Пиарный апокалипсис

Пятно солнца небрежно расплылось по стене, обрисовывая воронку света на столе, где лежал свежий контракт. Бумага хрустела в руках Гарри Поттера, и каждый раз, когда он мельком бросал взгляд на размашистую печать на последней странице, ему становилось всё тяжелее вздохнуть. Его сердце колотилось в груди, словно он только что поднялся на сцену под оглушительные аплодисменты толпы. Хотя это было не сценическое волнение — это был страх. Страх перед тем, что он подписал своё имя под тем, что уже слишком давно его грызло изнутри. «Вот и всё, — подумал он с едва уловимым дрожанием губ. — Теперь они будут меня мять и крутить, как пластилин». Гарри Поттер. Удивительный, юный, светлый омега, который неожиданно ворвался в индустрию кино как буря, сметая на своём пути всех конкурентов. Чистый, непорочный образ, которым его всегда описывали критики, стал его визитной карточкой, хотя за этим белым фасадом скрывалось нечто гораздо более сложное. Блестящий ребёнок с тёмной историей, собравший за свою короткую карьеру немало раненых сердец и обвинений в жестокости индустрии. Каждый раз, когда он видел своё лицо на рекламных билбордах, он не мог избавиться от чувства, что это был не он. Всё вокруг было поддельным. Теперь же они просили его сделать самое отвратительное — сфальсифицировать романтические отношения. Да, не просто приятную встречу, не мимолётное касание рук в ресторане. Настоящие, убедительные свидания. Эти грязные, жестокие манипуляции с личной жизнью были типичны для мира, в который он так стремительно ворвался, но от этого они не становились менее мерзкими. «Чёртовы пиарщики», — мысленно ругнулся Гарри, листая страницы договора, словно ещё мог найти какой-то выход, лазейку, что спасёт его от этой очередной игры. Но каждый пункт, каждый термин был железно прописан. Отсутствие «личных чувств» не являлось уважительной причиной для отказа от участия. А что было хуже всего — его пара. «Том Риддл», — прочёл он имя, выведенное жирным шрифтом, и по коже пробежала дрожь. Том Риддл. Мужчина, который олицетворял всё, от чего Гарри так отчаянно пытался убежать. Красивый, опасный альфа, которого толпы фанаток буквально обожали, каждый его вздох превращался в новый тренд, каждый его жест — в вирусное видео. Том Риддл был богом Голливуда. Сердцеедом, который разбил больше сердец, чем фильмов, в которых он снимался. Но за этой маской скрывался кто-то, кого никто по-настоящему не знал. «Как я вообще попал в этот кошмар?» — горько усмехнулся Гарри, ещё раз перечитывая жирные буквы контракта. Он вздохнул и бросил его на стол с тяжёлым стуком. Круги воронки света отразились в его очках, когда он поднялся, задвинув стул под стол.

***

Через несколько часов Гарри уже стоял у входа в роскошный офис в одном из высотных зданий города. Прозрачные стеклянные двери отражали его обеспокоенное лицо. «Гарри Поттер, звезда Голливуда», — мысленно усмехнулся он. Ему до сих пор казалось странным, что его имя стало брендом. Кем-то, кого все знали, но никто не понимал. Тем, кто, казалось, был идеальным, но за этим лоском скрывалась бесконечная тревога. Рука с неохотой потянулась к ручке двери, и в этот момент ему показалось, что он пересекает невидимую черту — как будто это был не просто офис, а вход в клетку. Клетку для дрессировки, где из актёров лепят готовые образы для продажи фанатам. За дверью его ждали.

***

Комната была наполнена мягким гулом голосов. Агент Риддла, пиарщики и пара ассистентов переговаривались тихо, обсуждая детали предстоящей кампании. Все они замолкли, когда Гарри вошёл. Но их внимание сразу переместилось на фигуру, стоявшую у окна, словно вылепленную из мрамора. Том Риддл. Он стоял, облокотившись на подоконник, в тёмном пиджаке, небрежно расстегнутом, как будто ему было всё равно, что на нём надето. Лёгкая улыбка играла на его губах, когда его пронзительные глаза встретились с Гарри. Эти глаза могли бы взорвать экран, заставить любую аудиторию ахнуть. Но Гарри ощущал в них нечто другое. Презрение? Возможно. Или же усталость. — Ты, должно быть, Поттер, — хриплым голосом произнёс Том, оторвавшись от окна и направляясь к нему. Его походка была размеренной, спокойной, как у хищника, уверенного в своей добыче. — А ты Риддл, — сухо отозвался Гарри, даже не пытаясь скрыть недовольства. — Ну, что ж, давай играть в эту чушь, — произнёс Том, явно не намереваясь приукрасить реальность. Он протянул руку, и Гарри нехотя пожал её, чувствуя его холодные пальцы, от которых передёрнуло. — Ты тоже не в восторге от этой идеи? — спросил Гарри, чувствуя, как его раздражение перекрывает нервозность. — О, Поттер, ты даже не представляешь, как я устал от всего этого цирка, — Том ухмыльнулся, но в этой улыбке было что-то тёмное. — Они думают, что смогут продолжать это вечно. Фальшивые свидания, фальшивые отношения. Лишь бы фанаты не отрывали от нас глаз. Я уже тысячу раз это делал. — И как, помогает? — Гарри попытался вложить в голос сарказм, хотя сам понимал, насколько ситуация абсурдна. — Какое-то время да, — Том облокотился на стену, изучающе глядя на Гарри. — Но с тобой… может быть поинтереснее. Гарри скрестил руки на груди, чувствуя, как в груди поднимается досада: — Почему? — Потому что ты не похож на остальных, — Том снова ухмыльнулся, на этот раз его голос звучал мягче. — Ты не бегаешь за славой, ты просто хочешь быть актёром. Честно сказать, это освежает. Эта фраза заставила Гарри немного расслабиться. Он почувствовал странное, почти непонятное уважение к этому человеку, который выглядел и вёл себя как воплощение всего, что Гарри ненавидел в индустрии, но при этом был таким же заложником системы, как и он. — Ладно, — Гарри опустил руки, тихо вздохнув. — Я знаю, что они от нас хотят. Но… у меня есть идея. Том поднял бровь, его интерес явно был подогрет. — Почему бы нам не сделать всё наоборот? — начал Гарри, его голос зазвучал увереннее. — Давай сделаем так, чтобы они пожалели, что втянули нас в это. Мы дадим им всё, что они хотят, но так, чтобы им больше никогда не захотелось это повторить. Том рассмеялся — низкий, хриплый смех, от которого по коже пробежали мурашки. — Ты предлагаешь устроить хаос? Гарри кивнул, улыбка появилась на его лице впервые с того момента, как он узнал о предстоящем пиар-ходе: — Да. Самый настоящий. Том прищурился, его глаза загорелись странным азартом. — Я в деле, Поттер. Устроим настоящее шоу.

