WICKed Hormones / Злые гормоны

Глава 18

Жертвы принесены...

Незавершенные дела выполнены.

— Ухх!! О, да!! Ухх!! О… Боже… ДААА!! — восторженно воскликнула Донна Миллер, её голос, будто голос певицы из церковного хора, разнёсся по темноте спальни. С каждым новым погружением, с каждым толчком твёрдого, пульсирующего члена, глубоко засевшего в её дрожащей киске, она всё ближе подбиралась к экстатическому, потрясающему оргазму. С жадностью оседлав талию Дэвида, Донна стала скакать на муже ещё яростнее. Когда он сжал её идеальные груди третьего размера и занялся напряжёнными, ноющими сосками, возбуждение вспыхнуло с новой силой. Несмотря на то, что его прикосновения казались грубее обычного, Донна не собиралась жаловаться — просто решила, что руки стали более шершавыми из-за недавней работы в саду. Пальцы Дэвида резко защипали её чувствительные соски, и Донна взвизгнула от болезненного наслаждения. — О, да!! — закричала она, запрокинув голову. — Сильнее, Дэвид!!... Боже, как хорошо, милый!!! — Милый?.. — с насмешкой и явным акцентом переспросил голос мужчины под ней, хмыкнув с удивлением. — Тсс! Мэнг[1]! И кто, блядь, такой этот Дэвид? В голове Донны тут же зазвонили тревожные колокольчики, и она мгновенно прекратила двигаться. По спине пробежал холодок, но, несмотря на это, она продолжала оставаться насаженной на мясистый, влажный от её же соков член. Стараясь рассмотреть силуэт под собой, она вгляделась в темноту комнаты, но могла различить лишь неясные контуры. Начав паниковать, жена проповедника дрожащим голосом прошептала: — Ч-чего?.. Что происходит? К-кто ты?.. — Кто я?.. — с хрипотцой отозвался голос, до боли знакомый. В тусклом свете на его зубах мелькнуло золото, когда он ухмыльнулся, верхнюю губу украшала тонкая усатая линия. Мужчина отпустил её груди и стал нащупывать лампу у изголовья. Раздался щелчок, и спальня вдруг озарилась неестественным светом неоновых оттенков. Вместе со светом исчез и холод ноябрьской ночи — в комнату ворвался тёплый, влажный воздух, будто откуда-то с тропиков. Открытая балконная дверь явно была тому виной. — Ты знаешь, кто я, puta loca[сумасшедшая девчонка], — с самодовольной ухмылкой произнёс незнакомец. Донна пару раз моргнула, щурясь от яркого света и сбитая с толку переменой обстановки. Когда глаза привыкли, она ахнула от ужаса: под ней лежал мощный, лысый, чернокожий мужчина. Она узнала его не сразу, но через несколько секунд до неё дошло, кого именно она оседлала этой ночью — человека, которого не видела и не вспоминала более двадцати лет. Маноло Эскобар — член охраны модельного агентства «Select Model Managements» в Майами. Его команда сопровождала моделей во время поездок за границу, светских мероприятий и вечеринок. Сорокалетний кубинский эмигрант и бывший боксёр испытывал особую слабость к эффектным блондинкам, и Донна идеально вписывалась в его вкусы. Несмотря на запрет любых связей с клиентками, Маноло (или просто Мэнни, как его обычно называли) был готов рискнуть — особенно ради столь эффектной, утончённой и роскошной молодой модели. В ту субботнюю ночь агентство отправило девушек на благотворительный приём в шикарный отель на Саут-Бич. Мэнни, как всегда, настоял, чтобы его подопечной стала именно Донна, и решил, что этой ночью он, наконец, возьмёт то, чего так давно хотел: соблазнит и подчинит себе блестящую модель. Всю ночь он наблюдал, как Донна и другие девушки выпивали и баловались запрещёнными веществами. И когда понял, что она достаточно пьяна, решился на шаг. Судя по всему, ставка сыграла. Смотря вниз на улыбающееся лицо любовника, Донна никак не могла понять, как оказалась здесь. Последнее, что она помнила — как залезла в супружескую постель рядом с любимым мужем. А теперь… она сидела голой в номере отеля, скачущая на бывшем телохранителе, как на быке на родео. Она снова сдавленно спросила, в полном замешательстве: — А-а где Дэвид?.. Где мой муж?.. — Муж? — Мэнни расхохотался и покачал головой. — Какой ещё муж, девочка? Ты же знаешь, ты не замужем. По-моему, ты переборщила с тем первоклассным йейо! [сленг. Кокаин – "кокс"] Донна посмотрела на свою левую руку и заметила, что обручальное и помолвочное кольца исчезли с её пальца. Затем она случайно поймала своё отражение в большом настенном зеркале справа. В нём отражалась молодая Донна Рассел — свежеиспечённая глумурная модель, какой она была двадцать с лишним лет назад. Донна не могла отвести взгляд. Это было то время, когда она только поднималась к вершинам модельного мира… такая юная, такая красивая. Даже сейчас, с размазанным макияжем и растрёпанными светлыми локонами, она не могла не признать — её стройное, молочно-белое, безупречное тело, оседлавшее мускулистого, мощного, тёмнокожего кубинца, производило впечатление. Контраст был поразителен. Неосознанно она расправила плечи, наслаждаясь отражением юной, подтянутой и сексуальной прежней версией себя. И тогда к ней вернулась память. Это была та самая ночь… Ночь, когда всё произошло впервые. До этого момента Донна никогда не испытывала сексуального влечения к Мэнни — да и вообще к чернокожим мужчинам. Она выросла в глубинке северной Флориды, рядом с Гейнсвиллом, в семье, придерживающейся старомодных взглядов: расы не должны смешиваться. Но в ту ночь, в состоянии тяжёлого опьянения, она позволила этому смуглому, мускулистому кубинцу проникнуть сперва в её номер… потом — в постель… а затем — в её юное, упругое, двадцатиоднолетнее тело… В ту самую ночь Донна Рассел и бывший полупрофессиональный боксёр вступили в тайную, запретную связь, построенную исключительно на жарком, развратном сексе и почти бесконечном запасе нелегальных наркотиков, которыми располагал Мэнни. Сначала молодая гламурная модель колебалась, не желая продолжать их «отношения». Однако вскоре она оказалась на крючке — и на «йейо», и на чёрном, мощном члене своего телохранителя. В течение следующих нескольких месяцев Донна и Мэнни тайно продолжали свои опасные, порочные утехи. Старший чёрнокожий кубинец, выросший на улицах Гаваны, использовал любую возможность, чтобы развратить наивную белую девушку из среднего класса городка Ла-Кросс, штат Флорида. Но всему пришёл конец, когда выяснилось, что Маноло Эскобар не только распространяет наркотики, но и совращает моделей. Его незамедлительно уволили из охранной фирмы. Примерно в то же время Донна потеряла ребёнка — нежеланное и незапланированное последствие их связи — из-за передозировки наркотиками. Чувство вины и раскаяния стало первым серьёзным шагом к тому, чтобы порвать с декадентским [упадническим] образом жизни и попытаться всё изменить. Внезапно в тишине снова раздался глубокий голос Мэнни: — Менг, ну вы с подружкой, видать, хорошенько оторвались! Видать, кайф был просто божественный — аж башню снесло! — Подружкой?.. Какой подружкой? — озадаченно переспросила Донна. Но тут рядом послышался тихий стон. Она повернулась налево — и на дальнем краю широкой кровати заметила обнажённую молодую женщину, лежащую ничком без сознания. Приглядевшись, она сразу узнала подругу и коллегу по модельному бизнесу — Ребекку Роулингс. С Ребеккой Донна познакомилась всего несколькими месяцами ранее, но между ними быстро возникла крепкая связь — они стали практически неразлучны. На всех подобных выездных мероприятиях их всегда селили в одну комнату, и девушки обожали веселиться вместе — будь то с парочкой горячих парней или просто наедине друг с другом. — Бекки?.. — прошептала Донна, когда красавица снова тихо застонала, пошевелила бёдрами и раздвинула свои длинные, стройные ноги. Донна невольно заметила между ними бритую, покрытую липким блеском киску — свежие следы бурного секса, смесь соков подруги и ДНК Мэнни. Мэнни перевёл взгляд на Ребекку и хмыкнул: — Похоже, твоя горячая подруга перебрала с выпивкой… — Затем снова повернулся к Донне и добавил: — Эта сумасшедшая жинетера[2] вырубилась сразу после первого круга. Он хрипло расхохотался, а потом добавил: — А вот ты, детка… ты у нас прямо как кролик из рекламы «Энерджайзер», а? Всё скачешь и скачешь, не устаёшь! Мутные воспоминания снова начали всплывать в сознании Донны. Ей смутно припомнилось, как где-то в течение того вечера Ребекка достала маленький пузырёк с кокаином. Ни одна из них тогда не знала, что это была личная заначка Мэнни — первоклассный кокс, вдобавок щедро приправленный экстази. Обе девушки, втайне от всех (по крайней мере, так им казалось), ушли и в укромном месте вмазали по паре дорожек. Мэнни, выполняя свою «работу», всё это время внимательно наблюдал за двумя горячими красотками. Убедившись, что они вдрызг упились и обдолбались, он предложил проводить их до номера. Под действием алкоголя и наркотиков, девушки были полностью беззащитны перед его обаянием. Он легко раздел их и завёл в постель. Теперь, глядя на оседлавшую его роскошную блондинку, Мэнни снова потянулся к её упругим белым грудям. Схватив аппетитные холмики, он сдавил их и резко прокомментировал: — Чёрт возьми, детка! Ты, пожалуй, самая шикарная сучка, которую я когда-либо трахал! Он сделал толчок бёдрами, заставив свой каменный член вновь расправиться в её тугой киске, и спросил: — Ну что, пируха[шлюха], готова продолжить? — Дааа… — прошипела Донна, чувствуя, как член Мэнни снова пульсирует внутри неё, растягивая её влажную плоть. Современная Донна Миллер — жена пастора и примерная мать — пришла бы в ужас, услышав, как её называют мерзкими, унизительными прозвищами на вульгарном жаргоне. Но Донна Рассел… она находилась под действием запрещённых веществ, которые бурлили в её крови. Эйфория накрывала с головой, возбуждение было нестерпимым, а муж по имени Дэвид — всё дальше от её мыслей. Запустив пальцы в свои длинные платиновые волосы, она пошло виляла бёдрами, натираясь на его члене, и задыхаясь выдохнула: — Да, Мэнни… давай ещё!! ТРАХНИ МЕНЯ ДО ОТКАЗА!!! Глаза Донны Миллер внезапно распахнулись, и она резко села в постели, тяжело дыша, прижимая одеяло к груди. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла — она не в дешёвом отеле с бывшим любовником-телохранителем, а дома, в супружеской постели. Всё это… был сон. Всего лишь один из тех диких, наэлектризованных гормонами кошмаров, в которых всплывало её постыдное прошлое — жизнь, о которой она предпочла бы не вспоминать. Единственное, в чём было хоть что-то полезное в этих снах — так это в том, что они напоминали ей о том, от чего она сбежала: от греха, от порока… от ужасной ошибки, вины за которую она не могла избавиться до сих пор. И, как всегда, проснувшись после подобного кошмара, она ощущала не столько раскаяние, сколько отчаянное, жгучее возбуждение. Даже сейчас соски под шёлковой ночной рубашкой были твёрдыми, налитыми, а между ног уже влажно пульсировало знакомое томление. Пытаясь погасить бушующее внутри пламя похоти, Донна повернула голову вправо — и разочарованно поморщилась. Кровать была пуста. Дэвида рядом не было. — Чёрт!! — прошипела она, забыв о своей привычке больше не ругаться. Похотливая жена пастора напрочь забыла, что её муж рано утром уехал в Бакхед, чтобы навестить больного дядю, и не вернётся до обеда. Как всегда, заботливый супруг постарался встать максимально тихо, чтобы не разбудить её… Донна всей душой любила этого доброго, заботливого мужчину. Но в такие моменты… ей было не нужно ни доброты, ни нежности. Ей хотелось — нет, было жизненно необходимо — грубости и равнодушия. Праведная жена пастора мечтала, чтобы мужчина овладел ею… использовал её тело в своих целях… чтобы обращался с ней так, как когда-то делал Мэнни: как с дешёвой шлюхой. Она бросила взгляд на будильник на тумбочке. Было ещё очень ранее пятничное утро, и Донна знала, что Сара, её дочь, наверняка ещё не проснулась и не начала собираться в школу. Тело пылало от желания, и у неё оставался только один выход. Осторожно выбравшись из постели, босая, она направилась в ванную. Там, в глубине бельевого шкафа, надёжно прятался её опасный помощник — внушительный, массивный фаллоимитатор. С «заменой члена» в руке, Донна вернулась к своей стороне кровати и уронила секс-игрушку с вызывающим названием «Чёрная магия» («Black Magic») прямо на светло-голубое пуховое одеяло. Затем, задрав ночнушку, стянула с бёдер влажные трусики и позволила шёлковой ткани соскользнуть по гладким ногам к ступням. Она шагнула из мокрого белья, оставив его на полу, словно забытый обрывок прошлой ночи, и вновь забралась в супружескую постель — теперь уже не к мужу, а к своему тайному, купленному любовнику. Улегшись на спину, Донна взяла игрушку в левую руку. Поглаживая длинными белыми пальцами рельефный ствол чёрного дилдо, она вдруг осознала, насколько эта силиконовая игрушка напоминает член её бывшего телохранителя. В груди поднялась странная волна — смесь вины и возбуждения. Особенно контрастно на этом чёрном искусственном члене блестели её обручальное и помолвочное кольца. Но в данный момент вожделение перевесило раскаяние: она повернула регулятор в положение «ВКЛ» — и угрожающе толстая игрушка ожила в её руке. Уперев пятки в мягкое одеяло, Донна широко развела ноги и прижала округлый вибрирующий наконечник к входу своей влажной вагины. — Уннннннннхххх... — простонала она, бесцеремонно пронзая себя силиконовым стволом. Пока её замужняя киска привыкала к чудовищной толщине этого захватчика, Донна закрыла глаза и утонула в вибрациях, наполняющих её изнутри. Её стоны становились всё громче, когда она медленно вгоняла в себя всё больше и больше Black Magic. — О, Боже… дааа… — прошептала она, стараясь не шуметь, почти достигнув оргазма, как только вся длина этой чудовищной игрушки оказалась внутри. Следующие пятнадцать минут Донна провела в супружеской постели, насилуя себя своим секретным любовником из секс-шопа. Она изо всех сил старалась вообразить, будто это — член её мужа, средних размеров, верный и знакомый. Но мозг отказывался подчиняться. Внутренний взор затопили воспоминания, которые она давно пыталась похоронить. Перед глазами больше не было Дэвида. Только грязные тени прошлого. Только грязь, похоть, грех… и мужчины, с которыми она спала. Особенно один из них. Даже после двух сокрушительных оргазмов Донна всё ещё не чувствовала удовлетворения. Теперь она лежала лицом вниз, с задранной вверх задницей. Это была его любимая поза… и, если быть честной — её тоже. Религиозная домохозяйка держала вибратор левой рукой, установив его на режим толчков. Закрыв глаза, она представила, как бывший любовник стоит у неё за спиной, грубо входит в неё, как в дешёвую шлюху. — О да… ДАА… — застонала она, ощущая приближение следующей волны. Пальцы метнулись к переключателю, и она включила полную мощность. — Боже… да!!! СИЛЬНЕЕ… ЕЩЁЕЕ!!! — закричала она своему невидимому любовнику. Третий оргазм надвигался, как цунами. Донна прикусила подушку, пытаясь сдержать крик — вдруг Сара проснулась и вышла из комнаты? — ММММММФФФФХХХХХХХ!!!! — задушенно всхлипнула она, утопая в волнах удовольствия, сотрясающих всё тело. Поглощённая грязными, развратными воспоминаниями, гордая жена пастора закричала, забыв обо всём: — О даааа!! О… БОЖЕ… ДААААА!!! Трахни меня!! ТРАХНИ МЕНЯ, МЭЭЭЭННИИИИИИИ!!! Прошло несколько минут. Донна вытянула ноги и рухнула всем телом на постель. Игрушка выскользнула из влажной киски и с мягким шлёп упала между её длинными, всё ещё дрожащими бёдрами. Лежа лицом в подушке, Донна тихо всхлипывала. Гормоны быстро выветривались из её тела, эйфория исчезала, и на её место, как всегда, приходили вина и стыд. Она перевернулась на спину и замерла. Смотрела в потолок, слёзы струились по щекам и затекали в виски. Сквозь шепот прошла мольба: — Прости меня, милый… пожалуйста… Вдруг — мягкий стук в дверь спальни. За ней — приглушённый голос Сары: — Мам? Ты не спишь?.. Сердце Донны подпрыгнуло от испуга. Она резко села в постели, проклиная себя за то, что забыла запереть дверь. — Д-да, милая… секундочку, — поспешно ответила она и, схватив дилдо, засунула его под подушку, пряча своего «пособника» от посторонних глаз. Соскочив с постели, Донна заметила и подобрала свои трусики — всё ещё валялись там, где она их бросила. На бегу она швырнула их в корзину для белья, стоящую в шкафу. Затем накинула халат, подошла к двери и открыла её. Сара уже была полностью одета и готова к школе. На ней было аккуратное платье до колена и толстовка с надписью Старшая школа Данвуди. Светлые платиновые волосы были собраны в аккуратный хвост — почти так же, как Донна носила их по будням. Лёгкий макияж, на который мама давала разрешение, подчёркивал естественную красоту девушки и её пронизывающие голубые глаза. Дыхание Донны перехватило, когда она посмотрела на свою прекрасную дочь. Если не считать разницы в возрасте, Сара была точной копией (пугающей копией) её собственного отражения в зеркале — того самого, которое она видела в своём недавнем кошмаре. Это поразительное сходство лишило Донну речи и напомнило ей, ради чего она делает всё то, что делает — даже если для этого приходится предавать любовь всей своей жизни, мужа Дэвида Миллера. Донна чувствовала, что обязана любой ценой защитить Сару от мерзостей и отвратительных соблазнов этого мира… от зла, которое с радостью поглотило бы её безупречно чистую и невинную дочь. Она не собиралась позволить Саре пройти тем же путём, по которому шла сама, — путём, который всегда заканчивается одинаково: развращением и самоуничтожением. — Мам? С тобой всё в порядке? — с беспокойством спросила Сара, когда тишина затянулась. Не говоря ни слова, Донна обняла дочь и прижала её к себе, крепко прижав к груди. Поглаживая ладонью затылок Сары, она прошептала ей на ухо: — Да, ангел мой… всё хорошо. Просто… я так тебя люблю. Сара отстранилась, в её взгляде промелькнула тень подозрения. — Я… я тоже тебя люблю, мам. — И, вспомнив, что мать становилась необычайно ласковой даже от малейшей дозы алкоголя, полушутя добавила: — Ты что, опять перед сном вина выпила? Донна засмеялась и покачала головой: — Нет… никакого вина. Честно! Увидев, что кристально-голубые глаза матери покраснели и увлажнились от слёз, Сара нахмурилась: — Ты плакала! Что-то случилось? Донна улыбнулась сквозь слёзы и вытерла щёки. — Всё в порядке, солнышко… просто… мне приснился очень неприятный сон, вот и всё. — Правда? Ну… хочешь рассказать? — с неподдельным участием спросила Сара. — Что бы это ни было, тебя явно сильно задело. Донна покачала головой, всё так же мягко улыбаясь: — Нет, милая… не стоит. Всё уже хорошо. Это просто глупый сон… не хочу тебя этим нагружать. — Ну, если ты уверена… — осторожно произнесла Сара. — Уверена, — кивнула Донна. — Спасибо, что переживаешь, дорогая. — Она провела пальцами по платиновым волосам дочери. — Ну так что… вы с Джейком всё ещё собираетесь завтра вечером? — Да, мэм. Пойдём в торговый центр — в кино, а потом, может, перекусим в фуд-корте… если ты не против? — ответила Сара. — Конечно нет!! — воскликнула Донна. — Вас подвезти? — Возможно, да. Джейк сказал, что его родители уезжают на выходные… кажется, по случаю дня рождения миссис Митчел. — Ах да!! — вспомнила Донна, как накануне говорила по телефону с Карен. Та упоминала, что не сможет в воскресенье утром помочь с уроком для новичков в воскресной школе, потому что Роберт устроил ей сюрприз — маленькое путешествие на день рождения. — Так что, если ты не против… — начала Сара. — Даже не продолжай, — перебила её мать, подняв ладонь. Она снова обняла дочь, прижимая к себе: — Всё, что угодно для тебя, ангел мой. По щеке Донны скатилась ещё одна слеза. Сара всё ещё недоумевала от этой лавины материнской нежности — ведь обычно мама была сдержанной, даже холодноватой. Но спорить с таким теплом не хотелось. Она только подумала, что, наверное, парни вроде Джейка просто не любят излишних объятий. — Мам? Ты точно уверена, что не пила вина? — шёпотом спросила она. Донна рассмеялась, слегка отстраняясь: — Точно, милая. Честное слово, никакого вина. — Она убрала выбившийся локон с плеча дочери и спросила: — Ты ведь за чем-то пришла? — А?.. — не поняла Сара. — Ну… ты же постучала. Я решила, что тебе что-то нужно или ты хотела меня о чём-то спросить. — Ах да!.. — спохватилась Сара. — Я просто хотела узнать, не проснулась ли ты. Я шла на кухню и подумала: раз папы нет, может, тебе сделать кофе? — О да! — улыбнулась Донна. — Это было бы прекрасно. Спасибо, солнышко. — Всегда пожалуйста, мам, — ответила Сара, тоже улыбнувшись. Донна поцеловала дочь в щёку. — Я быстро приму душ, оденусь и спущусь. — Она проводила Сару взглядом, пока та спускалась по лестнице. В голове Донны мелькнула тревожная мысль: А вдруг этот кошмар был не просто сном? Может, это предупреждение?.. Закрыв дверь спальни — на этот раз на замок — она вернулась к постели. Вдруг Господь предупреждает меня, что Сара не в полной безопасности? Что мне нужно сделать больше, чтобы она не поддалась тем же соблазнам, что поглотили меня в её возрасте? Засунув руку под подушку, Донна достала спрятанный фаллоимитатор. Между ног тут же отозвалось лёгким трепетом. Она рассматривала угрожающе чёрный ствол, на котором всё ещё блестели следы её собственной влаги, и вспомнила цитату из Библии, которую недавно приводил муж в проповеди: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Фил. 4:13). — Да, Господи… — прошептала она в безмолвной молитве, стягивая с себя ночную рубашку и оставаясь совершенно обнажённой. Положив шёлковую ткань на кровать, она продолжила: — Дай мне силы защитить моего маленького ангела… чего бы это ни стоило. Нагишом, с «Черной Магией» в руке, Донна направилась в просторную душевую. Закрыв за собой матовую стеклянную дверь, она включила воду. Через пару секунд в помещении зазвучал шум струй, а затем раздался её сдавленный, но злой возглас: — Чёрт бы побрал этого мальчишку и его грёбаные гормоны!.. Унннннннннхххх!!!

***

[1] — Мэнг — (англ. menng, иногда пишется meng или mang) — это сленговое искажённое произношение английского слова man, то есть «чувак», «мужик», «братан». Оно распространено в уличной речи афроамериканцев, выходцев из Карибского региона (особенно Кубы, Пуэрто-Рико, Доминиканы), а также встречается у латиносов, особенно в районах вроде Майами. - “Menng, that shit was crazy!” — «Братан, это было дико!» - “Menng, you trippin’.” — «Чувак, ты гонишь.» [2] — Jinetera (жинетера) – всадница или наездница. Сленговые аналоги «проститутка», «содержанка», «вертихвостка», «охотница», «шалава» В современном кубинском уличном жаргоне слово jinetera приобрело совершенно иное значение: Jinetera — это женщина, которая занимается сексом с иностранцами за деньги или подарки, часто под прикрытием «романтических» отношений или дружбы. Иногда это ближе к содержанке, иногда — к проститутке, иногда — просто к женщине, охотящейся на туристов ради выгоды. Это не обязательно тупо проституция (хотя это имеет место быть) а скорее «охота» на туристов или богатых мужчин, обмен секса на деньги, подарки, доступ к роскоши.

