровательную, нежно его опекающую хозяйку. Проблема в том, что Эдвард откровенно пугался ее амбициозных планов на их будущую совместную жизнь. Эмма хотела, как минимум, десяток маленьких, покрытых мехом детишек. «Ох, Томас! Элис! Чарльз! — её глаза сверкали от неподдельной радости всякий раз, как она делилась своими планами с другими оборотнями. — Я уже выбрала им имена!». «Представь себе, Элис, — продолжала она, крепко сжимая его лапу в своих тонких руках и обращаясь к подруге, — стая маленьких волчат!». «А Эдвард что об этом думает?» — ответа на этот вопрос Элис уже не получала. Одна мысль о детях наполняла Эдварда ледяным ужасом. Потому что, как не крути, волчат не особо заботило, кто перед ними — нежный, трусливый отец или крутой альфач. Тянуть за хвост и уши, крича от восторга, они будут любого! — Мне просто нужно… эммм… проветриться! — выпалил Эдвард, неуклюже сжав руку Эммы. — Вернусь через пять минут, обещаю. Эмма лишь удовлетворённо кивнула, принявшись рассматривать своё отражение в блестящей поверхности бокала с шампанским. «Ах, Эдвард, помада на губах в порядке?». «О боже, Эдвард, а эта красная заколка для волос — подходящий вариант к моему платью?». Эдвард уже не слышал Эмму, её вопросы тонули в водопаде паники, захлестнувшей жениха. «Нет, нет, нет! Я так больше не могу! — Эдвард неуклюже, спотыкаясь о край пышной юбки невесты, выскочил из зала и, придерживаясь одной рукой за стену, медленно зашагал по пустынному коридору, подальше от праздничной какофонии, перекрывавшей звуки его отчаянно бьющегося сердца». В груди бешено метался рой мотыльков. Недоумевающее и встревоженное лицо Эммы застыло у него перед глазами. Ему срочно нужна была минута тишины, чтобы собраться с мыслями. Решить, стоит ли продолжать игнорировать вопли своего испуганного внутреннего щенка или принять судьбу и сделать вид, что он — большой и грозный волк. До церемонии оставалось меньше часа. Нет, бежать. Бежать без оглядки. Решение нужно было принять быстро, но куда? Его взор пал на тяжелую деревянную дверь в конце коридора, слегка приоткрытую и с табличкой «Служебный вход. Только для персонала». Определенно не то, куда могли бы забрести восторженные гости в поиске сбежавшего жениха. Эдвард заглянул внутрь: там было темно и прохладно. Где-то справа слышался приглушенный, ритмичный стук — скорее всего какой-то кухонный агрегат или работающий холодильник-автомат, наполняющий бокалы для шампанского ледяной крошкой. — Идеальное место, — прошептал Эдвард и торопливо юркнул внутрь, облегчённо вздохнув, когда за ним захлопнулась дверь, защитив его от веселой свадебной суматохи. Сомнения вновь одолели его. «Ну ладно. Реши уже. Сбежать или сдаться? — мысленно спросил он себя, в отчаянии сжимая и разжимая кулаки. — Сбежать. Остаться. Сбежать». В ту же секунду у двери, прямо за ним, прозвучало недовольное рычание, сопровождающееся шумом царапающих по дереву когтей. — ОТКРОЙ ДВЕРЬ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ! И решение было принято. Эдвард пообещал себе подумать о своём решении в будущем, когда окажется чертовски далеко от своей разочарованной невесты, какого-то разъярённого чувака за дверью и разъедающей разум вины, намеревающейся сломить его прямо там, у запертой двери. Эдвард прижался спиной к холодной стене, лихорадочно соображая. Звуки за дверью нарастали, превращаясь в яростный скрежет когтей и рычание, от которого у него волосы на загривке встали дыбом. «Эмма?» — промелькнула в голове испуганная мысль. Нет. Не может быть. Эмма, конечно, оборотень, но она превращается в грациозную черную волчицу, а