Симбиоз

Оминис чувствует себя разбитым, будто в него со всего размаха врезался бладжер. По-другому и быть не может. Конечно же, Шляпа отправляет его на Слизерин. Громогласно объявляет свой приговор, едва её широкие, потрёпанные временем полы касаются напомаженных волос. С энтузиазмом не большим, чем у идущего на эшафот, Оминис садится за тот же стол, где прежде учились все его безразлично-холодные родственники. Мракс прикусывает губу, слыша среди старших ребят ропот «Это же потомок самого Салазара» и одобрительные хлопки. От их всё новых и новых очевидно льстивых фраз и явно корыстных предложений оказать услугу, в ушах неприятно гудит. Окружённый подхалимническими змеями, привлекаемыми одной только знаменитой фамилией, с которой не хочется иметь ничего общего, Оминис практически задыхается. Ему не хочется быть здесь. Нежданно положенная на плечо чья-то ладонь заставляет встрепенуться и резко направить на нарушителя личного пространства палочку. Рука мгновенно убирается. — Ой, прости-прости, не хотел напугать, — неловко смеётся мальчишка и садится рядом, бодро перекинув ноги через скамью. — «Оминис», верно? Странное имя. Я — Себастьян, тоже первокурсник. Новый знакомый оказывается невероятно болтливым. За оставшееся время церемонии распределения Себастьян Сэллоу на одном дыхании успевает заболтать Оминиса так, что похищает его внимание от остальных ребят постарше. И всё в нём кажется таким искренним, что, когда Себастьян с широкой улыбкой, отчётливо звучащей в голосе, спрашивает: «Давай дружить?», Мракс совсем недолго думает, прежде чем несколько растерянно кивает: — Давай. Они скрепляют свой договор рукопожатием, и Себастьян удивлённо замечает: — Какое крепкое. В родной семье Оминис — нелюбимый, отвернутый и родителями, и другими сиблингами, ребёнок. Дома его всегда либо игнорировали, либо издевались над ним. И то, что кто-то хочет проводить с ним время — ново. Что-то приятное теплится в груди прежде всегда одинокого маленького Мракса. Ему хочется ощущать это чаще. Ему хочется быть ближе.

***

Не только Оминиса мучают ночами кошмары прошлого. Он снова просыпается от тихих всхлипов сбоку и уже привычно крадётся, чтобы отодвинуть балдахин чужой кровати, с вручную неровно нацарапанным на каркасе именем, и залезть под одеяло, пока никто больше из соседей по комнате не проснулся. — Я так по ним скучаю, — хнычет разбуженный Себастьян, уткнувшись в подставленное плечо, отчаянно сжимая ткань голубой пижамы где-то у лопаток. — Ненавижу Соломона. Он хорошо относится только к Анне, а на меня ему плевать. Сочувствующе и совершенно понятливо Оминис кивает в ответ и гладит такого же одинокого друга по волнистым волосам, пока тот не успокаивается, тихо засопев, так и не выпустив из хватки. Он почти может представить это как тёплые объятия, а не жест безысходности, и прижимается ближе к спящему. Немного греет душу знание, что случись такой же кошмар с Оминисом — Себастьян также не бросит его одного.