***

В тот пятничный вечер семья Миллер отправилась на ужин в Parkwoods — ресторан высокой кухни неподалёку, в Пичтри-Корнерс. Это было одно из любимых мест Донны: ей нравилась еда, атмосфера и превосходный выбор вин. Единственным, что её порой раздражало, были парочка симпатичных официанток, которые, на её взгляд, вели себя с Дэвидом слишком уж дружелюбно — то смеялись над его шутками громче, чем следовало, то, наполняя стакан со льдом и чаем, невзначай клали ладонь ему на плечо. Конечно, кто может их винить за желание пофлиртовать с таким статным и обаятельным мужчиной? Помимо привлекательной внешности, Дэвид был умён, обаятелен и прост в общении — с ним легко было завязать разговор. Возможно, именно поэтому он был таким хорошим пастором. Донна никогда не видела в этом реальной угрозы: она знала без тени сомнения, что Дэвид предан ей и всегда останется верен. Он просто был по натуре весёлым человеком, любившим пошутить и поболтать с кем угодно — независимо от пола или возраста. И всё же, как бы уверенно ни держала себя эта роскошная бывшая модель в тот вечер, ревнивая жилка в ней присутствовала (и любая нахалка, посмевшая покуситься на её собственность, поплатилась бы!). Пока троица наслаждалась изысканными блюдами, за столом звучала привычная оживлённая семейная беседа, в которой они делились новостями после насыщенной недели. Сара рассказывала родителям о прошедших днях в школе и о том, как сдала на отлично два экзамена — по химии и тригонометрии. Обычно скромная и лишённая тщеславия девочка на этот раз не могла скрыть гордости, купаясь в похвале и восхищённых словах родителей, особенно матери. Позже, дожидаясь десерта и кофе, Сара невольно перевела разговор на Джейкоба и их планы на субботний вечер. Это тут же сделало Донну менее вовлечённой в беседу — мысли её начали блуждать. Она вновь вернулась к утреннему тревожному сну, где молодая она и давний любовник предавались дикому межрасовому сексу более двадцати лет назад. Донна не сомневалась: этот сон был почти полностью подпитан похотливыми гормонами, что сейчас бурлили в её теле женщины средних лет — и всему виной был неугомонный бойфренд её дочери. Покачивая бокал между изящными, ухоженными пальцами с французским маникюром, Донна всё больше выпадала из разговора. Она уже даже не делала вид, что слушает скучные слова мужа и дочери, а лишь бездумно смотрела на рубиновое вино, кружившееся в бокале, пока в голове вертелись картины их последней с Джейкобом встречи — в прошлое воскресенье утром. Волна непрошеного возбуждения внезапно захлестнула тело Донны, когда она в мельчайших подробностях вспомнила, как её, перегнутую через большой письменный стол Дэвида из красного дерева, с задранной до бёдер юбкой платья, Джейкоб безжалостно вонзал свой химически усиленный монстр в её неверное лоно, заставляя её видеть звёзды и кричать, как бесстыжей распутнице, в звуконепроницаемых стенах личного кабинета её собственного мужа. Тем временем в главном зале храма Дэвид, не подозревая ничего, проповедовал о грехе и спасении своей столь же неведущей пастве. Хуже того, вероломная порочность всего этого довела Донну до самого интенсивного оргазма, который она когда-либо испытывала, до такой степени, что она беспечно позволила неуклюжему подростку впервые кончить внутри неё, осквернив её некогда верное супружеское лоно. Даже после третьего оргазма в то утро в душе, фаллоимитатор «Чёрная магия» не мог сравниться с острым удовольствием и удовлетворением от настоящего члена, извергающего горячую, мощную струю спермы глубоко в её утробу — особенно такого чудовища, что болталось между худыми ногами Джейкоба. Как и всегда, Донна оправдывала всё это как «необходимое зло» — во имя защиты добродетели и невинности Сары, чтобы та не оказалась во власти мира, который с каждым днём становился всё грешнее и развратнее. Но вскоре заботливая «мама-вертолёт» ощутила, как между скрещёнными, обтянутыми шёлковыми чулками ногами скапливается предательская влага. Она сжала гладкие бёдра, пытаясь погасить нежеланное пламя, но возбуждение лишь разгорелось ещё сильнее. Донна прекрасно знала, что могло бы утолить этот жар, но понимала: сейчас найти возможность будет непросто. — Ты согласна, Донна? — вдруг услышала она голос Дэвида, вырывающий её из оцепенения. — Ч-что, милый? Прости, я задумалась… Что ты сказал? — смущённо переспросила она, поднеся бокал к накрашенным алым блеском губам. Дэвид усмехнулся: — Я сказал, что собираюсь снова поехать в Бакхед завтра утром. — Завтра утром? — уточнила она, сделав глоток сладкого вина. — Да, завтра, — подтвердил он и пояснил: — Мой кузен Итан попросил помочь перенести мебель из спальни тёти Кэрол и дяди Фрэнка вниз, в более удобную комнату. Так им не придётся так часто подниматься и спускаться по лестнице, а значит, снизится риск падения. Мебель тяжёлая, так что я, разумеется, вызвался помочь. В голове у бывшей модели сразу закрутились шестерёнки. Дэвид видел, что жена задумалась: в её синих глазах появился знакомый далёкий взгляд. — Разве что у тебя есть для меня что-то поважнее на завтра? — осторожно спросил он. — Н-нет, дорогой, ничего такого… — ответила Донна и, стараясь не выдать чрезмерного энтузиазма, добавила: — Наоборот, это чудесная идея и так мило с твоей стороны помочь семье. Езжай. А Питер с Полом будут помогать? — К сожалению, нет, — покачал он головой. — Говорят, неделя выдалась тяжёлая, хотят «выпустить пар» перед возвращением в «Эмори» в понедельник. Я не стал настаивать — думаю, мы с Итаном справимся. — Он наклонился вперёд и мягко предложил: — Ты могла бы поехать со мной. После того, как помогу, мы бы пообедали, а потом заехали бы на тот блошиный рынок в Мэдисоне, что ты так любишь. Знаю, как тебе нравится охота за выгодами. Донна улыбнулась и положила ладонь на его руку: — Спасибо за милое предложение, любовь моя. В другой день я бы с радостью согласилась. Но завтра утром мне нужно закупиться продуктами и закончить кое-какие дела перед женским обедом. Плюс, я обещала Саре, что отвезу её с Джейкобом в торговый центр на их свидание. Не люблю отказывать, но, может, перенесём? — Конечно, дорогая, — ответил он с улыбкой. — Я понимаю и ценю твою преданность семье и церкви. — Он сжал её руку и добавил: — Вот ещё одна причина, почему я тебя так люблю. И тут Донна почувствовала, как вокруг сердца обвивается тяжёлая змея вины. Она сидела напротив мужчины, которого любила больше жизни, и откровенно ему лгала. Вместо того чтобы провести субботу с Дэвидом, она вынашивала план предать его самым подлым образом. И хотя она продолжала убеждать себя, что это ради Сары, в глубине души знала — делает это ещё и для того, чтобы унять зуд, который Дэвид уже никогда не сможет утолить. С дрогнувшим голосом она прошептала: — Я тоже тебя люблю… больше всего на свете. Запомни это, пожалуйста. Чувствуя, как глаза наполняются слезами, виноватая жена осушила остаток вина, взяла сумочку и тихо сказала: — Если вы меня извините… я схожу в дамскую комнату «припудрить нос». — Отличная идея! — подхватила Сара. — Мам, можно с тобой? Когда Сара поднялась из-за стола, Донна, не найдя достойного предлога отказать, кивнула: — Конечно, милая. Как истинный джентльмен, Дэвид тоже поднялся. Когда две самые дорогие женщины в его жизни повернулись, чтобы уйти, он пошутил: — Смотрите, не оставляйте меня надолго, а то Даниэль (их официантка сегодня) ещё домой меня уведёт! Донна остановилась, обернулась и наклонилась через стол: — Пусть только попробует, дорогой… — Погладив его по щеке, она с холодной улыбкой добавила: — Я её до полусмерти изобью. Глаза Дэвида расширились — он-то лишь шутил в своей привычной манере, но ледяной взгляд и зловещая усмешка жены показали, что она говорит серьёзно. С нервным смешком он ответил: — Знаешь… это не очень по-дамски, но я верю, что ты бы так и сделала. — Ммм-хммм… — с ехидной полуулыбкой отозвалась Донна, приподняв бровь, и повернулась к дочери: — Пойдём, милая. Дэвид сел обратно, наблюдая, как жена и дочь удаляются к задней части ресторана. Глядя, как в обтягивающей юбке в чёрно-белую «гусиную лапку» покачиваются бёдра Донны, он пробормотал: — Не знаю даже, это меня больше пугает... или возбуждает! Через пару минут Донна уже сидела на унитазе, задрав юбку и спустив до колен кружевные трусики Victoria’s Secret, освобождая мочевой пузырь от трёх бокалов вина, выпитых за ужином. Рядом, в соседней кабинке, устроилась Сара. Пока они продолжали разговор о Джейкобе, Донна достала из сумочки телефон и начала быстро набирать сообщение. Но это был не её обычный мобильник — а купленный на этой неделе в Walmart «одноразовый» телефон. Писать из общественного туалета, сидя на унитазе, было далеко не самым достойным способом вести свои дела, но раз уж дочь решила пойти с ней, у неё просто не осталось другого выхода. ДОННА: Ты один? Пока она терпеливо ждала ответа на своё случайное, анонимное сообщение, Донна вдруг кое-что осознала. То, как Сара говорила о Джейкобе, сильно напоминало ей, как она сама когда-то говорила о Дэвиде во время их ухаживаний много лет назад. Было очевидно, что у её дочери к этому парню настоящие и искренние чувства. Сара, возможно, даже влюбляется. (Если уже не влюбилась) ДЖЕЙКОБ: Кто это? Ещё более тревожная мысль пришла в голову Донне. Если всё продолжит развиваться в этом направлении и отношения между двумя подростками станут всё серьёзнее, брак вполне может оказаться в их будущем. Хотя это и не было гарантированным исходом, особенно учитывая их юный возраст, вероятность всё же была высокой. С нарастающей тревогой Донна быстро набрала ещё одно сообщение. ДОННА: МЫ ДОЛЖНЫ ПОГОВОРИТЬ! Дело не в том, что Донна не любила Джейкоба. Он был хорошим парнем: умным и уравновешенным, вежливым, возрождённым христианином и, что важнее всего, из уважаемой семьи. В любой нормальной ситуации она была бы более чем счастлива, если бы Джейкоб стал ухажёром её дочери. Но ситуация не была нормальной. ДОННА: Встретимся завтра утром в церкви. Как всё могло быть нормальным между ней и Джейкобом? Особенно после того, как она добровольно предала свой брак и дважды согрешила с этим парнем! Её совесть напомнила, что «состояние» Джейкоба не его вина — бедный мальчик никогда не просил об этом. Он не хотел быть «подопытным кроликом», напичканным экспериментальными препаратами доктора Гранта, которые повлияли на его половые органы и по сути превратили его в ненасытную машину для размножения. И снова во всём были виноваты эти проклятые гормоны. ДЖЕЙКОБ: Миссис Миллер??? Вибрация и свет от экрана одноразового телефона вырвали Донну из размышлений, и она посмотрела на последний ответ. Закатив глаза, она фыркнула про себя: «А кто ещё это мог быть, Эйнштейн?» — и начала набирать следующий текст: ДОННА: Будь там ровно в 9:00 утра! Да, эти же проклятые гормоны были виноваты, из-за которых она теперь сидела в туалетной кабинке (из всех возможных мест) и использовала одноразовый телефон, чтобы организовать очередную скандальную встречу с тем самым подростком, который встречается с её дочерью, и его богопротивным, но невероятным монстром. Обычно сдержанная жена и мать внезапно почувствовала себя заурядной наркоманкой, вроде тех, что она видела в самых мрачных и злачных уголках Майами. Донна представила, что именно так, должно быть, чувствовали себя эти подозрительные личности, связываясь со своим дилером, чтобы получить очередную дозу и утолить неконтролируемую, греховную тягу. Услышав звук смыва в соседней кабинке, Донна торопливо набрала ещё одно сообщение. ДОННА: Приходи обязательно один. Положив одноразовый телефон на настенный держатель для туалетной бумаги слева, Донна быстро оторвала несколько листов с рулона и протёрла между ног. При этом она ощутила лёгкую искру удовольствия, когда мягкая бумага коснулась её чувствительного, покалывающего клитора. Смыв воду в своём унитазе, она встала, натянула трусики обратно и опустила юбку до колен на место. Вдруг на металлической полке держателя туалетной бумаги, где лежал телефон, раздался заметный жужжащий звук вибрации, и экран загорелся новым уведомлением. К счастью, громкий шум смыва в соседней кабинке заглушил большую часть звука, и Донна, поблагодарив про себя эту случайность, взяла аппарат и прочитала: ДЖЕЙКОБ: Да, мэм, обязательно. Волна вынужденного, но от этого не менее остро ощутимого возбуждения накрыла Донну, когда перспектива завтрашней встречи окончательно оформилась и стала реальностью. В этот момент в соседней кабинке щёлкнул замок, дверь распахнулась, и раздалось ритмичное цок-цок каблуков Сары, направлявшейся к ряду раковин у противоположной стены. Пока она мыла руки, Сара окликнула: — Мам, ты там в порядке? — и, хихикнув, добавила: — Ты же не утонула там? Выключая телефон и нервно готовясь выйти из своей кабинки, Донна невольно усмехнулась про себя на её слова. Да, чувство юмора Сара явно унаследовала от отца — острота прозвучала точно так же, как мог бы пошутить Дэвид. — Нет, милая… — сухо ответила она. — Не утонула. Перед тем как открыть дверь, Донна опустила «одноразку» на самое дно сумочки, надёжно ее спрятав. Выйдя, она подошла к ряду раковин и встала рядом с дочерью. Подставив руки под струи из крана, Донна бросила взгляд на отражение Сары в зеркале — прекрасное, молодое, безмятежное. И тут её накрыла волна вины, перемешанной с нервным предвкушением. Она внезапно осознала, что только что сама, сознательно, назначила новую запретную, супружески предательскую встречу с Джейкобом — и не где-нибудь, а в церкви, где, скорее всего, снова добровольно предаст и любящего мужа, и свою драгоценную дочь. Энергично намыливая руки тёплой водой с мылом, Донна поспешно напомнила себе, что всё это — лишь необходимое зло. Она надеялась, что вскоре Джейкоб будет излечен, и весь этот постыдный, неприглядный фарс закончится. Тогда всё вернётся в норму — или хотя бы к тому подобию «нормальности», на которое можно будет рассчитывать. Но пока… пока Донна знала, что должна оставаться сильной. Смывая мыло, она мысленно обратилась к Господу с ещё одной тихой молитвой — прося простить её и дать сил довести задуманное до конца. Её цель, в конце концов, заключалась в том, чтобы защитить драгоценную невинность Сары от зла и похоти, что несли в себе эти проклятые гормоны. И если ради этого придётся пожертвовать собственной добродетелью и телом ради парня, который однажды вполне может стать её зятем, — что ж, подумала Донна, пусть будет так.

***

В субботу утром Дэвид и Донна Миллер проснулись около шести часов, так как впереди их ждал насыщенный день. Их планы и благие намерения были связаны с помощью любимым членам семьи. Однако «план и благое намерение» одного из супругов подразумевали определённую долю неверности и предательства по отношению к другому. После неспешного приятного завтрака вместе любящая жена поцеловала мужа на прощание у входной двери и почти скорбно сказала: «Я тебя люблю... Будь осторожен». Скрестив руки, Донна прислонилась к дверному косяку, всё ещё в своём пушистом халате, и наблюдала, как Дэвид выезжает задним ходом на своём чёрном GMC Yukon Denali с подъездной дорожки. Она помахала ему в ответ на прощальный взмах руки мужа и весёлый гудок, надеясь, что её яркая улыбка поможет скрыть вину, сжимающую её сердце. А именно вину за то, что должно было произойти позже этим утром... Накануне вечером, во время ужина с семьёй в местном ресторане, Донна отлучилась в дамскую комнату. Её скрытым мотивом было организовать ещё одну встречу с Джейкобом Митчеллом на следующее утро. Зная, какие опасности могут подстерегать, если подросток возбудится в присутствии её невинной дочери, заботливая мать чувствовала себя обязанной соблюдать тайный и греховный договор, который она заключила с поражённым недугом сыном Карен. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, рассуждала Донна, особенно когда речь шла о сохранении добродетели её драгоценной Сары. Поэтому, запершись в кабинке туалета и используя недавно купленный одноразовый телефон, Донна смогла незаметно назначить ещё одно порочное свидание. Проводив взглядом, как внедорожник Дэвида скрывается в конце улицы по дороге в Бакхед, Донна с тяжёлым сердцем осознала, что теперь ей пора начинать подготовку к встрече с Джейкобом в церкви. В тот же момент непроизвольный спазм глубоко внутри её лона заставил розовые соски напрячься от предвкушения, и вместе с тем нахлынула новая волна стыда. Донна напомнила себе, что это — необходимая жертва во имя более важной цели, и нельзя терять сосредоточенность. Её мысли снова, как часто бывало в подобных обстоятельствах, унеслись к истории Тамары из книги Бытия, а ещё раньше — к дочерям Лота из того же Моисеева Пятикнижия. Эти «падшие» женщины (или, пожалуй, даже «антигероини») прибегали к недостойным методам и средствам, чтобы оправдать то, что считали целью во имя высшего блага — сохранения своей семьи. Немного приободрившись этой мыслью, Донна шагнула обратно в дом, закрыла дверь и поднялась наверх. Позже, приняв душ и высушив феном свои платиново-белокурые волосы, Донна Миллер стояла у своей стороны кровати, всё ещё закутавшись в мягкое пушистое полотенце. Перед ней на покрывале лежали два комплекта подходящих лифчика и трусиков, из которых ей предстояло выбрать. Оба были из Victoria’s Secret, очень схожего стиля — откровенные и соблазнительные. Сделав выбор, Донна стянула с себя полотенце и бросила его на кровать. Она остановилась на кружевном бюстгальтере цвета морской волны с балконет-чашечками. Проведя узкие бретельки вверх по своим стройным рукам и на изящные плечи, она застегнула крючки, после чего поправила кружевные чашки на своей упругой, женственной груди, мгновенно создав аппетитный, бросающийся в глаза вид декольте. Затем она потянулась за нижней частью комплекта. Встав одной ногой, затем другой в подходящие по цвету трусики бикини, Донна медленно потянула откровенное бельё вверх по своим длинным, гладко выбритым ногам. Когда ткань легла на бёдра, она ощутила приятное трение мягкой ластовицы о только что восковую обработанную интимную зону. Теперь, уже не полностью обнажённая, Донна села на край кровати и украсила стройные ноги парой шёлковых, телесного цвета самодержащихся чулок. Заколов волосы в свой привычный стильный пучок, Донна уселась за туалетный столик в одном лишь соблазнительном комплекте белья и чулках. Наклонившись ближе к зеркалу, она увидела, как её яркие голубые глаза, смягчённые лёгким румянцем на щеках, сверкают в свете голых лампочек, опоясывающих круглый зеркальный обод. Поднеся левую руку к лицу, Донна медленно начала наносить помаду; бриллианты на её помолвочном и обручальном кольцах сверкали в ярком, безжалостном свете. Завершив макияж, Донна распылила немного своего фирменного аромата — парфюма Chanel. Наконец, она облачилась в длинное, с узлом на талии, платье-халат с длинными рукавами цвета тёмной хвои и дополнила образ босоножками на массивной платформе. После этого она надела простые золотые серьги и повседневный золотой браслет на правое запястье. Встав перед высоким зеркалом, чтобы оценить конечный результат, Донна, как всегда, нашла его безупречным. Медленно задержав взгляд на собственном отражении, Донна изогнула губы в развратной усмешке, которая скрывала её классическую красоту. Её глаза остановились на золотом крестике, свисавшем на цепочке и покоившемся чуть выше намёка на её декольте. Этот кулон она носила всегда, даже в душе, и он символизировал для неё совершенную любовь и высшую жертву её Спасителя. Внезапно Донна ощутила новый, мучительный и одновременно волнующий сплав вины и возбуждения, разрывающий её сердце, когда она готовилась отправиться в дом своего Спасителя и принести там собственную «жертву». С тревожным, но сладким предвкушением домохозяйка прекрасно знала, что её, скорее всего, ждёт. Очень скоро её сдержанное, но элегантное платье, подчёркивающее фигуру, окажется не на ней, а перекинутым через спинку стула в углу спальни при миссионерских покоях. Её сексуальный пуш-ап лифчик, вероятно, будет лежать рядом с изящным нарядом «церковной дамы» — или и вовсе брошен в сторону. Тем временем её шёлковые, откровенные трусики уже не будут облегать её стройную талию, а окажутся где-то на полу — наверняка неподалёку от так же снятых высоких каблуков. Проведя ладонями по своей полной груди, Донна почувствовала, как её розовые соски затвердели и начали пульсировать в мягких кружевных чашках бюстгальтера. Ощущая, как её гладко выбритая лона увлажняется, она сжала бёдра в чулках, надеясь хоть ненадолго приглушить назойливый жар, разгоравшийся между ног. Заметив, что время уже поджимает, Донна вернулась к кровати. Там она взяла другой комплект белья, положила его (вместе с ещё одной парой чулок и несколькими необходимыми туалетными принадлежностями) в свою сумочку. Она планировала освежиться под быстрым душем после «разговора» с парнем своей дочери, а чтобы сэкономить время на случай, если всё затянется, решила не брать с собой ещё одно платье. В конце концов, ей предстояло возглавить женский благотворительный обед уже тем же днём.

***

Около восьми тридцати того утра Донна наконец подъехала к главной парковке баптистской церкви «Грейс». Как и в прошлый раз, она обогнула на своём белом внедорожнике «Бьюик» комплекс с тыльной стороны и припарковалась у частного входа в жилые комнаты для миссионеров. Но, заглушив двигатель, жена пастора внезапно заметила серьёзное препятствие, способное сорвать весь её коварный план. На дальнем конце стоянки стоял видавший виды серебристый пикап «Форд Рейнджер». Донна сразу узнала старенькую машину — она принадлежала церковному завхозу, Джону Рэйфорду. С тяжёлым вздохом жена пастора пробормотала: — Господи милосердный… что ОН тут делает? Это же может всё испортить! По привычке бывшая модель бросила напоследок взгляд на своё отражение в маленьком зеркале с подсветкой, встроенном в солнцезащитный козырёк. Убедившись, что всё выглядит безупречно, Донна взяла сумочку, вышла из машины и своим личным ключом отперла дверь, ведущую в небольшую квартиру при миссионерском корпусе. Едва войдя в знакомую и просторную спальню, она тут же вспомнила свой последний визит сюда. Перед глазами всплыло, как она, почти обнажённая, лежала на широкой кровати и доводила себя до исступления с помощью только что купленного фаллоимитатора «Чёрная Магия». Сегодня, однако, этому не суждено было повториться. Она не будет одна — и уж точно НЕ будет ласкать себя сама. На этот раз у неё будет партнёр в её греховном преступлении — прелюбодеянии и кощунственном осквернении дома Господа — всё во имя «жертвы». Взгляд Донны скользнул к широкой двухспальной кровати, изначально предназначенной для приезжих супружеских пар миссионеров. Она ощутила новый спазм глубоко внизу живота. Эта невзрачная, невинная мебель для сна снова станет местом поругания — как и её священные брачные клятвы. И всё же, несмотря на вину, она не могла не чувствовать предвкушения, зная, что в этот раз принесёт свою «жертву» в куда более удобной обстановке, чем в частном кабинете и на столе Дэвида. Разумеется, если только ей удастся преодолеть одно серьёзное и крайне нежеланное препятствие. Отогнав от себя наваждение, Донна положила сумочку на кровать и направилась на поиски Джона Рэйфорда. Поскольку Джейкоб должен был скоро приехать, она понимала, что нужно найти этого назойливого завхоза и немедленно убрать его с территории. Долго искать не пришлось: едва выйдя из квартиры, Донна увидела Джона в дальнем конце коридора. В левой руке он нёс видавшую виды складную лестницу, а через правое плечо была перекинута сумка с инструментами. Медлительный и громоздкий работяга, казалось, направлялся в мастерскую. Услышав громкое, звонкое цоканье каблуков по линолеуму позади, Джон обернулся и увидел, как миссис Миллер идёт к нему. Он заворожённо следил, как высокая, ослепительная блондинка в обтягивающем зелёном платье скользит по коридору, словно модель по подиуму. В целом Джон считал Донну приятной женщиной, однако временами она могла быть настоящей командиршей и королевой драмы — а по решительному выражению её красивого лица он понял, что, похоже, сейчас именно такой случай. Всякий раз, когда он встречал свою начальницу, мысли старика невольно возвращались к тому самому дню — дню, когда он случайно застал Донну в миссионерских комнатах. Не в силах оторваться, он тогда подглядывал за женой пастора, пока она снимала платье и говорила со своим мужем по мобильному телефону. Когда миссис Миллер закончила разговор с супругом, Джон стал тайным свидетелем того, как благочестивая церковная леди сняла трусики, легла на кровать и без тени стеснения стала ублажать себя внушительной чёрной секс-игрушкой. Откровенное воспоминание тут же заставило член Джона напрячься в его засаленных рабочих комбинезонах. — М-миссис Миллер?.. — удивлённо вымолвил Джон. — Что вы здесь делаете? — Думаю, мне стоит задать тебе тот же вопрос, Джон… — ответила Донна, с настороженностью подходя к своему сотруднику. Остановившись всего в паре шагов от него, она поставила руки на бёдра и подняла взгляд на высокого, массивного затворника. Пытаясь удержать голос ровным и твёрдым, она спросила: — Я думала, мы договорились, что ты сегодня отвезёшь пожертвования в приют «Вэлли Рескью Мишн» в Коламбусе? — Д-да, мэм… договаривались… — виновато произнёс Джон. — Но понимаете… Донна перебила его: — Так почему ты ещё не уехал? Я сказала преподобному Грину, что ты будешь там не позднее одиннадцати… а уже почти девять. — Да, мэм, я знаю. Но вчера пастор Миллер попросил меня установить новые дымовые датчики… прежде чем я поеду в Коламбус. — Новые дымовые датчики? — переспросила Донна, слегка озадаченно. — Да, мэм. Вы что, не помните? — отозвался Джон со своим густым, западновирджинским акцентом. — Вы сказали мне купить их сразу после того, как пожарный инспектор объявил, что наши нынешние датчики устарели и все наши здания не соответствуют нормам. Ну, он, учитывая, что мы всё-таки церковь, любезно дал нам «льготный период», чтобы мы их заменили. А после этого вы сказали, что хотите, чтобы я поменял их все — даже в миссионерских комнатах. — Ах да… — фыркнула Донна, качнув головой. — Верно… теперь я всё это вспомнила. — Затем спросила: — Ну, хорошо, что ты наконец-то до этого добрался. Ты уже закончил установку? Джон кивнул: — Да, мэм… только что закончил. Что до пожертвований — я уже всё погрузил в свою машину. Планировал выехать в Коламбус сразу, как только уберу все инструменты и закрою церковь. Донна пожала плечами: — Ну, не беспокойся насчёт замка… Я тут задержусь. У меня кое-что… важное, что нужно сделать перед женским обедом сегодня днём. — Холодная отстранённость церковной леди внезапно сменилась жаром в щеках, и она ощутила стыд и смущение. Откашлявшись, она добавила: — Так что иди, убери всё на место, тебе уже пора выезжать… Преподобный Грин будет тебя ждать. Ещё раз спасибо за твоё усердие, Джон, и увидимся завтра утром на службе. — Да, мэм… рад был помочь, мэм, — услужливо ответил Джон Рэйфорд. Когда Джон повернулся и пошёл в сторону мастерской, Донна окликнула: — Ах да, Джон, ещё одно… — Когда пожилой мужчина остановился и медленно обернулся к ней, она продолжила: — Поскольку я в конечном итоге отвечаю за содержание зданий и территории этой церкви, в следующий раз, когда пастор Миллер — или кто-либо ещё — попросит тебя выполнить какие-то работы по обслуживанию, я хочу, чтобы ты сначала согласовал это со мной… понятно? Джон просто кивнул в ответ, потом повернулся и продолжил путь в мастерскую. Наблюдая, как неуклюжий, но преданный старый сотрудник тяжело двигается по коридору, Донна пожала плечами и подумала: «Ну, может, у него и нет манер, зато Джон с лихвой компенсирует это своими навыками завхоза и мастера на все руки». Убедившись, что Джон уехал на своём старом «Рейнджере», Донна быстро обошла церковь, чтобы проверить, все ли двери действительно заперты. Затем она вернулась в спальню миссионерских комнат и посмотрела на электронные часы на тумбочке. Ровно 9:00. Вдруг из сумочки раздался сигнал входящего сообщения на запасном телефоне. Донна быстро достала аппарат и увидела сообщение от Джейкоба. ДЖЕЙКОБ: Я на месте. Неудержимая дрожь возбуждения пробежала по телу Донны, пока она набирала ответ. ДОННА: Ты один? ДЖЕЙКОБ: Да, мэм… я приехал на велосипеде. ДОННА: Обойди сзади… увидишь мою машину. Они встретились у частного входа. Убедившись, что вокруг никого нет, Донна быстро провела Джейкоба внутрь уединённых апартаментов миссионерских комнат. Когда парень прошёл мимо, блондинка-домохозяйка уловила тонкий, но манящий запах его тела, и её нервное возбуждение усилилось. Окинув взглядом помещение, Джейкоб воскликнул: — Вау, тут реально круто! Кажется, я ни разу раньше не видел эту часть церкви. С вежливой, но гордой улыбкой Донна ответила: — Да, довольно мило, правда? Несколько лет назад, когда мы расширяли главное здание, я подумала, что было бы полезно сделать комфортное место для приезжих миссионеров. Так они могли бы иметь все удобства дома и уединение, не тратя бешеные деньги на гостиницу. — Она протянула руку, словно экскурсовод: — Давай, я тебе покажу. Джейкоб пошёл за Донной, пока она проводила его по комнатам апартаментов, подробно рассказывая, чем вдохновлялась при оформлении каждой из них. Несмотря на внимательный вид, парень слышал лишь половину её слов — он был слишком занят тем, чтобы следить за мягким покачиванием её соблазнительных бёдер под обтягивающим платьем. Джейкоб уже был возбуждён, ещё когда приехал: всю дорогу он только и думал о том, что, скорее всего, снова переспит с прекрасной женой пастора. Теперь же, как и у Донны, его возбуждение с каждой минутой становилось всё сильнее — вместе с уверенностью, что он уложит бывшую модель в постель. В конце концов они оказались в заранее выбранной спальне для их «встречи», где Донна подняла с кровати свою сумочку, оставленную там ранее. Когда она скрылась в ванной, Джейкоб заметил в дальнем углу комнаты кресло — мягкое, на толстой подушке, обитое льняной тканью цвета мокко, с откидывающейся спинкой. Всё ещё слегка утомлённый после поездки на велосипеде, он опустился в кресло и нашёл его очень удобным. Положив сумочку на столешницу в ванной, Донна вернулась в спальню и увидела, что Джейкоб сидит в кресле и вальяжно расшнуровывает кроссовки. — Молодой человек… — начала она с лёгким недоумением, — что ты, собственно, делаешь? Жена пастора прекрасно понимала, к чему всё идёт, и что именно должно произойти этим утром. Но ей всё же не нравились ни прямолинейные манеры парня, ни его откровенная наглость, с которой он вёл себя здесь так, словно это было его собственное место. Джейкоб же не мог до конца понять, почему с миссис Миллер он чувствовал себя гораздо увереннее, чем с другими женщинами, которые «помогали» ему с его состоянием. Возможно, дело было в разговоре с Сарой на прошлой неделе, во время барбекю. В тот день, беседуя со своей девушкой, Джейкоб начал складывать пазл воедино и в итоге понял, что его сестра была права: консервативная жена пастора определённо была шлюхой — или, по крайней мере, когда-то ею была…

***

В то воскресенье днём, когда они отдыхали в бассейне, Джейкоб бросил взгляд на Сару, лежавшую рядом с ним на надувном шезлонге. Он не мог не восхищаться её природной красотой. С платиновыми светлыми волосами, безупречно гладкой кожей, мерцающей на солнце, и яркими голубыми глазами (пусть сейчас и скрытыми за солнечными очками) она напоминала ему какую-то девственную скандинавскую богиню. Даже несмотря на всё «внимание», которое он получил тем утром от своей матери и миссис Миллер, вид его роскошной девушки в одном лишь откровенном бикини быстро вызвал шевеление в его вялом члене под мешковатыми плавками. Вдруг Сара повернулась к нему и спросила: — Ты это чувствуешь? У Джейкоба участился пульс. — Эм… что именно? — ответил он, пытаясь прикинуться непонимающим, и тут же опустил взгляд к своей промежности, чтобы убедиться, что в свободных плавках нет заметной выпуклости. Сара сняла очки. — Это тот же самый сладкий, ванильный запах, что и прошлой ночью в домике у бассейна твоей сестры. — Она огляделась и добавила: — И цветов поблизости я не вижу… Джейкоб попытался что-то придумать, но смог выдавить только: — Наверное, это просто солнцезащитный крем. Мама меня заставляет буквально купаться в нём! — добавил он с недовольной ноткой. Неожиданно Сара схватила его за руку и поднесла к носу. Понюхав кожу пару раз, она отпустила и кивнула: — Да… похоже на то. Пахнет точно так же, как те цветы прошлой ночью… странно, да? — Ага… очень странно, — ответил Джейкоб, нервно усмехнувшись. И тут же спросил: — Так… ты в порядке? Сара улыбнулась и слегка хихикнула: — Да, всё хорошо. — Склонив голову с любопытством, она добавила: — Ты всё спрашиваешь и спрашиваешь… что случилось? — Да ничего, — быстро сказал Джейкоб, покачав головой. — Просто… я помню, ты вчера рассказывала про свою астму… и, так как мы уже довольно долго плаваем, я хотел убедиться, что ты в порядке, вот и всё. Сара одарила его сияющей улыбкой: — Ооо… ты такой заботливый! Но не переживай… я воспользовалась ингалятором перед тем, как мы вышли на улицу, так что всё будет нормально, как минимум несколько часов. Теперь Джейкоб был озадачен ещё больше, ведь Сара по-прежнему никак не реагировала на его феромоны. С некоторым облегчением он решил сменить тему, пока была возможность: — Знаешь… я давно хотел тебя кое о чём спросить. Сара вернула очки на место: — Ах да? И о чём же? — Ну… — начал Джейкоб, подбирая слова, — я тут подумал… почему ты никогда не задумывалась, чтобы пойти по стопам миссис Мил… то есть, твоей мамы? Сара усмехнулась: — Моей мамы? Ты имеешь в виду, стать моделью? Джейкоб кивнул: — Конечно! Почему бы и нет? Ты ведь такая же красивая, как она… даже красивее, если честно. Сара улыбнулась: — Спасибо, это очень мило. Но… не уверена, что мне бы понравилась такая жизнь. Я не из тех, кто жаждет подобного внимания. — Она задумалась, глядя вперёд: — На самом деле, я вполне счастлива жить тихой жизнью и растить семью… — Затем эта мечтательная, юная красавица проводила взглядом Карен, вернувшуюся в дом, и добавила: — … как это делает твоя мама. Счастливо вздохнув, Сара снова посмотрела на Джейкоба: — Да и потом, даже если бы я захотела пойти по этой дороге, моя мать просто взбесилась бы и, скорее всего, отказалась бы от меня! — Почему ты так думаешь? — спросил Джейкоб, заинтригованный. Сара осторожно повернулась на бок, чтобы лицом оказаться напротив Джейкоба. — Ну… она за все эти годы не раз и не два говорила об этом — громко и ясно. И, кажется, ещё добавляла, что, пока она дышит, ни один её ребёнок никогда не пойдёт по этому пути. — Ничего себе… — протянул Джейкоб. — Это довольно жёстко! Сара продолжила: — И ещё… примерно год назад мы с мамой ездили в Атланту на день — рождественские покупки. Когда были в торговом центре, она встретила старую подругу, которая тоже когда-то работала моделью и, насколько я поняла, была из того же агентства, что и мама. Не могу вспомнить её имя… Рене? Ребекка? В общем, что-то в этом роде. Сара махнула рукой: — Неважно… в любом случае, они поболтали пару минут, но я сразу поняла, что маме неловко и она хочет побыстрее оттуда уйти. Оказалось, теперь та женщина владела модельным агентством и спросила меня, не думаю ли я попробовать себя в этой сфере. Она уже собиралась предложить мне свою визитку, но мама выхватила её раньше, чем я успела взять. Я сразу поняла, что она недовольна. — Зачем твоя мама так сделала? — спросил Джейкоб. Сара ответила: — Мама спокойно объяснила ей, что мне всего шестнадцать и я не собираюсь рассматривать модельную карьеру. Потом вежливо вернула визитку той женщине. — И на этом всё закончилось? — уточнил Джейкоб. Сара кивнула: — Практически. Они поговорили ещё пару минут, а когда прощались, та женщина снова предложила маме свою визитку и предложила встретиться после праздников, чтобы поболтать. На этот раз мама карточку оставила себе. — И она ей потом звонила? — Нет… — покачала головой Сара. — По крайней мере, я так не думаю. Она больше никогда о ней не упоминала. Позже, когда мы обедали в фуд-корте, я спросила её про эту подругу, но мама тут же меня оборвала и полностью сменила тему. Тогда Джейкоб спросил: — Как думаешь, почему она так против? Я про модельный бизнес. Насколько мне рассказывала мама… твоя мать была довольно успешна и неплохо зарабатывала. Сара кивнула: — Ты прав… она действительно была очень успешна, и её карьера шла в гору, когда она ушла. — Пожав плечами, она добавила: — Я не знаю настоящей причины… и сомневаюсь, что когда-либо узнаю. Мама просто терпеть не может об этом говорить. — Перевернувшись на спину, Сара уставилась в чистое голубое небо и предположила: — Такое чувство, будто случилось что-то плохое, и она либо боится, либо стыдится, чтобы кто-то об этом узнал. Джейкоб тоже повернул голову и стал смотреть на яркое ноябрьское небо. И вдруг вспомнил разговор, который был у него на кухне с миссис Миллер, в тот день, когда он помогал ей расставлять столы на патио перед семейным барбекю. Тогда она рассказала историю о молодой женщине из её родного города, неподалёку от Гейнсвилла, штат Флорида, которая восстала против своей семьи и христианского воспитания — и в итоге полностью разрушила свою молодую жизнь. Глаза Джейкоба расширились, когда он наконец-то сложил все кусочки пазла. — Конечно!! — прошептал он. — Как я мог это упустить?! Повернув голову к Джейкобу, Сара взяла его за руку и спросила: — Ты что-то сказал? Упустить, что?.. Джейкоб посмотрел на Сару с восхищением. За тёмными стёклами очков её ярко-голубые глаза были скрыты, но если бы он не знал лучше, то поклялся бы, что перед ним — юная версия миссис Миллер, плывущая рядом на шезлонге. Решив пока приберечь своё открытие, он замялся и выдал ответ своей не менее прекрасной девушке: — Я… э-э… просто подумал… лежать вот так на солнце уже становится жарковато. Как насчёт того, чтобы я взял крем и намазал тебя ещё раз? Ну, вдруг я где-то что-то упустил? Сара сжала его руку, одарила ослепительной улыбкой и ответила: — О, хорошо. Это было бы замечательно… спасибо!