не в громадного оборотня-медведя-волка, чёрт пойми кого, готового выломать дверь. — Ты там, блять, специально заперся?! — прорычал голос из-за двери, почти полностью перекрывая оглушительный стук в дерево. — Открывай, пока я не вышиб эту чёртову дверь! «Старший брат Эммы!». Инстинкты и обстановка тонко намекнули, что пора валить. Эдвард был робким оборотнем, но не идиотом. Он торопливо огляделся, ища пути отступления. Маленькое, запыленное окно высоко под потолком — его единственный шанс. «Ну же, Эдвард, соберись! — подгонял он себя, торопливо взбираясь на хлипкий деревянный стеллаж, набитый коробками с банкетными приборами. — Ты же не хочешь стать его свадебным ужином!». Сверху окно казалось еще меньше, да и к тому же было закрыто. Но ему повезло: кто-то неплотно закрыл защелку. С тихим скрипом, словно от боли, оно поддалось. Эдвард юркнул, отступая открывшимся путём свободы. Эдвард выдохнул, чувствуя, как его тело трясется от страха. В ноздри ударил запах свободы, смешанный с ароматами цветов и свежескошенной травы. На полпути наружу он замер. Внизу, прямо под окном, стояла Эмма. В своем пышном белом платье, с идеальным макияжем и с откуда-то взявшимся букетом белых роз в руках. И смотрела она на него, словно он — маленький ежик, которого вот-вот раздавят и съедят. — Эдвард? Что ты делаешь? Он замялся, не зная, что сказать. «Эммм… я просто… любуюсь видом?». Умнее придумать не получилось?! Дверь за его спиной вздрогнула с глухим треском. Он поспешил выбраться наружу, чудом не уронив на невесту кондиционер, висевший рядом с окном. — Эдвард! — простонала Эмма. — Ты ведь не собираешься… — Прости! — выпалил он, спрыгивая вниз. И тут же споткнулся о подол собственных брюк, неуклюже приземлившись прямо в свадебный торт, стоявший на столике у входа. Эмма, глядя на его покрытую кремом физиономию, сначала задохнулась от возмущения, а потом… расхохоталась. — Ты такой… такой… — она вытерла слезы, все еще продолжая смеяться, — ты такой ты! Эдвард, чувствуя себя самым жалким оборотнем в мире, выплюнул кусочек клубники. — Я знаю, прости, я… — Тише, — Эмма наклонилась и, убрав с его носа крем, нежно поцеловала его в губы. — Я люблю тебя, даже когда ты падаешь в торт. Но, — она сделала паузу, и ее улыбка стала хитрой, — может, все же расскажешь мне, от кого ты так отчаянно сбегал? Этот скрежет когтей… мне даже показалось, что это был медведь. Эдвард вздрогнул. Он поднял на Эмму умоляющий взгляд. — Пожалуйста, давай не будем об этом? Эмма, всё так же улыбаясь, подошла к Эдварду, вытерла его лицо платком от остатков торта и протянула ему руку. Эдвард застонал. «Стая маленьких волчат!». — А может, мы все же сбежим от всего этого? — с надеждой спросил он, глядя на Эмму. Но та лишь покачала головой. — Ты же знаешь, дорогой, — с нежностью произнесла она, — от семьи не сбежишь. Особенно, если твоя семья — оборотни. Мы со всем справимся, будь уверен. Вместе. Эдвард нервно сглотнул, помялся минуту и кивнул головой. — И правда. Мы уже взрослые волки, да? — Да, Эдвард. Но насчёт тебя не уверена… Может ли волчонок воспитывать других волчат, — Эмма хихикнула и мягко улыбнулась. — Возможно, нам действительно стоит повременить с этим. — Спасибо, что поняла меня. Я ведь люблю тебя, ты же знаешь… да? — Знаю, Эдди, пусть иногда ты и ведёшь себя как ребёнок. Эдвард слабо улыбнулся и взял Эмму за руку. Держась за руки, они вместе вернулись в банкетный зал, где их ждал разъярённый брат Эммы и праздничный торт, от которого осталась только кучка крема. И жили они долго и счастливо. Пусть и с покусанными волчатами ушами и хвостами.