***

Уроки профессора Ронена одни из самых любимых у Оминиса. Довольно резвый для своего возраста старик хорошо сведущ в том, как увлекательно вложить знания в юные умы. Но в занятиях Заклинаний Мраксу нравится не только интересная подача и индивидуальный подход. Профессор хлопает в ладоши, привлекая внимание детворы, и прищуривает свои добрые глаза, тронутые паутинкой морщин. — Так, а теперь попрактикуемся. Разбейтесь по парам и начнём. Вот любимая часть занятий. Пока преподаватель трансформирует столы в горы мягкий подушек, Себастьян спешным шагом пересекает класс в направлении к Оминису. — Будешь со мной в паре? Прежде чем тот успевает что-либо ответить, по другую сторону появляется Анна и тянет за рукав мантии. — Извини, но на этот раз он сидел со мной, значит мы будем заниматься вместе. — Иди к своим подругам. У тебя их и так три, — возмущённо хмурится Себастьян и берёт Оминиса за ладонь, потянув на себя. — Это потому что, в отличие от тебя, я больше общаюсь с другими, книжный червь, — Анна пожимает плечами. — К тому же, Оминис мой друг тоже, и я давно хотела побыть с ним в паре. Близнецы тянут слепого друга, как если бы тот был не живым человеком, а тряпичной куклой. Но препирательствам приходит конец, когда Себастьян фыркает и нахально произносит: — Ладно. Тогда я вернусь к Грейс и скажу, что это из-за тебя её кошка похожа на лысое чудовище. Глаза близняшки удивлённо распахиваются, и она отпускает чужую мантию. — Это была случайность! — зло, но вынужденно тихо шипит Анна, оглядываясь на свою подругу, стоящую поодаль, в надежде, что та не услышала. Затем её недовольный взгляд устремляется на брата. — И я рассказала тебе по секрету. Себастьян пожимает плечами: — У друзей не должно быть секретов друг от друга. У нас, вот, их с Оминисом нет. Мракс застенчиво кивает в знак согласия. Не так давно он показал близнецам своё тайное место за заколдованными часами, и рассказал о тех ужасах, что пережил в родном доме. И это сильно их сблизило — Сэллоу даже предложили проводить каникулы в доме их дяди. — Но это всё равно было несколько грубо с твой стороны, нельзя рассказывать чужие секреты, — замечает молчавший прежде предмет спора, когда тот окончательно разрешён и пораженная Анна ушла к своей подруге. — Потом тебе нужно будет извиниться перед ней. — Ладно, — не слишком довольно бурчит Себастьян в ответ и крепче сжимает холодную ладонь, которую по-прежнему удерживал в своей.

***

Лето в Фелдкрофте — лучшее, которое было в жизни Оминиса. Да, здесь нет домовых эльфов, и работу по дому нужно делать самостоятельно, но зато Соломон Сэллоу не настолько строгий, его наказания куда менее жестоки, если про них вообще можно так сказать, и ведёт он себя более участливо в жизни непрошенно свалившихся на его голову близнецов. Это Оминис понял ещё давно — по количеству писем, которые тот посылал близнецам во время учебного периода. Август подходит к концу, и в самом разгаре сбор созревших овощей, фруктов и ягод. Оминис занимается уборкой в доме Сэллоу, пока близнецы помогают с богатым урожаем. Метла бодро чешет пол под управлением палочки Оминиса, когда Себастьян возвращается. Запыхавшийся, явно спешил. — Я принёс кое-что, чтобы ты тут не так скучал, — хитро улыбаясь, он вытаскивает из кармана платок, пропитанный цветными пятнами от сока и полный чуть примятых ягод. — А миссис и мистер Ндиайе знают об этом? — с сомнением приподнимает брови Оминис, уловив сладкий запах. В огороде у Сэллоу росли только овощи да пара одичавших яблонь с кислыми мелкими плодами. Себастьян закатывает глаза. — Между прочим, я спас эти ягоды. В том саду расплодились гномы, они бы попросту погубили весь урожай. — Как благородно с твоей стороны, — хихикает Оминис. Воровать, конечно, плохо, но не заставлять же Себастьяна сознаваться? Кража достаточно мелкая, чтобы этого никто не заметил. От признания только больше проблем будет. Мракс с интересом ощупывает крупную конусообразную ягоду, прежде чем спрашивает: — Что это? — Клубника. Довольно сладкая, — во все зубы улыбается Себастьян, пихая платок Оминису. — Только ешь быстрее, чтобы дядя не заметил. Однако Оминис качает головой, несколько разочарованно откладывая ягоду к остальным таким же. — Ешь ты. Я не могу есть клубнику, если не хочу до конца дня исторгать из себя завтрак, — он немного морщится, припомнив во рту тот мерзкий кислый привкус и те гадкие звуки, какие он издавал. — Прости, я не знал, — раздосадованно вздыхает Себастьян, убирая свою добычу обратно в карман. — Принесу что-нибудь другое. И до того, как Оминис успевает возразить против этой очевидно ужасной идеи, его уже и след простыл.