***

Сняв ботинок и поставив его на пол рядом со стулом, Джейкоб собрал мысли и поднял взгляд на миссис Миллер, невинно ответив с озорной улыбкой: — Я подумал, что можно уже начинать готовиться… — Готовиться к чему, конкретно?? — приподняв бровь, спросила миссис Миллер, и в её голосе прозвучали нотки презрения. Развязывая шнурки на другом ботинке, Джейкоб ответил: — Ну, вы знаете… — он скосил взгляд на кровать, затем снова посмотрел на миссис Миллер с понимающей улыбкой. Донна фыркнула и положила правую руку на бедро: — Понятно. Ну, должна сказать… это, по-моему, весьма самонадеянно с твоей стороны, не находишь? Или ты забыл, что я замужняя женщина? Джейкоб покачал головой: — Нет, мэм… не забыл. Ни на секунду. — Сняв второй ботинок, он добавил: — Но когда вы в сообщении написали, что хотите «поговорить»… я решил, что это кодовое слово, означающее, что вы хотите снова «помочь» мне. Донна подошла ближе. До её ноздрей донёсся ещё один тонкий аромат его необычного, экзотического запаха, и вместе с ним по телу прокатилась новая горячая волна возбуждения. Её соски, твёрдые и острые, как кончики карандашей, проступили сквозь мягкую ткань стильного бюстгальтера. Стараясь, по крайней мере пока, игнорировать греховные желания, она ответила: — Нет… когда я сказала, что нам нужно поговорить, я имела в виду именно это. Нам нужно поговорить. — Ладно… — откликнулся Джейкоб, ставя второй ботинок рядом с первым. Он снова посмотрел на миссис Миллер и спросил: — Так о чём вы хотели поговорить? Донна отошла и медленно села на край кровати. Скрестив ноги и глубоко вздохнув, она без особых эмоций произнесла: — Молодой человек… какие именно у вас намерения в отношении моей дочери? — Мои «намерения»? — переспросил Джейкоб, удивлённо, и тут же вспомнил ту глуповатую «папину шутку» Дарта Вейдера в «Изгое-один». — Ну да, твои намерения. Мне нужно знать, что они чисты и искренни. Лицо Джейкоба стало серьёзным: — Да, мэм… абсолютно искренни, уверяю вас. Надеюсь, я не дал вам повода усомниться в этом… или давал? Донна покачала головой: — Нет… нет, не давал. Наоборот, как я уже говорила, до сих пор ты показал себя довольно порядочным в этом отношении. Ты сдержал свою часть соглашения, как и обещал… и я это ценю. — Разумеется, — кивнул Джейкоб. Наклонившись вперёд, он продолжил: — Миссис Миллер… хочу, чтобы вы знали: между нами с Сарой ничего не было. Я искренне уважаю её взгляды на добрачную близость, и даю вам слово — я никогда, ни за что не стал бы давить на неё или заставлять идти против собственных убеждений. Она мне действительно очень, очень нравится, и я бы никогда не стал рисковать нашими отношениями. Донна попыталась сохранить привычную непроницаемую маску: — Ну, это приятно слышать, потому что, рискуя раздуть твоё эго, скажу: по тому, как она говорила о тебе за ужином вчера… я понимаю, что она сильно к тебе привязалась. — Правда? — улыбнулся Джейкоб. — Вот это да! Очень приятно это знать… и поверьте, я к ней испытываю то же самое. Донна чуть склонила голову: — А разве это не странно? Ты признаёшься, что испытываешь к моей дочери такие сильные чувства, и при этом… находишься здесь — со мной. Джейкоб нахмурился: — Ну, да… но, миссис Миллер… это ведь вы сами попросили о встрече, помните? Не я. — Потом добавил: — И потом, разве это не вы только что напомнили мне, что вы замужняя женщина… и к тому же — за пастором? — Верно… — кивнула Донна, поднимаясь с кровати. — Я действительно попросила тебя встретиться со мной этим утром… — Она медленно пошла к Джейкобу, всё ещё сидевшему в кресле у окна. — Но именно ты решил, что это для чего-то более… скажем так… непристойного. Теперь, стоя прямо перед ним, Донна скрестила руки и приподняла бровь, глядя сверху вниз. Она уже видела внушительную выпуклость, проступившую в его штанах, и во рту у неё невольно потекла слюна при одной мысли о том, чтобы обхватить губами это нечестивое, богопротивное чудовище. — Хм-м-м?.. Джейкоб откинулся на спинку кресла: — Да, мэм… видимо, так. Но ведь это и было нашим соглашением, верно? — Да… — признала Донна. — Это был тот самый пакт, который мы оба заключили. И, поскольку до сих пор ты держал слово… — больше не в силах сдерживаться, жена пастора стремительно опустилась на колени. Она принялась расстёгивать ремень на его брюках и продолжила: — Похоже, у меня нет выбора, кроме как сдержать своё. По крайней мере до тех пор, пока ты полностью не избавишься от своей… болезни — и при этом сохранишь невинность моей дочери. Нахмурившись, Донна подумала: Даже если это будет значить пожертвовать своей собственной… Спустя несколько минут Джейкоб сидел в кресле, раскинув руки на подлокотниках. На лице у него сияла глуповатая улыбка, пока он наблюдал, как мать его девушки — всегда такая чопорная и правильная — с жадностью ласкает его пульсирующий, каменно-твёрдый член и руками, и ртом, словно занимаясь с ним любовью. Донна брала его в себя до конца и выпускала, после чего обвивала горячим розовым языком налитую, подрагивающую головку, блестящую от капелек прозрачной влаги. Затем она скользила языком от этой набухшей шляпки вниз — к его тяжёлым, набитым спермой яйцам — и обратно, прежде чем вновь втянуть в свой жадный рот весь его внушительный ствол. — Угхх!! Чёрт, миссис Миллер… для жены пастора… вы, блин, чертовски умеете сосать! — выдохнул Джейкоб, невольно застонав. — Мммммм… — промурлыкала Донна, прищурив глаза и нахмурив брови в ответ на грубое и непристойное замечание, но не замедлив ритма. Обычно напоминание о том, что она замужняя женщина, нарушающая святые обеты, заставило бы её ощутить прилив стыда. Но постоянное вдыхание запаха Джейкоба и проглатывание бесконечных порций его густой, будто усиленной химией, предэякулятной влаги действовали сильнее всяких моральных преград. С каждой минутой возбуждение пасторской жены росло, а вместе с ним — и тупая, жгучая боль в сосках, налившихся и выпиравших сквозь ткань изысканного бюстгальтера, и томительное, глубоко животное пульсирование во влажной, истомлённой киске. — Шллллллррррп!! — похабно зашлёпали её губы, жадно слизывая сладкую, тягучую влагу, бесконечно сочащуюся из грибовидной головки. Левой рукой она скользила вверх-вниз по покрытому венами и обильно смазанному стволу, жадно заглатывая липкую смесь своей слюны и его предэякулята. Потом, смачно чмокнув, провела языком по губам, оставляя на них блеск, и почти гордо произнесла: — Знаешь… я ведь не всегда была женой пастора. У меня была жизнь и до встречи с мужем. — И с лукавой улыбкой бывшая фотомодель вернула его член себе в рот, возобновив влажную, шумную работу. — О да… я в курсе, — отозвался Джейкоб невозмутимо. — Кстати, миссис Миллер… я всё хотел вас спросить… — Ммм-хмм? — промычала Донна, глядя на него снизу своими ледяными голубыми глазами, в которых сейчас было больше беззащитной чувственности, чем словом можно передать. Но прежде чем Джейкоб успел продолжить, её телефон вдруг зазвонил и завибрировал. Узнав мелодию, она быстро отстранилась, продолжая при этом работать рукой по его влажному, напряжённому члену. Подняв правый указательный палец, Донна прерывисто прошептала: — Минутку… — затем, сглотнув, поднялась с колен и подошла к широкой кровати. Джейкоб бросил взгляд на свой член — тот гордо стоял, чуть покачиваясь из стороны в сторону, блестя от смеси её слюны, его предэякулята и полосок размазанной красной помады. Опасаясь, что звонок испортит веселье, он закатил глаза и пробормотал: — Отлично… как раз, когда всё начинало становиться по-настоящему интересным. Донна взяла свой обычный телефон с тумбочки и села на край кровати. На экране высветилось имя мужа, и в животе у неё всё перевернулось. Она бросила взгляд на Джейкоба, приложила палец к измазанным помадой губам и, поколебавшись, нажала кнопку ответа. Парень кивнул, поняв без слов. — П-привет, дорогой! Как доехал до Бакхеда? — мягко произнесла она, стараясь скрыть дрожь в голосе, и быстро прочистила горло. Слушая ответ Дэвида, она ощутила, как от его тёплого тембра в груди разгораются угли вины. Почувствовав, что начинает нервничать, любящая жена поднялась и стала медленно прохаживаться по комнате, поддерживая лёгкий, ни к чему не обязывающий разговор. Сидя в кресле напротив, Джейкоб наблюдал, как блондинка меряет шагами комнату, словно запертая в клетке, и разговаривает с мужем. И хотя она была всё ещё одета, он не мог не залюбоваться её красотой и изяществом. Не сводя с неё глаз, он начал медленно поглаживать себя. — Да, милый… я в церк… — Донна осеклась, случайно взглянув в сторону Джейкоба. Увидев, как он откровенно разглядывает её, при этом не спеша лаская свой член, она на миг возмутилась, готовая мысленно одёрнуть наглеца. Но тут вспомнила свои модельные годы — и то щекочущее чувство, которое она тогда испытывала от мужских взглядов, полных вожделения. — Я… э-э… работаю над отчётами… к сегодняшнему собранию. Теперь вина внутри боролась с нарастающим возбуждением, и, как обычно, искренние чувства быстро уступили место греховному влечению, усиленному дурманящими химическими импульсами. Донна продолжала шагать по комнате, делая вид, что ведёт обычную беседу с мужем, но теперь её бёдра двигались плавнее и с чуть большей амплитудой — словно намеренно дразня и соблазняя молодого любовника. Джейкоб сразу уловил эту перемену — движения стали мягче, осознаннее, а на лице миссис Миллер мелькнула лёгкая улыбка, когда она снова посмотрела на него. Ощутив уверенность в том, куда всё идёт, он стянул штаны и боксёры, оставшись обнажённым ниже пояса. Донна заметила, как он бросил одежду на пол, и остановилась у изножья кровати, прямо напротив почти нагого парня. Ловко сбросив босоножки, она спросила мужа: — Ну что, как продвигается перестановка мебели? — и вытянула пальцы ног на мягком ковре, наслаждаясь освобождением — Угу… — отозвалась она в трубку, одновременно развязывая пояс зелёного платья-халата. Ткань распахнулась, обнажая перед жадным взглядом Джейкоба комплект от Victoria’s Secret. Увидев, как он улыбается, Донна мягко добавила: — Уверена, тётя с дядей очень ценят твою помощь. Держа телефон левой рукой у уха, правой она спустила платье с одного плеча, затем поменяла руки и повторила движение со вторым. Освобождённый наряд мягко упал на ковёр. С кокетливой улыбкой она повернулась спиной, медленно наклонилась, подняла платье и аккуратно повесила его на изножье. После этого она подняла правую ногу и поставила стопу на матрас, прижимая телефон плечом к уху:— Дэвид?.. — спросила Донна, стягивая с длинной, стройной ноги тонкий телесный чулок. — Что ты сказал? — Слушая ответ мужа, она положила снятый чулок рядом с платьем, затем так же быстро избавила левую ногу от второй пары. — Нет, милый… — ответила Донна мужу, заводя руку за спину и ловко расстёгивая крючки бюстгальтера. — Я ещё не заезжала в магазин… планирую заглянуть в «Пабликс» по дороге домой днём. Ослабевший лифчик соскользнул с её тела, и её груди третьего размера с розовыми сосочками свободно качнулись. Почувствовав прохладу от кондиционера на чувствительной коже, соски сразу же стянулись. Несмотря на прохладный воздух, по телу Донны всё равно прокатилась волна жара — несомненно, из-за прожигающего взгляда Джейкоба, с жадной похотью скользившего по её почти наготе. Её пробрала сладкая, запретная дрожь от осознания: она ведёт по телефону обычный разговор о покупках с ни о чём не подозревающим мужем и одновременно нагишом раздевается перед подростком — да еще и в доме Господнем, вдобавок! Складывая на кровать бюстгальтер Victoria’s Secret к остальным снятым вещам, она мягко спросила Дэвида: — Тебе что-нибудь прихватить, пока буду в магазине? Тем временем Джейкоб снял футболку с Человеком-Пауком и, полностью обнажённый, снова принялся неторопливо поглаживать свой ноющий от напряжения член. Всё так же устроившись в кресле, он наслаждался импровизированным стриптизом бывшей модели прямо у него на глазах — и параллельно слушал, как она совершенно буднично беседует по телефону с ничего не понимающим мужем. Бросив взгляд на Джейкоба, Донна с неудобством отметила, что он теперь абсолютно голый. Сам факт наготы её не пугал — дело было в его щуплом, недоразвитом на вид телосложении и отсутствии лобковых волос: последствия осложнений, которые были у Карен Митчел при преждевременных родах восемнадцать лет назад. Мгновенно вспомнились её собственные сыновья — полная противоположность Джейкобу: высокие, статные красавцы. Сейчас они учились в престижном (и дорогом) университете «Эмори» неподалёку — к счастью, по стипендии за лакросс. Питер был старше Пола всего на несколько минут; оба — однояйцевые близнецы — поступили в бизнес-школу Гисуэта и, раз живут рядом, время от времени навещают дом. Щуплая, ещё «подростковая» фигура Джейкоба слишком напоминала ей сыновей в доподростковом возрасте — от этого у Донны на миг неприятно заныло под ложечкой, будто она вот-вот ввяжется во что-то совсем уж… не только аморальное, но и незаконное. Однако она тут же напомнила себе: как бы он ни выглядел для постороннего взгляда, Джейкоб — совершеннолетний. И это становилось особенно очевидно, стоило лишь перевести взгляд на более чем «взрослое» достоинство, контрастно присоединённое к его длинному, худощавому телу. Одна только его длина и толщина вызвали глубокую дрожь где-то внизу, в уже влажной от желания плоти. Снова прижав телефон плечом к уху, Донна просунула большие пальцы под пояс своей нижней части от бикини. Спуская последний клочок одежды с бёдер, она сказала Дэвиду:— Конечно, можем сегодня вечером пожарить что-нибудь на гриле, если хочешь… — Позволив трусикам соскользнуть по длинным ногам и скопиться у ступней, она добавила: — Я возьму стейки в магазине. Тот факт, что сейчас, в небольшой спальне церковной квартиры, она стоит перед Джейкобом совсем нагой — только в украшениях, — внезапно показался ей нереальным. Она тихо хихикнула, стараясь удерживать беседу с мужем в русле бытовых тем, хотя внимание уже ускользало в другую сторону. — Если подумать, мне прямо сейчас не помешала бы хорошая, большая порция белка… — пошутила она в трубку, голодно глядя на «мясной стейк» — толстенную плоть подростка. Донна шагнула из трусиков, оставив их на полу, и мягко подошла к креслу. Теперь, стоя прямо перед Джейкобом, она чувствовала, как громко стучит сердце. — Я знаю, дорогой… — ответила она мужу, голос её звучал тепло, но отстранённо. — Жаль, что у меня сегодня так много дел — поехала бы с тобой. — Глядя Джейкобу в глаза, она попрощалась: — Ладно, увидимся позже дома… я тоже тебя люблю. Прервав звонок, Донна застыла перед Джейкобом во всей своей нагой славе. Вина внутри боролась с дрожащим предвкушением того, что вот-вот произойдёт. Она ещё раз напомнила себе: эта краткая измена — необходимость. Бескорыстный, оправданный поступок во имя защиты её драгоценной дочери, Сары. А восхищённый взгляд Джейкоба внезапно придал женщине средних лет уверенности — достаточно, чтобы отодвинуть чувства и довести до конца необходимую «жертву». Донна выключила телефон и позволила ему соскользнуть с пальцев на ковёр перед креслом. Мягкий шлепок нарушил напряжённую тишину, тяжёлым облаком висевшую в спальне квартиры. Не говоря ни слова, на удивление подтянутая домохозяйка с кошачьей грацией забралась на кресло. Она заняла позицию, оседлав талию Джейкоба, широко разведя ноги и развратно перекинув свои соблазнительные бёдра через подлокотники. Внезапно Донна вспомнила, что это была одна из множества поз, в которых они с Мэнни любили заниматься любовью во время их бесчисленных встреч в гостиничных номерах много лет назад. Это похотливое воспоминание отправило дрожь по её спине и вызвало отчаянное желание в её замужней вагине. Донна взглянула вниз на мощную эрекцию Джейкоба, которая возвышалась и покачивалась между ними, словно змея, охотящаяся за вагиной. Левой рукой она медленно поглаживала его покрытую венами «змею», стараясь не замечать обручальные кольца на своём пальце, поблёскивающие в мягком утреннем свете. Временно отогнав чувство вины, жена пастора небрежно и тихо спросила: — Итак, продолжим наш... разговор? — Унннгхх! Охх! Унннгхх! — задыхаясь, стонала Донна несколько минут спустя, с каждым движением насаживаясь на невероятно большой член Джейкоба. Если бы она не знала, то поклялась бы, что насаживается на бейсбольную биту — с кончиком, достающим до мест, куда, вероятно, не следовало бы. Однако, помимо начального ощущения ошеломляющей наполненности, подпрыгивающая домохозяйка средних лет не чувствовала боли — только непрерывный прилив экстремального удовольствия. С длинными ногами, перекинутыми через подлокотники кресла, Донна без стеснения скакала на монструозном члене своего партнёра с полным и абсолютным самозабвением. Её пальцы крепко вцепились в худые плечи Джейкоба. Он, в свою очередь, держал мать своей девушки под её подпрыгивающей и аппетитной попкой, помогая ей двигаться вверх-вниз на своём бушующем стояке. — Вау, миссис Миллер... — прокомментировал Джейкоб, — Эта поза просто класс! Вы с пастором Миллером когда-нибудь так делаете? Донна закрыла глаза, стараясь изо всех сил представить, что она с Дэвидом — или даже со своим бывшим телохранителем, а не с беспечным парнем своей дочери. Однако весёлый, непринуждённый голос Джейкоба не мог не разрушить эту иллюзию, возвращая её к реальности. Открыв глаза и посмотрев на Джейкоба, Донна покачала головой с недоверчивым выражением лица. Её волосы всё ещё были собраны в модный пучок с утра, хотя несколько прядей платиновых локонов выбились и теперь развевались вокруг её прекрасного лица. — Нет — коротко ответила Донна напряжённым шёпотом, почти рассмеявшись от нелепости этого предположения. Как бы она ни любила Дэвида, его единственным недостатком всегда была спальня, где его представление о сексе было скучным, очень консервативным и просто пресным. — А, понял... — улыбнулся Джейкоб, будто всё осознав. — Это тот самый вид развлечений, которым вы занимались до встречи с пастором Миллером, пока не стали „приличной и правильной“ женой проповедника — Затем он поддразнил — Интересно, какие ещё грязные секреты вы скрываете от мужа? — Когда миссис Миллер не отреагировала, он добавил — Или вы рассказали ему всё о своём прошлом... когда у вас была настоящая жизнь? Донна хотела остановиться и отчитать Джейкоба, поскольку чувствовала, что он пытается проявить неуважение к ней и её браку, при этом пугающе точно угадывая правду. Тем не менее, бывшая модель действительно имела жизнь... жизнь, которую она ценила и не променяла бы ни на что на свете. Волнения, разврат и излишества тех прошлых лет, прожитых в грехе, не шли ни в какое сравнение с миром и удовлетворением, которые она теперь испытывала, служа Господу и воспитывая свою семью. Однако под влиянием гормонов WICK-Tropin она была слишком захвачена, чтобы замедлиться и опровергнуть проницательные предположения своего партнёра. Вместо этого она лишь прищурила свои яркие голубые глаза, бросив на хитрого подростка взгляд, без слов требующий сменить тему. И всё же, подумала Донна, Джейкоб был весьма наблюдателен, делая свои логические выводы. Эта поза действительно была чем-то, чего она не практиковала с тех пор, как занималась этим более двадцати лет назад со своим бывшим телохранителем и любовником Маноло Эскобаром. Тогда, в нежном возрасте двадцати одного года, Донна Рассел была очень подтянутой и гибкой — факт, который Мэнни часто грубо хвалил, называя её «вертушкой». По большей части Донна всё ещё сохраняла стройное тело (благодаря здоровому питанию и регулярным физическим упражнениям). Однако теперь, будучи замужней женщиной средних лет, родившей троих детей, миссис Миллер находила эту вновь обретённую позу куда более утомительной, чем помнила. К тому же её партнёр тогда был гораздо сильнее и мог помогать ей гораздо больше, чем тот, кто сейчас сидел в кресле под ней. Донна чувствовала приближение первого оргазма. Он нарастал, словно тучи летней грозы, угрожающе собирающиеся на горизонте. Однако гром и молнии этого потопа должны были временно подождать, поскольку ноющие мышцы домохозяйки не позволяли ей продолжать в этой позе слишком долго. С неохотой Донна приподнялась достаточно высоко, чтобы убрать ноги с подлокотников и отсоединиться от Джейкоба, затем опустилась обратно, продолжая сидеть на подростке верхом. Ловя дыхание и давая отдых своим горящим бёдрам, она посмотрела вниз на угрожающую башню плоти, блестящую от их смешанных телесных жидкостей: его предэякулята и её естественной смазки. Заметив отрешённый взгляд в пронзительных голубых глазах Донны, Джейкоб спросил: — Миссис Миллер? Вы в порядке? Донна, глядя на член Джейкоба, ответила: — Всё нормально... — Несмотря на чувство вины, её пустая вагина казалась странно опустошённой, и она жаждала, чтобы этот пульсирующий зверь подростка снова заполнил пустоту. Замужняя мать бросила взгляд через левое плечо на кровать королевского размера, словно уютный матрас манил её к себе. Повернувшись обратно к Джейкобу, она предложила — Вот идея... почему бы нам не устроиться поудобнее? Спустя мгновения Донна оказалась на мягкой и удобной кровати, стоя на четвереньках лицом к изголовью. Её сердце колотилось, пока она вцепилась пальцами в плюшевую ткань покрывала, готовясь к тому, как Джейкоб вошёл в её сочащуюся влагой вагину сзади. Звук их сталкивающихся тел заполнил уединённую и интимную спальню, прерываемый лишь их прерывистым дыханием. Донна опустила голову, закрыв глаза, и снова попыталась представить, что она с Дэвидом. Однако её отчаянная попытка укрыться в этой иллюзии оказалась бесполезной, поскольку затуманенный разум не мог заглушить явные доказательства её неверности, обрушивающиеся на её чувства. Жестокая реальность заключалась в том, что она снова добровольно изменяла своему невинному мужу с бойфрендом своей дочери, даже если причиной тому было желание защитить Сару от этих коварных гормонов. — Аххх! — невольно вскрикнула Донна, когда член Джейкоба коснулся недавно обнаруженных нервных окончаний глубоко внутри её любовного канала. Из уважения к Дэвиду домохозяйка старалась молчать и не подавать никаких признаков плотского удовольствия. Однако, с проникающим фаллосом подростка, достигающим новых, неизведанных мест, которых её бедный муж никогда не мог достичь, это оказалось легче сказать, чем сделать — Ох, Боже! — вырвалось у неё, когда ещё одна мощная волна удовольствия пронзила её позвоночник, а таз Джейкоба с жаром ударялся о её бёдра. Единственным утешением для Донны было то, что она твёрдо наказала Джейкобу не кончать внутри неё на этот раз, несмотря на то, что подросток, похоже, был этим недоволен. Тем не менее, он неохотно согласился на её единственное условие, прежде чем присоединиться к ней на кровати. Таким образом, Донна чувствовала, что может хотя бы немного успокоиться, не повторяя прежней ошибки и не позволяя семени этого дерзкого подростка снова осквернить её замужнюю вагину. Хотя Джейкоб не был в восторге от требования миссис Миллер, он решил, что если это цена за то, чтобы ещё раз трахнуть прекрасную жену проповедника, то пусть будет так. Ощущение, как стенки её прелюбодейной киски сжимаются вокруг его пульсирующего члена, быстро изгнало это разочарование. — Ух! Вы такая... классная... миссис Миллер! — прохрипел подросток между толчками, его взгляд каждые несколько секунд переключался с сексуальной блондинки-милфы, которую он трахал под собой, на что-то ещё, привлекшее его внимание на прикроватной тумбочке. Джейкоб снова посмотрел вниз, любуясь, как мягкая и податливая плоть Донны колышется каждый раз, когда он врезался пахом в её подтянутые и округлые ягодицы. Его покрытый венами ствол был покрыт густой белой пеной из естественной смазки этой надменной церковной дамы, образуя белое кольцо её накопившегося вагинального «взбитого крема» у основания его члена. Чувствуя, как её вагинальные стенки снова сжимаются, он решил ещё немного подразнить и помучить её: — О да, миссис Миллер! Это потрясающе! Угх! Сжимайте меня своей пиздой! Сжимайте эту неверную, изменяющую... замужнюю... пизду! Донна снова подумала о том, чтобы остановиться и отчитать Джейкоба за его грубый и невоспитанный язык. Хотя она подозревала, что его вульгарность вызвана влиянием радикальных гормонов, это всё равно не оправдывало его неуважение к старшему — тем более к матери его девушки. Донна стиснула зубы, отказываясь доставить Джейкобу удовольствие, отвечая на его наглую вульгарную выходку. Однако с каждой секундой она чувствовала, как теряет контроль. Это было то же бессилие, что она ощутила в прошлое воскресное утро, когда оказалась согнутой над столом своего мужа, пока Джейкоб долбил её, словно дешёвую пьяную шлюху. Каждый дразнящий толчок в её сиропообразный любовный туннель медленно заменял стыд и вину необузданной потребностью и желанием. Каждый раз, когда он попадал в эту сладкую точку, Донна не могла сдержать невольный вскрик — несмотря на отчаянные попытки сохранить хоть крупицу достоинства. Это было неизбежно — тело Донны снова её предавало. Постепенно сдаваясь, домохозяйка начала толкаться назад навстречу Джейкобу, встречая каждый его глубокий удар с равной страстью, пока они бурно совокуплялись. Скрип старого матраса напомнил бывшей модели о дешёвых, грязных мотелях в Майами, где она и Мэнни регулярно встречались. Там, в тех затхлых и устаревших комнатах у шоссе, они часами трахались, как кролики. Их время на тех шатких кроватях подпитывалось чистой и бесстыдной межрасовой развращённостью и бесконечным запасом одуряющих наркотиков. Донна Миллер, ныне любящая мать и верная жена, дорожила своей обновлённой жизнью. Она каждый день благодарила Небесного Отца за избавление от той жалкой прошлой жизни, полной мирских грехов и пороков, и за незаслуженные благословения, которые она теперь получала ежедневно. Однако в последнее время был один маленький кусочек её прежней жизни, от которого она сбежала и который, как ей пришлось неохотно признать, она всё больше начинала скучать. Будь то из-за непредвиденных побочных эффектов химического коктейля недобросовестного врача или из-за ужасных, но возбуждающих снов о её грязном прошлом, любящая жена (или, по крайней мере, её тело) тосковала по грубому, физическому, животному сексу, который она так любила тогда. Донна обожала своего мужа, и в постели он был в целом хорош. Хотя в интимной жизни он был весьма консервативен, пастор был внимательным и заботливым партнёром. Их секс был ласковым, нежным, безопасным и тёплым — они занимались любовью. Однако сегодня Донна НЕ БЫЛА настроена на любовь. Она хотела вновь пережить пожар развратной похоти и необузданной страсти из своего секретного и постыдного прошлого. Донна Миллер — «приличная и правильная» церковная дама... хотела ТРАХАТЬСЯ! — О, Боже мой!!! — вырвалось у Донны, когда она подняла голову и оглянулась через плечо — Это твоё чудовище... просто настоящий... ЗВЕРЬ!!! Джейкоб ухмыльнулся: — Да? Может, и так... но знаете, что я думаю? — Он начал толкаться в жену проповедника ещё сильнее. — Я думаю... тебе это нравится! Донна не ответила — по крайней мере, не словами. Вместо этого она отозвалась потоком невнятных стонов и хрипов, начиная ещё энергичнее толкать бёдра навстречу Джейкобу. Изголовье кровати начало ещё сильнее биться о стену, а раздражающий скрип матраса стал громче, создавая похотливую, но мелодичную мелодию. Джейкоб воспринял её бессловесную реакцию как подтверждение. — Вам ведь нравится, правда? — Как и со своей собственной матерью, он хотел услышать, как мать его девушки это признает. Надеясь добиться её подтверждения, подросток продолжал дразнить её с каждым мучительным толчком — Помните... исповедь... полезна... угх.. для души! Джейкоб был прав — Донне действительно нравился его член (и гораздо больше, чем она показывала). Её изначальная причина, связанная с защитой Сары и её невинности, теперь казалась совершенно забытой. Однако остатки совести напоминали ей, что признать, что ей это нравится, было бы равносильно сознательному признанию в измене Дэвиду и, по сути, плевку на их брак. Долгое и протяжное «Унннгггхххх!!!!» стало единственным ответом Донны. Она опустила голову в стыде, и золотой крестик, висевший на её шее, качался в такт её болтающимся грудям. Как и блестящие кольца на её левой руке, золотой кулон символизировал священные обеты — обеты, которые она снова была опасно близка к нарушению. — Не волнуйтесь, миссис Миллер... — сказал Джейкоб, глядя вниз, пока он продолжал глубоко и ритмично вгонять свой член в её воспалённую грехом щель. Лысая вагина Донны теперь была припухшей и покрасневшей, её губы крепко сжимали его член, выделяя всё больше пенистой девичьей смазки вокруг его ствола. Подросток продолжил, кощунственно перефразируя фразу, которую он узнал от своей мамы: «Что сказано в доме Господа... остаётся в доме Господа». Не слыша ничего, кроме её постоянных стонов и хрипов, он добавил — Обещаю, миссис Миллер... никто за этими стенами никогда не узнает, кто вы на самом деле — просто жадная до члена... ШЛЮХА!! Решимость Донны наконец сломалась. — Да, да... ДАААА!! — неохотно призналась она. — Чёрт тебя побери... ты, проклятый ублюдок! Мне это НРАВИТСЯ!! О, Господи, прости меня!! Я обожаю это! Я шлюха... шлюха для этого УБЛЮДКА... и его ОГРОМНОГО ЧЛЕНА!! — Сломив все свои защиты, побеждённая домохозяйка поддалась невыносимой похоти, разрушая свою долго выстраиваемую и тщательно оберегаемую маску приличия. Донна махнула белым флагом, опустившись на локти с лицом, прижатым к покрывалу, и одновременно опустив свои стандарты до грубой речи обычных шлюх. В знак капитуляции она выгнула спину и ещё выше задрала зад, полностью подчиняясь — А теперь заткнись, маленький засранец, и... О, Боже!! Просто ТРАХАЙ меня этим монстром!!! Из уважения к старшей и матери своей девушки Джейкоб почтительно улыбнулся и ответил: — Да, мэм! — С членом, всё ещё полностью погружённым в сжимающуюся вагину Донны, он быстро встал на ноги и устроился на корточках над миссис Миллер. Затем он возобновил движения, вгоняя и вынимая свой член из развращённой жены проповедника, и спросил — Вы это имели в виду? Как... ШЛЮХУ?! Язвительные слова задели, но они были правдой. Она была шлюхой — спасённой святой благодатью Господа. Ощущения и звуки в уютной квартире миссионера вызывали ещё больше похотливых воспоминаний из её грязного и распутного прошлого. Однако вместе с этими нахлынувшими воспоминаниями пришла и вина. Донна всё ещё испытывала сильный стыд за то, что ей это так сильно нравилось. В конце концов, она была замужней женщиной, и так себя вести — особенно как жене уважаемого пастора — было недопустимо. Несмотря на это, в этот момент сила духа слабела... а потребности плоти побеждали. — ЖЁСТЧЕ!!! — прорычала Донна в покрывало, прежде чем поднять голову и оглянуться. Она хотела быть наказанной... хотела, чтобы это было больно — не потому, что ей нравилась боль, а чтобы заглушить и отвергнуть грешное удовольствие, переполняющее её. Донна видела в этом своего рода покаяние перед Богом, мужем и дочерью за то, что так наслаждалась блудом с подростком и открыто нарушала свои торжественные брачные обеты. Тем временем Джейкоб выполнил просьбу Донны и начал ещё сильнее вдалбливать член в её неверную вагину, отчего скрип матраса и стук изголовья стали ещё громче. К несчастью для