Найди меня среди тысячи миров

***

Тишина тюрьмы времени расикалась лишь тихими шагами Смотрящего за ней. Черная одежда скрывала лицо и тело, словно эти части тела состояли из черной дымки, или самого ткани мироздания, белые глаза входили в контраст с чернотой всего его образа, и гармонично дополнились меховыми вставками в одежде. Но даже у самого времени не бесконечный запас этого самого времени. Матерь Бесконечная Вселенная решила, что пора бы отправить ее верного слугу, что был рядом с ней почти с самого начала, на законный отдых, и поставить на его место нового смотрителя за тюрьмой вне времен. Конечно, хозяин тюрьмы был не рад тому, что его заменят новой копией его самого, но сделать увы ни чего не мог, и смиренно отправился в отпуск в неизвестный мир. Он забыл предупредить своего единственного друга, о таких изменениях, да и не мог, возможности на это не было. Смотрящего буквально выгоняли из тюрьмы в новый мир, не известный для него самого, в другом обличие... Обличие сметного далось богу с болью, за столько веков надзиратель привык к без эмоциональности и отсутствию боли, но теперь он смертен как и все живые существа этого мира. Проблемы возникли сразу после появления новоиспечённого смертного в новом мире, и имя этой проблеме боль. Как оказалось, не все живые существа спокойной переносят телепортацию через портал в иной мир. Голова смотрителя загудела, а боль прошла по вискам и будто уходила куда-то в глубину головы. От такого нововведения ноги сами собой подкосились и Бог упал на землю тяжело дыша, пытаясь придти в себя. Черные длинные волосы закрывали взор и худое тело дрожало. Проблема номер два, что появилась стоило Смотрителю коснуться земли, это холод, влажная от росы трава быстро впитывалась в ткань одежды смотрителя. Отойдя от первой волны боли и шока и кое как поднявшись на ноги надзиратель убрал прядь черных волос за ухо, что бы узреть то где он появился. Мир встречал своего нового жильца прохладными лучами расветного солнца, мокрой от росы травой и ещё бродящими по поляне монстрами, что не успели загореться на солнце. Сердце сжалось с болью, как и осознание того, что в этом мире он возможно пока что единственный, после крестьян, кто способен на выживание. И то способность стояла под вопросом. Рождённым Богом, Смотрящий ни сталкивался с необходимостью добывать себе пищу или строить жилье, это было в новинку для стражника порядка. Отряхнув штаны от грязи Смотрящий начал идти босиком по мокрой траве, боль сковывала движения не давая идти по прямой траектории, словно наблюдатель пил несколько дней. Добравшись до дерева, и облокотившись на него, Смотритель попытался использовать магию, но ни чего не вышло. Этот фактор удручал, и не сулил ни чего хорошего, как минимум надзирателю нужно понять, как построить дом или найти место, которое он переделает под дом. Если так раньше жил самопровозглашённый бог, то смотритель ему явно не завидовал. Бог времени же брел дальше, пытаясь найти хоть что-то что можно было назвать укрытием. Надев капюшон и ощутив под ногами что-то помимо земли смотритель выдохнул, он набрел на небольшую гору, что отделяла поле от чего-то. Сил карабкаться на верх не было, как и желания, пройдя вдоль горы мужчина заметил небольшую пещеру, где мог бы обосноваться на время, благо теперь его много. —не нравится мне тут—тихий и хриплый голос разбил собственный обет молчания, Смотритель чуть щурясь запоминания место будущего дома. Возвращаясь к дереву юноша выдохнул, он не знал что делать, но он много раз видел как это делали другие. Кто-то рыл землю, кто-то рубил деревья, а кто-то сразу пытался найти поселение, из всех вариантов Смотритель выбрал рубку дерева. Добыв несколько бревен, и осознав что от физической нагрузки голова болит лишь сильнее надзиратель вздохнул. Осознание и горький привкус поражения остался на языке расползаясь по глотке и дальше в глубь гортани. Глаза болели от яркого света, а холод сменился нарастающим теплом.