***

Пятница выдалась совершенно чудесной. Солнце приятно грело через окна, учитель отпустил с последнего урока пораньше, а потом Таккар попросил о небольшой услуге. У Оминиса всё равно не было планов на ближайшие часы — Себастьян ещё на днях предупреждал, что будет занят с Гарретом. — Я так рад, что ты согласился помочь мне с заданием, совсем беда с этой нумерологией, — улыбается Амит и поудобнее перехватывает стопку учебников. Нечасто он обращался за помощью. — Надеюсь, после этого ты лучше поймёшь предмет, — кивает Оминис, мягко улыбаясь в ответ. Всегда приятно и даже немного лестно, что его просят в чём-то выручить, тем более один из когтевранцев. Они как раз проходят возле журчащего фонтана посреди центрального зала, когда Оминис слышит голос Себастьяна и его торопливые шаги, направленные к ним с Таккаром. — Разве ты не собирался в Хогсмид с Уизли? — озадаченно наклоняет голову Мракс. — Гаррет опять намудрил с зельем. Пены было так много, что Шарп оставил его драить класс без магии, — вздыхает Сэллоу. — Пойдём вместе? Мне всё ещё нужно посмотреть новые рукоятки для палочки. Отказывать лучшему другу не хотелось, но всё же он уже дал слово. — Разве что, через пару часов. Я уже согласился помочь Амиту с учёбой. Себастьян скрещивает на груди руки. Смотрит за большое витражное окно и ещё стоящее высоко солнце, а потом на друга и когтевранца. — Ладно, я подожду, пока вы закончите, а потом — в Хогсмид. Про то, что ждать Себастьян собирался настолько рядом — он не предупреждал. — Не будь смешон, сядь на соседнее место. Нам с Амитом будет неудобно, — закатывает глаза Оминис, когда Себастьян занимает место посередине стола.

***

В перерыве между уроками нового учебного года Оминис сидит в удобном кресле, попивая чай и наслаждаясь зачарованной инструментальной музыкой. Во всяком случае, пока над ним не возвышается полноватая фигура другого ученика. — Эй, Мракс, у меня одна идейка есть и нужно твоё участие. Эверетт Клоптон — местный нарушитель спокойствия, задира и хулиган — один из самых неожиданных и маловероятных собеседников для Оминиса. Хоть за прошедшие годы они говорили меньше раз, чем пальцев на руке, и его шутки над другими, на вкус слизеринца, не слишком изящны, но, время от времени, бывают изобретательны. Поэтому Мракс с умеренным интересом поднимает голову. — Слушаю. — У тебя ведь ещё не было совместных уроков с этой новенькой из Уагаду? Как на счёт небольшого розыгрыша над ней? План оказывается прост — Клоптон забалтывает гриффиндорку и, повернув за угол, та врезается в Оминиса. Он падает, держась за глаз, пока между пальцами стиснута палочка, а дальше начинается самое весёлое — импровизация с криками и паническими возгласами «Мерлин, я ничего не вижу!». Задумка такая нелепая, что Мракс прыскает в кулак. Но это звучит достаточно занятно, чтобы он согласился. Тем более, что завтра с утра у них будет общее занятие по Защите. Если когда и разыгрывать — то только сегодня, пока есть шанс незнания новенькой о недуге слизеринца. Себастьян подскакивает к ним настолько внезапно, будто материализуется из воздуха. — Оминис, вот ты где! Ты срочно мне нужен. Ходит слух, что завтра начинается отбор в тайный дуэльный клуб, и мне срочно нужно потренироваться с кем-нибудь, чтобы быть уверенным, что я буду блистать. Мракс очень старается сохранить лицо спокойным и не кривиться. Перспектива быть живой мишенью его совершенно не прельщает. — Сэллоу, ты ведь знаешь, что мог бы просто использовать тренировочный манекен? — приподнимает бровь Клоптон, вмешиваясь в разговор, на что Себастьян раздражённо цыкает. — А я думал, когтевранцы смышлёнее, — он нарочно произносит фразу медленно, с плохо скрываемой издёвкой. — Манекен не будет уворачиваться и не даст сдачи. Поэтому нормально я смогу научиться только вместе с кем-то в паре. А лучше всего я работаю именно с Оминисом. Так что, извини, Клоптон, но он мой. — Себастьян говорит это, как самую очевидным в мире вещь, и кладёт руку на плечо другу, от чего тот смущённо краснеет. Слишком приятно слышать такие слова. В крипте должно быть прохладно, как и всегда, но от активности Оминису жарко так, что пришлось сбросить мантию и пиджак. Тренировка вышла изматывающий, и, кажется, они так увлеклись, что пропустили урок Истории магии. Такое чувство, будто Себастьян собирается выиграть Турнир Трёх Волшебников, а не участвовать в школьном клубе по интересам. С тяжёлым вздохом, Оминис устало прислоняется к одной из коробок и вытирает испарину со лба. Такой же усталый, но совершенно точно довольный Себастьян садится рядом. Мысли возвращаются к идее Клоптона с розыгрышем, и чем больше Оминис думает о ней, тем забавнее она кажется. Но искать по всему Хогвартсу сначала когтевранца, а после — и гриффиндорку, кажется гиблым делом. Будет проще, если поиски сузятся хотя бы до одного человека. К счастью, у слизеринца уже есть на примете кое-кто на замену Клоптону. — Ты уже виделся с новенькой? — спрашивает Мракс. — Есть одна идейка, как можно пошутить над ней.