Донны, боли, которая могла бы облегчить её вину, почти не было. Поршневые движения огромного члена Джейкоба лишь усиливали эйфорические ощущения, распространяющиеся по всему её телу. В отчаянии она выкрикнула: «Я сказала "жёстче", чёрт возьми!!» Затем домохозяйка перевернула всё с ног на голову, и сама стала агрессором: «Это всё, на что ты способен? Давай, мелкий ублюдок!! Я сказала: "ТРАХАЙ" меня!! Трахай меня так, будто... НЕНАВИДИШЬ меня, грязный... МАТЬ ТВОЮ... УБЛЮДОК!!!» Восприняв грубые и полные ругательств команды Донны как личный вызов, Джейкоб схватил разъярённую домохозяйку за плечи, и на его лице расплылась озорная ухмылка. Он шире расставил ноги и ответил с прерывистым дыханием: «Д-дааа... мэээм!!!» С этими словами подросток начал с силой вгонять свой богопротивный разрушитель вагин в жену проповедника, засаживая кончик своего копья в её детородный канал глубже, чем когда-либо. При этом он сосредоточил весь свой дикий гнев и яростную энергию на предмете, который ранее заметил на прикроватной тумбочке... Удары усиленных толчков Джейкоба выбивали воздух из лёгких Донны, и её яркие голубые глаза широко распахнулись. — СВЯТЫЕ УГОДНИКИ!! — вскрикнула она, отчасти от шока, виноватого удовольствия и изысканной боли — Слишком ГЛУБОКО!! О, Боже... Джейк! — Донна поморщилась, дрожа и пытаясь оглянуться через плечо. — К-кажется, ты трахаешь... мою... мою МАТКУ!! Гримаса Джейкоба была маской чистой, дикой похоти, пока он яростно долбил мать своей девушки. Капли пота стекали с его лба на сексуальную и изогнутую спину Донны, когда он наклонился к её уху: — Но это ведь... то, чего вы хотели... да? — Подросток продолжал с расчётливой и хитрой точностью, буквально вытрахивая мозги Донне — Теперь... принимайте... принимате как хорошая... развратная... жена... и мамочка!! — Да... Да... О, Боже... ДАААА!!! — закричала Донна. Несмотря на своё худощавое телосложение, Джейкоб сумел подвинуть её (хотя она значительно превосходила его по весу) дальше по кровати, так что Донне пришлось упереться ладонями в качающееся изголовье, чтобы не ударяться головой — Трахай меня этим!! Трахай эту неверную жену и мамочку этим ОГРОМНЫМ... НЕНОРМАЛЬНЫМ... ЧУДОВИЩЕМ!!! Джейкоб сделал именно это и даже больше. Он продолжал безжалостно долбить мокрую вагину Донны. Его покрытый венами ствол взбивал огромное количество её вагинальной смазки, так что пенистый крем начал капать на покрывало. Похотливые звуки, исходящие из измученного лона миссис Миллер, соперничали с громко протестующим матрасом и её яростными воплями. Всё тело Донны выгнулось, лицом вниз и задом кверху, пока её жёстко и глубоко трахали. Слова, срывавшиеся с её прекрасных уст, были либо невнятными, либо слишком грязными, чтобы быть произнесёнными в доме Господа. Взрыв грешного удовольствия застал её врасплох. Царапая пальцами тёмное лакированное изголовье, в то время как её ступни и пальцы ног загибались за спиной, обезумевшая жена проповедника билась в конвульсиях, крича в свидетельство: «Я кончаю!! О, Боже... ГОСПОДИ!! Я... КООООНЧААААЮ!!!» Затем всё тело бывшей модели сотряслось, она откинула зад назад к паху Джейкоба и брызнула своей женской сущностью на его грешное чудовище. После того как Джейкоб довёл Донну до мощного, потрясающего оргазма, он боролся за то, чтобы отдышаться, затем вытащил член и откинулся на спину, глядя в потолок. Бездумно он сосредоточился на недавно установленном дымовом датчике, наблюдая, как маленький зелёный индикатор питания мигает каждые пять секунд. Внезапно его транс прервался, когда он почувствовал, как матрас зашевелился. Приподнявшись, чтобы взглянуть на Донну, он успел заметить её лишь на мгновение, достаточно, чтобы осознать, что вид её дикой обнажённой красоты был поистине захватывающим. Прежде чем он понял, что происходит, опьянённая страстью жена пастора переложила его на матрасе к изголовью, а затем, ползя, оседлала его своим сексуальным телом. Теперь, будучи полностью прижатым, он любовался вблизи безупречной фарфоровой кожей модельного тела миссис Миллер, блестящей от пота. Его бушующий стояк, покрытый глянцевой белой пеной, лежал на её плоском животе, а кончик тыкался в основание её свисающей левой груди. То, что часть её макияжа размазалась, и ещё больше платиновых прядей выбилось из пучка, лишь подчёркивало необузданную сексуальность этой зрелой мамы и домохозяйки. Если этот образ был каким-то намёком на то, как в будущем могла бы выглядеть Сара (если они всё-таки поженятся), Джейкоб точно знал, что будет очень доволен как муж. — Итак... — кокетливо заметила Донна, взяв обеими руками пульсирующий член Джейкоба, — Кажется, у нас проблемы с тем, чтобы уложить этого... ЗВЕРЯ... спать — На её губах появилась лёгкая улыбка, а кристально-голубые глаза заблестели озорством. Жена пастора, возможно, и была ошеломлена в первом раунде, но она всё ещё была пьяна от возбуждения из-за одуряющего действия этих пагубных гормонов. Джейкоб приподнял голову, наблюдая, как кулаки Донны медленно скользят вверх и вниз по длине его ноющего члена. Его взгляд уловил блеск обручальных колец на её левой руке. — Простите... — выдохнул он, всё ещё слегка задыхаясь, — Я не... смог кончить... в прошлый раз. — Ну, молодой человек, одно я знаю точно... — сказала Донна с лёгкой озабоченностью, — Мы должны немедленно с этим разобраться. В конце концов, я не могу позволить тебе пойти на свидание с моей дочерью сегодня вечером с этим... бушующим зверем в штанах! — Заботливая мать выгнула бровь и сильнее сжала его член, чтобы подчеркнуть свои слова. Джейкоб улыбнулся: — Да, мэм! — Затем он начал приподниматься на локтях и добавил — Я определённо готов к ещё одному заходу, если вы... — О, нет!! — решительно ответила Донна, отпуская его член. Прижав левую руку к голой груди Джейкоба, она толкнула его обратно на матрас — Очевидно, что ты только что слишком выложился... — продолжила она материнским тоном, снимая заколки, державшие её растрёпанный пучок, — Просто лежи и расслабься... — Затем «заботливая мать» тряхнула головой, позволяя длинным светлым локонам рассыпаться по её хрупким плечам и обрамить ангельское лицо. Донна закончила фразу, её голос стал мягким и соблазнительным — Я обо всём позабочусь! Джейкоб был заворожён, наблюдая, как Донна приподнялась на матрасе и зависла над ним. Блондинка нордической красоты покачивала бёдрами, пристраивая кончик его зверя к зияющему рту своей ненасытной милфовой вагины. Её глаза были крепко зажмурены в сосредоточении, пока она медленно опускалась. Высокий стон вырвался из её горла, когда её голодная, но всё ещё чувствительная киска поглощала его могучий мясной стержень дюйм за дюймом. Теперь полностью насаженная на невероятный столб плоти Джейкоба, Донна покачивала бёдрами. — Оооох!! — вздохнула она, переполненная невероятным чувством удовлетворяющей полноты. Казалось, будто член парня тыкается ей в желудок — Боже мой... он просто такой... ОГРОМНЫЙ!! Донна открыла глаза и взглянула на худощавого подростка, лежащего под ней. Снова она напомнила себе, что это не ради её удовольствия — по крайней мере, не совсем. Была более важная цель в том, чтобы блудить с Джейкобом и снова изменять мужу. Пытаясь вернуть контроль над голосом, она сказала: — Теперь посмотрим, не удастся ли нам уложить этого упрямого зверя спать! Донна начала тереться бёдрами, готовясь. Она не могла сдержать стон от приятного покалывания, когда её затвердевший клитор тёрся о тазовую кость Джейкоба. — В конце концов... — сказала она, не в силах скрыть возбуждение в голосе, — У тебя сегодня вечером свидание с моей дочерью, и мы не хотим рисковать... какими-либо происшествиями, верно? Не имея ничего другого, кроме как лежать и наслаждаться поездкой, Джейкоб улыбнулся и восторженно ответил: — Верно!! Донна начала с медленного, размеренного ритма. Упираясь руками в голую грудь Джейкоба, она поднимала бёдра, пока кончик его богопротивного орудия не грозил выскользнуть, а затем опускалась обратно до упора. Она посмотрела в зеркало комода слева. Отражение напомнило ей о вчерашнем сне. Только на этот раз вместо того, чтобы оседлать своего бывшего телохранителя более чем два десятилетия назад, она скакала на нынешнем возлюбленном своей дочери — и, что ещё более примечательно, на сыне её давней подруги и соратницы по церкви, Карен Митчелл. Словно позируя для камеры, Донна начала проводить руками по своим длинным светлым локонам и гордо выпячивать свою впечатляюще красивую грудь. Похотливый образ бывшей модели, отражённый в зеркале, был невероятно развратным, но безумно сексуальным. Вскоре Донна начала яростно насаживаться вверх и вниз. Она стонала и вскрикивала от мощных ощущений, нарастающих с каждым погружением на великолепный член Джейкоба. Джейкоб схватил обеими руками её взлетающие и опускающиеся ягодицы, помогая ей трахать его. Чувствуя новый прилив уверенности, он возобновил поддразнивание прекрасной милфы: — О да, миссис Миллер... вы точно скачите на члене, как профи! Вы когда-нибудь так трахали пастора Миллера? Если да... то он чертовски счастливый парень! Комментарий о её муже вызвал у Донны раздражение. Вместо того чтобы отвечать на его грубо личный вопрос, она раздражённо фыркнула и задала свой: — Молодой человек! Тебя никогда не учили... старой поговорке: „Дети должны быть видны, но не слышны!“? Джейкоб ухмыльнулся: — Да, мэм. Слышал... но с тех пор, много лет прошло! Донна опустила верхнюю часть тела и сунула свою пышную грудь в лицо Джейкобу. Затем она прошептала ему на ухо, продолжая их противоборствующую перепалку: — Тогда заткнись, чёрт возьми, и займись чем-нибудь... более... полезным... с этим грязным... мать твою... ртом! Джейкоб лизнул маленький розовый сосок Донны, дразня её твёрдый бугорок языком, прежде чем инстинктивно присосаться и глубоко втянуть его в рот. «Кормясь» грудью миссис Миллер, он задумался, не начнёт ли она скоро лактировать, как его мама. Мысль о том, чтобы попробовать сладкое материнское молоко этой церковной дамы — то же молоко, что когда-то кормило Сару и её братьев, — казалась ему невероятно захватывающей, заставляя сосать ещё сильнее. Затем он слегка прикусил упругую плоть, вспоминая, как сильно ей это понравилось в тот раз в её домашнем кабинете. — Даааа! — ахнула Донна от приятного покалывания, исходящего из её чувствительной груди и доходящего до вибрирующей вагины. — О, Боже... ДА... кусай его! Она ускорила темп, приближаясь всё ближе к очередному великолепному оргазму. — Кусай... кусай СИЛЬНЕЕ, ты грязный маленький ПАРШИВЕЦ! Когда Джейкоб глубже вонзил передние зубы в розовый сосок Донны, он почувствовал, как скользкие стенки её вагины сжались вокруг его пульсирующего ствола. Сжимающая хватка её тазовых мышц казалась последней искрой, необходимой для того, чтобы довести до кипения огромный заряд, бурлящий в его взбалтывающихся яйцах. Вспомнив своё обещание, Джейкоб неохотно выплюнул вкусный сосок Донны изо рта и отстранился от её шелковистой мягкой груди. — Миссис Миллер... — предупредил он, — Я... я уже... близко! Донна тоже была очень близко, каждый опускающийся рывок её бёдер подкачивал насос и увеличивал давление, нарастающее глубоко внутри неё. — Нет! Ещё... не сейчас... — ответила она, прежде чем прошептать: — Погоди... ещё... чуть-чуть! Хотя она знала, что может в любой момент спрыгнуть и закончить с Джейкобом простым ручным способом, Донна оставалась прикованной к своей позе. Несмотря на то, что её главная цель была почти достигнута (и продолжать было совершенно не нужно), она тем не менее продолжала неустанно скакать на своём молодом партнёре. Джейкоб чувствовал, как его раскалённая сперма поднимается из переполненных яичек через ствол его члена, словно лава в вулкане. Сильнее сжав погружающиеся бёдра домохозяйки, он предупредил её во второй раз: — Миссис Миллер... уже... совсем... близко! В голове Донны наконец зазвенели тревожные колокола, побуждая её остановиться и спрыгнуть с опасного зверя. Долг верной жены решительно противился тому, чтобы Джейкоб снова осквернил её замужнюю вагину — как бы хорошо ни ощущалось, когда её внутренности заливает его плодородное семя. Но каким-то образом Донна не могла найти в себе силы остановиться. Как и другие женщины, «помогающие» Джейкобу с его недугом, жена пастора обнаружила, что буквально подсела на эти сотрясающие тело, сносящие разум, оплодотворяющие оргазмы. — Пожалуйста... ещё… не сейчас! Я... я почти..! — начала умолять Донна. Её тело, теперь полностью под влиянием гормонов, взяло полный контроль над её логическим мышлением. Откинувшись назад и выпятив груди, она начала скакать на Джейкобе даже ещё более неистово. Невинная кровать под ними скрипела и стонала, словно вот-вот развалится. — Пожалуйста! О, Боже... ПОЖАЛУЙСТА! Как раз в этот момент взгляд Донны сфокусировался и притянулся к невинной фотографии, о которой она совсем забыла и которая стояла на тумбочке. Обрамлённая фотография была одной из тех, что она сама поставила там, когда обустраивала комнату во время ремонта. На ней были запечатлены её двое улыбающихся, крепких сыновей-близнецов, потные и перепачканные после победы в чемпионате штата по лакроссу за свою школу несколькими годами ранее. На руках Питер и Пол держали сияющую от гордости, сногсшибательную блондинку — саму Донну Миллер. Её соблазнительное тело МИЛФы они держали горизонтально, как позирующую чирлидершу, с той лишь разницей, что на ней было лёгкое, воздушное летнее платье, которое выглядело так, словно вот-вот выпустит наружу её груди. Зловещая и похотливая мысль внезапно укоренилась в воспалённом вожделением сознании Донны: она представила себя «трофеем» Питера и Пола и вообразила, каково это было бы — быть «взятой» сразу двумя ее красивыми, сильными и атлетичными сыновьями... Все трое — голые, перепутанная, потная куча тел... дико трахающиеся, как звери, втроём на траве после одной из их игр — с ней, пойманной и прижатой между ними — и каждый из её жеребцов завладевает одной из её тугой и запретной материнской дырочки... Трахали, сосали и яростно долбили её своими жадно толкающимися молодыми членами, пока оба... — УУУУУУУУУУУУУУУГГГГХХХХХХХ!!! — громко завизжала Донна, выгибая спину, когда самый мощный её спазм пока что сотряс сжимающиеся стенки влагалища. Тем временем Джейкоб достиг точки невозврата. — Угх! Я не могу сдержаться, миссис Миллер... — выкрикнул он. — Я сейчас... ВЗООРВВУУУУУСЬ!!! Последнее мощное сжатие Донны окончательно столкнуло балансирующего на краю подростка в пропасть, и пути назад уже не было. Он тоже заметил фотографию раньше (когда трахал Донну раком), и самодовольные выражения лиц её сыновей-близнецов его искренне разозлили, подпитывая его скрытую и давнюю обиду на Питера и Пола. В детстве сыновья Донны всегда придирались и задирали Джейкоба из-за его хилого телосложения и задержки в развитии, и в церкви, и в школах, где они учились. Только на первом году [14-15лет - 9кл] старшей школы Данвуди они наконец от него отстали — несомненно, этому способствовало то, что его сестра Рэйчел встречалась с Полом (она была выпускницей (12кл), а он — учеником предвыпускного класса), и близнецы Миллер больше не издевались над Джейкобом. Питер всегда был добрее и даже потом присматривал за ним, но Пол Джейкобу никогда не нравился, а после того, как Рэйчел призналась, что встречалась с ним только для того, чтобы они перестали донимать её братишку, он стал ему нравиться ещё меньше. Поэтому, рассматривая нынешнюю возможность как способ «отомстить» двум заносчивым и спортивным близнецам Донны, у Джейкоба не оставалось иного выбора, кроме как выгнуть спину, толкнуться вверх и позволить природе идти своим чередом. — АААААААААРРРРРГХХХХХХХ!!! — яростно прорычал он, на грани эякуляции. Хотя Джейкоб и не знал, что Донне давно перевязали трубы после рождения Сары, он тем не менее с наслаждением предавался порочной мысли о том, что подарит матери Питера и Пола ещё одну пару близнецов (и тем самым завершит свою окончательную месть). — НЕТ!! НЕЕЕЕЕТ!! — в отчаянии выкрикнула Донна. Даже чувствуя, как член Джейкоба набухает до предела, грозя разорваться, она продолжала скакать на нем, словно одержимая каким-то сексуальным демоном. — Т-ТЫ... НЕ ДОЛЖЕЕН..! — Но прежде чем она договорила, первый мощный выброс подростковой спермы извергся из чудовищного члена прямо в ее жаждущую матку, спровоцировав долгожданный оргазм. — ГООООСПОДИИИ... ВСЕМОГУЩИИИИЙЙЙЙЙ!! — закричала Донна, с силой опускаясь на член Джейкоба до самого основания. Казалось, будто ядерная бомба взорвалась глубоко в ее влагалище, забрызгивая внутренности горячей густой спермой. Волны наслаждения распространились по ее конвульсирующему телу, достигая даже мышц сводов стоп и пальцев ног, заставляя их вибрировать. Преданная жена и мать была поглощена пучиной чистого экстаза, и прилив оргазма смыл все оставшиеся мысли о муже, его церкви и спасении дочери Сары. — Уннннннннгггггххх!! — простонал Джейкоб под миссис Миллер. Его член пульсировал и бился, продолжая извергать массивную порцию за порцией своей химически усиленной спермы в самые глубокие закоулки восхитительной киски бывшей модели. Донна чувствовала каждую мощную струю жизнеспособного семени Джейкоба, покрывающую каждый закоулок ее репродуктивного тракта. Внутренние мышцы ее влагалища инстинктивно выжимали его толстый член, словно пытаясь высосать каждую каплю из пылающих яиц подростка в греховной надежде зачать вторую пару близнецов от бойфренда своей собственной дочери. Однако все это время мозг Донны был занят совершенно другим — иной (хотя и не менее порочной) мыслью. По какой-то мерзкой причине она не могла выбросить из головы мысленные образы того, как Питер и Пол заливают ее дыры без прелюдий груз за грузом своей молодой, крепкой, мощной спермой. Как только оргазм домохозяйки начал спадать, Джейкоб вновь резко подал бёдра вверх, и без предупреждения Донну захлестнула ещё более мощная волна семени. Её разум и тело оцепенели от шока: спина непроизвольно выгнулась, а голова запрокинулась. Крики, вырвавшиеся из уст звезды церковного хора, звучали как финальная кульминация арии оперной дивы. — Оооооооооххх... Бляяяяяяять!!! Оооооооооххх... БОООООООЖЕЕЕЕЕЕЕ!!! — певучий голос Донны взвизгнул, пока она схватила свои подрагивающие груди и зажала покалывающие соски между стройными пальцами. Уставившись в потолок стеклянными глазами, она уносилась прочь экстатической эйфорией. — Я... Я... кончаааааюю... СНОООООООВАААААААААА!!! Из уголков её поразительных голубых глаз по напудренным щекам Донны струились свежие слёзы, смешиваясь с тушью. С гримасой мучения на лице и стиснутыми зубами жена проповедника воззвала к небесам: — ГООООСПООДИИИ... ИИИИИИСУУУУСССССЕЕЕЕЕ!!! — В тот же миг её оргазм достиг пика, и перевозбуждённая киска выплеснула новую струю её скользкой женской влаги на член Джейкоба и замусоленное покрывало. Славный апогей её последнего оргазма достиг плато, и его яростная интенсивность была непохожа ни на что, что Донна когда-либо ощущала: — БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯТЬ!!!! ТРААААХНИИИ МЕНЯЯЯЯ... УБЛЮДОК ТЫ ДОЛБАНННЫЙ… АААААААААА!!! С трепещущими веками Донна откинула голову и бессмысленно уставилась на датчик дыма, установленный прямо над кроватью. Однако её затуманенный мозг не смог осознать незнакомость нового устройства безопасности. Вместо этого перед её мысленным взором мелькали видения райского блаженства, и ей казалось, что само Вознесение происходит в её психике. Она буквально утопала в экстазе, представляя, как её нетерпеливые мальчики-близнецы набрасываются на её тело зрелой женщины и накачивают её горячим и запретным семенем. Размытое видение этого мигающего невинного зелёного огонька, запечатлевающего её незаконный, прелюбодейный и воображаемый инцестуозный пик, стало последним, что увидела Донна, прежде чем рухнуть вперёд, пока она и Джейкоб вместе погружались в темноту... Джейкоб очнулся первым. Он проснулся и обнаружил Донну без сознания, лежащую лицом вниз на нём, её голова была рядом с его головой. Её запах был дурманящей смесью цветочного шампуня, духов Chanel и потного мускуса прелюбодейного секса. Глубоко вдохнув, подросток быстро решил, что этот запах ему нравится. Джейкобу также нравилось ощущение мягкого обнажённого тела Донны, прижатого к нему. Однако из-за её позы ему стало трудно дышать. К тому же она болезненно давила на его мочевой пузырь. — Миссис Миллер? — прошептал Джейкоб, осторожно потрясывая Донну за плечо. Получив в ответ лишь мягкий, раздражённый стон, он попробовал снова, на этот раз громче: — Миссис Миллер?! — Ч-что?? — ответила Донна, слегка вздрогнув, быстро поднимая голову. На её лице отразилось полное замешательство, пока она озиралась, пытаясь сориентироваться. Было почти комично видеть обычно безупречно ухоженную и элегантно одетую бывшую модель полностью обнажённой, с размазанным макияжем, слюной на губе и прядями светлых волос, прилипшими к щеке. Мозг Донны наконец заработал, и внезапно она вспомнила, что только что произошло в этой спальне и с кем именно она это «проделала». Паника в её голосе была очевидна, когда она спросила: — Ч-что ты здесь ещё делаешь?? — Она лихорадочно начала искать часы: — Который час?? — Почти полдень... кажется, — ответил Джейкоб с мягким стоном, так как суматошные движения Донны поверх него всё больше перекрывали ему воздух. Глаза Донны расширились. — ПОЛДЕНЬ??!! — взвизгнула она, откидывая волосы с лица. — О, Господи!! Как долго я была в отключке?? — Не уверен... — ответил Джейкоб, пытаясь устроиться поудобнее под обнажённой матерью своей девушки. — Кажется, я вырубился примерно в то же время, что и вы. — Подросток хмыкнул: — Вы реально меня вымотали, миссис Миллер, и должен сказать... это было потрясающе!! Донна посмотрела на Джейкоба, прищурив глаза. — Не мог бы ты заткнуться!! — Поднимаясь, она продолжила: — Тебе нужно убираться отсюда, а мне надо привести себя в порядок и подготовиться к встр… — Тут она заметила, что её влажная вагина всё ещё сжимает его опавший член, который всё ещё оставался внутри её замужней вагины. — Что за чёрт?? — пробормотала Донна, покачивая бёдрами из стороны в сторону. Её брови нахмурились, когда она посмотрела в глаза Джейкобу. Тот лишь ухмыльнулся и пожал плечами. — ДЖЕЙКОБ МИТЧЕЛЛ!! — воскликнула Донна в типично материнском тоне, торопливо слезая с подростка. Его вялый член, действовавший как пробка, медленно выскользнул из её вагины, за чем последовал поток густой и перламутровой спермы. — Ты кончил в меня... мелкий засранец!! — воскликнула она, спрыгивая с кровати. Ковыляя к ванной, она прижала левую руку к промежности, пытаясь удержать поток и предотвратить вытекание нежелательного «депозита» Джейкоба на ковёр. — Не могу поверить!! Даже после нашего разговора ты всё равно кончил в меня??!! СНОВА?!! — Простите, миссис Миллер... — ответил Джейкоб, стараясь звучать виновато. Он сел и подвинулся к краю кровати. Оттуда он наблюдал, как Донна добирается до ванной и, не закрывая дверь, зависает над унитазом, пытаясь вытолкнуть сперму. Подросток был заворожён, глядя, как гордая жена пастора яростно вытирается туалетной бумагой, бормоча от раздражения, пытаясь выдавить каждую последнюю каплю. — Ну, молодой человек... — ответила Донна резким тоном. — «Простите» не меняет того факта, что ты кончил в меня — после того, как я ясно сказала тебе этого не делать! — Беременность её нисколько не волновала. Скорее, дело было в сохранении хотя бы видимости верности Дэвиду. Любящая жена и без того чувствовала себя достаточно плохо из-за того, что нарушала священные брачные обеты в извращённой попытке защитить свою дочь. Донна хотела сохранить хоть что-то исключительно для мужа, как странный знак её продолжающейся верности. В то же время Донна хотела избежать того сокрушительного чувства вины, которое она испытывала в прошлое воскресенье. После их греховного свидания с Джейкобом в кабинете Дэвида во время утренней службы она провела остаток дня, грешно неся в своём лоне семя подростка. Она была в ужасе от того, что находилась рядом со своим верным мужем, навещая его больного дядю, и при этом ощущала, как сперма Джейкоба сочится из её замужней вагины, постоянно угрожая стечь по её ногам, обтянутым чулками. Донна начала чувствовать себя немного лучше, так как её усилия, похоже, начали окупаться, и сперма Джейкоба стала выливаться из её вагины, словно она мочилась. Затем она опустилась на унитаз и начала мочиться, надеясь, что это поможет вывести ещё больше спермы Джейкоба. Однако она понимала, что не сможет избавиться от всего, поскольку лежала на нём, потеряв сознание неизвестно на сколько времени, с его использованным членом, затыкающим её, как пробка. Её матка излучала приятное тепло, разбухшая от миллионов химически усиленных и мощных сперматозоидов Джейкоба (которые, без сомнения, в этот самый момент отчаянно искали её уязвимую яйцеклетку, которую им никогда не найти). Донна вскоре сдалась, когда обильный поток замедлился до капель. Однако её матка всё ещё казалась раздутой от спермы, всё ещё запертой за шейкой матки. Она поняла, что её ждёт долгий день, когда подростковая сперма будет постоянно вытекать в её трусики от Victoria’s Secret. Быстро сделав мысленную заметку, Донна решила заглянуть в «комнату для матерей» в детской, где, скорее всего, найдутся прокладки для трусиков. Вытеревшись ещё туалетной бумагой, Донна рассмотрела огромное количество слизистого «депозита» Джейкоба, собравшегося на бумаге. Ошеломлённо она прошипела: — Господи, Боже мой!! Какой бардак!! Джейкоб, встав с кровати, подошёл к открытой двери ванной. — Я правда очень сожалею, миссис Миллер... — снова извинился он. — Но... я ведь предупреждал вас, несколько раз, на самом деле... и, ну, вы же были той, кто контролировал. Донна повернулась к Джейкобу и недоверчиво спросила: — Я контролировала?? Джейкоб кивнул: — Да, мэм. Помните? Вы были сверху... скакали на мне и... буквально умоляли меня… — Хватит... хватит!!! — Донна подняла руку и слегка прикрыла дверь, прерывая его слова. — Мне не нужен пошаговый комментарий! — Гормоны теперь вымылись из её организма, и домохозяйка снова испытывала привычное чувство вины и раскаяния, которое всегда следовало за этими «необходимыми» сеансами с парнем. Вина за измену мужу — и раскаяние за то, что ей это так сильно нравилось (и за фантазии о чём-то куда более извращённом и пугающе близком к дому во время этого). Чёрт возьми эти грешные гормоны! — Ну... — ответил Джейкоб, пожимая плечами, опираясь на дверной косяк. — Признайтесь, миссис Миллер... вы ведь в какой-то степени это делали — я имею в виду, контролировали. Донна посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Она уставилась на сверкающие золотые и бриллиантовые напоминания о её священных брачных обетах на левом безымянном пальце. Тяжело вздохнув, она ответила: — Знаешь что? Я начинаю думать, что, когда дело доходит до этих гормонов... никто по-настоящему не контролирует. На каком-то уровне мы все во власти их. В любом случае, чем скорее тебя вылечат, тем лучше! Джейкоб попытался звучать беззаботно. — Ну, если это хоть какое-то утешение... кажется, мы добились успеха. Смотрите! — Когда Донна с любопытством приоткрыла дверь и выглянула, он добавил: — Зверь снова спит! Донна опустила взгляд и заметила член Джейкоба. Он действительно «уснул». Теперь вялый зверь безобидно свисал до середины колена подростка. Его слегка оттопыривали тяжёлые яички — такие большие и набухшие, что казались размером с два апельсина. В голове Донна подумала: «Боже мой... неудивительно, что он кончает, как жеребец!» Она снова вспомнила главу о двух сестрах-блудницах из Книги Иезекииля: «И она умножала блудодеяния свои, вспоминая дни молодости своей, когда блудила в земле Египетской и предавалась похоти к любовникам своим, у которых члены, как у ослов, и семяизвержение, как у коней». Покачав головой, Донна фыркнула и ответила: — Да, похоже, ты прав... зверь наконец-то спит. Обычно гордая и приличная Донна Миллер ни за что на свете не позволила бы себе оказаться в такой ситуации. Вот она, уважаемая жена пастора, сидит на унитазе, полностью обнажённая — с таким же обнажённым бойфрендом своей дочери, стоящим прямо у дверного проёма ванной. Пока его плодородное семя капало из её хорошо оттраханной киски, они непринуждённо вели беседу, будто это было совершенно нормально. Это должно было казаться более неловким для столь интимного момента после того, как они только что занимались неистовым и необузданным прелюбодейным сексом. Но после этих последних недель Джейкоб увидел другую её сторону — тёмную сторону, которую даже её собственный муж никогда не видел. Возможно, было что-то уместное в том, что каким-то извращённым образом она начала чувствовать комфортную, но странно знакомую связь с подростком. Приоткрыв дверь чуть шире, Джейкоб шагнул в ванную и спросил: — Итак... не хотите быстро принять душ? — Когда Донна опустила голову и не ответила, он добавил: — Что скажете, миссис Миллер? Я знаю, мне бы точно не помешал душ после того, что мы только что сделали. Донна подняла взгляд и ответила деловито: — Ну, я собираюсь принять душ... А ты собираешься одеться и уйти! Помни, остальные члены женского совета будут здесь примерно через час, и мне нужно привести себя в порядок до их прихода. Джейкоб возразил: — Но, миссис Миллер... это не займёт много времени. К тому же, я не могу вернуться домой в таком виде... мама точно что-то заподозрит! — Подняв локоть, Джейкоб для наглядности принюхался к своей подмышке. Упоминание о Карен Митчелл заставило Донну внезапно почувствовать стыд за то, что она здесь с едва совершеннолетним сыном своей подруги. Она скрестила руки на голой груди и строго ответила: — Джейкоб... мы достигли нашей цели на сегодня, и абсолютно НЕТ необходимости в дальнейшем дурачестве! Если хочешь помыться, иди используй одну из других уборных в церкви. Я же буду принимать душ здесь... одна! По тону Донны Джейкоб понял, что всё вернулось к привычному положению дел между ним и суровой женой пастора. Он лишь надеялся, что она не будет держать против него зла за его промах с тем, что он снова кончил в неё, и не поставит под угрозу будущие «сеансы» вместе. Просто кивнув, он ответил: — Да, мэм... — и повернулся, чтобы выйти из ванной. — О, и ещё одно... — окликнула Донна, прежде чем Джейкоб вышел из комнаты. Когда он обернулся и посмотрел на неё, она резко продолжила: — В следующий раз, когда я скажу тебе не кончать в меня... я ожидаю, что ты будешь следовать тому, что я говорю! Понятно?? Глаза Джейкоба расширились: — В следующий раз?? Раздражённо Донна повторила более агрессивно: — Я сказала, понятно?? Джейкоб кивнул и ответил: — Да, мэм... ясно как день!! В своём обычном строгом тоне Донна сказала: — А теперь, будь добр, закрой дверь полностью, когда будешь выходить. И убедись, что никто не увидит, как ты уходишь! — Закрыв глаза, она затем молча прочитала молитву, как в прошлый раз, когда оказалась в этой нелепой ситуации. Закрыв дверь ванной, Джейкоб постоял несколько секунд, обдумывая интригующее заявление Донны. Услышав звук смыва унитаза, он повернулся и спросил через деревянную преграду. — Миссис Миллер... я правильно расслышал? Вы сказали... «в следующий раз»? С другой стороны двери единственным ответом Донны было: — Мы с Сарой заедем за тобой около шести часов!!