***

Блёстки от софитов осыпали залу, рассыпаясь на чёрных лакированных полах и перекликаясь с шумом десятков голосов. Воздух был напоён смесью дорогих духов и амбиций — так всегда было на светских мероприятиях, куда стекались звёзды, их агенты, режиссёры и многочисленные поклонники. Каждый уголок светился блеском шоу-бизнеса, но Гарри чувствовал, как его тошнит от всей этой безумной игры. «Первое свидание», — промелькнуло у него в голове, и это слово само по себе звучало как насмешка. Том уже был здесь. Гарри его не видел, но каким-то интуитивным чувством ощущал — где-то в зале этот человек, которого он даже толком не знает, играет свою роль на все сто. «Сердцеед», — вот, как его называли. Альфа, чьи глаза умели разрушать барьеры и трогать сердца фанатов. Но Гарри видел в этих глазах нечто иное — усталость, скрытую за маской. Гарри стоял у входа, нервно теребя в руках бокал шампанского. Присутствие других актёров, режиссёров и продюсеров было просто фоном, как размытые фигуры в кадре. Все они мельтешили, улыбались, снимали видео, отдавая своё тело и лицо ради пиара. Но Гарри не мог избавиться от мысли, что он сегодня главный герой этого шоу. И не по собственной воле. Рядом пролетали фразы, обрывки разговоров: — О, ты видел её новое платье? — Как думаешь, кто будет следующим в проекте «Горький вкус»? — А Том Риддл снова с кем-то… Это что-то новенькое? Имя Тома заставило Гарри вздрогнуть. Пальцы сжали бокал крепче, а мысли всколыхнулись, как лужа под проливным дождём. Он уже представлял, как скоро все камеры и вспышки будут направлены на них обоих. Они должны будут играть влюблённых, влюблённых настолько искусно, чтобы даже те, кто каждый день видит фальшь в их мире, поверили в настоящую страсть. «Смехотворно», — Гарри усмехнулся про себя. Это всё было театром, глупым, низким театром для продаж. Но вот наконец дверь открылась. Поток людей, шепчущихся за его спиной, расступился, как морские волны, когда Том вошёл в зал. Гарри не мог не признать — этот человек умел появляться. Даже если его не любили, невозможно было отрицать, что его присутствие захватывало внимание всех вокруг. Том Риддл был магнитом. Он шёл медленно, его чёрный костюм сидел идеально, подчеркивая каждую мышцу, а в руке покачивался бокал вина, как часть его образа. Он скользнул взглядом по залу и сразу поймал глаза Гарри. Этот момент был неизбежен. «Игра начинается», — подумал Гарри, напрягая спину и отбрасывая мысли о том, как сильно ему не хотелось быть здесь. — Гарри, — Том окликнул его, словно они давно были знакомы, словно их связывали долгие годы дружбы и искренние разговоры. — Давно не виделись. Гарри чуть прищурился, подмечая, как искусственно звучали слова. Хотя внешне Том выглядел расслабленным, его улыбка была как маска, мастерски подогнанная под ситуацию. Ему это не стоило усилий. Это был его образ. — Да уж, — ответил Гарри, чуть склонив голову и глядя в глаза собеседнику, полные притворной искренности. — Как всё прошло с последним омегой? Том усмехнулся, склоняя голову чуть набок, как если бы его поймали на чём-то забавном. — Он не выдержала темпа, — ухмылка, холодная, как лёд, пробежала по его губам, прежде чем он поднял бокал, словно в тосте. Гарри тихо рассмеялся, едва ощутимо, но в этом смехе был намёк на что-то настоящее, что-то, что находилось за пределами их фальшивой игры. — Может быть, ты его просто утомил? — с сарказмом бросил он, поднося бокал к губам. Том только молча улыбнулся. Улыбка на лице Тома была идеальной. Это была его суперсила — уметь притягивать внимание, не прилагая усилий. Любой, кто находился рядом с ним, словно попадал в другое измерение, где правила диктовал он. Гарри знал, что это всё игра, но сейчас не мог избавиться от ощущения, что ему самому нужно быть настороже. Они двигались по залу как по сцене, двое ведущих актёров, за которыми наблюдали десятки глаз. Камеры были везде: на стенах, в руках журналистов, в телефонах гостей, и каждый миг их передвижений и разговоров превращался в потенциальный контент для социальных сетей и новостных порталов. — Ты уже думал, как мы будем вести это шоу дальше? — спросил Том тихим, едва слышным голосом, когда они остановились в дальнем углу зала. — О, у меня есть пара идей, — Гарри покачал головой, его губы дрогнули в улыбке. — Но не уверен, что тебе они понравятся. Том только поднял брови, выжидая. Гарри замолчал, не желая сразу раскрывать карты. Он понимал, что теперь всё стало реальностью. Их план, который выглядел как забавная выходка за закрытыми дверями, сейчас разворачивался на глазах у всех. Камеры медленно, но верно приближались, словно хищники, в поисках идеального кадра. Том стоял рядом, расслабленный, словно это было его естественное состояние. Как будто ему нравилась вся эта суета, хотя Гарри знал, что на самом деле Риддл был не менее уставшим от этой бесконечной игры, чем он сам. — Давай проверим твои границы, — Гарри всё же решил бросить вызов, пробуя новую линию. Его голос был спокойным, но в нём уже звучала скрытая насмешка. Если это игра, то пусть она будет интересной. — Хм, проверим, говоришь? — Том отозвался спокойно, но в его тоне сквозило любопытство. Он сделал глоток вина, наблюдая за Гарри с тем самым хитрым прищуром, от которого у фанатов подкашивались колени. — И как ты предлагаешь это сделать? Гарри на секунду задумался. Это должно быть что-то экстравагантное, что-то, что выйдет за рамки обычных постановочных свиданий, к которым привыкли фанаты. Он медленно посмотрел на костюм Тома. Одежда. — Я думаю, нам стоит… поменяться, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее. — С тебя снимут голову, если появишься в том, в чём обычно хожу я. И наоборот. Том рассмеялся. Его смех был громким и уверенным, как раскат грома. Даже несколько человек вокруг обернулись, пытаясь понять, в чём причина веселья. — Это будет что-то новенькое, — он одобрительно кивнул, потом подался ближе к Гарри, приблизив губы к его уху. — Но тебе придётся это провернуть так, чтобы они все сожрали нас с потрохами. Это был вызов. И Гарри принял его. Пусть они сами разожгут этот огонь. — Завтра у нас мероприятие в ресторане? — переспросил Гарри, будто проверяя их расписание, хотя отлично знал ответ. — Ага, — Том кивнул, не отрывая от него глаз. — Там будет куча прессы, папарацци не упустят ни одного момента. — Тогда сделаем всё так, чтобы это было их главным заголовком, — ухмыльнулся Гарри. — Наденем одежду друг друга. Пусть все видят, как ты появишься в моём старом свитере и джинсах, а я… — А ты в костюме за три тысячи долларов, — закончил за него Том, поднимая бокал в знак одобрения. — Считай, что это официально. Гарри не сдержал улыбки, хотя внутри него всё ещё боролось беспокойство. Это было безумием — они шли против правил, бросая вызов системе, которая так давно была выстроена и работала, как швейцарские часы. Но если всё пойдёт по плану, результат будет стоить этого риска. Руководство, заставившее их разыгрывать эти фальшивые сцены, даже не подозревало, что само навлекло на себя бурю.