***

Тихое ворчание надзирателя было наполнено какой-то усталостью и отчаяньем, за первый день он и на миллиметр ни сдвинулся к более или менее нормальной жизни. Хотя вряд-ли можно было назвать жизнью то, что он буквально заперт в другом мире, без магии, уставший и с болью в голове, что не проходила. Смотрящий потер глаза одной рукой, второй же сжимал каменный меч, готовясь в случае чего хотя бы парировать атаки враждебных мобов медленно отступая к своему укрытию, что в ночи будто светилось от тусклого света факелов. Легкий ветер развивал черные локоны спутывая их между собой, а такая же темная накидка начала согревать тело, все же ночью холоднее чем днем. И как ночью этот странный мироходец выживал, такая мысль посетила голову Смотрящего не во время, от чего бог получил первый урон от маленького зомби, что подбежал и укусил его в ногу. Боль от укуса заставила бога поморщиться, но за одним укусом последовал другой, и уже такое бог стерпеть не мог. Замахнувшись и ударив по зомби Смотрящий сделал рывок до пещеры, в которую закрыл вход, что бы нечисть его не тревожила. Отойдя от входа по стене чуть в глубь, парень съехал по стене вниз, на холодный каменный пол. Нога ныла от укусов и явно не хотела заживать, будучи богом многие раны почти моментально заживали, не оставлять и следа, сейчас же по бледным щекам прокатились слезы. День и ночь были отвратными в понимании Смотрящего, голова так и не прошла, так теперь ещё и добавилась проблема в виде ноги. Вслед за больной конечностью заболел и живот, за день бог не ел, хоть и добывал еду. Он не ощущал голода, хотя сейчас явно осознал, что поесть ему нужно. Пара стейков из свинины лежало в инвентаре в не пожаренном виде, как и два куса мяса кровы и один овцы. Переборов боль и создав из остаток булыжника печь, бог решил пережать мясо. Закинув в печь мясо и доски, бог удивился тому, что печка сама начала жарить еду. Возможно магия в мире все же есть, иначе как объяснить, что печи ненужен дополнительные источник огня что бы заработать. Дождавшись пары стейков Бог накинулись на них, будто не ел несколько веков. Голод ушел, но не полностью, но тратить столь ценный ресурс не хотелось, все же Бог не знал, когда сможет снова поохотиться и добыть ещё немного мяса. Ночь же шла долго, казалось, что она шла в разы длиннее сем когда либо. Мысли Смотрящего вели его в мир воспоминаний и тихих вздохов сожаления. —я не успел попрощаться с тобой, мой крылатый друг—Смотрящий смотрел в пустоту перед собой, ощущая тоску, по тому кто когда-то раздражал его. Бесконечные разговоры само провозглашенного бога раздражали, но за столько лет бок о бок рядом, надзиратель уже привык к ним. Пусто было на душе от того, что он один. Действительно один, и даже взор тысячи демонов сейчас не обращён в его сторону, ангел был занят, и даже не думал о том, что Сморящий не на месте. По щекам снова потекли слезы, но уже не от физической боли, эта была проблема номер три, и имя ей одиночество. Раньше надзиратель обожал его, даже был ценителем такого, но компания кого-то живого, в белой и будто пустой тюрьме заставили взгляды немного поменяться. Теперь будучи в замкнутой маленькой пещере, изгнанный бог обняв ноги плакал, кусая губы, проглатывая всхлипы и слезы. Он слаб, ему нужен он. Не понимая, то ли в бреду от боли, то ли от отчаянья смотрящий своей кровью нарисовал глаз. Так было спокойнее, хоть кровь и продолжала идти с укушенной ноги. Сейчас только физическая боль удерживало сознание на месте. Минута за минутой, час за часом, сознание клонило в сон, надзиратель пытался противиться этому чувству, ему было не приятно засыпать. Но все же усталость брала верх, и тяжёлый веки закрыли взор, погружая создание в мир сна. Тревожного, липкого и не приятного сна.