***

Выпроводив своих «мальчиков» из дома ранним субботним утром, Карен наконец-то получила жилище полностью в своё распоряжение. С Робертом, уехавшим играть в гольф с коллегами по работе, и Джейкобом (как она думала), отправившимся к Мэтью играть в новую видеоигру, она с нетерпением ждала, наконец, немного тихого «времени для себя». Закончив уборку на кухне и стирку, Карен устало поднялась наверх. В главной спальне она достала дорожную сумку и принялась собирать вещи для поездки, намеченной на этот день — они с Робертом собирались провести уикенд в честь её дня рождения. Несмотря на усталость, в ней всё сильнее поднималось волнение, пока она тайком укладывала в сумку наряд, который сестра Бренда подарила ей на день рождения. Весь прошедший неделю Карен держала подарок в секрете от Роберта, чтобы не испортить сюрприз. План был прост: вечером, уже в отеле, перед тем как они отправятся на ужин и танцы, она собиралась появиться перед ним в новом образе. Карен надеялась и молилась, что сможет подарить своему верному и любящему мужу ночь, которую он никогда не забудет. Ночь, которая буквально «снесёт ему крышу» и навсегда вытеснит любые мысли и воспоминания (а точнее — их отсутствие) о той ночи в отеле Атланты почти два месяца назад. Пусть они отмечали её день рождения, но Карен искренне считала, что исполнение этой задумки для Роберта станет её настоящим «подарком» ему — и, без сомнений, затмит всё, что она получит в этом году. Собрав вещи, Карен направилась в ванную, неся в одной руке книгу — очередной детектив, который она читала, а в другой — бокал вина. Обычно она не стала бы пить алкоголь в столь ранний час, но раз уж это был её праздничный уикенд, она решила, что «ничего страшного» и, следуя совету младшей сестры Бренды, решила «немного пожить для себя». Открыв воду и насыпав в ванну соли, Карен добавила к этому успокаивающему составу своё любимое пенное средство с ароматом лаванды. Пока просторная джакузи наполнялась, она зажгла несколько чайных свечей, расставленных в нужных местах. Вскоре в комнате воцарилось мягкое, тёплое свечение, которого было достаточно, чтобы читать книгу, но недостаточно, чтобы разрушить созданную ею атмосферу уюта и расслабления. Скинув шёлковый розовый халат и повесив его на крючок, Карен оказалась перед зеркалом в одном лифчике и трусиках. Она собрала свои длинные, блестящие волосы на макушке и заколола их. Глянув в зеркало, заметила тёмное влажное пятно на передней части своих трусиков-бикини. Карен была возбуждена всё утро — и всё из-за откровенно непристойного сна, из которого она проснулась. Это был, по сути, повтор того, что произошло в комнате Джейкоба в среду. Только на этот раз, пока её сын яростно брал Мелиссу сзади, прекрасная юристка прижалась ртом к идеально выбритой киске Карен и вылизывала её так, словно это был последний ужин в жизни. В то же время пронзительный, полный решимости взгляд Джейкоба, пока он входил в беспомощную женщину, зажатую между ними, будто выжигал в Карен его безмолвные, первобытные желания прямо в глубине её души. К её досаде, она проснулась в тот самый миг, когда это греховное трио одновременно достигло оргазма. Сначала Карен подумывала прокрасться в ванную и по мастурбировать, чтобы унять жгучее желание, пока Роберт безмятежно спал рядом с ней в постели. Однако вскоре она передумала и отбросила эту мысль. Почему-то мысль о том, чтобы дать возбуждению медленно тлеть и разгораться в течение всего дня, показалась ей куда более заманчивой. Так она сможет (как и советовала Бренда) выплеснуть весь накопившийся сексуальный голод на своего милого — и в то же время заслуживающего — мужа вечером. Карен продолжала смотреть на себя в зеркало. Она протянула руки за спину, расстегнула лифчик и положила его на столешницу. Теперь, когда её прекрасная грудь была полностью обнажена, она нежно массировала её — как делала всегда, когда освобождала её из тесного и всё хуже сидящего тюремного заключения. Почти сразу она ощутила, как нервные окончания в розовых сосках ожили, напряглись в предвкушении новых ощущений. Скрестив руки под пышными округлостями, Карен медленно поворачивалась из стороны в сторону перед зеркалом. Она с восхищением разглядывала свои женственные изгибы и аппетитные формы, которых сумела достичь благодаря упорной работе над собой. Пожалуй, сейчас её тело выглядело лучше, чем до беременности Рэйчел, подумала она. Ухмыльнувшись, Карен прошептала своему отражению: — Ну что ж... устроим мистеру Митчеллу ночь, которую он не забудет никогда! Некоторое время спустя Карен откинулась головой на мягкий изголовье ванной, её тело — зрелое, соблазнительное — было полностью погружено в горячую, ароматную воду, покрытую шапкой пузырей. Шипящие солевые кристаллы приятно покалывали чувствительную кожу, пока она читала роман, изредка отпивая вино. Алкоголь был сладким на вкус, скользил по горлу и, достигнув желудка, оставлял после себя приятное тепло. Детективный роман, который дала ей Мелисса, оказался куда более эротичным, чем Карен привыкла читать. Иронично, но главной героиней была красивая юрист, работавшая частной в юридической фирме, пытавшейся посадить за решётку влиятельного наркобарона. Однако, из-за мутных юридических лазеек, обвинения были сняты. Вскоре после освобождения наркобарона, брат этой юристки — он же полицейский под прикрытием — погиб во время наркосделки в элитном стриптиз-клубе. Позже, узнав, что клуб принадлежит тому самому наркобарону, героиня пришла в ярость. Жажда мести толкнула её на отчаянный шаг. Несмотря на протесты мужа, она устраивается работать стриптизёршей под прикрытием, надеясь собрать достаточно улик, чтобы однажды и навсегда уничтожить преступного короля. Погружённая в чтение грязноватого и закрученного романа, Карен невольно представила Мелиссу на месте прекрасной главной героини. Возбуждение накатывало волной с каждой эротической сценой, по мере того как замужняя юристка под прикрытием погружалась всё глубже в развращённый и порочный мир преступности и похоти. Не осознавая, как это произошло, Карен вскоре обнаружила, что её левая рука оказалась между длинных ног, а средний палец лениво ласкал распухший клитор, пока она полностью растворялась в повествовании. Внезапно она захлопнула книгу и отложила её на край ванны, рядом с мобильным телефоном. Всё её тело буквально вибрировало. Искушение довести себя до оргазма было мучительно сильным, но Карен сдержалась — ей хотелось сохранить всю свою сексуальную энергию для вечера. Однако до вечера было ещё далеко, а желание разрядки уже переходило в физическую боль. Сдвинувшись вперёд и раздвинув ноги пошире, она прошептала себе: — Может, только разок… просто чтобы сбить остроту. Спустя всего несколько мгновений Карен запрокинула голову, а дыхание стало сбивчивым, пока она вдыхала насыщенный ароматом лаванды пар. Левой рукой она сжимала пышную, мягкую грудь и щипала дрожащий от возбуждения сосок, а под водой правая бешено тёрла набухший клитор. С закрытыми глазами она продолжала представлять Мелиссу в образе героини книги. Её воображение рисовало, как образованная, замужняя юристка унижает себя, танцуя и раздеваясь перед залом полным похотливых, незнакомых мужчин. — О, Боже… — выдохнула Карен, вновь прокручивая в памяти запретную утреннюю фантазию. Она почти физически ощущала, как губы Мелиссы плотно прижимаются к её киске, как искусный язык скользит между чувствительных складок и дразняще играет с наполненным кровью клитором. Унесённая моментом, Карен прошептала: — О, Мелисса… ДААА!!! И тут, с другой стороны двери, послышался приглушённый голос: — Мам? Неожиданное звучание голоса сына выбило Карен из состояния близкого к кульминации. Всё обрушилось в одно мгновение, и тропинка к разрядке тут же испарилась. После лёгкого стука в дверь Джейкоб снова спросил: — Эй, мам? Ты там? Стараясь скрыть раздражение в голосе, Карен ответила: — Да, солнышко… — она с неохотой убрала руку из-под воды и добавила — Я здесь. Джейкоб, отлично знавший свою мать, усмехнулся и с оттенком лукавства в голосе продолжил: — Дай угадаю… Ты принимаешь ванну с пеной? Ему никак не удавалось прогнать из головы образ обнажённой матери, лежащей в ванне, её горячее тело настоящей МИЛФы утопающее в белых, пенистых пузырях. Несмотря на неприличные мысли, Джейкобу так и не удалось придумать повод войти в ванную. — Да, именно так… — подтвердила Карен, сжав ноги вместе и выпрямившись, — Просто пытаюсь немного расслабиться, перед тем как мы с твоим отцом уйдём позже днём. У неё внезапно всплыло в памяти, как было несколько лет назад, когда Рэйчел и Джейкоб были совсем маленькими. В те времена стоило Карен попытаться выкроить немного «времени для себя», как кто-нибудь из детей — а иногда и муж — обязательно начинал её искать. — Как тебе у Мэттью, хорошо провёл время? — Да, мэм… — соврал Джейкоб, не удержавшись от улыбки. Мама-то думала, что он был у друга и играл в видеоигры, в то время как он на самом деле ходил в церковь и… получал совершенно другое «удовольствие» с женой пастора. — На самом деле было здорово. Надеюсь, в следующий раз мы сыграем в ту же игру. — Ну, я рада, что тебе понравилось… — ответила Карен. — Вы с Сарой всё ещё планируете пойти в торговый центр позже? — Да, мэм… — отозвался Джейкоб с другой стороны двери. — Миссис Миллер и Сара заедут за мной примерно в шесть. Карен потянулась за бокалом вина и, прежде чем сделать глоток, спросила: — О, кстати… ты думал над тем, о чём мы говорили сегодня утром? Будучи типичным подростком, Джейкоб понятия не имел, о чём именно говорит мать. Большинство её советов, какими бы добрыми намерениями они ни были продиктованы, обычно влетали в одно ухо и тут же вылетали из другого. — Эээ… а о чём именно речь? — неуверенно спросил он. Опуская бокал вина от губ, Карен проглотила сладкую жидкость и ответила: — Разве ты не помнишь? Я спрашивала тебя о… — Она остановилась на полуслове и поставила бокал обратно рядом с книгой. С раздражённым вздохом она сказала: — Джейк... просто заходи сюда. — Серьёзно?? — спросил Джейкоб, и на его лице расплылась удивлённая улыбка. — Ты уверена?? — Да, уверена... — ответила Карен, закатывая глаза. Она хмыкнула и подумала про себя: «Как будто ты уже не видел всего!» — Ладно... только если ты уверена, — отозвался Джейкоб, стараясь не звучать слишком взволнованно. — В смысле, я бы не хотел врываться в твоё... «личное время». — Пффф... для этого уже поздно! — с усмешкой заметила Карен. — Всё нормально, солнышко... я устала кричать через эту чёртову дверь!! Джейкоб открыл незапертую дверь в просторную, тускло освещённую ванную и шагнул внутрь. Он сразу направился к джакузи, где нашёл свою мать, отмокающую в ванне, покрытую с шеи до ног слоем ароматных пузырьков. Успокаивающий аромат, исходивший от ванны, вместе с мерцающими чайными свечами создавал мягкую и романтичную атмосферу. Менее чем несколько часов назад в баптистской церкви Грейс Джейкоб оставил огромный заряд спермы глубоко в замужней киске миссис Миллер. Тем не менее, у него не было шанса на второй заход с женой пастора. Этот факт, вкупе с обнажённым телом его великолепной мамы, скрытым лишь тонким слоем пены прямо перед ним, вскоре снова возбудил подростка. К тому же его гиперактивные яички быстро начали взбивать новую порцию его неистовой спермы. Карен передвинула пару чайных свечей, чтобы освободить место для Джейкоба, чтобы он мог сесть на край ванны. Когда он сел, она спросила: — Как я говорила, ты думал о том, о чём мы говорили за завтраком? В частности, о том, чтобы попросить миссис Миллер подвезти тебя к дому Рэйчел и Скотта после свидания с Сарой сегодня вечером? Джейкоб вдруг вспомнил тот разговор. Он покачал головой: — Не особо... но, если ты не против, я бы предпочёл просто вернуться сюда. — Просить Донну Миллер о таком было достаточно неловко после этого утра (особенно если бы она подвозила его к Рэйчел после того, как высадила Сару). Джейкоб мог бы думать иначе, если бы это означало, что он и Рэйчел останутся наедине всю ночь. Однако он знал, что Скотт будет там, и, следовательно, шансы на какие-либо «переговоры» с его старшей сестрой были бы минимальны. Карен слегка приподнялась, отчего верхушки её зрелой груди соблазнительно выглянули над покрывалом из пузырьков. Открытые, блестящие изгибы прекрасной груди его матери не остались незамеченными Джейкобом. — Почему нет, милый? — спросила Карен своим обычным материнским тоном. — Ну, для начала, — проворчал Джейкоб, — мне уже 18 лет, а не восемь. Карен вздохнула: — Я прекрасно это знаю, Джейк, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты не оставался в этом большом доме один всю ночь. Я твоя мать... и не могу не волноваться. Джейкоб улыбнулся: — Я знаю, что ты волнуешься, мама... и я тебя за это люблю, но я теперь вполне способен позаботиться о себе. Особенно на одну ночь. Карен задумалась на несколько секунд, затем подняла правую руку из пенистой воды, указывая на сына: — Ты обещаешь мне, что запрёшь дом и поставишь сигнализацию, как только вернёшься домой? Джейкоб кивнул: — Обещаю. — И напишешь мне? — настойчиво добавила Карен. — Да, мэм... — с усмешкой ответил Джейкоб. — Я напишу тебе, как только переступлю порог. — Хорошо... не забудь это сделать, — смягчилась Карен. — Не волнуйся... напишу. Спасибо, мама! — ответил Джейкоб. — Пожалуйста, — вздохнула Карен. — Но ты уверен, что не хочешь передумать? — Мааам!! — раздражённо протянул Джейкоб. — Ну... — Карен подняла руку. — Я спрашиваю только потому, что ты и твоя сестра в последнее время, кажется, отлично ладите. Прямо как настоящие друзья. — Тот факт, что Джейкоб и Рэйчел недавно стали такими дружелюбными друг с другом, вызвал у Карен возобновление страхов из-за того ужасного сна, который ей приснился некоторое время назад. А именно, яркого кошмара, где она вернулась домой из церкви и обнаружила, что её дети занимаются недозволенными сексуальными отношениями. — Друзья?? — недоверчиво переспросил Джейкоб. — Это она хочет, чтобы ты так думала, особенно когда ты и папа рядом. — Он фыркнул и добавил: — Поверь, у неё дома она королева и даёт всем понять, что она главная. Ей впору быть сержантом морской пехоты! — Ладно... — снова уступила Карен. — Я просто подумала, что это был бы хороший шанс для тебя и Рэйчел продолжать укреплять ваши братско-сестринские узы. Втайне Джейкоб уже строил планы по «укреплению» их братско-сестринских уз (или, по крайней мере, надеялся на это). Рэйчел написала ему в пятницу, упомянув, что хочет обсудить что-то важное. Не вдаваясь в подробности, она пообещала рассказать больше в воскресенье. Подросток с радостью согласился подождать, поскольку никогда не упускал возможности «договориться» со своей старшей сестрой снова. Джейкоб с притворным равнодушием фыркнул. — Спасибо, но не надо... наши узы и так достаточно крепки. Я бы предпочёл остаться здесь и поиграть в видеоигры. — Ладно... ладно, — сдалась Карен. — Забудь, что я вообще спрашивала. — Реакция Джейкоба на её предложение казалась вполне искренней. Это немного успокоило её (по крайней мере, на время), заставив думать, что, возможно, её страхи необоснованны, и между её детьми не происходит ничего греховного или аморального. — И ещё одно... — добавила Карен. — То, что меня не будет дома, НЕ ОЗНАЧАЕТ, что у тебя есть разрешение объедаться всяким мусором всю ночь. Не думай, что я не знаю, сколько батончиков «Reese’s Peanut Butter Cups» в холодильнике. Можешь взять пару, но не сходи с ума сегодня вечером... слышишь? С покорным вздохом Джейкоб ответил: — Да, мэм. Карен скользнула обратно под мыльную воду, полностью погрузившись, и взяла книгу. — А теперь, если позволишь... я бы хотела дочитать и немного расслабиться, пока твой отец не вернулся. Когда Джейкоб встал, он спросил: — Когда папа должен быть дома? — Ну, посмотрим... — ответила Карен, взяв телефон и проверив время. — Он скоро закончит свой раунд, а потом собирается пообедать с ребятами в клубе. Так что, я бы сказала, ещё час... может, два. «Ещё час-два, говоришь?» — подумал Джейкоб про себя. — «Этого должно хватить!» — Он обернулся и увидел, что Карен снова погрузилась в чтение романа. Она держала книгу в одной руке, а бокал вина — в другой. Джейкоб прислонился к столешнице и сказал: — Знаешь что, мама? Я тут подумал... — Угууу?? — рассеянно отозвалась Карен, продолжая читать захватывающую историю. Сюжет переходил к ещё одной откровенно эротической сцене, где, чтобы собрать нужную для расследования информацию, замужняя юристка под прикрытием исполняла приватный танец на коленях. Её соблазнительное шоу было предназначено для бандита, который, по слухам, работал на недавно оправданного наркобарона, и ситуация быстро выходила из-под её контроля. Не отрываясь от книги, Карен спросила: — О чём думаешь, солношко? — Она надеялась, что Джейкоб поторопится и уйдёт из ванной, поскольку её возбуждение снова начало нарастать. Ей хотелось продолжить своё «личное время» и вернуться на путь к тому неуловимому оргазму, который её сын невольно прервал своим вторжением. — Ну... — невинно начал Джейкоб. — Раз папа вернётся только через пару часов, я подумал, что сейчас самое время для нашей первой... фотосессии. Карен оторвалась от книги, приподняв бровь. — Серьёзно? — Конечно... — ответил Джейкоб. — В конце концов, ты же согласилась позировать для меня. Карен покачала головой. — Нет, Джейк. — Она снова уткнулась в книгу и добавила: — Сегодня не подходящий день, но я обещаю, мы сделаем это... в другой раз. Джейкоб подошёл к ванне и пояснил. — Ну же, мама, это идеальная возможность! В смысле, у нас весь дом в нашем распоряжении, и ты сама сказала: — папа не будет дома ещё час-два. К тому же, я игрался с камерой, изучал её настройки и всё такое, и, кажется, я уже неплохо в этом разбираюсь. Не отрываясь от книги, Карен ответила: — Джейк, как я сказала, я просто хочу расслабиться и почитать, пока твой отец не вернулся. С учётом того, что мы уезжаем сегодня вечером, а потом Рэйчел и Скотт угощают всю семью ужином в воскресенье в честь моего позднего дня рождения, это, вероятно, единственный шанс, который у меня будет за весь уик-энд. Джейкоб сделал встречное предложение. — Хорошо... а как насчёт этого? Мы сделаем только несколько пробных снимков. Это будет хорошей практикой для более полноценной фотосессии, когда у нас будет время. Обещаю, это не займёт много времени. Карен подняла взгляд и вздохнула: — Солнышко, я просто не готова. На мне нет макияжа, волосы в беспорядке... И к тому же — я голая! Когда я говорила о «вкусных снимках», я имела в виду, что могу позировать для тебя в одном из моих бикини или, может, в нижнем белье. Не лучше ли подождать другого раза, когда я смогу нарядиться для тебя? — Нет, мама... — возразил Джейкоб. — Ты идеальна такая, какая есть: естественная и настоящая — это то, что я хочу. Гламурные снимки мы сделаем в другой раз. К тому же, ты не будешь совсем голой на фото. У тебя есть пузырьки, чтобы прикрыться. — Он видел, что Карен обдумывает его слова, и её решимость колеблется. В надежде окончательно убедить её, он добавил: — По моему мнению, нет ничего сексуальнее, чем великолепная женщина, принимающая ванну с пузырьками при свечах. Поверь, мама... эти снимки будут красивыми, чувственными и, обещаю, — со вкусом. Всё ещё глядя в книгу, Карен размышляла над настойчивым предложением сына. Ей очень хотелось продолжить своё «личное время», но Джейкоб поднял дельную мысль. Поскольку они были одни в доме, это была хорошая возможность выполнить свою часть их сделки. Сделки, которая (как она себе напомнила) была глупо заключена под влиянием тех проклятых гормонов и её необоснованной ревности к Саре Миллер. Как бы то ни было, Джейкоб полностью выполнил свою часть сделки, принеся домой табель с отличными оценками. Так что было справедливо, чтобы она честно выполнила свою часть соглашения. К тому же (хотя она никогда бы не призналась сыну), Карен находила мысль о позировании для пикантных, но «вкусных» снимков несколько волнующей. Теперь, когда это могло реально произойти, и гораздо раньше, чем ожидала Карен, эта интригующая идея только усиливала её возбуждение. Голос Джейкоба внезапно прервал её размышления, когда он с надеждой спросил: — Ну, что скажешь, мама? Карен наконец захлопнула книгу и с осторожным вздохом посмотрела на Джейкоба. — Ладно, господин... я даю тебе пятнадцать минут, и всё!! На лице Джейкоба расплылась широкая улыбка. — Отлично, мама!! Пойду возьму камеру. — Выбегая из ванной, он взволнованно крикнул: — Жди там!! Карен фыркнула и подумала про себя, качая головой: «Жди там?? Куда я денусь?» Затем она решила, что немного больше «жидкой храбрости» не помешает, чтобы пережить то, что она собиралась сделать. Она крикнула Джейкобу, хотя он уже исчез: — Джейк!! Спускайся на кухню и возьми бутылку вина из холодильника! Не прошло и двух минут, как Джейкоб вернулся в главную ванную с GoPro и бутылкой вина в руках. Пока сын настраивал камеру, Карен налила себе ещё один бокал любимого Пино гриджо. — Ладно... кажется, мы готовы, — сказал Джейкоб, подходя к ванне. — Помни... — заявила Карен после большого глотка вина, — мы договорились, что сегодня только снимки... никаких видео! Джейкоб кивнул: — Да, мэм... понял — только снимки, никаких видео. Поставив бокал на край ванны, Карен начала манипулировать оставшимися пузырьками, чтобы прикрыть более интимные места. — Ну, лучше поторопиться... — вздохнула она. — Я теряю своё прикрытие. Как ты хочешь, чтобы я позировала? Джейкоб знал, что отвечать на этот вопрос честно не стоит. Позы, которые он хотел, были куда более откровенными, чем то, на что его консервативная мать когда-либо согласилась бы — по крайней мере, на данный момент. Он не хотел упустить свой шанс, поэтому решил начать сессию медленно, чтобы она привыкла быть обнажённой перед камерой. Потом он мог постепенно повышать градус, пока, возможно, не уговорит маму согласиться на что-то более «жёсткое». Джейкоб взял книгу с края ванны. — Вот, держи... — сказал он, протягивая матери твёрдый переплёт. Взяв книгу у сына, Карен озадаченно и немного удивлённо спросила: — Ты хочешь, чтобы я читала? Джейкоб кивнул: — Да... как я сказал... всё естественно. Даже не смотри на камеру. Я хочу, чтобы ты притворилась, будто меня здесь нет. — Перемещаясь для лучшего ракурса, он добавил: — Например, просто делай то, что делала до моего прихода. Глаза Карен на секунду невольно расширились, и она почувствовала, как краснеет. Вспоминая, чем именно она занималась, когда Джейкоб прервал её личное время, она подумала: «Ни за что на свете я не позволю тебе фотографировать меня за ЭТИМ!» Открывая книгу на том месте, где остановилась, импровизированная модель сказала: — Ладно, господин фотограф... приступим. Я поставила таймер на телефоне, так что время пошло... Следующие несколько минут в ванной было тихо, за исключением едва слышимого имитированного звука затвора цифровой камеры и редкого плеска воды, когда Карен меняла позы. Джейкоб старался говорить только при необходимости, чтобы не отвлекать мать и не заставлять её чувствовать себя неловко. Джейкоб использовал свои секретные знания о порно как руководство. Он вспомнил один конкретный фотосет с его любимого милф-сайта, очень похожий на эту ситуацию. Он заставил Карен повторять многие невинные позы той модели, включая притворное бритьё её сексуальных длинных ног в очень чувственной манере. Хотя её вагина и соски оставались стратегически скрыты пузырьками и мыльной водой, ему всё же удалось сделать несколько отличных, почти обнажённых снимков. Тот факт, что он действительно руководил и фотографировал свою практически голую маму, вызвал всплеск его возбуждения, и «зверь» в его штанах в итоге снова проснулся. По мере того, как минуты проходили, Карен быстро становилась всё более комфортно в этой ситуации. Сочетание её уже возбуждённого состояния (вместе с третьим бокалом вина) вскоре прогнало её сомнения и заставило расслабиться. Строгая мать начала действительно наслаждаться позированием перед камерой. Она начала воображать себя сексуальной моделью, позирующей для какого-нибудь пикантного журнала, как её хорошая подруга Донна Миллер делала в своей прошлой жизни десятилетия назад. Мысль о тысячах, даже миллионах безликих мужчин, вожделеющих её фотографии, заставляла её чувствовать себя совершенно опьянённой. БИП-БИП!!!...БИП-БИП!!!...