***

На следующий вечер Гарри уже стоял перед зеркалом в номере своего отеля, нервно поглядывая на зеркальное отражение. На нём был идеальный костюм Тома: тонкая ткань, чёрный пиджак, который сидел на нём идеально, хотя казался чужим. Он выглядел абсолютно нелепо. — И как ты вообще в этом ходишь? — пробормотал он себе под нос, отступая от зеркала, пытаясь привыкнуть к новому образу. Гарри всегда предпочитал что-то более удобное, непринуждённое. Джинсы, свитер, что-нибудь простое. Но не эта костюмная броня, в которой Том Риддл выглядел, как бог. Тем временем за дверью раздался звонок. Гарри открыл, и перед ним предстал Том. Однако на этот раз Том выглядел… необычно. На нём был обычный серый свитер Гарри, который был ему чуть маловат, и простые джинсы. Это был самый странный образ для альфы, который Гарри когда-либо видел. — Ты не шутишь, да? — Том посмотрел на себя, затем перевёл взгляд на Гарри. — Я не могу поверить, что сейчас буду ходить по красной дорожке в этом. Гарри, несмотря на всю нервозность, хохотнул. Это было настоящее безумие. — Взаимно, — сказал он, глядя на себя в зеркало. — Но я готов. Том подошёл ближе, его глаза заблестели от лёгкого задора. — Тогда пойдём и сотрясём этот чёртов мир, Поттер.

***

Когда они вышли на улицу, всё оказалось точно таким, как Гарри и ожидал. Камеры, вспышки, гул толпы — всё слилось в одну массу звуков и света. Они только подошли к ресторану, как сразу же ощутили на себе пристальные взгляды. Никто не ожидал такого поворота: знаменитый Том Риддл в сером, повседневном свитере, а Гарри Поттер — в его элегантном костюме. Журналисты не знали, как реагировать. Камеры замерли на секунду, а потом, словно по команде, начали щёлкать одна за другой. Голоса перекрикивали друг друга, вопросы сыпались, как град. — Том, что вы скажете о своём новом стиле? — Гарри, чей выбор одежды вы сегодня носите? — Это какая-то новая коллаборация? Том и Гарри лишь переглянулись, их взгляды кричали: «Да, это сработало!» Но на лице каждого из них была безмятежная, почти невинная улыбка. — Мы просто решили что-то поменять, — ответил Том на один из вопросов, играя в свою обычную игру. — Как видите, — добавил Гарри, разводя руками, — новый стиль — это всегда хорошо. Они прошли внутрь ресторана, чувствуя за спиной тянущиеся за ними взгляды и щёлканье камер. Но внутри каждого из них скрывалась тревога: это был всего лишь первый шаг. И хотя они оба понимали, что начали свой бунт удачно, они также знали, что за этим придётся следить, контролировать каждый свой ход.