***

Тишина тюрьмы времени, белые бесконечные коридоры темниц, яркий белый свет, и отсутствие тепла. Шаги, на которые ни кто не обращает внимание, переходят в бег. Страшно. Стены давят. Молчанием давит. Где он, г̵д҉е̴ о҉н̸ к̵о̵г҉д҉а̵ о҉н̸ т̶а̸к̶ н̶у̶ж̴е̵н̶. П҈о̷ч҈е̵м҈у҈,̵ т҉а̵к̵ б҈о҈л̸ь̶н҉о̶,̸ о̵т̷ т̸о̶г̶о҈,̵ ч҈т҈о̶ е̷г҉о̵ н҉е̴т̸ р҈я̴д҈о̸м̸. Пол становится вязким, ноги будто утопали в нем, что-то тянуло вниз. Р̶а҈з̶в҉е̶ б̵о̷г̴и̵ м҉о̷г̶у҈т̶ л҉ю̷б̴и҉т̴ь̴?҈  темно, пусто, ни чего и ни кого вокруг. сердце, оно бьётся так быстро, что можно было услышать его. чьи-то руки тянули вниз, все глубже и глубже во тьму. Ты действительно думал что он придет к тебе? Ты будешь один. О̶ди̶н. Один. Од̶и҈н.. попытки выбраться, схватиться за что-то, вернуться обратно, обратно в тюрьму. по щекам будто текли слезы, много слез. кажется, что ещё миг, и слезы заполнят собой все. цепи, откуда они, зачем они, куда они тянут, почему они появились. что он нарушил, зачем такое жестокое наказание. Воздух словно кончился, и на последних секундах...