***

Пятый курс внёс сильный разлад в отношения слизеринцев. Себастьян упрямо не хотел слушать советов Оминиса, всё дальше и дальше уходя в потёмки запретной магии. Их препирательства становились склоками, а затем и самыми настоящими ссорами, с поочерёдным избеганием друг друга. Теперь, когда самая важная часть жизни Оминиса в буквальном смысле откалывалась, он впервые за годы ощущал себя действительно одиноким. Прямо, как было дома. То насколько быстро Себастьян сдружился с новым переведённым учеником, как весело общается, как ускользает куда-то с ним ночами, хотя на его месте должен быть Оминис… это больно. Пришло чёткое осознание, что помимо Сэллоу, у самого Мракса совсем нет друзей. — Странно видеть вас двоих порознь. Себастьян обычно вцеплен в тебя, как клещ, — резковато, слишком прямолинейно замечает Имельда и в пару ходов ставит несколько рассеянному Оминису мат. Такие речи не слишком приятно выслушивать. Но стоит слизеринцу завести с кем-то разговор, чаще всего что-нибудь случается, рушащее только завязавшееся общение. То старосты явятся раньше времени, после предложения Клоптона о совместном розыгрыше. То в библиотеке посреди занятий с Амитом происходит нашествие летающих и кусающихся книг. То Поппи убежит, сославшись на услышанный вой явно кого-то раненого. Уязвлённый Оминис прикусывает губу от накатившего негодования. Он не дурак и прекрасно понимает чьих это ревнивых рук дело. Несправедливо, что Себастьян лишает Оминиса возможности поладить с кем-то ещё, пока сам пропадает ночами с другим. И всё же, когда в конце года случается самое страшное, самое худшее — о чём с первого дня предупреждал Оминис, узнав об опасных увлечениях друга — он просто не может заставить себя отказаться от самого дорогого сердцу человека. Той же ночью, не смотря на все прошлые обиды, заключает убитого горем и нуждающегося в нём Себастьяна в объятия, обещая никогда не покидать его.