***

Позже, в самом сердце ресторана, они сидели рядом, подальше от чужих глаз. Том, прислонившись к спинке стула, снова смотрел на Гарри с тем же загадочным выражением лица, которое он носил с самого начала их знакомства. Том был не просто загадкой — он был задачей с множеством неизвестных. — Слушай, Поттер, — тихо начал Том, склонившись к нему ближе. — Мы только начали, но теперь нужно думать о следующем шаге. Этого не хватит. Гарри слегка нахмурился, понимая, о чём говорит Том. Один выход на публику в одежде друг друга был громким заявлением, но это было всего лишь началом. Они должны идти дальше, играть ещё жёстче, чтобы результат был очевидным для всех. — Я знаю, — кивнул Гарри, его голос стал серьёзнее. — Нужно что-то поскандальнее, что заставит их задуматься, а не просто смеяться. Том усмехнулся. — У меня есть идея. Что скажешь насчёт фальшивого засоса? Гарри замер, глядя на Тома с недоумением, граничащим с раздражением. Фальшивый засос? Эта идея звучала абсурдно даже в контексте их грандиозного плана по разрушению ожиданий пиарщиков. Конечно, провокация была их основной целью, но это… — Ты серьёзно? — наконец заговорил Гарри, слегка поднимая бровь. Он опустил вилку, с которой до этого невзначай ковырял салат, и посмотрел на Тома пристальнее. Том склонился ближе, улыбка на его лице не оставляла сомнений — он не просто серьёзен, он считает эту идею блестящей. — Да, Поттер, — ответил он почти шёпотом, чтобы никто из официантов или гостей рядом не подслушал. — Думай сам: после появления в одежде друг друга это будет следующий логический шаг. Они не просто начнут смеяться или гадать, они сойдут с ума. Подумают, что между нами что-то реально есть. Гарри хотел было возразить. Это звучало, как полный фарс — они уже и так устроили целое шоу со сменой стиля, не говоря уже о той горе комментариев, которые их ждали в соцсетях утром. Но засос? Это был тот тип драматизма, который мог выйти из-под контроля. Он на секунду закрыл глаза, пытаясь представить себе их выходку. Представь лица фанатов. Представь заголовки. «Том Риддл и Гарри Поттер?!» Уже это было достаточно абсурдно. Но нечто подобное может взорвать все соцсети и сделать их главными героями скандалов на ближайшие месяцы. — Ты уверен, что хочешь, чтобы всё зашло так далеко? — спросил Гарри, его голос был осторожен, но теперь в нём звучало и нечто другое — интерес. Возможно, это был шаг к тому самому полному разрушению пиар-машины, о котором они мечтали. Том снова улыбнулся, на этот раз без следа насмешки. Он наклонился вперёд, его лицо приближалось к Гарри, и тот почувствовал странное напряжение между ними. Том не был таким поверхностным, как казался на первый взгляд, и чем дольше Гарри проводил с ним время, тем больше понимал, что под этой гладкой, глянцевой оболочкой скрывается что-то более тёмное и сложное. — Если уж мы решили сыграть в эту игру, то давай делать это по-крупному, — прошептал Том, его голос был бархатным и обволакивающим. — Мы не просто бросаем вызов индустрии, мы заставим её пожирать саму себя. А потом спокойно отойдём в сторону и будем смотреть, как всё горит. Гарри откинулся на спинку стула, обдумывая слова Тома. Они определённо находились на грани. И эта грань могла стать либо точкой невозврата, либо ключом к полному уничтожению иллюзий, которые пиарщики и пресса так старательно создавали. Гарри чувствовал, как сердце билось чуть быстрее — от волнения, от азарта, от того, что они с Томом были словно дети, крадущиеся к запретной сладости. — Ладно, — наконец сказал Гарри, слегка пожав плечами, как если бы это было незначительным решением, хотя его голос дрожал от скрытого напряжения. — Но я хочу сделать это так, чтобы все поверили. Том усмехнулся, и его взгляд стал ещё более ярким. Это был момент, когда маски начали спадать — их общая цель начала вырисовываться не только в шутливых идеях, но и в чём-то более реальном. — Не беспокойся, Поттер, — мягко сказал Том, его глаза чуть сузились, когда он наклонился ближе. — Мы сделаем так, что они ещё долго будут задаваться вопросом, что на самом деле между нами.