***

Резкий вдох, как и открытие глаз, это был сон, обычный сон. Даже скорее кошмар. Смотрящий, что спал в полусидя, поднялся держась за голову руками. Тяжело вдыхая воздух, бог задрожал, он почувствовал страх. Конечно даже Боги испытывают страх, но этот был другим, странным и не ясным. От этого чувства сжималось сердце и болело так, словно сквозь него что-то прошло. А и без того прохладная пещера казалась ещё более холодной и не приветливой. Лишь бы было уже утро, и солнечные лучи забрали страх ночи. Наблюдатель даже и не понял, как уже оказался на улице. Наступал рассвет, и небо едва окрасилось в рассветные цвета. Трава снова была мокрой, что отрезвляло от ужаса ночи. Смотрящий сел на траву, пытаясь перевести дух, пока на него не с агрились агрессивные мобы. Руки немного дрожали от пережитого ужаса, а перед глазами то и дело мелькали отрывки сна. Парень закрыл глаза и поднялся, небольшая прогулка помогала придти в себя. Неуверенным шагом гость мира направился туда, куда и сам не знал. Лишь бы больше не быть рядом с местом, где он встретил свой страх. Проходя по поляне все дальше и дальше, бог постепенно начал приходить в себя. Спокойствие мира сейчас давало надежду на то, что все не так плохо, кое где снова бродили курочки и свинки, слышалось мычание коров. Солнце окрашивало небо в приятные оттенки, мир просыпался, снимая с себя пелену ночи. Земля под ногами сменилась песком, холодным и не приятным, наблюдатель опустил взгляд рассматривая, то куда он пришел. На берегу лежали камушки, пробегали какие-то маленькие ящерки, и послышалось тихое кваканье лягушек. Прекрасное место, тихое и спокойное, сделав несколько шагов, смотрящий стоял у кромки воды, слушая ее шум. Вода немного накрыла босые ноги надзирателя, заставляя чуть вздрогнуть от холода. Наклонившись к воде, бог набрал ее в ладони и умылся, так разум наконец откинул последние крупицы сна. Чуть отойдя от воды, парень сел уже на песке, обдумывая то что с ним произошло не так давно. Возможно, из-за нахождения в людском теле, он теперь видет и сны, но тогда почему эти сны напоминают ему кошмары, пока было не ясно. Спокойной посидеть у берега не дало то, что в бога кто-то метнул трезубец, чем заставил бога быстро подняться и отойти ещё дальше от воды. Похоже, в этом мире совсем не ценят спокойствием, и так и хотят его нарушить. Тихо поврочав на это и посмотрев на небо, бог осознал, что лучше не терять время и все же, даже с больной ногой продолжить добычу ресурсов для постройки хоть, какого-то более или менее сносного жилья. Достав топор, наблюдатель направился обратно, по пути к реке бог заметил несколько деревьев, что ему пригодиться. Выпавшие саженцы были посажены, дабы не нарушать вид мира. Часть древесины была переделана в доску, и уже началась стройка домика, что пока был похож на коробку из досок дуба. Печка и сундук вскоре переехали из пещеры в некое подобие дома, как и пара факелов. Домик был сделан на скорую руку и был пока что маленьким. Окон не было, да и пока не хотелось их делать. Все же, эта коробка из досок служить временным сооружением, пока бог не залечит рану на ноге. Решив добыть ещё немного еды, не достроив крышу, бог направился к курочке. Он конечно помнил, что животных можно было развести и получить больше еды, но сейчас цель была выжить, а не познать прекрасны нового мира, и что Смотрящий мог получить, нужно было найти что-то что вылечит раны, получить больше мяса для еды, и может даже с уметь добыть остаток шерсти, что бы поспать в более приятном месте. Бегая за курочками и свинками бог позабыл об страхе, даже собрал пару цветов, что бы было красивее в новом жилище. Все же не каждый раз получается отдохнуть от обязанности следить за мирами и искать преступников, смотрящий выдохнул держа в руках очередную тушку курицы. —и какова моя цель тут... Она ведь мне даже толком ни чего не объяснила, просто отправилась сюда, и сказала, что когда придет время... Теперь я понимаю этого странного мироходца, что не понимал, что происходит вокруг него.—Смотрящий выдохнул, смотря на всю туже тушку курицы, говорить сам с собой, бог начал ещё давно, но сейчас это казалось чем-то странным. Но от этого успокаюващим, осознание будто, что он не один или не до конца один. Развернувшись и направившись к дому бога времени что-то вынудило встать, перед глазами стоял образ, до боли в сердце знакомого создания, белые длинные волосы, крылья, и улыбка. Его улыбка, такая теплая и приятная, наблюдателю никто так не улыбался, как он. Помотав головой скрывая образ смотрящий опустил голову, ему казалось все это не правильным, почему его съедала совесть. Выдохнув и дойдя до коробки, бог осознал, что забыл доделать крышу, сложив в сундук добычу, служитель тюрьмы закончил стройку. Шерсти ещё не хватало, за все время охоты ему попалась только одна овца. Возможно следовало уйти чуть дальше от места появления, что бы найти последнюю, но так не хотелось терять мнимый островок спокойствия построенной самим. До заката осталось ещё примерно часа 3 и в голову бога пришла идея сделать из пещеры где он был шахту, возможно он найдет там что-то полезное. Да и камень не помешает, ведь если бог продолжит тут жить, нужно разнообразить постройку чем-то помимо досок и брёвен. С такими мыслями надзиратель вернулся в пещеру и посмотрев глаза, чуть поёжился от не приятного холодка. Слабость богу давалась так же не приятно, как и осознание того, что сейчас он вынужден заниматься такими  вещами. Делать не чего, да и камень себя не добудет. Тяжёлый труд, в шахте принес два десятка блоков камней, и наступающую ночь. Воспоминания, о том как прошлой ночью, Смотрящим чуть не от обедал маленький дохляк, заставили двигаться быстрее к дому, хоть сил на это почти не оставалось.