***

Шестой курс становится для Себастьяна, так называемым, искуплением. Сэллоу проводит с Мраксом каждую свободную минуту, будто пытается наверстать упущенное. Оминис и не против. Только рад тому, что старый друг вновь рядом. Даже ближе, чем прежде. Он чаще чувствует мимолётные прикосновения и шелестящий счастливый смех, щекочущий ухо. Разве что, в связи с возрастом, успокаивающие подлунные объятия теперь слишком быстро становятся неловкими. В одной из вручную украшенных комнат подземелья, с небольшим эхом раздаются овации, взрываются хлопушки, и часть цветастых конфетти падают за капюшон и на русые волосы совершеннолетнего именинника. Оминис с улыбкой принимает подарки от немногочисленных гостей, в том числе книгу и набор сладких перьев от Амита и бутылку чего-то самодельного от Гаррета. На всякий случай, в уме он решает позже избавиться от содержимого стекляшки в безлюдном месте, чтобы никто не пострадал. Мракс наслаждается крапивным вином в своём бокале, приятным вечером и прикованному к нему одному вниманием. Всё становится лучше, когда рядом садится Себастьян, невзначай соприкасаясь коленями. С ласковыми словами и улыбкой он вкладывает в руку Оминиса ягодную тарталетку. А затем язык окутывает приторный кисло-сладкий вкус клубники. В больничном крыле Оминис крепче сжимает ведро у себя на коленях, когда склоняется, прежде чем изо рта вырывается очередная мерзкая масса с кислым запахом. Он откашливается и ощущает сочувствующе прикосновение ладони к спине. — Мадам Блейни сейчас принесёт лекарство. А пока выпей воды, тогда пойдёт легче, — произносит Себастьян, заботливо оглаживая Оминиса. До того, как живот вновь мучительно скрутит, Оминис берёт Себастьяна за руку. Переплетая вместе их пальцы. Болезненно-крепко сжимая ладонь не только своего отравителя, но и того единственного, кто остался рядом.

***

Близится середина года. Чтобы немного сбросить напряжение с учеников седьмого курса, объявлен традиционный зимний бал. Оминис не особо думал идти туда. Зачем, если можно отсидеться в крипте? И всё же, в один день вопрос внезапно встаёт ребром, застав врасплох. — Ты пойдёшь со мной на бал? — на одном дыхании выпаливает взволнованный Леандер, поймав слизеринца после совместного урока. Мракс удивлённо моргает и немного теряется. Отказаться было бы логично и просто — они с Пруэттом редко разговаривали, отчего его предложение неожиданное. С другой стороны, согласившись, Оминис ничего не потеряет. Он сможет узнать гриффиндорца получше и необычно провести вечер. Оминис открывает рот, чтобы сказать, что обдумает предложение и даст окончательный ответ позже, но Себастьян делает шаг вперёд, загораживая собой. — Извини, но я уже пригласил его, — самодовольно скалится Сэллоу, с вызовом смотря на соперника снизу-вверх. Его оскал становится шире и злораднее, когда незадавшийся кавалер ретируется. Отойдя на порядочное расстояние и дождавшись, чтобы никого не было вокруг, Оминис останавливается, нахмурившись. Его руки скрещиваются на груди. Даже палочка тихо потрескивает, возмущённо искрясь. — Не тебе решать с кем мне идти на танцы. — А ты правда, что ли, хотел пойти с Пруэттом? — фыркает Себастьян, в чьём тоне отчётливо читается раздражение. Оминис прислушивается к себе. Нет. Хоть Леандер и бывает милым, а его приглашение что-то приятно почесало внутри, но он был совсем не тем человеком, с которым Оминис желал бы провести подобный вечер. — Во всяком случае, он единственный, кто позвал меня, — с нарочитой небрежностью Мракс пожимает плечами, чувствуя на своём лице долгий, будто испытывающий, взгляд. — Может, я и приму его приглашение, если никто больше не позовёт меня. Он говорит это из вредности, не больше. Просто, чтобы позлить Сэллоу, зная, насколько того бесит Леандер. Результат не заставляет долго ждать. — Ну, значит я зову тебя сейчас. Как друга, — ощетинивается смущённый Себастьян. Это не звучит, как приглашение на танцы. Звучит так, будто Сэллоу одолжение ему делает. Но для Оминиса и этого достаточно.