***

На следующий день они встретились на частной фотосессии — ещё одно событие, на которое они были приглашены вместе. Это должно было стать очередным этапом их публичного «романа». Сегодня Гарри и Том уже не удивляли публику сменой гардероба — их появление вызвало другую волну слухов. Камеры мигом запечатлели их вместе, будто все ждали новых шагов в их интригующей «истории любви». Но на этот раз их план был другим. — Ты готов? — спросил Том тихо, когда они, позируя для камер, стояли вплотную друг к другу. Гарри сглотнул, чувствуя, как нервное напряжение скручивает его желудок. Готов ли он? Это было что-то большее, чем просто игра. Но в этом и был смысл. Они бросали вызов индустрии, которая привыкла манипулировать жизнями актёров. — Как никогда, — ответил он твёрдо, не сводя глаз с Тома. Том лишь кивнул, его лицо было абсолютно спокойным, но в глазах сверкал огонёк. И вот, в самый подходящий момент, когда камеры были готовы заснять их в очередной «романтической» позе, Том сделал свой ход. Он медленно наклонился к Гарри, так, словно собирался прошептать что-то на ухо, но вместо этого его губы задержались на шее Гарри, оставив на коже лёгкий след. Он не сделал этого слишком явно — всё было выполнено с искусной тонкостью, но достаточно, чтобы все вокруг, включая фотографов, замерли в удивлении. Гарри не отстранился. Напротив, он почувствовал, как кожа под тем местом, где Том оставил поцелуй, горела. Засос был явным, но не вызывающим; он был настолько умело сделан, что на первый взгляд мог бы сойти за случайное прикосновение. Фотографы моментально поняли, что нужно запечатлеть. Их камеры начали щёлкать одна за другой, а Гарри и Том стояли, будто не замечая шума вокруг. Это было именно то, что они планировали: их жест был провокацией, намёком, который теперь превратится в главный скандал. — Ну, что скажешь? — прошептал Том, отстраняясь с самодовольной ухмылкой, его взгляд оставался прикованным к лицу Гарри. Гарри мог только усмехнуться. Они сделали это. Гарри не мог сразу прийти в себя. Его сердце колотилось с такой силой, что он почувствовал, будто вот-вот потеряет равновесие. И это не было связано с засосом, который Том умело оставил на его шее. Вся ситуация вышла из-под контроля куда быстрее, чем он мог себе представить. Это была не просто игра. Что-то изменилось. Гарри ощущал это с каждой секундой, что стоял рядом с Томом. Они только что устроили мини-скандал на глазах у десятков камер, и теперь их имена будут мелькать во всех заголовках. Вопросы прессы заполонят интернет, а фанаты сойдут с ума, пытаясь понять, что на самом деле происходит между ними. Это было именно то, чего они хотели — хаос, суматоха, а возможно, даже уничтожение той системы, которую они так ненавидели. Но почему же тогда Гарри чувствовал себя таким уязвимым? Он не мог отделаться от ощущения, что всё зашло слишком далеко. «Что это было?», — Гарри мысленно пытался проанализировать происходящее, но как только его мысли возвращались к моменту, когда Том наклонился к нему и оставил тот самый след на шее, всё внутри него переворачивалось. Что-то странное и необъяснимое вспыхнуло между ними. Взгляд Тома, его близость, это дразнящее прикосновение — всё это выбивало Гарри из равновесия. Он должен был злиться, но вместо этого… Том тем временем вёл себя так, будто ничего особенного не произошло. Он стоял рядом, его губы всё ещё были искривлены в той характерной ухмылке, а глаза блестели, словно он только что выиграл в личную игру. Он был на удивление спокоен, даже безразличен, но Гарри знал, что это лишь фасад. Том играл свою роль настолько хорошо, что сам, вероятно, не всегда понимал, где заканчивается игра и начинается реальность. — Ты был великолепен, — вдруг прошептал Том, нарушив тишину, когда фотографы стали расходиться, удовлетворённые сделанными снимками. Его голос был низким, почти бархатным, и Гарри снова почувствовал то непонятное волнение. — Это… было что-то, — тихо ответил Гарри, стараясь не выдать своих настоящих эмоций. Они стояли в небольшом коридоре за сценой, чуть в стороне от толпы, где их никто не мог слышать. Гарри чувствовал, как в воздухе висит напряжение. Оно словно сгущалось между ними, что было необычно для их отношений. Обычной лёгкости и непринуждённости не осталось и следа. — Ты хочешь сказать, что тебе понравилось, Поттер? — Том наклонился чуть ближе, его глаза были сосредоточены на лице Гарри, будто он изучал каждый его мускул, каждую реакцию. Гарри отвернулся, пытаясь избавиться от напряжённости. Почему это вдруг стало таким сложным? Это ведь был всего лишь план, лишь игра, которую они начали ради мести системе. Но что-то в глубине души подсказывало ему, что игра начала принимать другие очертания. — Это было… неожиданно, — ответил Гарри наконец, не глядя в глаза Тому. Том усмехнулся, его лицо расплылось в хищной улыбке. — Ты всегда можешь остановить это, — сказал он, его голос был провокационным, но в то же время оставался мягким, почти заботливым. — Но ты ведь этого не хочешь, да? Мы оба знаем, что ты не остановишься, пока не увидишь, к чему это приведёт. Гарри молчал. Том был прав. Гарри сам не хотел этого признавать, но что-то внутри него требовало продолжения. Он не мог остановиться — он хотел посмотреть, насколько далеко они могут зайти. И теперь дело было не только в разрушении пиарной машины. Что-то другое начало витать между ними. Ещё пару недель назад Гарри бы не поверил, что может испытывать что-то к Тому Риддлу, тому самому альфе, которого считал воплощением всего, что ненавидел в шоу-бизнесе. Но теперь… Том становился чем-то большим, чем просто партнёром по заговору. Его прикосновения, взгляды, этот тонкий флирт — всё это начинало вызывать в Гарри странные, необъяснимые ощущения, которые он не мог контролировать. Влечение. Он не хотел этого признавать, но оно уже было здесь. С каждым днём они становились ближе, и это не было связано с игрой. Гарри не мог точно сказать, что именно чувствовал — это было смесью злости, возбуждения и странного ощущения неизбежности. Как будто всё это время он шёл к этому моменту. Том, словно чувствуя его внутренний конфликт, слегка наклонился вперёд, и Гарри вдруг осознал, насколько близко они стояли. Он мог почувствовать дыхание Тома на своей коже, и от этого у него по спине побежали мурашки. Это было не просто физическое влечение. Это был магнетизм, который казался неизбежным. — Если ты хочешь остановиться, скажи, — прошептал Том, его голос был почти интимным, но в нём не было насмешки, только скрытый вызов. Гарри облизнул губы, чувствуя, как пересохло в горле. Он был готов ответить, но его мозг упорно не мог сформулировать мысль. Вся эта ситуация была странной и пугающей, но одновременно притягательной. Вместо ответа он сделал шаг назад, пытаясь собрать мысли. — Я… Мне нужно проветриться, — выдавил Гарри, пробираясь к выходу из здания.

***

Уже на улице Гарри остановился, вдыхая прохладный вечерний воздух. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя. Ночь была ясной, и лунный свет освещал пустую улицу. Вдалеке шумели машины, но Гарри всё ещё был сосредоточен на одном: на той странной связи, которая вдруг начала проявляться между ним и Томом. Он стоял там, пытаясь избавиться от тянущего чувства в груди, когда вдруг услышал, как дверь за ним открылась. Том появился рядом, его фигура окутанная мягким светом уличных фонарей. Он выглядел спокойным и уравновешенным, как всегда, но его глаза снова искрились этим знакомым светом — тем самым, который Гарри уже не раз замечал в их недавних встречах. Том подошёл ближе, остановившись рядом с Гарри, но не произнёс ни слова. Вместо этого он просто смотрел на него, как будто ожидая, что Гарри заговорит первым. Это было слишком. Слишком много, слишком быстро. Гарри не знал, как справиться с этим. Он был растерян, и Том это явно видел. — Ты в порядке? — наконец тихо спросил Том, его голос был мягким, без следа насмешки. Гарри почувствовал, как его тело напряглось, но он всё-таки кивнул. — Да… Просто… Слишком много всего. Том молча кивнул, но не отводил взгляда от Гарри. — Я понимаю, — сказал он наконец, его голос стал более серьёзным. — Но ты должен решить, хочешь ли ты продолжать. Продолжать. Гарри снова почувствовал ту самую тяжесть, которая нависла между ними. Речь шла не только о том, чтобы продолжать их фарс перед прессой и публикой. Вопрос был глубже. Том говорил о том, что назревало между ними — то самое влечение, которое Гарри пытался игнорировать, но не мог. Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь найти внутри себя ответ. Но правда была в том, что он хотел продолжать.