БИП-БИП!!! Таймер на телефоне Карен внезапно сработал. Мать и сын взглянули на раздражающе чирикающее устройство, которое грубо нарушило их эротическую атмосферу. Карен потянулась и выключила будильник, а Джейкоб вздохнул. — Вау... время уже вышло. Как быстро. — Ага, точно... — согласилась Карен, выпрямляясь в ванне и (больше не стеснённая «правилами» фотосессии) обнажила верхнюю половину своего торса перед жадным взглядом Джейкоба. Её тяжёлые округлые груди внезапно оказались полностью открыты для сына, за исключением мест, где к её затвердевшим розовым соскам отчаянно прилипали комки пены. Инстинктивно скрестив руки на голой груди, Карен спросила: — Ты успел сделать все снимки, которые хотел? Джейкоб пожал плечами и ответил деловито: — В основном... наверное. — Наверное?? — переспросила Карен, подражая его мрачному тону. — Ну, да... — ответил Джейкоб, возясь с настройками камеры. — Было ещё пара ракурсов, которые я хотел попробовать, но раз нам обоим нужно готовиться к вечерним планам, думаю, мы можем попробовать это в другой день. Карен на самом деле наслаждалась их маленькой «фотосессией», так как запретный трепет от позирования обнажённой перед камерой заставлял её тело гудеть от возбуждения. Она надеялась наращивать это возбуждение весь вечер и держать его под контролем до прибытия в отель. Там она могла бы «раскупорить» и выпустить свою накопленную похоть на благо своего невинного и ничего не подозревающего мужа. Взяв телефон, Карен проверила время: — Ну, если ты хочешь сделать ещё пару снимков... думаю, несколько минут не повредят. — Серьёзно?? — удивлённо спросил Джейкоб. — Да, серьёзно. Так что у тебя на уме? — ответила Карен, взяв бокал вина правой рукой и допив остатки бледно-жёлтой жидкости. Продолжая прикрывать грудь левой рукой, Карен заметила, что Джейкоб снимает обувь и расстёгивает ремень, и спросила, слегка озадаченно: — Джейк? Что ты делаешь? — Просто избавляюсь от одежды... — ответил Джейкоб, расстёгивая ширинку и стягивая штаны. — Это будет круто... Ты самая крутая мама за то, что согласилась на это!! Поставив пустой бокал, Карен подняла руку. — Погоди-ка, мистер! Зачем вам снимать штаны, чтобы сделать ещё несколько фото? — Отчётливый и мощный запах подростка тут же ударил ей в ноздри и лёгкие, ещё больше усиливая её возбуждение. Карен знала, куда это может привести, если они снова пойдут по этому пути, но также понимала, что (как бы сильно они оба этого ни хотели) этого просто не может случиться... по крайней мере, не сегодня. Решив сделать эту ночь особенной для Роберта, Карен была полна решимости добиться успеха своего плана, чтобы он наконец забыл всё об Атланте. Поэтому она не могла, по совести, снова поддаться сексу с Джейкобом. Это, без сомнения, рисковало бы тем, что Роберт заметит явную разницу в ощущениях и упругости её вагины позже вечером (не говоря уже о явном «депозите» их сына, который, вероятно, всё ещё будет вытекать из неё). Снимая носки, Джейкоб пояснил: — Потому что я хочу, чтобы эти снимки были сделаны с высоты. Чтобы получить правильный угол, мне нужно будет встать в ванну. — Теперь в одной футболке с Человеком-пауком и боксёрах, подросток дал указания своей «модели»: — Итак, мама, если не сложно, откинься назад в воду... Чувствуя себя немного спокойнее из-за, казалось бы, логичных намерений Джейкоба, Карен просто ответила: — Хорошо. — Затем она последовала указаниям своего фотографа-любителя, пока он делал ещё дюжину снимков. Спустя несколько минут Джейкоб больше не использовал камеру для «вкусных» и частично обнажённых фото своей матери. Теперь он сидел в углу джакузи, прислонившись спиной к зеркальной стене. Тем временем камера, стратегически размещённая на подвесной полке за ним, тайно продолжала записывать видео без ведома его мамы... Карен стояла на коленях, крепко сжимая полностью эрегированный член Джейкоба обеими руками. Её голова двигалась вверх-вниз, пока она жадно сосала грибовидную головку сына, из-за чего пряди её волос постепенно выбивались из заколок. Отчаянно стараясь быстро выманить кипящий заряд спермы из раздутых яичек Джейкоба в свой ждущий рот, Карен заправила непослушные локоны за ухо и сосредоточилась на текущей задаче. После завершения их импровизированной фотосессии из массивного бугра в боксёрах Джейкоба стало очевидно, что ему потребуется привычная «помощь» Карен перед свиданием с Сарой Миллер. Хотя она, возможно, слишком легко поддалась и разгорячилась от различных стимулов, возбуждавших её в тот день, любящая домохозяйка всё ещё придерживалась хотя бы одного принципа. А именно — не вступать в сексуальный контакт с сыном, чтобы не испортить то, что она планировала щедро подарить Роберту вечером. Чтобы этот план сработал, Карен знала, что должна оставаться непреклонной и приберечь себя для своего преданного (но ничего не подозревающего) мужа. В качестве альтернативы Карен предложила услуги своих изящных рук и соблазнительного рта, что Джейкоб неохотно принял. Однако, как только заботливая мать начала отсасывать своему сыну-подростку, она тут же заметила что-то неладное. К привычному запаху возбуждения Джейкоба примешивался едва уловимый, но резкий, животный запах. Карен быстро списала это на то, что сын, возможно, пропустил утренний душ и перенапрягся, катаясь на велосипеде до дома Джонсонов и обратно. Слегка раздражённая запахом, Карен на мгновение отстранилась и сказала своим обычным материнским тоном: — Боже, Джейк!! Тебе правда нужно принять душ!! Карен забеспокоилась ещё больше, когда уловила ещё один отчётливый аромат, исходящий от обнажённого тела Джейкоба. Это был слабый намёк на духи — (Chanel, если быть точной), и это НЕ был запах, который Карен когда-либо использовала. Однако она знала, что её хорошая подруга и мать Мэтью, Нэнси Джонсон, буквально купалась в этом аромате. Внезапно в голове Карен зазвенели тревожные колокола. Неужели между её подругой Нэнси и Джейкобом утром произошло что-то неподобающее? Если да, то как они это провернули? Где был Мэтью всё это время, или, что ещё лучше, муж Нэнси, Грег?! Стараясь сосредоточиться на текущей «работе», Карен не могла избавиться от беспокойных мыслей, крутящихся в её голове. Она почти была готова спросить Джейкоба об этом, но заколебалась, вспомнив последние два раза, когда ошибочно обвинила сына в неподобающем поведении с другими женщинами. Карен не хотела совершать ту же ошибку в третий раз, особенно без доказательств. Затем Карен вспомнила важную деталь: Нэнси всегда была очень «тактильной» и ласковой. Для этой пышногрудой и огненной рыжеволосой женщины не было ничего необычного в том, чтобы обнимать и проявлять любовь к Джейкобу, как к своему собственному ребёнку. Чувствуя некоторое облегчение, обеспокоенная мать отбросила свои ошибочные подозрения и убедила себя, что, скорее всего, так и было. Нэнси, вероятно, обняла Джейкоба раз или два, оставив на нём свой мощный и узнаваемый аромат. Возобновляя «любовь» к Джейкобу своим особым способом, Карен с радостью приняла это как наиболее правдоподобное объяснение (по крайней мере, на данный момент). Прошло несколько минут, пока Карен не отстранилась, продолжая накачивать твёрдый член Джейкоба обеими руками. Она посмотрела на сына и спросила: — Ты уже близко? Карен не знала почему Джейкобу требовалось чуть больше времени, поскольку не так давно он выплеснул серьёзный заряд в жену пастора Миллера. Зная, что эта грязная тайна никогда не должна дойти до его матери, Джейкоб мог только неловко ответить: — Эээ... вроде того. — Вроде того?! — недоверчиво воскликнула Карен. Затем, с раздражением в голосе, она продолжила: — Джейк... тебе нужно поторопиться! Твой отец скоро вернётся, а мне ещё нужно закончить собираться для нашего вечернего выезда. — Ну, мама... если время так важно, у меня есть идея, которая может помочь нам закончить быстрее... угх! — прокомментировал Джейкоб, словно выражая собственное разочарование. Карен покачала головой и осталась сосредоточенной: — Солнышко, мы уже это обсуждали. Мы не можем этого сделать... по крайней мере, не сегодня. — Не то чтобы Карен не хотела — на самом деле, ей это было нужно, потому что её тело буквально ныло от желания. Усиливая хватку, она начала быстрее дрочить сыну, молясь, чтобы её усилия заставили Джейкоба «выстрелить» поскорее, прежде чем эти коварные гормоны сведут её с ума и она поддастся своей всепоглощающей похоти. — Я понимаю, мама... — ответил Джейкоб с притворной серьёзностью, наблюдая, как Карен продолжает работать руками и радуясь её фактическому признанию, что они снова будут трахаться... очень скоро. Глядя на её прекрасное лицо, он видел на нём маску полной решимости довести его до оргазма и предотвратить любые «происшествия» во время его вечера с Сарой. Затем взгляд Джейкоба скользнул к обнажённым грудям Карен, теперь свободно раскачивающимся от движений её тонких рук. Внезапно ему пришла идея: — Слушай, мама? Если мы не можем этого сделать... как насчёт горячего траха между сисячек? Брови Карен нахмурились, и её глаза тут же метнулись к Джейкобу. Она терпеть не могла эти два слова, но вспомнила их договорённость о смягчении правил касательно грязных разговоров. Прикусив язык, Карен вместо этого сохранила темп и молча продолжала ритмично накачивать твёрдый член Джейкоба. Обеспокоенный, что, возможно, перегнул палку, Джейкоб попытался разрядить обстановку, пожал плечами, хмыкнул и сказал: — Ну, мама, это ведь помогает... В смысле, у тебя и правда потрясающая пара грудей! Как только она собралась согласиться на грубую просьбу Джейкоба, Карен вспомнила разговор с Брендой за обедом в бистро Bon Appetit на днях. Ей в голову пришла интригующая идея, когда она вспомнила, что предложила её младшая сестра. Отпустив пульсирующий член Джейкоба и с скромным выражением лица, озадаченная мать откинулась на пятки. Заметив растерянность на лице сына, она кокетливо спросила: — А что, если мы попробуем сегодня что-то... немного другое? Наблюдая, как Карен садится на другом конце ванны, Джейкоб, всё ещё немного озадаченный, ответил: — Эмм... хорошо. Что ты задумала, мама? Карен вытянула ноги вперёд и раздвинула бёдра. — Ну, для начала... — ответила она, бесстыдно предлагая пространство между своими коленями, торчащими из воды. — Иди, сядь сюда ко мне. Джейкоб последовал указаниям и тут же скользнул на место в конце ванны. По указанию Карен он вскоре оказался сидящим между её широко раздвинутыми ногами в откинутом положении, с затылком, уютно устроившимся между её большими, пышными грудями. По какой-то причине Джейкоба внезапно охватило странное чувство знакомости — словно давно забытое воспоминание. Обхватив руками талию Джейкоба, Карен закинула свои длинные, чувственные ноги на его и спросила: — Удобно? Джейкоб полуусмехнулся: — Ага... очень. — Хорошо! — сказала Карен с улыбкой. Притянув Джейкоба ближе к своей груди, она вздохнула и заметила: — Ох, как же мне этого не хватало... Когда ты был маленьким, ты всегда сидел здесь и играл со своими игрушечными лодками, пока я мыла тебе волосы и купала тебя. Джейкоб полуобернулся и сказал: — Знаешь, по какой-то странной причине... кажется, я это помню! — Правда?? — удивилась Карен. — Ага... знаю, звучит странно, но, кажется, помню, — ответил Джейкоб, поворачиваясь вперёд. — Игрушки были военными кораблями... которые подарил мне дедушка Джордж. Карен хихикнула: — Да, точно! Он наполнял детский бассейн во дворе для тебя, и вы оба притворялись, что находитесь на одной из его старых подводных лодок, подкрадывающихся к вражескому линкору. — Тем временем её правая рука лениво скользила по груди и животу Джейкоба, пока она смотрела на его эрекцию в полной боевой готовности, торчащую над поверхностью воды, словно угрожающий перископ. Вспоминая, Карен тихо сказала: — Было так мило, как ты взволнованно и оживлённо себя вёл! Джейкоб снова оглянулся и спросил: — Так это то, что ты хотела сделать? Переживать прошлое и времена, когда ты меня купала? — Можно и так сказать... — ответила Карен, её голос стал ещё мягче. Потянувшись, она взяла бутылку с лавандовым гелем для душа и открыла крышку большим пальцем. — Надо было заранее сказать, мама, — с очередной усмешкой ответил Джейкоб. — Я мог бы принести свои старые игрушки. — Мммм... — простонала Карен в ухо Джейкобу, переворачивая бутылку и выдавливая её. Густые, цветочные сгустки медленно вытекали из контейнера, падая на кончик «перископа» Джейкоба и стекая по его стволу. Голос матери внезапно стал мягче и чувственнее. — Не волнуйся, малыш... — сказала Карен, отставляя бутылку и берясь за пульсирующий член сына, прежде чем добавить: — У нас есть единственная игрушка, которая нам нужна, прямо здесь... — О, вау!! — воскликнул Джейкоб, наблюдая, как изящная рука Карен медленно скользит вверх-вниз по обнажённой части его твёрдого члена, покрывая его небесной, кремовой пеной. — Это так классно, мама!! — Правда? — тихо ответила Карен, обхватив левой рукой грудь Джейкоба и притянув его ближе к своему телу. — Тогда просто лежи здесь и расслабься... — Её изящно сжимающая рука начала быстрее дрочить его, а ароматный гель создавал похотливый и влажный звук «чавканья». Поцеловав сына в ухо своими мягкими губами, Карен прошептала: — Мама знает, как лучше позаботиться о своём малыше... Ощущения от руки Карен, чувство её тёплого, влажного, зрелого тела, прижатого к его спине, её длинных, шелковисто-гладких ног, обёрнутых вокруг его талии, и звук её сладкого, чувственного голоса, жарко дышащего в его ухо, — всё это вместе убаюкивало Джейкоба в необычное эротическое состояние. Это было так интимно и запретно... но естественно знакомо, и по какой-то странной причине заставляло подростка чувствовать себя почти как маленьким ребёнком снова: в безопасности в тёплых и утешающих, любящих объятиях матери. Откинув голову на грудь Карен, Джейкоб смотрел вперёд полуприкрытыми глазами на её чувственную руку, продолжающую творить волшебство, и простонал: — О, мама!! В следующие несколько мгновений в романтично освещённой свечами ванной мать и сын предавались наслаждению их кровосмесительной совместной ванной. И вновь «САМАЯ ЛУЧШАЯ МАМА НА СВЕТЕ» делала то, что умела лучше всего: заботливо удовлетворять потребности своего сына. Вскоре ухоженные пальцы Карен, сжимавшие член Джейкоба, взбили лавандовый гель для душа в густую и пенистую пену. Время от времени она целовала шею и плечо Джейкоба, иногда шепча ему на ухо ласковые материнские слова поддержки: — Тебе нравится, Медвежоночек? Нравится, как мама тебя моет? Чувствуя, как сексуальная хватка Карен на его члене становится всё сильнее, Джейкоб простонал: — Угхх! Да... да, мам! Карен скользнула левой рукой с груди Джейкоба по его животу, затем опустила её в тёплую воду ванны и нежно обхватила и погладила его раздутые яички. — Оооо... Боже мой! — воскликнула она с притворным изумлением. — Мой маленький мужчина уже не такой уж маленький, правда? Джейкоб, входя в ритм их пикантной болтовни, ответил: — Не волнуйся, мама... угх! Я всегда буду твоим маленьким мужчиной, что бы ни случилось. — Аааа, ты не представляешь, как мне приятно это слышать... — прошептала Карен с улыбкой. Снова мягко сжав увеличенные яички Джейкоба, она вызвала у сына ещё один стон, сопровождаемый заметным вздрагиванием, когда его ноги напряглись. Тут же проявив беспокойство, она спросила: — Ой, я не сделала тебе больно, Медвежоночек? Джейкоб хмыкнул и ответил с лёгким кивком: — Немного... они сейчас очень чувствительные. — Ммммм... ещё бы. Должно быть, они полны... маленькими... производителями деток, — поддразнила Карен, прижав свои пухлые губы к уху Джейкоба. — Тебе нужна мамина помощь? Джейкоб снова простонал в ответ, возбуждённый непристойными и слегка грубыми словами, исходившими из горячего дыхания его мамы в его ушах, подчёркнутого каждым ленивым движением её руки. — Поможет, если мама заставит тебя взорваться, как фейерверк, и опустошит эти... БОЛЬШИЕ... полные... как ты их называешь — орехи? — продолжила Карен. Услышав необычно грубую речь своей обычно чопорной матери, Джейкоб быстро приближался к краю. — Да, мэм... пожалуйста! — Ну, тогда не волнуйся... мама всё исправит... мама заставит тебя... опустошить... эти... орехи! — дразнила Карен, ускоряя движения рукой и ещё сильнее сжимая его яички. Джейкоб чувствовал, как его ноющие яички вот-вот закипят. Конец был близок, и он обещал быть великолепным. Он схватился за шелковистые, гладкие ноги Карен, обёрнутые вокруг его торса, пока всё его тело начало дрожать. — О, мама... это работает! Я уже... близко!! Тонкая рука Карен начала яростно накачивать, заставляя мыльную воду плескаться и хлюпать по всей ванне. — Вот так, Медвежоночек, — шептала любящая мать, подбадривая его. — Просто отпусти... тебе станет намного лучше! Мягкий голос Карен и возбуждающее тепло её дыхания на его ушах и шее держали Джейкоба на грани. — Ннннгггххх!!! — простонал он, пока давление продолжало нарастать. Карен пришлось признать, что Бренда снова оказалась права. Грязные, непристойные разговорчики с сыном работали как заклинание: она чувствовала, как пульсирующий член Джейкоба быстро набухает в её руке и грозит взорваться в любую секунду. Ей не хотелось это признавать, но пошлая речь также усиливала её собственное возбуждение. Карен почти поддалась искушению скользнуть левой рукой между ног и достичь оргазма, которого ей так не хватало ранее. Однако она не хотела рисковать и испортить момент. Это было для Джейкоба и его сексуального удовлетворения. Надеясь (как она себя успокаивала), она получит своё позже вечером, в отеле с Робертом. — Давай, малыш... покажи мне, на что способен мой маленький мужчина, — пухлые губы Карен ласкали щеку Джейкоба у его уха, её скользящий язык на секунду лизнул мочку, подбадривая его. — Ты можешь это сделать... я знаю, что можешь. — О, мама!! — простонал Джейкоб, его голос теперь дрожал от отчаяния. — Я... я... сейчас—!!! — Давай, Медвежоночек... — прервал его чувственно-грязный голос Карен, подчёркивая слова каждым сжимающим движением. — Всё нормально... Ты можешь! Будь моим большим, храбрым малышом и... выпусти... этот... БОЛЬШОЙ... ЖИРНЫЙ... заряд для мамочки!! — О, БОЖЕ!!! — закричал Джейкоб, когда его бурлящие яички сжались, сморщив его нос от мучительной боли из-за сжимающей хватки Карен и её вызывающих, грубых слов. — МАААМ!!!! — взвизгнул он, неустойчиво вылезая из пенной ванны и освобождаясь из её объятий. Осторожно развернувшись на дрожащих, шатких ногах, Джейкоб аккуратно встал на колени лицом к маме. Его лихорадочные движения заставили тёплую, пенистую воду шумно плескаться, обнажая в заманчивых волнах великолепный верхний торс Карен, лежащий перед ним во всей своей красе. — Вот так!! — взвизгнула Карен от возбуждения, слегка наклоняясь вперёд и касаясь основания члена сына изящными пальцами правой ноги. — Хороший мальчик!! Давай, выпускай!! Лёгкое прикосновение сексуальных ног мамы наконец подожгло фитиль в бурлящих яичках Джейкоба. — ААААРРРРГХХХ!!! — прорычал он, когда первые мощные струи горячей подростковой спермы готовы были извергнуться из кончика его гневно-окрашенного члена, словно гейзер. Интенсивность надвигающегося оргазма заставила Карен инстинктивно приподнять бёдра из воды, обнажив её живот и выбритую лобковую зону. Помимо её возбуждения, логической причиной было желание поймать как можно больше предстоящей эякуляции сына на свой торс и грудь, чтобы избежать большого беспорядка в ванне. Со своей стороны, столкнувшись с дилеммой двух соблазнительных мишеней, Джейкоб знал, что выбор может быть только один. Сквозь стиснутые зубы и с сосредоточенным выражением на молодом, решительном лице Джейкоб сжал ствол своего пульсирующего члена правой рукой, аккуратно готовясь прицелиться. Не в силах вымолвить слова, он левой рукой слегка подтолкнул влажное, покрытое мыльными пузырьками бедро Карен, надеясь, что она поймёт намёк, прежде чем его член яростно извергнёт своё семя. Кокетливо улыбнувшись, мама уловила намёк и осторожно откинулась на локти, подставляя свои широкие, детородные бёдра сыну и перекинув обе ноги через край ванны. Теперь, когда её таз был полностью открыт, Карен поддалась неизбежному и бесстыдно раздвинула себя для предстоящего семенного натиска, который, как она знала, неминуем. Словно трудолюбивая пчёлка, её маленький мужчина собирался опылить раздвинутые лепестки её выбритого, обнажённого цветка. После нескольких яростных движений густые молочные ленты спермы Джейкоба беспорядочно брызнули по ногам и паху Карен, затем покрыли её неустанно работающие пальцы, пока она втирала семя сына в воспалённый порог своей вагины. — Вот так, малыш... Давай... Выстрели всё на мою... на мамину дырочку! ВНУТРЬ маминой дырочки!! Выпусти всё для мамочки!!! — подбадривающе ворковала Карен, пагубное воздействие гормонов (и выпитого вина) в сочетании с её уже повышенным возбуждением в тот день затуманило её мораль и ослабило запреты. Той же рукой она похотливо раздвинула мясистые губы своей сочащейся женственности, обнажая заманчиво ребристый туннель её родового пути, скрытый за мясистыми складками её вагины, и ещё больше открывая свою уязвимую вульву для сына. — Ахххх!.. да, мама... держи эту сладкую мамину киску открытой для меня, угх! Я собираюсь выстрелить своей спермой глубоко внутрь... выпустить свой ореховый коктейль прямо в тебя... ууугх!!! Наполнить тебя!! Даааа, прими мою сперму, мама... прими всё!!! — Джейкоб наконец смог хрипло прохрипеть, намеренно целясь и направляя свою брызжущую головку, которая теперь была в считанных сантиметрах от идеально нацеленной, широко раскрытой маминой дырочки. Каждое лихорадочное движение его руки по стволу сопровождалось залпом его молодого и здорового, способного к зачатию ДНК, которое приземлялось на вагину, что когда-то его родила. Карен поморщилась от вульгарного использования Джейкобом ненавистного слова на «К», гораздо сильнее, чем от остальной его грубой и красочной лексики, произнесённой в пылу эякуляции. Тем не менее, она не могла сдержать стон наслаждения, когда горячая порция за порцией густой, мощной спермы выстреливала из щели его неустанного орудия. Даже с близкого расстояния первые жгучие струи беспорядочно приземлялись на её вагинальный холм, создавая спермовый потоп, прежде чем Джейкоб смог скорректировать прицел и успокоить раскрытые и воспалённые, сочащиеся нектаром губы её цветущей женственности своим тёплым, пропитанным гормонами «опыляющим» семенем. Наконец, несколько залпов попали точно в цель, брызнув внутрь и покрыв внутренние стенки спазмирующей вагины Карен, исполняя заявленную хриплую цель сына наполнить её и, без сомнения, достигая сморщенного входа в её матку. Когда её вагинальный вестибюль переполнился его спермой, Джейкоб направил остатки своего семени на внутренние и внешние складки уже изрядно испачканной киски Карен, полностью покрывая её и её всё ещё дрожащие пальцы. Наконец истощив свой боезапас, напряжённое тело Джейкоба расслабилось, и он отпустил своего полутвёрдого монстра, чей смягчающийся ствол тяжело приземлился с похотливым, мясистым шлёп! на верхнюю часть бедра Карен, выдавливая последние струйки тёплого, жизнеспособного семени на её гладкую, влажную кожу. Спустя мгновения в ванной, освещённой свечами, снова воцарилась тишина. Джейкоб откинулся на пятки в одном конце ванны, его дыхание всё ещё было немного прерывистым. — Ого, мам... — прошептал он, медленно поднимаясь на дрожащих ногах и ноющих коленях, чтобы прислониться к кафельной стене позади. — Это было... мощно!! — Тем временем его обнажённая мать лениво поджала ноги обратно в ванну, снова погрузив своё тело в тёплую воду, с рукой между всё ещё дрожащими, извивающимися бёдрами. С мечтательно закрытыми глазами Карен откинула голову назад и с любовью водила покрытыми спермой пальцами внутри себя под водой. — Мммм... Да, точно... — ответила она, на несколько мгновений потерявшись в посторгазмическом забытьи. Хотя её собственный небольшой оргазм не был таким интенсивным, как у Джейкоба, она всё же наслаждалась его мимолётными отголосками, радуясь, что хотя бы немного сняла напряжение своего тлеющего возбуждения в тот день. На её лице появилось спокойное и скромное выражение, пока она извивалась дрожащими ногами под водой, а её вагина последний раз сжалась вокруг её пальцев. В то же время её разум метался при мысли о роящихся облаках сперматозоидов её сына, делающих Бог знает что в этот момент — как в воде, так и внутри неё. Наконец открыв глаза, она заметила, что пенис сына теперь полностью опал. Глубоко и протяжно выдохнув, Карен наконец смогла сказать: — Ну, похоже, мы успешно справились с нашей миссией... молодец, солнышко!! Быстро подняв взгляд с GoPro, которую он взял с душевой полки позади себя, Джейкоб хмыкнул, притворяясь, что выключает камеру. — Честно говоря, ты сделала большую часть работы, мама... единственное, что мне удалось... — Оглядев последствия своего семени, разбрызганного по бёдрам и паху Карен (прежде чем оно смылось и теперь плавало мутными комками в воде ванны), он продолжил: — ...это устроить большой беспорядок! Не заметив, что Джейкоб сделал ещё один снимок, Карен хихикнула в знак согласия. — Да, возможно, но, по крайней мере, мы достигли нашей цели — и без того, чтобы прибегать к... сексу. Это самое важное, верно? — Наверное... — вздохнул Джейкоб, признавая правоту мамы (хотя и сожалел, что не смог подарить ей ещё один ранний «подарок на день рождения», как хотел). Наклонив голову, он посмотрел на Карен, утешаясь мыслью, что шансы на их очередной жаркий, запретный секс мать-сын всё ещё очень высоки (и никуда не денутся в ближайшее время). — Как всегда, спасибо за помощь, мама... Люблю тебя. Карен улыбнулась и встала, чтобы обнять его, обхватив руками грудь Джейкоба. — Ооо... я тоже тебя люблю, Медвежонок... и всегда пожалуйста. Внезапно телефон Карен загорелся и издал знакомый звук «свуш» от входящего сообщения. Неожиданное вторжение разрушило чары их интимного момента, заставив обоих мгновенно напрячься. — Это твой отец... — сказала Карен, в её голосе чувствовалась тревога. Держа левую руку стыдливо прижатой к своей вагине, она правой взяла телефон и прочитала сообщение. — Всё нормально... он только что выехал из клуба. Джейкоб облегчённо выдохнул. Чувствуя себя более расслабленно, он откинулся назад и прислонил голову к кафельной стене. — Итак... сколько у нас времени? — Нисколько! — резко ответила Карен, печатая ответ Роберту большим пальцем. — Нисколько? — переспросил Джейкоб. — Но я думал, ты сказала, что папа только что выехал из загородного клуба? — Так и есть... — подтвердила Карен, кладя телефон обратно на книгу. — Это значит, он будет здесь примерно через полчаса, так что нам нужно быстро здесь прибраться. И мне срочно нужно принять душ — нельзя рисковать, чтобы твой папа вернулся домой и нашёл следы всего... беспорядка, который ты устроил, правда? — Похлопав Джейкоба по плечу, она встала и сказала своим обычным назидательным материнским голосом: — Так, время вышло... давай шевелись! Сначала Джейкоб не двинулся с места. Вместо этого он с надеждой спросил: — Знаешь, мама... мне правда это понравилось. Есть шанс, что мы повторим это когда-нибудь? Карен закатила глаза и фыркнула. — Какую часть? Совместную ванну или... «помощь», которую я оказала? Джейкоб запрокинул голову и ухмыльнулся, глядя на Карен. — И то, и другое!! Карен покачала головой и вздохнула, упрекая себя — Карен Митчелл, ты сама напросилась! — Так можно? — тоже хихикнув, спросил Джейкоб, в голосе которого снова звучала надежда. Карен внимательно посмотрела на Джейкоба. — Возможно... если ты будешь хорошим мальчиком, — ответила она с улыбкой и наклонилась, поцеловав его в лоб. Затем добавила: — А теперь давай, хватит тянуть. Нам нужно поторопиться и выбраться из этой ванны, пока мы оба не стали похожи на пару черносливин! Когда Джейкоб встал и выбрался из ванны, Карен, ополаскиваясь, скомандовала: — О, и будь хорошим сыном, принеси мне полотенце... и мой халат! После того как они вместе убрались в ванной, Джейкоб взял GoPro с столешницы, где осторожно её оставил. Пока Карен стояла к нему спиной, он быстро проверил, что ценное видео, снятое камерой, надёжно сохранено на карте памяти. Собрав одежду с пола, он начал уходить, когда вдруг мать сказала: — О, и Джейк... насчёт этой камеры. Джейкоб обернулся и ответил: — Мам? — Он тут же испугался, что Карен знает, что он сделал. Подойдя ближе к Джейкобу, Карен серьёзно сказала: — Помни, никто — я имею в виду НИКТО — не должен видеть эти снимки. Это должен остаться наш маленький секрет! — Да, мэм, — торжественно ответил Джейкоб с кивком. — Я серьёзно, Джейк!! — рявкнула Карен, её голос стал ещё жёстче. — НИКТО!! Я и так сильно рискую, позволяя тебе хранить эти фото, так что спрячь эту камеру так, будто от этого зависит твоя жизнь! Если бы Карен только знала, она бы особенно беспокоилась о последних снимках, сделанных Джейкобом. В своём пьяном от возбуждения состоянии после обильного «депозита» сына она невольно позировала, будучи застигнутой за мастурбацией с его спермой под мутной водой. Без сомнения, раскаяние консервативной матери сменилось бы полным ужасом, если бы она узнала, что её «фотограф» откровенно запечатлел её за таким грязным занятием. — Не волнуйся, мама... — ответил Джейкоб, небрежно улыбаясь. — Никто никогда о них не узнает, обещаю. В смысле, я же тебя пока не подводил... верно? Карен кивнула, хотя и с некоторыми оговорками. — Нет... пока нет. — Видишь, мама? Ты можешь мне доверять, — уверенно заявил Джейкоб. Спустя мгновение выражение лица Карен смягчилось. — Да, ладно... наверное. — Отлично!! — радостно воскликнул Джейкоб. Затем он осторожно спросил: — Итак... как думаешь, в следующий раз мы могли бы попробовать снять видео? Карен фыркнула и укоризненно склонила голову. — Джейк, не наглей. Ты должен быть благодарен, что я вообще позволила... то, что сделала сегодня. — О, я благодарен... но ты хотя бы подумаешь об этом? — взволнованно спросил Джейкоб. — У меня есть классные идеи, и я знаю, что ты будешь выглядеть потрясающе!! Карен раздражённо рыкнула. — Джейк!! Если ты не уберёшься отсюда до прихода отца, никакого следующего раза не будет. А теперь иди, чтобы я могла принять душ. И тебе тоже нужно помыться! Джейкоб ухмыльнулся. — Так это «да»? Карен схватила Джейкоба за плечи, развернула его и твёрдо подтолкнула к двери, решительно сказав. — ВОН!!! Карен и не подозревала, что её уже тайно записали на видео. Позже той ночью, когда он знал, что будет один дома, Джейкоб планировал загрузить их тайно снятое приключение в ванне прямо на свой компьютер. Разблокировав зашифрованную карту памяти GoPro (с помощью пин-кода, который, как он считал, никто никогда не угадает), Джейкоб мог перенести похотливые файлы на свой жёсткий диск и с нетерпением смотреть на великолепную маму в её невероятно грязном дебютном «выступлении»...