***

С наступлением мая, дерево с пышными кронами во внутреннем дворе распустилось, одаривая учеников приятным ароматом своих цветов. Сначала казалось странным, что Амит предложил пойти сюда вместо библиотеки, но здесь довольно славно. Таккар останавливается под самым деревом и делает глубокий вдох, собираясь с силами. Несколько учеников, стоящих по другую сторону двора, заинтересованно переводят взгляды. — На самом деле я позвал тебя не заниматься. — О? — Ты мне давно, очень давно, нравишься. Я люблю тебя. А затем Таккар выдаёт монолог самой милой влюблённой чепухи, которую когда-либо слышал Мракс в своей жизни. Не говоря уже о том, чтобы столько приятных слов разом было обращено именно к нему. На секунду он даже может представить их вместе. Каким нежным и любящим может быть когтевранец, как они сидят вечером у камина и обсуждают прочитанные книги. — Будешь встречаться со мной? — спрашивает Амит, осмелившись взять Оминиса за руки. Из лёгкого оцепенения его выводит голос Себастьяна откуда-то сверху. Слизеринец опирается руками в оконный проём второго этажа из которого немного высовывается и кричит: — Оминис! Вот ты где! Можешь подойти? Ты мне нужен. «Ты мне нужен» — слова, от которых в груди слизеринца становится по-настоящему тепло. Мракс одаривает Таккара виноватой улыбкой. — Амит, ты очень милый и хороший парень, и, уверен, ты найдёшь кого-нибудь ещё. А я нужен Себастьяну. Оминис отпускает нежные руки когтевранца и, вскинув светящаюся красным палочку, спешно уходит в замок, через коридоры и лестничные пролёты, навстречу к своему другу. Когда он находит Себастьяна, тот налетает на него, словно ураган, хватает за ладонь и тащит куда-то. Его ногти болезненно впиваются в бледную кожу. Мракс отвечает тем же — сжимает ладонь Сэллоу так сильно, что тот шипит от боли. Но не выпускает руку Оминиса из своей.

***

Со скучающим видом Оминис стоит возле барной стойки, потягивая очередной коктейль, и ослабляет галстук. Не нравятся ему подобные мероприятия. Зато Себастьян, кажется, получает от этого истинное удовольствие, порхая от одних людей к другим, для новых и новых светских разговоров. Краем уха Мракс слышит приближающиеся шаги и просьбу налить два огневиски. Один стакан деловито пододвигают к нему. — Довольно утомительный вечер, не так ли? — судя по голосу, мужчина раза в два старше. — Так и есть, — кивает Оминис и сразу делает неопределённый взмах рукой куда-то в зал, прекрасно понимая, зачем к нему подошли, — но я не один. — Какое расточительство, бросать такое сокровище совсем без присмотра. Его ведь могут и украсть. Оминис сдерживает фырканье от нелепой фразы и нарочито утробного голоса собеседника. То ли от ударившей в голову выпивки, то ли от мерзкого желания раззадорить единолично веселящегося Себастьяна, он решает немного подыграть. Склоняет голову немного набок. Опирается локтем на стойку, кокетливо выставив бедро, и наклоняется немного вперёд. Мужчина берёт его за руку и припадает губами, щекоча пальцы усами. Мракс даже не пытается скрыть довольную ухмылку, когда чувствует, как сзади к нему жмутся пахом. Вульгарно и совершенно недвусмысленно. — Скучаешь? — спрашивает Себастьян, по-хозяйски положив ладонь ему на талию и крепко сжав. Позже там останутся синяки. — Теперь нет, — он отворачивает голову от собеседника, служившего лишь приманкой, через плечо демонстрируя лукавую улыбку, и подаётся бёдрами назад, дразня ещё больше. Себастьян не церемонится. Зажимает Оминиса в одной из туалетных кабинок, наспех стаскивает с него брюки, и впивается зубами в шею, ставя яркий засос. Никаких заглушающих чар, только очищающие и смазывающие. А позже, Мракс уверен, Себастьян не даст ему толком привести себя в порядок. Чтобы все знали, слышали и видели, что Оминис принадлежит ему. А он и не против. Стонет громче, чем мог бы, и с жадностью целует нуждающегося Себастьяна, притягивая его ещё ближе. Ведь Оминис и сам нуждается в нём ничуть не меньше.