***

Гарри молча стоял на улице, чувствуя, как прохладный вечерний воздух слегка холодит лицо. Его мысли метались, как заблудившиеся мотыльки, всё сильнее застревая на одном и том же образе — Том. Он должен был игнорировать это влечение, но теперь это казалось невозможным. Всё вокруг подталкивало их друг к другу, словно какой-то магнит втягивал их в орбиту друг друга. Когда Том приблизился и стал рядом, Гарри почувствовал лёгкое напряжение в воздухе. Оно было почти осязаемым, вибрировало, как натянутая струна. Оба молчали, словно не решались сделать шаг, но внутренне Гарри знал, что это молчание слишком долго продолжаться не сможет. — Думаешь, мы можем это контролировать? — тихо спросил Гарри, его голос был приглушённым, как будто он боялся разрушить тонкую грань, на которой они стояли. Том посмотрел на него с едва заметной усмешкой, в его взгляде читалось что-то тёмное и искушающее. — Честно? Нет, — прошептал Том, чуть ближе подаваясь к Гарри, словно проверяя, сколько ещё между ними осталось пространства. — Но в этом и весь смысл, не так ли? Гарри открыл рот, чтобы ответить, но вдруг почувствовал, как что-то внутри его словно сорвалось. Это было мгновение — то самое, когда ты знаешь, что уже не сможешь контролировать свои действия. И прежде чем он успел осознать это, он сделал шаг вперёд. Рука Тома легла ему на затылок, притягивая ближе, и между ними уже не было того безопасного расстояния, которое могло бы защитить их от того, что назревало.

***

Гримёрка была небольшой и тесной, наполненной запахами косметики и одежды. Гарри не знал, как они туда попали, всё произошло слишком быстро, словно всё вокруг превратилось в смазанное пятно. Они оказались вдвоём в этом узком пространстве, где каждый шаг или движение были наполнены неизбежностью. Оба были на грани — как хищники, скованные своей собственной страстью и желанием. Том толкнул его к стене, их губы встретились на мгновение, которое словно застыло во времени. Этот поцелуй был не мягким, не робким — он был взрывом всех тех чувств, что они пытались сдерживать так долго. Гарри не ожидал, что это будет настолько сильно. Он почувствовал, как руки Тома скользнули по его телу, прижимая к себе, как будто они были одним целым. Внутри него всё пылало, и он уже не мог сдерживать ответную реакцию, ощущая эрекцию в штанах. Их поцелуи становились всё более требовательными, горячими, почти невыносимыми. В воздухе висело то самое ощущение, когда контроль теряется окончательно, и они оба знали это. Это было скорее чем-то запретным, долгожданным, тем, что невозможно было удержать. Том целовал его так, как будто их время было ограничено, как будто за этим моментом наступит неизбежный конец. Гарри отвечал, всё больше погружаясь в этот странный коктейль эмоций, который они оба мешали друг для друга. Внутри него всё вспыхивало, и разгоралась страсть, которую он так долго подавлял. Том отстранился лишь на мгновение, чтобы уверенными движениями расстегнуть джинсы Гарри и спустить их вниз вместе с бельём. Гарри, красный и возбужденный, случайно смахнул рукой со туалетного столика все предметы, что там лежали, и те с шумом разлетелись по полу. Но Тому и Гарри было не до них. Том опустился на колени, и Гарри почувствовал сильный жар во всём теле, когда Том губами коснулся головки эрегированного члена. Стон слетел с губ, когда влажный язык прошёлся по стволу, а после Том заглотнул его полностью и стал посасывать, играя языком с уздечкой, а рукой перекатывая яички. Гарри откинул голову назад. Это было невероятно! Взрыв чувств и ощущений. Так приятно чувствовать чужой язык на своей плоти, как кто-то, — а не твоя рука, — прикасается к члену. Это было круче, чем дрочить, определённо! Гарри вцепился в волосы Тома, и тот позволил ему задавать темп. Том заглатывал до основания, причмокивал и издавал смешок, когда с пошлым звуком выпускал член изо рта, чтобы вновь заглотить его. Гарри не знал, кто трахает сейчас: его член рот Тома или рот Тома член Гарри. Но одно было ясно наверняка: это было нереально, ярко, пошло, где-то даже грязно. Но Гарри не было стыдно, он смотрел, как Том сосёт ему так же профессионально, как и играет на камеру. Гарри почувствовал, что оргазм приближается. Он вцепился в волосы Тома ещё сильнее, насаживая его рот на член. Гарри, зажмурив глаза и напрягшись каждой мышцей ягодиц и ног, кончил прямо в рот Тому и наконец отпустил его волосы. Гарри, переведя дыхание, посмотрел на Тома. У того по подбородку и губам стекала сперма. Риддл усмехнулся, а Гарри приоткрыл рот от того, как эротично это выглядело. Они оба тяжело дышали, не в силах поверить, что это действительно произошло. Глаза Тома блестели, его губы, когда он облизал их, оказались покрасневшими. Гарри не мог осознать, что он сделал, но одновременно не мог отрицать, что именно этого он и хотел. — Мы… должны были остановиться раньше, — прохрипел Том с лёгкой усмешкой, хотя в его глазах горел огонь. — Да, — тихо ответил Гарри, всё ещё чувствуя, как его пульс колотится в ушах, — но не остановились. Том рассмеялся тихо, его смех был наполнен какой-то странной ноткой удовлетворения. Он склонился ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, и прошептал: — Думаю, теперь всё стало гораздо интереснее, не так ли? Гарри не мог не согласиться.