***

Позже в тот же день Карен и Роберт ехали по шоссе Джорджии №400 и остановились в отеле «Crowne Plaza» в Бакхед-Виллидж. К счастью, дорога заняла меньше двадцати минут — трафик в этот субботний полдень был на удивление лёгким. Отель располагался в самом сердце стильного и фешенебельного района к северу от Атланты и идеально подходил для их запланированного уикенда. Кроме того, ночной клуб Tech Noir находился всего в нескольких кварталах, как и новый итальянский ресторан Novo Cucina, который Карен давно хотела попробовать — с тех пор как Донна Миллер несколько недель назад посоветовала ей это модное заведение. После того как они устроились в роскошном президентском люксе с кроватью двухспальной кроватью кинг-сайз, Роберт начал переодеваться к вечеру, а Карен удалилась в спальню. Перед тем как закрыть дверь, она строго предупредила мужа, что ни при каких обстоятельствах он не должен подглядывать, пока она собирается на свидание. Спустя какое-то время Карен вышла из ванны, вытерлась полотенцем и голышом прошла в просторную спальню. Остановившись у зеркала в полный рост, она задержалась, чтобы полюбоваться своей красивой и соблазнительной фигурой. В голове невольно всплыл момент с «модной фотосессией» с Джейкобом, что произошла всего несколькими часами ранее. Вспоминая всё, что произошло, Карен ощутила озорную дрожь, пробежавшую по спине. Хоть поначалу она и чувствовала себя неловко, но как только расслабилась, ей стало даже весело. Обычно строгая и сдержанная мать призналась себе, что это было захватывающе — не говоря уже о том, насколько это её возбудило. Карен даже подумывала, не предложить ли Роберту снять несколько откровенных фотографий и для него. Раньше, стоило ему заикнуться о таком, она неизменно отвечала твёрдым отказом. И вот теперь мысль о том, что она позволила сыну хранить пикантные снимки, в то время как её любящий и преданный муж оставался с пустыми руками, вызвала в ней лёгкое чувство вины. Размышляя об этом, Карен сказала себе, что, возможно, это и правда лучшая физическая форма, в которой она когда-либо будет до конца жизни. Почему бы не оставить парочку фоточек «на память» — только для Роберта? Тем более, это стало бы пикантным дополнением к их вечеру, и, возможно, наконец помогло бы мужу забыть ту злополучную ночь в Атланте. Завернувшись в мягкий и пушистый халат из отеля, Карен свернула полотенце в тюрбан, чтобы собрать ещё влажные волосы, затем подошла к туалетному столику и села на табурет. Она начала наносить макияж, включая несколько новинок, купленных специально для этого вечера. Наклонившись к зеркалу, Карен размышляла о предстоящей ночи и о том, какие приятные сюрпризы она могла бы принести. Нервы приятно щекотали изнутри, когда она думала о том, какой будет реакция Роберта, когда он увидит её в наряде, который она прихватила на этот вечер. Подарок ко дню рождения от Бренды — та не только выбрала его, но и настояла на покупке — был предназначен специально, чтобы «снести голову» мужу. Начать следовало с новых туфель, которые подобрала младшая сестра — босоножки на платформе с открытым носом и ремешками на щиколотках. Лакированная чёрная кожа, шестидюймовые [15см] шпильки. Вспоминая, как Роберт млел от красных туфель-«стрипушек» а-ля Дороти, Карен была уверена, что эти тоже произведут фурор. Что до белья — его было немного, и оно тоже было чёрным. Трусики представляли собой откровенный стринг с Т-образной спинкой и заниженной талией, выполненные из ажурного кружева с цветочным узором. Перед украшали миниатюрные золотые камушки и крошечный бантик из золотистой ленты. Тонкие верёвочки, обрамлявшие её пышные бёдра, крепились к передней части через крошечные золотые пряжки. Дополнял комплект лифчик-пушап из того же кружева — откровенно маленький, но достаточно поддерживающий, чтобы создать ослепительное, гипнотизирующее декольте. Кульминацией всего образа было платье — блестящее, без рукавов, цвета металлик, короткое мини с глубоким округлым вырезом, подчёркивающим её великолепную грудь. Оно сидело на Карен как влитое, облегая бёдра и едва прикрывая круглые, аппетитные ягодицы, от которых можно было сойти с ума. Ещё месяц назад, предложи Бренда ей надеть нечто подобное, Карен бы даже слушать не стала. Но та жажда мужского внимания, которую она испытала на Хэллоуинской вечеринке, пробудила в ней что-то новое — уверенность, которой ей всегда не хватало. Втайне Карен с нетерпением ждала, каково это будет — выйти в свет в таком вызывающем, откровенном, провоцирующем наряде, ловить взгляды и флиртовать на танцполе клуба. Ради успеха своего замысла Карен не пожалела усилий. Её ногти на руках и ногах были свежевыкрашены в золотой цвет под платье — в салоне по подарочному сертификату от дочери Рэйчел. Она также воспользовалась специальным воском от Бренды, чтобы идеально выровнять кожу на длинных ногах и довести до идеала зону бикини — её киска теперь была абсолютно гладкой и нежной. Аромат лавандового масла, которым она пользовалась в ванне ранее, окутывал тело тонким, сладким шлейфом. Она была готова на всё, чтобы её муж наконец-то выкинул из головы ту ночь в Атланте. Завершив макияж, Карен пристально вгляделась в своё отражение в зеркале. Поворачивая голову то влево, то вправо, она внезапно поняла, что её правая рука мягко ласкает внутреннюю часть бедра. Её пальцы опасно близко подбирались к вожделенной точке, и хотя желание коснуться себя было почти невыносимым, Карен сдержалась. Не время и не место. Чтобы отвлечься, она схватила фен, высушила волосы и уложила их в пышную причёску в стиле восьмидесятых. Когда всё было готово, Карен встала и подошла к кровати, где заранее разложила наряд. Натянула стринги на широкие, женственные бёдра, застегнула и поправила лифчик, стараясь удержать в нём пышную «мамочкину» грудь. Покрутившись перед зеркалом, Карен в который раз полюбовалась сексуальным образом, глядевшим на неё в ответ. Ей было сорок четыре, она была женой и матерью двоих детей — и была абсолютно уверена, что Роберт будет потрясён, когда увидит её сегодня вечером. Когда Карен надела своё новое платье и туфли и завершила последние приготовления, она остановилась перед зеркалом, чтобы оценить результат. Особенно пристально она посмотрела на подарок, который Роберт вручил ей перед тем, как они покинули дом. Это был подвес в виде подсолнуха из 18-каратного золота с ослепительным бриллиантом в 0,75 карата в центре. Карен всегда обожала подсолнухи, и её любящий супруг, с которым они прожили вместе почти двадцать пять лет, знал это очень хорошо. Сначала Карен слегка пожурила мужа за то, что он потратился на такую роскошь. Но Роберт настаивал — его потрясающая жена и мать его детей более чем заслуживает подобного подарка. Когда он застёгивал цепочку на её стройной шее, он сказал: — В конце концов, какой смысл во всей этой работе и бесконечных часах, если я не могу хоть иногда побаловать свою жену, как она того заслуживает? Карен задержала взгляд в зеркале, любовно разглядывая сверкающее украшение, покоившееся чуть выше её нежного, кремового декольте. Блестящий, огранённый бриллиант, казалось, пылал в свете лампы. Она позволила себе редкий момент самолюбования. Внезапно знакомый сигнал СМС отвлёк её — пришло сообщение от Бренды. БРЕНДА: Эй, старшенькая! Как дела? КАРЕН: Привет, вредина! Всё отлично... собираемся на ужин. БРЕНДА: Ну и? Как отреагировал Роб? КАРЕН: Он ещё не видел… я только закончила собираться. КАРЕН: Очень надеюсь и молюсь, что всё получится! БРЕНДА: Не переживай... получится! БРЕНДА: Бьюсь об заклад, ты выглядишь сногсшибательно!! 💃🏻 Вместо текста Карен сделала селфи в зеркале и с озорной улыбкой отправила фото сестре. БРЕНДА: 😯 ОХРЕНЕТЬ!! БРЕНДА: О, Боже!! Это точно моя старшая сестра?! КАРЕН: 🤭 Ага... это я! БРЕНДА: Чёрт возьми, детка... ты как секс на шпажке!! БРЕНДА: Если Роб тебя не жестко оттрахает... то я с радостью сама это сделаю!! Карен вытаращила глаза, ахнула от шока и немедленно отпечатала ответ: КАРЕН: 😳 БРЕНДА!!! КАРЕН: ТЫ УЖАСНА!!! БРЕНДА: LOL 😂 БРЕНДА: Виновна по всем пунктам! 🤣 БРЕНДА: Но серьёзно… удачи тебе, сестрёнка… потом расскажешь, как всё прошло. БРЕНДА: Люблю тебя!! Веселись!! КАРЕН: Спасибо… обязательно… тоже люблю тебя!! БРЕНДА: Ах да… не забудь надеть ту последнюю штуку, что я тебе купила! 😎 КАРЕН: Окей… будет сделано… спишемся! Карен отложила телефон и взяла в руки флакон духов. Несколько раз распылив аромат на стратегически важные участки тела, она поставила флакон обратно. Затем, почти в шутку, выполнила просьбу младшей сестры — надела золотистые очки-жалюзи в стиле 80-х, которые они нашли на стенде в бутике перед уходом из торгового центра. Это была последняя вещь, которую Бренда купила ей в тот день — и настаивала, что без этого образ будет неполным. Уперев руки в бёдра, решительная домохозяйка в последний раз взглянула на своё отражение и сказала: — Ну что ж… вперёд! — Оооо, да ну нафиг!!! — взвыл Роберт, обращаясь к телевизору, стоя перед диваном в гостиной их люксового номера. Только что защитник университета Майами перехватил пас квотербека из Джорджия Тех и добежал с мячом до конца поля, заработав тачдаун. — Бред какой-то… — проворчал он, качая головой и залпом опустошая банку пива из мини-бара. И вдруг позади него раздался знакомый голос Карен: — Ну как там игра? Она с усмешкой смотрела на его попытку воссоздать «выпускной» наряд Дакки из фильма Розовая дама. — Да хреново, — буркнул Роберт, выключая телевизор и вставая. — У нас вообще ничего не получается, мы просто не можем... — Он обернулся — и осёкся. Челюсть отвисла, глаза расширились. Перед ним стояла настоящая богиня. Карен — или кто-то, невероятно на неё похожий — была в блестящем мини-платье цвета золота, без рукавов, настолько коротком, что её попка почти торчала из-под подола. Ткань обтягивала её фигуру, будто была нанесена кистью, подчёркивая каждую изгибистую линию. Глубокий вырез открывал такую пропасть между грудей, что взгляд просто тонул в ней. На ногах — чёрные лакированные босоножки на платформе и высоких шпильках, делающие её чуть выше Роберта. Подъём заставлял обнажённые, подтянутые ноги казаться ещё длиннее, а аппетитную попку — ещё выразительнее. Её лицо было безупречно — фарфоровое, с алыми губами и нежным румянцем. Тёмно-каштановые волосы были частично заколоты шпильками в виде золотых подсолнухов, локоны струились по спине. Очки-жалюзи из 80-х она водрузила на макушку, чтобы не скрывать яркий макияж: дымчатые тени, сияющие блёстками, и подчёркнутые подводкой ореховые глаза — казалось, они горели изнутри. Ошеломлённый Роберт наконец выдавил: — К-Карен?? Скромно пожав плечами, Карен улыбнулась: — Да, дорогой… это я. Всё ещё я. Но когда он не ответил сразу, её уверенность дрогнула: — Это… это слишком, да? Я… глупо выгляжу, да? — НЕТ!! — резко возразил Роберт, качая головой. — Нет-нет-нет!! — Он обошёл диван, встал перед ней и мягко положил руки на её бёдра. — Это потрясающе, милая! Нет, даже больше — это фантастика! — Он жадно оглядел её с ног до головы. — Это… это… СРАНЬ ГОСПОДНЯ, КАРЕН!! Карен вскрикнула и рассмеялась, хлопнув его по руке: — Роберт Энтони Митчелл! Что за выражения!! — Прости, милая, но… — он не мог оторвать от неё глаз. — Ты просто такая… такая… у меня слов нет! Улыбка Карен вернулась. Она приложила ладонь к его щеке: — То есть… тебе нравится? — Нравится?! — фыркнул он. — Это слабо сказано… Я думал, ты была чертовски сексуальна в костюме Дороти на Хэллоуин… но сейчас — это просто БОМБА! — Даже лучше, чем то, что я носила в Атланте? — спросила она с лёгкой надеждой. Он махнул рукой: — Даже не помню, что ты тогда надела! А потом взял её руки в свои: — Карен, кроме дня нашей свадьбы… ты никогда не выглядела ТАК потрясающе. Карен вспыхнула от радости, её уверенность взлетела до небес. — Вот и отлично. Даже не представляешь, как я рада это слышать. Внутренне она подумала: Очко в копилку Карен… спасибо, Бренда! — Скажи, это… платье и чёрные туфли — это специально? — подмигнул Роберт. Он имел в виду цвета Джорджия Тех — чёрный и золотой. [его университетская команда] — Без обид, но эта роскошная поклонница «Бульдогов» выглядит как фанатка «Жёлтых жакетов»! Карен хмыкнула и улыбнулась: — А может, и специально… Просто знай — моего шаловливого шершня и занятую пчёлку ждёт ещё больше «чёрного и золотого»… Она медленно обернулась, надела очки-жалюзи и пошла прочь, бросив через плечо: — Но всё это — потом. Глаза Роберта прилипли к её соблазнительной попке. Шпильки заставляли её округлости соблазнительно покачиваться, и Карен, конечно, не упускала случая подчеркнуть это движением. — А может, покажешь мне прямо сейчас? Ну подумаешь, немного опоздаем… — промямлил он, идя за ней. Карен обернулась, её ореховые глаза искрились из-за щёлочек очков. — Никак нет, — засмеялась она, ткнув его пальцем в грудь. — Остыньте, мистер! Заметив лёгкое разочарование на лице мужа, она добавила мягче: — Развлечения — когда вернёмся. Подняв блестящий клатч, она шагнула к двери, а Роберт галантно открыл её. — Тем более, у нас бронь в Novo Cucina. Я с утра не ела — умираю от голода! — Я тоже… — подумал Роберт, облизывая губы. Он приложил карту к замку, захлопнул за ними дверь и поспешил за Карен по коридору к лифту. Всё это время его взгляд был прикован к её сногсшибательной праздничной попке.