***

После того, как тишина гримёрки стала почти оглушающей, Гарри медленно отстранился, его пальцы всё ещё слегка дрожали. Это была та странная, переломная точка, когда ты понимаешь, что зашёл слишком далеко, и больше нет пути назад. Они перешли черту. Всё, что было до этого — игра, фикция, шоу — теперь стало настоящим. Он встретился взглядом с Томом, который молча наблюдал за ним, опираясь о край столика с зеркалом. В его глазах по-прежнему сверкало что-то тёмное, но не было ни насмешки, ни высокомерия. Том выглядел так, словно сам был поражён тем, что произошло между ними, но, как и всегда, его лицо оставалось непробиваемым, за исключением едва заметной ухмылки. — Что теперь? — наконец прошептал Гарри, его голос был тихим, но в нём звучало столько неуверенности, что даже самому себе он казался чужим. Том только наклонил голову, будто размышляя, и по привычке запустил руку в волосы. Всё в его позе кричало о контроле, хотя Гарри знал — сейчас этот контроль был такой же иллюзией, как и их «романтические» свидания на публике. — Теперь… — Том сделал паузу, словно смакуя каждое слово, — мы продолжаем играть. Только теперь всё стало гораздо сложнее. И… гораздо интереснее. Гарри чуть нахмурился, его взгляд снова скользнул к двери гримёрки, за которой они скрывались от мира. Как теперь вести себя на людях? Всё изменилось — они оба это знали. Если раньше это была просто шутка, искусная провокация ради разрушения пиар-стратегий, то теперь это было что-то большее. Что-то, что могло перевернуть их жизни с ног на голову. Он глубоко вздохнул, стараясь успокоить дрожь в груди. — Ты действительно думаешь, что мы сможем это контролировать? — спросил Гарри, всё ещё чувствуя странное напряжение, которое не отпускало его ни на секунду. Том посмотрел на него пристально, и Гарри почувствовал, как его сердце снова ускорилось. Этот человек умел смотреть так, как будто видел тебя насквозь. И это было страшно. Но в то же время невыносимо притягательно. — Может быть, мы и не должны, — произнёс Том, его голос стал чуть более серьёзным. — Иногда вещи выходят за пределы контроля, и это не всегда плохо, Поттер. Гарри вздохнул, прокручивая всё в голове. Они уже запланировали следующее «появление» на публике, должны были продолжать свою инсценировку. Но теперь каждый взгляд, каждое прикосновение на публике будут обременены тем, что случилось между ними за закрытыми дверями. Как теперь вести себя? Как делать вид, что это всё часть их плана, когда внутри разгорались совсем другие чувства? — Завтра у нас будет очередное мероприятие, — продолжил Том, отрываясь от столика и направляясь к двери, но не оборачиваясь. — Мы появимся там, как будто ничего не изменилось. И сделаем это так, чтобы все поверили, что наш «роман» набирает обороты. Он остановился у двери и, слегка повернув голову, добавил: — А что будет потом… — Том сделал паузу, и Гарри показалось, что в его голосе звучала лёгкая нотка соблазна, — потом разберёмся. Ты ведь не боишься немного потерять контроль, да? И прежде чем Гарри успел ответить, Том вышел из гримёрки, оставив Гарри одного с его мыслями и бушующей внутри бурей. Том, как всегда, был уверен в себе и не позволял эмоциям взять верх. А Гарри… Гарри пытался осознать, что всё стало ещё более запутанным.

***

На следующий день они оба прибыли на мероприятие — традиционная благотворительная вечеринка, где каждый год собирались звёзды кино, известные режиссёры, да и просто люди, привыкшие к жизни на виду. Камеры, как всегда, были повсюду. Этот мир светской суеты никогда не изменялся. И Гарри понимал, что теперь всё будет происходить под пристальным взглядом объективов и микрофонов. Внутри него всё ещё царила лёгкая паника. Как они будут вести себя на публике после того отсоса? Он чувствовал, что каждый их шаг, каждый жест будут изучены и проанализированы. Но ещё больше его волновало то, что они сами теперь не могут быть такими же, как раньше. Том, как и всегда, был непринуждённым. Его лёгкая, почти небрежная уверенность ощущалась в каждом движении. Он шёл через толпу, словно всё вокруг было его сценой, а все остальные — статистами. Его рука легко скользнула вдоль спины Гарри, как будто это было естественным жестом для «пары». Но теперь это прикосновение заставило Гарри вздрогнуть, вызвав волну смешанных эмоций. — Расслабься, — прошептал Том ему на ухо, когда они остановились на красной дорожке. — Если будешь напряжённым, все это заметят. Гарри попытался глубоко вздохнуть, но внутри всё ещё горело. Как можно расслабиться, когда всё изменилось? Они позировали для фотографов, как всегда: стояли слишком близко, чтобы это выглядело естественно, но достаточно отстранённо, чтобы создать интригу. Папарацци делали своё дело — они шептались, пытаясь уловить какие-то намёки, что-то скрытое. И если раньше это было частью их продуманной игры, то теперь каждый взгляд, каждое касание становились опасно реальными. Когда Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на Тома, он на мгновение встретился с его взглядом. И в этот момент он понял, что всё действительно изменилось. Том смотрел на него не так, как раньше. В его глазах было что-то другое — не только холодный расчёт или скрытый флирт. Там была настоящая страсть, которую Гарри пытался игнорировать, но больше не мог. Это не было просто частью их шоу. Это было настоящим. Гарри почувствовал, как внутри его начало тянуть к Тому ещё сильнее, чем раньше. Это было влечение, от которого невозможно было избавиться. И теперь он знал — они оба это чувствовали. Когда вечеринка закончилась, и они, словно по традиции, скрылись в более уединённой части зала, Том наконец заговорил. — Видишь, мы всё ещё отлично справляемся, — произнёс он тихо, глядя на Гарри с той самой загадочной улыбкой, которую он уже так хорошо знал. Гарри не ответил сразу. Он всё ещё пытался разобраться в своих чувствах, в том, что всё стало настоящим. И когда он наконец заговорил, его голос был чуть тише, чем обычно: — А что, если я не хочу, чтобы это было просто игрой? Том замер, его улыбка исчезла, и в его взгляде появилась серьёзность, которой Гарри раньше не замечал. На несколько секунд они оба молчали, словно пытаясь осмыслить сказанное. А затем Том медленно, но уверенно сделал шаг вперёд, сокращая между ними расстояние. — Ты уверен, что готов к тому, что будет дальше, Гарри? — его голос был низким и хриплым, в нём звучал вызов. Гарри посмотрел прямо в глаза Тому, его сердце билось так громко, что казалось, его могли слышать даже за пределами этого зала. — А ты? — тихо спросил он, отвечая на вызов. Том улыбнулся, его взгляд горел тем самым огнём, который разгорался между ними уже давно. Это был момент, когда их игра перешла на новый уровень. Вечеринка шла своим чередом, но для Гарри и Тома всё происходящее за пределами их маленького мирка казалось не более чем фоном. Толпы людей, вспышки камер, звук музыки и смех — всё это было лишь шумом, пока они стояли в полутемной нише за баром. Никто не видел их, никто не слышал. Это место, затерянное в углу огромного зала, стало их укрытием от бесконечных глаз, преследующих их на каждом шагу. Гарри чувствовал, как напряжение между ними достигло пика. Каждая секунда, проведённая рядом с Томом, только усугубляла это странное ощущение — смесь страсти, страха и чего-то ещё, чего он не мог понять до конца. Он знал, что им нужно было продолжать свою игру на публике, что их «роман» должен оставаться в рамках договорённости, но сейчас всё казалось неправильным. Или, наоборот, слишком правильным. Том подошёл ближе, настолько, что Гарри почувствовал его дыхание на своей щеке. Он мог бы отойти, мог бы закончить это сейчас, но вместо этого сделал шаг навстречу, их тела соприкоснулись. Это было невыносимо. Почему всё это стало таким сильным? — Ты знаешь, что всё это выходит из-под контроля, верно? — прошептал Том, его голос был настолько тихим, что он почти слился с шумом вечеринки. Но Гарри услышал его. Гарри кивнул, не в силах найти слова. Все его мысли были запутаны, переплетены, как лианы, тянущиеся в разные стороны. Он знал одно: он хотел этого. Хотел этого сумасшедшего накала, этого адреналина, что разгорался в его венах. Хотел Тома, несмотря на то, что это было неправильно. — Что дальше, Гарри? — Том не отводил взгляда, его глаза горели, как два тлеющих угля, и Гарри чувствовал, что они затягивают его в этот пожар. — Мы продолжим нашу маленькую игру? Или наконец признаем, что всё это давно вышло за рамки? Гарри не отвечал. Его руки дрожали, и он не знал, что делать. Казалось, ещё одно движение — и всё взорвётся. Они стояли на краю пропасти, откуда не было пути назад. Это уже не было игрой. Это стало чем-то большим. И Том знал это. Неожиданно, будто в одну секунду, Том схватил Гарри за запястье и потянул его за собой в ближайшую гримёрку. Дверь захлопнулась за их спинами, отрезав их от внешнего мира. Всё произошло слишком быстро, и Гарри даже не успел осознать, как оказался прижатым к стене. Том смотрел на него с какой-то бешеной решимостью, как будто всё это время только этого и ждал. Он провёл пальцами по шее Гарри, как бы напоминая ему о том, что произошло на прошлой встрече. Как будто между ними уже существовала невидимая связь, готовая вспыхнуть вновь. — Я не могу больше притворяться, Поттер, — Том прошептал ему в ухо, и Гарри почувствовал, как его тело напряглось от этих слов. — Это больше не просто пиар. Это признание ударило его, как молния. Все мысли, что ещё оставались у Гарри, мгновенно исчезли, оставив лишь чистую эмоцию. Страсть, которая начала зарождаться между ними с момента их первого фальшивого свидания, теперь разгоралась с такой силой, что казалось, они оба могли сгореть дотла. Гарри больше не мог бороться с этим. Он не хотел. Он потянул Тома к себе, их губы снова встретились в том самом бурном поцелуе, который казался неизбежным. Их руки скользили по телам друг друга, как будто они пытались найти в этих прикосновениях ответ на тот самый вопрос, который уже давно висел в воздухе. Что теперь? И в этот момент всё вокруг исчезло — вечеринки, контракты, ложные истории для прессы. Всё, что имело значение, было здесь, в этой комнате, между ними. Больше не было границ. Гарри не знал, сколько времени прошло, когда они наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша и всё ещё осознавая, что они только что сделали. Том смотрел на него с той же страстью, но теперь в его глазах была и тень чего-то другого — чего-то реального. Это уже не был тот циничный, уверенный в себе Том Риддл, которого Гарри знал с самого начала. Перед ним стоял человек, такой же уязвимый и подверженный своим желаниям, как и он сам. — Это уже не игра, Гарри, — сказал Том, его голос был хриплым, но твёрдым. — И ты знаешь это. Гарри кивнул, пытаясь найти слова. Он понимал, что всё изменилось. Они не могут вернуться назад. — Что мы будем делать? — тихо спросил Гарри, всё ещё чувствуя, как его сердце бьётся с безумной скоростью. Том улыбнулся, его взгляд стал мягче, но в этой улыбке всё ещё было что-то опасное. — Мы заставим их поверить в то, что хотят видеть, — ответил Том, шагнув к Гарри и снова прижав его к себе. — А между нами… никто никогда не узнает, как всё на самом деле. Гарри почувствовал, как мир снова переворачивается. Никто не узнает. Никто не догадается, что за их фальшивыми улыбками и громкими скандалами скрывается то, что они так тщательно прячут. Никто не увидит правды. Они оба знали, что так будет лучше. Их связь останется тайной для всех, кроме них самих. Том снова наклонился к нему, и в этот момент Гарри понял, что он не сможет остановить это. Никогда. «А если мир узнает?» — пронеслось у него в голове, но прежде чем он успел ответить себе, Том прошептал: — Знаешь, что самое забавное? — Том прищурился, его лицо было так близко, что Гарри мог почувствовать тепло его дыхания. — Это было неизбежно с самого начала. И прежде чем Гарри успел что-то ответить, в дверь резко постучали. — Риддл! Поттер! — раздался громкий голос из-за двери. — Срочно в зал, вам нужно сделать заявление для прессы! Том обернулся к двери, его лицо мгновенно вернуло тот самый циничный, уверенный в себе взгляд. Он кивнул, словно возвращаясь к своей привычной роли, и открыл дверь, пропуская Гарри первым. Когда они снова вышли на публику, всё было как прежде: вспышки камер, звуки, лица. Всё вернулось на свои места. Но что-то внутри Гарри изменилось. Теперь каждый шаг, каждый жест напоминал о том, что они только что пережили. И что это было только началом. Когда они остановились перед толпой журналистов, готовых запечатлеть их очередную «романтическую» сцену, Том наклонился к Гарри и тихо прошептал: — Держи лицо, Поттер. Играй до конца. Игра. Гарри знал, что это уже не игра. Это было что-то большее, чем он мог себе представить. Но он держался. Когда они сделали шаг вперёд, улыбающиеся и вместе, никто не мог даже представить, что только что произошло за закрытыми дверями. Никто. Кроме них. И когда вспышки камер ослепляли их лица, Гарри вдруг понял: он больше не сможет остановить это, даже если бы хотел.