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ

После потрясающего ужина в Novo Cucina Роберт и Карен направились вниз по улице к Tech Noir. Как только вышибалы пропустили их внутрь, на супружескую пару среднего возраста обрушилась волна тепла, мгновенно прогревшая их кожу, покрытую мурашками после прохладного ноябрьского воздуха. Остановившись у перил на балконе, они с минуту с изумлением вглядывались в гедонистическую сцену, пульсирующую внизу. Как и каждую субботнюю ночь, клуб был битком набит телами, извивавшимися в ритме громкой танцевальной музыки в стиле New Wave, синт и техно из 80-х. Судя по пёстрой публике, на танцполе были представлены почти все поколения — от X до Z. Прошло немало времени с тех пор, как Карен или Роберт вообще бывали в ночных клубах — и уж тем более в подобных местах. Атмосфера здесь была буквально наэлектризованной. Интерьер Tech Noir напоминал ретрофутуризм, украшенный пастельными и неоновыми огнями, сверкающими диско-шарами, лазерными проекциями на стенах и другими высокотехнологичными визуальными эффектами. На нескольких уровнях-мезонинах располагались отдельные танцплощадки, каждая со своим диджеем и баром, под разные музыкальные вкусы. — Выпить хочешь? — прокричал Роберт, пока Карен с недоверием оглядывала клуб. — ЧТО-О?! — переспросила Карен, не услышав его под оглушающим напором Blue Monday от New Order. — БАР!! — Роберт попытался перекричать музыку. Наконец, он наклонился ближе и почти в ухо заорал:— ПОЙДЁМ В БАР!! Карен кивнула — немного «жидкой смелости» точно не помешает, учитывая толпы и бешеную атмосферу клуба. Взяв Роберта за руку, и чтобы не кричать, она наклонилась к его уху и прошептала: — Помни, тебе сегодня только пиво!! Оторвавшись и изогнув бровь, Карен ясно дала понять, что не хочет повторения той истории в Атланте, когда Роберт отключился, едва они добрались до отеля. Спускаясь по лестнице к основному залу, рука об руку с мужем, Карен почувствовала гул, начинавшийся в ушах и расходившийся по всему телу. Бас словно проходил сквозь неё, вибрацией оживляя каждый участок чувствительной кожи. В такт пульсирующему техно, энергия волнами достигла груди, и соски напряглись под её чёрным сексуальным бюстгальтером. Протискиваясь сквозь толпу, Карен заметила, как на неё бросают взгляды многие мужчины (и даже некоторые женщины) — откровенные, голодные. Смутившись, она тут же надела свои очки-жалюзи, как и велела младшая сестра. У стойки бара, заказывая напитки, Карен последовала ещё одному совету Бренды: прижалась к Роберту, словно неотъемлемая часть его костюма. Ощущение анонимности в сочетании с демонстративной близостью с мужем сразу помогли ей расслабиться (а кроме того, как и обещала Бренда, заставили Роберта чувствовать себя на миллион долларов). Час спустя, после безумных танцев, Карен сидела за одним из высоких круглых столиков, расставленных по барной зоне. Вся вспотевшая после энергичного сета под Get Into the Groove от Madonna, она решила немного остыть, допивая второй коктейль за вечер. Пока Роберт отправился к барной стойке за новой порцией напитков, Карен сидела одна — и в этот момент её заметили двое молодых парней. Оба были студентами, проходившими стажировку в инвестиционно-банковской компании в Атланте. По выходным они любили выбираться в пригороды, чтобы побродить по местным барам в поисках интрижек с привлекательными (и желательно отчаявшимися) женщинами постарше — их личная слабость. Завидев шикарную МИЛФу-брюнетку в одиночестве за столиком, они не стали терять времени и направились прямо к ней. — ПРИВЕТ!! — выкрикнул один из них, поувереннее, чтобы привлечь внимание Карен. Она обернулась — и с удивлением обнаружила у своего столика двух молодых, с иголочки одетых красавчиков — ровесников её дочери Рэйчел. Оба держали в руках по бокалу, а костюмы напоминали стилистику Miami Vice. За золотыми очками-жалюзи её расширенные глаза скрывали реакцию, но внутри Карен была в шоке. Однако, быстро оценив ситуацию, она уловила, что происходит… и решила — а почему бы и нет? — подыграть. Просто ради веселья. — ПРИВЕТИК, МАЛЬЧИКИ!! — ответила Карен с соблазнительной интонацией, одарив их лукавой, почти мона-лизовской улыбкой. Более напористый из парней — в белом пиджаке и футболке пастельного розового цвета — сделал шаг вперёд: — КЛАССНОЕ МЕСТО, ПРАВДА??! Карен кивнула: — АГА!! ОЧЕНЬ!! Его взгляд откровенно пожирал Карен, сидевшую на высоком барном стуле, словно она была королева этого клуба. Он видел здесь и раньше симпатичных женщин, но никто не шёл ни в какое сравнение с этой потрясающей МИЛФой в откровенном платье. — Я ПОЛ, А ЭТО... — он мотнул головой в сторону своего более сдержанного спутника — точной копии себя, разве что в галстуке, — ...ПИТЕР!! — ДОБРЫЙ ВЕЧЕР! — прокричал Питер, ослепительно улыбаясь красивой даме. — ПРИВЕТ, ПИТЕР!! — ответила Карен, не называя собственного имени и стараясь звучать непринуждённо — особенно после того, как узнала, что перед ней… близнецы Донны Миллер! — ПО-МОЕМУ, Я ТЕБЯ ЗДЕСЬ ЕЩЁ НЕ ВИДЕЛ... — сказал Пол. — ТЫ ЧАСТО СЮДА ХОДИШЬ?? Карен едва не рассмеялась от банальности подката: — НЕТ... Я ВПЕРВЫЕ ЗДЕСЬ... ГОРАЗДО ГРОМЧЕ, ЧЕМ ОЖИДАЛА!! Пол широко улыбнулся и шагнул ближе: — МОЖЕМ УГOСТИТЬ ТЕБЯ ЧЕМ-НИБУДЬ? А ПОТОМ ПЕРЕЙДЁМ В ОДНУ ИЗ ЧАСТНЫХ КОМНАТ... ТАМ НАМНОГО ТИШЕ!! Карен тоже улыбнулась: — МАЛЬЧИКИ... КАЖЕТСЯ, ВЫ ЛЕЗЕТЕ НЕ НА ТО ДЕРЕВО. ВЫ ЖЕ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО Я ДОСТАТОЧНО СТАРА, ЧТОБЫ БЫТЬ ВАШЕЙ МАМОЙ?? Питер с ленивой ухмылкой пожал плечами: — НАС ЭТО НИСКОЛЬКО НЕ СМУЩАЕТ!! Пол хитро прищурился: — АГА... НАМ НА САМОМ ДЕЛЕ БОЛЬШЕ НРАВЯТСЯ... — он опустил взгляд в её глубокое декольте и добавил, — ЖЕНЩИНЫ ПОСТАРШЕ!! Улыбка Карен постепенно сошла с её лица: — ЧТО Ж, РАЗ УЖ НА ТО ПОШЛО... Я К ТОМУ ЖЕ ЕЩЁ И СЧАСТЛИВО ЗАМУЖЕМ!! Она вытянула левую руку из-под стола, и в свете вспышек на танцполе её обручальные кольца заиграли сверкающими бликами. — ЭТО НАС НЕ СМУЩАЕТ... — обернулся Пол к брату, будто ожидая поддержки. Питер кивнул: — АГА... МЫ НЕ ПРОТИВ!! Сдерживая внутренний шок от того, как милые сыночки Донны Миллер выросли в таких откровенных бабников, Карен заметила, как Роберт, лавируя сквозь толпу, возвращается к их столику. В одной руке он нёс своё пиво, в другой — третий «Космополитен» для неё. — МОЖЕТ, ВАС ЭТО И НЕ СМУЩАЕТ... — сказала Карен, спрыгивая со стула, — А ВОТ МЕНЯ — ОЧЕНЬ! СПОКОЙНОЙ НОЧИ, МАЛЬЧИКИ!! Она быстро зашагала к Роберту, нарочно раскачивая бёдрами в облегающем платье, надеясь, что этим отвлечёт близнецов Миллеров и не даст им узнать её мужа. Подойдя к Роберту, она обхватила его лицо обеими руками и поцеловала страстно, с глубоким, чувственным напором. — ЧЁРТ!!! — выругался Пол, залпом допивая остатки своего напитка, наблюдая, как пара исчезает в толпе, продолжая целоваться. — Это была самая сногсшибательная МИЛФочка, которую я когда-либо тут видел! — И не говори! — согласился Питер, хватая брата за плечо, чтобы развернуть его к танцполу и помочь переключиться на следующую цель. Хотя они оба понимали: ни одна уже не сравнится с той, что только что их отшила. Только они собирались перейти на другую сторону танцпола, как Питер вдруг остановился как вкопанный. — Эй, слушай... тебе она никого не напомнила? — спросил он, допивая свой напиток. Пол пожал плечами. Он всё ещё злился из-за отказа и надеялся побыстрее отвлечься. — Ну давай, братец! — подтолкнул его Питер. — Клянусь, она мне напомнила миссис Митчелл... из церкви. — Мамаша Рэйчел? — фыркнул Пол. — Да ну нафиг, ты че гонишь что ли?! (Он когда-то встречался с Рэйчел в выпускном классе и был хорошо знаком с прежней, строгой и весьма консервативной версией Карен.) Оба парня усмехнулись нелепости этого предположения, но, сделав пару шагов, синхронно обернулись. С юности они оба были влюблены в Карен, каждый — по-своему. И теперь мысль о том, что они только что упустили женщину, способную воплотить все их юношеские фантазии, стала двойным ударом. Они лихорадочно начали искать глазами ту загадочную МИЛФу, но та уже исчезла — вместе с мужем — в толпе. — ВАУ!!... — выдохнул Роберт, прерывая поцелуй, ошеломлённый столь бурной демонстрацией чувств со стороны жены. — ЭТО ЕЩЕ ЗА ЧТО?? — ПРОСТО СПАСИБО ЗА ЭТОТ ВЕЧЕР!! — ответила Карен, делая глоток и с облегчением убеждаясь, что они действительно скрылись от сыновей Донны Миллер. — КСТАТИ, Я ПРОСТО В ВОСТОРГЕ!! Роберт улыбнулся жене. Сделав глоток пива, он спросил: — ХОЧЕШЬ ЕЩЁ ПОТАНЦЕВАТЬ?? — С УДОВОЛЬСТВИЕМ!! — ответила Карен, протягивая ему свой бокал. — НО СНАЧАЛА... Я СБЕГАЮ ПРИПУДРИТЬ НОСИК!! Пробираясь по слабо освещённому коридору, Карен была приятно удивлена — в этой части клуба музыка звучала гораздо тише. Зайдя в дамскую комнату, она направилась в одну из приватных кабинок и села на унитаз, чтобы наконец-то облегчиться. Карен не могла не признать: вечер складывался даже лучше, чем она могла себе представить. Её платье имело бешеный успех у Роберта, который едва мог удержать руки при себе. Комбинация дикой клубной атмосферы, гормонов, алкоголя и даже флирта (причём от близнецов Донны Миллер, ни много ни мало!) заставляла домохозяйку вновь чувствовать себя молодой. Сердце Карен колотилось, грудь тяжело вздымалась. Всё её тело пылало от возбуждения — она буквально чувствовала, как пахнет сама собой. Тонкая вставка стрингов была насквозь пропитана её влажностью. Ей приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не довести себя до оргазма прямо здесь, в кабинке туалета ночного клуба. Мысль о том, чтобы довести себя до кульминации, уединившись в тесном приватном уголке, казалась почти опьяняющей. Вот уж история, которой можно будет порадовать сестру Бренду! Но Карен каким-то чудом сумела справиться с искушением. Она была намерена сохранить всё — для Роберта, когда они вернутся в отель. План был простой: ещё несколько танцев — и заманить мужа обратно в номер, чтобы провести остаток ночи, разрывая ему мозг. С тем, как он смотрел на неё и лапал всё это время, Карен не сомневалась: осуществить этот замысел будет нетрудно. Закончив в туалете, Карен вернулась в длинный коридор. Почти сразу до её ушей донеслись знакомые аккорды — из зала доносилась «Situation» от Yaz, одна из её любимых танцевальных композиций 80-х. Воодушевлённая, она тут же направилась на поиски Роберта, чтобы потанцевать с ним под эту песню, как в былые времена. Но далеко уйти она не успела. Сквозь музыку и цоканье своих каблуков по кафельному полу Карен уловила голос мужа впереди. Повернув за угол, она увидела Роберта — тот стоял у двери в мужской туалет и что-то напряжённо говорил по телефону. На лице застыло сосредоточенное выражение. В одно мгновение возбуждение Карен сменилось нехорошим предчувствием. Инстинктивно она начала переживать, что случилось что-то дома. Как настоящая «мама-медведица», Карен тут же пожалела, что не настояла, чтобы Джейкоб остался на ночь у своей старшей сестры Рэйчел. Но подойдя ближе и услышав обрывки разговора, она поняла с возрастающим ужасом: проблема не дома. Хуже того... это работа. — Да, Рэй... — выдохнул Роберт в трубку, разговаривая со своим начальником Рэймондом Спирсом, президентом Conway Enterprises. — Мы уже отправили Fuso всё, что они просили — я лично за этим проследил. Почему они сейчас начинают отказываться — я, честно говоря, не понимаю. По словам Лестера, они были готовы и собирались подписать документы прямо на месте сегодня вечером. Подняв глаза, Роберт увидел Карен, стоявшую напротив него с тревожным и недовольным выражением лица. Вернувшись к разговору, он продолжил: — Ну, я не знаю... Надо будет обсудить это с Лестером и всей командой. Увидев, как Карен нахмурилась, он беззвучно прошептал ей губами: «Прости, пожалуйста». — СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ?! — вдруг воскликнул он, повысив голос. — Почему именно сегодня? Мы не можем обсудить это в понедельник? Или хотя бы завтра? Он понизил голос, стараясь говорить спокойнее: — Послушай, Рэй... я сейчас далеко не на стройплощадке. Мы с женой в Бакхеде, отмечаем её день рождения. Пока Роберт продолжал напряжённый разговор, Карен боролась с внутренним конфликтом. С одной стороны, она злилась на это неожиданное вмешательство. Вечер был великолепен — возможно, один из лучших за последнее время. Она мечтала вернуться в отель и воплотить свой план: заново сблизиться с Робертом в постели и подарить ему ночь, которую он точно не забудет — чтобы раз и навсегда отпустил воспоминания о той ночи в Атланте. С другой стороны, Карен видела, как напряглось лицо Роберта. Она знала, что он ни в чём не виноват — наоборот, он старался изо всех сил, чтобы этот вечер прошёл без помех. И она знала, насколько важна для него эта сделка с Fuso. Это был его первый крупный клиент после повышения, и если контракт сорвётся, это будет катастрофа — не только для его карьеры, но и для их общего финансового будущего. Несмотря на обиду и разочарование, Карен знала, что должна сделать. Она должна проглотить свою досаду… и быть хорошей, понимающей женой. — Я понимаю, Рэй, но не вижу, почему это нужно делать именно сегодня... что изменит ещё один день? — Роберт остановился на полуслове, когда Карен подошла ближе и положила руку ему на плечо. Он опустил телефон от уха и с грустным видом прошептал: — Прости... Я пытаюсь поскорее закончить. — Иди, — просто сказала Карен, скрывая своё раздражение. — П-погоди, Рэй... Я поставлю тебя на удержание на секунду, — сказал Роберт своему боссу. Поставив телефон на удержание, он снова опустил устройство. Затем он сказал Карен: — Нет! Это наш вечер... Я не хочу испортить ещё один! — Ничего не испорчено, — сказала Карен с натянутой улыбкой. — Милый... тебе нужно это сделать. Роберт покачал головой. — Но наши планы... возвращение в отель и всё такое. К тому же, Лестер и представители Fuso в Альфаретте. Будет уже очень поздно, когда я вернусь. — Ну... — вздохнула Карен. — Просто высади меня дома, прежде чем поедешь на встречу. Роберт спросил: — А как же наши вещи в номере? И выселение? — Я позвоню в отель и всё объясню... — покорно ответила Карен. — Мы можем вернуться завтра и забрать вещи. Это не такая уж большая проблема. Роберт задумался на несколько секунд, а затем опустил плечи. — Прости. Карен выдавила ещё одну улыбку и поцеловала Роберта в щёку. — Всё нормально... правда. Когда она отстранилась, взгляд Роберта снова пробежался по её откровенно одетому телу. — Чёрт! Ты сегодня выглядишь просто невероятно! Карен положила руки на грудь Роберта. — Ну... я останусь в этом платье, пока ты не вернёшься. И помни... у меня ещё есть кое-что чёрное и золотое, чтобы показать тебе! Его настроение поднялось, и Роберт спросил: — И туфли тоже? Карен закатила глаза и хихикнула — Да, дорогой... туфли я тоже оставлю. — Она закончила: — А теперь... иди, займись своей работой. И поспеши домой к своей жене! — Хорошо... — неохотно, но всё же согласился Роберт. — Надеюсь, это не займёт много времени. — Лучше бы не заняло! — ответила Карен, прикусив сочную нижнюю губу и приподняв бровь. Меньше чем через час Роберт торопливо высадил Карен дома и быстро переоделся в более подходящий пиджак для срочной встречи. Причесав волосы в привычную укладку и попрощавшись с женой поцелуем, он поспешил к своему внедорожнику и уехал в ночь, чтобы встретиться с Лестером и корейцами на стройплощадке в Альфаретте. Слушая громкий лязг закрывающейся гаражной двери, Карен налила себе бокал вина на кухне и поднялась наверх. Глядя в коридор, она заметила слабый мерцающий свет из-под двери спальни Джейкоба. Неудивительно, что он всё ещё не спал поздним субботним вечером и, вероятно, играл в одну из своих видеоигр на компьютере. Поставив бокал вина на тумбочку, Карен вернулась в коридор и направилась в комнату Джейкоба. Хотя он выполнил её указание и написал ей сообщение, когда вернулся домой со свидания с Сарой, Карен всё равно хотела проведать своего маленького мужчину. Тук-тук — Привет, солнышко, — тихо поздоровалась Карен, медленно открывая дверь спальни. Как она и предполагала, её сын сидел за столом, и единственным источником света в комнате был монитор компьютера. — Привет, мама, — ответил Джейкоб, быстро закрывая видео, которое смотрел. Это была секретная запись, сделанная им в ванной ранее в тот день. Как только Карен вошла в комнату, она уловила характерный запах своего сына — он был возбуждён. Хотя запах не был таким сильным, учитывая состояние Карен, одного его дуновения хватило, чтобы подлить масла в огонь. Стоя у двери, Карен не могла разглядеть, что на экране компьютера её сына. Обходя кровать, она подозрительно спросила: — Джейк... чем ты занят? — Её первым предположением было, что он нарушил её правило и смотрит порно в интернете. Однако, подойдя к стулу за его спиной, она быстро поняла, что дело в другом. Не оборачиваясь, Джейкоб небрежно ответил: — Да ничего... просто смотрю фотографии, которые ты позировала сегодня. Взгляни. Глаза Карен расширились от шока. Почти обнажённое фото, где она лежит в ванне, заполнило 32-дюймовый игровой Quad HD-монитор её сына. Лишь несколько комков белой пены скрывали её полностью обнажённое тело от камеры. — Джейк!... — ахнула она в удивлённом ужасе. — Ты смотришь их сейчас? — Хотя они были одни в доме, она инстинктивно взглянула на открытую дверь спальни. — А почему бы и нет? — пожал плечами Джейкоб, продолжая смотреть на экран. — Ты же написала, что папа уехал на срочную рабочую встречу. — Его рука щёлкала мышью, прокручивая фотографии, и он добавил: — Вот я и подумал, что сейчас самое безопасное время. Карен ответила: — Ну, может, и так, но всё же... я не ожидала… — Она замолчала на полуслове, когда на экране появились новые снимки, пока Джейкоб листал папку с файлами. Заинтригованная, она положила руки на спинку стула Джейкоба и наклонилась через его плечо, чтобы лучше рассмотреть. Приятно удивлённая тем, как хорошо она выглядела на фотографиях, она невольно прошептала: — Ого!! — Правда, круто? — прокомментировал Джейкоб, когда на экране появилась очередная фотография, каждая из которых была лучше предыдущей. — Признай, мама... они получились классными! Карен пришлось признать — Джейкоб был прав... фотографии действительно вышли отличными. Стоя за спинкой стула и просматривая снимки, она невольно сжала бёдра. Манящий запах её подростка в сочетании с жаром, тлевшим в её животе весь день, быстро заставил её вагину снова увлажниться. Неосознанно Карен скользнула правой рукой под экстремально короткую юбку своего золотого платья. Её пальцы слегка коснулись кружевной ткани стрингов, отчего её чувствительный клитор теперь пульсировал от потребности. Когда её исследующие пальцы прошлись по насквозь промокшей промежности, её дыхание сбилось. — Только быстро... — прошептала она, ни к кому не обращаясь. — Что ты сказала, мама? — рассеянно спросил Джейкоб. Его внимание всё ещё было приковано к экрану компьютера и невероятным фотографиям его почти обнажённой матери. Карен быстро убрала руку из-под юбки. — Ой! Я сказала... э-э... эта хорошая! — прокомментировала она фотографию на мониторе. Это был один из поздних снимков, когда сдержанная мать расслабилась и обрела уверенность. На фото Карен сидела на краю ванны, снятая сбоку в профиль. Её левая рука обхватывала её массивную обнажённую грудь, скрывая розовые соски, а правая держала бритву, будто она брила правую ногу, покрытую гелем для бритья. Пока Джейкоб продолжал листать файлы, Карен всё больше завораживали откровенные изображения. Она не могла поверить, насколько потрясающе она выглядела на снимках. — Джейк... — рассеянно прокомментировала она, глядя на экран. — Я правда впечатлена. Солнышко, ты отлично справился. Джейкоб покачал головой. — Я ничего не сделал, мама. Это всё ты. Я просто наводил и щёлкал. Камера тебя просто обожает. Как я сказал раньше, ты могла бы быть моделью. Карен улыбнулась на комплимент сына. Она знала, что Джейкоб предвзят, как и Роберт. Однако, глядя на свои изображения на мониторе компьютера, она вынуждена была признать, что, возможно (только возможно) в другое время... в другой жизни... кто знает? — О, Господи Иисусе!!! — в ужасе вскрикнула Карен, когда на экране внезапно появилась новая фотография. Этот снимок был одним из тех, о которых она даже не подозревала. Это была финальная и наиболее откровенная поза, запечатлённая во время «сессии», и которую она, в своём одурманенном состоянии, каким-то образом позволила Джейкобу тайком сфотографировать. Джейкоб, видимо, тщательно выбрал позицию, стоя спиной к кафельной стене, чтобы правильно снять её с высоты птичьего полёта — подумала Карен. На фото она лежала в ванне — с чуть согнутыми коленями, широко раздвинув ноги, пятки которых покоились на внешних краях ванны. Её левая рука обхватывала левую грудь... бриллианты на обручальных кольцах сверкали в мерцающем свете свечей. В то же время правая рука была стратегически расположена между широко раздвинутыми бёдрами, прикрывая выбритую, покрытую спермой вагину так, что не оставляло сомнений — она явно мастурбировала, используя сперму своего сына как смазку. Красивая «модель» закрыла глаза, слегка откинув голову на сложенное полотенце, служившее подушкой. Её рот был приоткрыт, а губы изогнулись в лёгкой, но озорной улыбке, явно наслаждаясь происходящим. — Что не так, мама? — невинно спросил Джейкоб, заметив, что мать нарушила своё строгое правило никогда не поминать имя Господа всуе. — Что не так?! — с нажимом переспросила Карен. — Вот это и не так... — ответила она на свой же вопрос, указывая на монитор. — Эта фотография просто... грязная!! Остальные, наверное, не так уж плохи, но эта на грани непристойности! Джейкоб спокойно ответил: — Правда?? Я так не думаю... Мне кажется, она классная! Карен закатила глаза и фыркнула. — Разумеется, тебе так показалось!! — Затем добавила: — Посмотри на мою грудь!! — А что с ней?? — небрежно спросил Джейкоб. — Она выглядит круто, как всегда. — Вот именно... — ответила Карен. — Она полностью обнажена!! Что случилось с нашим уговором о частичной наготе?? Разве ты не видел, что пузырьки не прикрывают мои... соски? Джейкоб пожал плечами. — Наверное, к тому времени вся пена растворилась, а я просто не обратил внимания... Извини. — Затем он попытался разрядить обстановку, подлизываясь: — Если честно, я сосредоточился только на том, как шикарно ты выглядишь и как круто получится снимок. Ты выглядишь потрясающе, мама, и это отличное фото... лучшее из всех, на мой взгляд. У тебя прирожденный талант в этом деле. Карен продолжала смотреть на своё изображение на мониторе. Она всё ещё не могла поверить, что это она на фото, и что не заметила, когда его делали. Это была не Карен Митчелл: сдержанная домохозяйка и мать, которая пела в церковном хоре и иногда вела уроки в воскресной школе. Эта женщина была кем-то другим. Возможно, она могла винить гормоны и алкоголь за очередное помутнение рассудка, но выражение лица той женщины — эта лукавая, удовлетворённая улыбка — было неоспоримым доказательством того, что ей нравилось то, что она делала. Преодолев первоначальный шок, Карен поняла, что, возможно, фото не так уж и плоха. Джейкоб снова оказался прав. Она действительно выглядела потрясающе, и вдруг она ощутила странное чувство гордости. Было почти жаль, что никто, кроме Джейкоба и её самой, никогда не увидит её такой: такой открытой, такой красивой и такой сексуальной. — Мама?... — нерешительно спросил Джейкоб. — Если эта фотография тебя так расстраивает... я могу её удалить, если хочешь. — Ему очень не хотелось этого делать, но, чтобы успокоить мать, он был готов пойти на уступки. — НЕТ!! — ответила Карен, возможно, слишком поспешно. Затем она выпрямилась и добавила более спокойно: — То есть... нет, не нужно. Пока, по крайней мере. В конце концов, я согласилась позировать... и эти снимки только для тебя и никого больше. — Глубоко вздохнув, она наконец смягчилась и сказала: — Но, Джейк, я не могу это достаточно подчеркнуть — ты должен держать эти фотографии в тайне и никогда, никогда не смотреть их, когда твой отец дома... ясно? — Да, мэм... абсолютно ясно! — ответил Джейкоб, щёлкнув мышью и закрыв папку. Затем он развернулся на стуле и продолжил: — Обещаю, мама... никто никогда не… Оху… хренеть!!! — На этот раз настала очередь подростка удивляться, увидев Карен в её золотом платье и чёрных туфлях на платформе. — Джейк!! — ахнула Карен. — Что за выражения? — Прости, мама... — извинился Джейкоб. — Но... ты смотрелась в зеркало? — Он потянулся и щёлкнул настольной лампой, чтобы лучше рассмотреть, затем указал на зеркало комода. — Вау!! Ты себя видела? Карен фыркнула: — Да, Джейк... я себя видела. — Она повернулась и посмотрела в зеркало. — Ох... точно. — В суматохе и беспокойстве, вызванном просмотром фотографий с их «фотосессии» ранее в тот день, Карен совершенно забыла о наряде, который всё ещё был на ней. Глаза Джейкоба расширились, когда он оглядел мать с ног до головы. — Чёрт, мама! Ты выглядишь... просто... — Подросток не смог найти слов. Карен не могла сдержать улыбку, присев на край кровати Джейкоба: — Знаешь, такую же реакцию я получила от твоего отца раньше. Полагаю, ты тоже одобряешь? Джейкоб кивнул: — Ну, да!! В смысле... как можно не одобрить? — Его губы изогнулись в понимающей ухмылке. — О, понял... так это то самое платье, которое тётя Брен помогла тебе выбрать? То самое платье?? Карен кивнула, слегка покраснев, и посмотрела на себя. — Ага... то самое платье. — Теперь понятно... — ответил Джейкоб. — Погоди-ка, — затем спросил он, ошеломлённый, — ты хочешь сказать, что надела это на ужин с папой и в ночной клуб на ваше свидание, а вместо того, чтобы вернуться с тобой в отель, он высадил тебя здесь, чтобы помчаться на какую-то рабочую встречу?! Карен вздохнула: — Джейк... всё не так просто. — Мама... всё именно так просто. Папа — идиот!! Карен прищурилась. — Джейкоб Дин Митчелл!! Я не потерплю, чтобы ты так неуважительно говорил о своём отце! — Прости, мама... — Джейкоб пожал плечами. — Но он такой. Как ты можешь не злиться? Карен смягчила голос. — Сначала я злилась... на самом деле, очень злилась. Я ждала этого вечера по многим причинам, но произошло нечто, в чём твой отец не виноват. Он сделал всё возможное, чтобы ничто не помешало нам в эти выходные. Просто так получилось, что кто-то другой подвёл, и теперь твой папа расплачивается за это. Джейкоб фыркнул. — Да, но мне кажется, что ты тоже за это расплачиваешься, мама. Если хочешь знать моё мнение, это несправедливо по отношению к тебе. Карен наклонилась вперёд и взяла Джейкоба за руку. Тёпло улыбнувшись, она сказала: — Очень мило с твоей стороны беспокоиться обо мне, малыш. Но теперь я с этим смирилась, потому что, к сожалению... жизнь не всегда справедлива. — Но я знаю одно... — начал Джейкоб. — Если бы я был на месте папы сегодня, я бы сказал своему боссу, чтобы он пошёл лесом. Ни за что бы я не бросил жену и празднование её дня рождения ради какой-то дурацкой встречи в субботу вечером!! Карен откинулась назад и ответила: — Джейк... твой папа делает только то, что должен, а иногда это значит, что приходится идти на жертвы. Он очень много работает, чтобы обеспечить нам хорошую жизнь, и заключение этой сделки жизненно важно для продолжения этого. — Когда Джейкоб не ответил, мать добавила: — Солнышко... не суди своего отца так поспешно. Помни... сейчас ты не женат и живёшь дома без настоящих обязанностей. Давай вернёмся к этому разговору через десять-пятнадцать лет, когда у тебя будет своя семья, и посмотрим, думаешь ли ты так же? Джейкоб смотрел в мягкие ореховые глаза Карен. Она смотрела на него с тем материнским взглядом «ты же знаешь, что я права». Кивнув, он ответил: — Хорошо, мама… я понял твою точку зрения. — Затем он оживился и добавил: — Но я серьёзно сказал… ты выглядишь чертовски горячо в этом платье! — Не упуская возможности, Джейкоб встал со стула и спросил: — А что, если я возьму камеру, и мы сделаем ещё одну быструю фотосессию, где ты позируешь в нём для меня? Было бы жалко не сделать несколько снимков, раз ты сегодня в нём! Карен покачала головой и вздохнула: — Джейк… это, наверное, не лучшая идея. Твой отец сказал, что, надеется, собрание не затянется. Если всё пройдёт хорошо, он вернётся домой через час. Так что нам не стоит испытывать судьбу и начинать что-то сегодня вечером. Джейкоб попытался настоять: — Ну же, мама… дай мне всего пятнадцать минут, как в прошлый раз. Карен закатила глаза: — Ага… и посмотри, чем это закончилось! — Встав с кровати, она посмотрела на Джейкоба сверху вниз. — Нет, я собираюсь пойти и ждать твоего отца. А пока я планирую выпить бокал вина и почитать книгу — напомню, что я не смогла её дочитать сегодня, потому что кое-кто меня отвлёк. — Обменявшись понимающим взглядом, Карен наклонилась и поцеловала Джейкоба в лоб. — Спокойной ночи, мой Медвеженочек… люблю тебя! Джейкоб встал и нежно обнял мать: — Я тоже тебя люблю, мама. С днём рождения. Карен последний раз чмокнула сына в щёку и отстранилась с улыбкой. Перед тем как направиться к двери, она обернулась и добавила: — Не засиживайся допоздна. Джейкоб кивнул: — Не волнуйся… не буду. — Провожая взглядом уходящую мать, его молодые глаза с восхищением следили за сочной попкой Карен, выпирающей из обтягивающего платья и соблазнительно покачивающейся из стороны в сторону. Покачав головой, он улыбнулся и пробормотал себе под нос: — Всё равно скажу, что папа — идиот! Войдя в спальню, Карен остановилась у туалетного столика, чтобы подправить макияж и снова нанести немного духов. Затем подошла к своей стороне кровати и взяла телефон, чтобы проверить, не звонил ли Роберт или, может, прислал сообщение. Ничего. Вздохнув, она отложила телефон и взяла книгу. Всё ещё в платье, с туфлями на шпильках, свисающими с края матраса, Карен полулежала на огромной двуспальной кровати, которую делила с Робертом. Подложив подушки под голову и спину, она прислонилась к изголовью, открыла книгу и начала читать с того места, где остановилась. В текущем отрывке героиня снова унижала себя, чтобы добыть информацию, необходимую для обвинения зловещего наркобарона и восстановления справедливости ради своего брата. Отпив глоток вина, Карен задумалась, возвращаясь к фотографиям с импровизированной «фотосессии», в которую Джейкоб уговорил её вчера. Образы того, как шикарно она выглядела на снимках, словно выжглись в её памяти — особенно последний снимок. Карен снова подумала, как жаль, что никто, кроме неё и Джейкоба, никогда не увидит, насколько сексуально получились эти фотографии! Вдруг в голове мелькнула шаловливая мысль. Карен оторвалась от книги и с озорством подумала: Может, я хотя бы покажу их Бренде, чтобы она увидела, как её старшая сестра тоже может жить… на грани. — Недоверчиво покачав головой, она быстро отбросила эту идею и вернулась к чтению. Примерно через полчаса Карен снова полностью погрузилась в книгу. Откровенные сцены эротического триллера завели её сильнее, чем пружина. Потянувшись к прикроватному столику, она взяла бокал вина и сделала ещё один глоток. Нетерпеливо взглянув на будильник, она пробормотала: — Роберт Митчелл… тебе лучше поторопиться домой, или я начну без тебя! Внезапно знакомый звук (свуш) удара клюшки для гольфа оповестил о новом сообщении от мужа. Карен быстро схватила телефон и прочитала: РОБЕРТ: Привет. КАРЕН: Привет, красавчик. Надеюсь, ты уже едешь домой? Я жду… РОБЕРТ: Пока нет… всё ещё на телеконференции. Карен раздражённо выдохнула. Она написала: Серьёзно??! РОБЕРТ: Боюсь, что да… оказалось, дела хуже, чем я думал, и наши партнёры настояли, чтобы мы говорили напрямую с их начальством в Сеуле. КАРЕН: Как долго ещё?? РОБЕРТ: Не уверен, но похоже, это на всю ночь. Ошарашенная, Карен уронила телефон на колени и уставилась в пустоту, не находя слов. Через несколько секунд ещё одно уведомление вывело её из оцепенения. РОБЕРТ: Не жди меня. Прочитав эти слова, Карен почувствовала, как в ней закипает злость. Её едва не подмыло отправить Роберту гневное сообщение, чтобы выплеснуть раздражение. Однако, набрав пару слов, она передумала, понимая, что это не поможет и только добавит стресса мужу. Вместо этого Карен стёрла начатое и переписала ответ. КАРЕН: Ну, просто замечательно!! РОБЕРТ: Мне так, так жаль… обещаю, я как-нибудь это компенсирую. КАРЕН: Это не твоя вина. РОБЕРТ: Напишу, когда поеду. РОБЕРТ: Я тебя люблю. КАРЕН: Люблю ❤️ Раздражённая, Карен бросила телефон на кровать рядом с собой. Скрестив руки под вздымающейся грудью, она пробормотала: — Чёрт возьми, Роб! — Это был явный признак её глубокого недовольства (и не только), ведь сдержанная домохозяйка почти никогда не ругалась, даже такими мягкими альтернативами. Карен была не просто разочарована тем, что не смогла провести вечер с Робертом, как планировала. После насыщенного возбуждающими раздражителями дня, не получив никакой разрядки, она буквально превратилась в сексуальную бомбу с часовым механизмом, готовую взорваться. Ей отчаянно нужно было хоть что-то, что спровоцировало бы этот взрыв и сняло напряжение. Глубоко вздохнув, Карен поднялась с кровати и направилась в гардеробную. Там она расстегнула молнию и скользнула из своего сексуального золотого платья. Повесив его на вешалку, она достала халат, купленный специально для этого вечера. Новый элемент белья идеально сочетался с её комплектом из бюстгальтера и трусиков: он тоже был из чёрного кружева и абсолютно прозрачный. — Ну, хоть какую-то пользу из него извлечь, — пробормотала Карен с усмешкой. Натянув на себя этот вызывающий халатик, она подошла к комоду, покопалась и вытащила свернутое полотенце, спрятанное в самом конце среднего ящика. Аккуратно развернув его, Карен снова оказалась лицом к лицу с ярко-розовым фаллоимитатором — подарком от Мелиссы, вручённым во время её последнего визита. Возбуждённая домохозяйка пристально посмотрела на устрашающую игрушку и пробормотала: — Ну что ж… Похоже, сегодня мы вдвоём. Направляясь обратно к кровати, Карен поймала в зеркале отражение самой себя в полный рост. Она остановилась и на секунду застыла, глядя на потрясающее видение, смотревшее на неё из зеркала. Роскошная зрелая красавица была одета только в комплект белья и полупрозрачный кружевной халат. В сочетании с туфлями на высоких шпильках Карен выглядела как обложка журнала Playboy. Покачав головой с досадой, она подумала: Какая трата... Ты многое упускаешь, Роб... Медленно опустившись на край кровати, Карен взглянула на руку, в которой крепко сжимала своего "партнёра" на вечер. Ей всё ещё не верилось, что долгожданный вечер закончится именно так. Повернув голову, она бросила взгляд на закрытую дверь спальни, убедившись, что та заперта. И тут её осенила мысль. Мысли скользнули за пределы комнаты, по коридору... к самой последней спальне справа. И к подростку, который в ней находился. Карен прикусила нижнюю губу, размышляя над этим судьбоносным решением. — А стоит ли?.. — колебалась она. Но, к своему удивлению, вскоре почувствовала, как её воля слабеет под натиском соблазна. Где-то глубоко внутри своей замужней плоти она ощутила знакомую дрожь, и, слегка хрипло, прошептала: — А почему бы и нет?.. На её прекрасном лице появилась озорная, почти дьявольская улыбка. — В конце концов, у меня сегодня день рождения.

***

Снова завернув дилдо в полотенце и спрятав его в самый дальний угол ящика комода, Карен тщательно убедилась, что он надёжно укрыт. Завязав на поясе шелковый ремешок атласного халата, она взяла с собой мобильный телефон и направилась по коридору, пока не остановилась у самой двери спальни Джейкоба. Сердце Карен бешено колотилось в груди, когда её накрыла внезапная волна вины. В этот момент она всерьёз задумалась, стоит ли доводить задуманное до конца. Всё же раньше она позволяла себе такое с Джейкобом только тогда, когда он сам обращался за «помощью» или когда иначе было не обойтись — если нужно было скрыть от окружающих его… особенность. Сейчас же не было ни малейшего оправдания тому, что она собиралась сделать. Хотя Карен могла бы без проблем следовать первоначальному плану и воспользоваться спрятанной от мужа секс-игрушкой, она понимала: этого будет недостаточно. Весь день ей приходилось подавлять в себе похоть, желание, животную жажду — и теперь, оказавшись на грани, она осталась ни с чем. Роберт снова её подвёл. С каждой минутой её надежды как-то всё-таки спасти вечер таяли всё больше, а к тому моменту, как Карен приняла роковое решение, от них не осталось и следа. Их место заняли нарастающее раздражение и жгучее желание, с которым она так и не справилась. Все эти вихревые чувства требовали выхода — и срочно. Иначе ей так и не удастся уснуть этой ночью. Одного лишь безжизненного силиконового кусочка розового цвета уже было недостаточно, чтобы усмирить томление, которое стало по-настоящему мучительным. Оставался только один выход. Карен подняла руку, собираясь постучать, но в последний момент передумала. Вместо этого она взялась за дверную ручку, повернула её и медленно толкнула дверь. Бесшумно скользнув внутрь, она обнаружила, что в комнате сына царит почти полная темнота — только монитор компьютера напротив кровати мягко светился в режиме ожидания. В этом слабом освещении Карен с трудом различила очертания Джейкоба под одеялом: он лежал на боку, спиной к ней. — Джейк?.. — прошептала она хрипло. — Милый? Ты не спишь? Когда он не ответил сразу, Карен начала медленно пятиться к двери, собираясь уйти. — Мам?.. — вдруг откликнулся Джейкоб, перекатываясь на спину. Его голос был сонным и тихим. — Что-то случилось? — Нет, солнышко… всё в порядке, — мягко ответила Карен, снова ступая в комнату. — Прости, что разбудила тебя… Спи дальше. Джейкоб сел на кровати, одетый в футболку с Железным Человеком. — Всё нормально, мам… Я ещё не уснул по-настоящему, просто начал клевать носом, — сказал он, потирая глаза. В руке у него был телефон, на котором он в последний раз перед сном пересматривал то самое видео из ванной. Бросив взгляд на экран и увидев, что уже за час ночи, он спросил: — Папа ещё не вернулся? — Нет… ещё нет, — с тяжёлым вздохом отозвалась Карен, прикрыв за собой дверь и подойдя ближе к кровати. Быстро вернувшись на главный экран приложения GoPro, Джейкоб положил телефон лицом вниз на матрас и потянулся к ночнику. Мягкий свет сразу наполнил комнату, и взгляд Джейкоба тут же упал на просвечивающийся и невероятно короткий сексуальный халат Карен. — Вау, мам… — выдохнул он, окончательно проснувшись. Глаза его быстро привыкли к свету. — Ты просто сногсшибательна! Когда ты его купила? Карен слабо улыбнулась и села на край кровати рядом с бедром сына. — В тот же день, когда твоя тётя Брен купила мне то платье, — ответила она, приглаживая край халата, который задрался, обнажая её бёдра. Окинув себя взглядом, она добавила: — Я надеялась удивить твоего отца сегодня вечером, но… — Но папа, как обычно, всё испортил, да? — усмехнулся Джейкоб, перебив мать. Карен бросила на него укоризненный взгляд и качнула головой: — Джейк! Я же сколько раз тебе говорила — не смей так говорить о своём отце. И, как я уже объясняла тебе раньше, иногда всё не так уж просто, как кажется. Джейкоб едва не фыркнул, но на этот раз не почувствовал ни малейшей необходимости извиняться. — Ну а сегодня — всё именно так, мам. И да, бывает, что всё именно просто. Слишком уставшая, чтобы продолжать наставлять сына, Карен только вздохнула и опустила голову. Вернув на лицо натянутую улыбку, она снова подняла взгляд и сказала: — Ты ещё слишком молод, но когда подрастёшь — поймёшь. Протянув руку, Джейкоб взял ладонь матери в свою и ответил: — Может, я и молод, но я все прекрасно понимаю. Он придвинулся ближе и продолжил: — Я понимаю, что весь этот вечер был его идеей. Я понимаю, что ты сделала все возможное, чтобы впечатлить его и компенсировать ту ночь, которую он «пропустил» в Атланте. Я понимаю, что сейчас уже далеко за полночь, и твой день рождения официально закончился, но вместо того, чтобы быть в каком-нибудь шикарном отеле и проводить лучшую ночь в своей жизни с тобой, он торчит на каком-то скучном рабочем собрании, а ты здесь, дома... одна. Сдерживая слезы, Карен прислонила голову к плечу Джейкоба и сказала: — Но я не одна... Затем она нежно провела рукой по его щеке и, тепло улыбнувшись, продолжила: — Я здесь с тобой... мой маленький мужчина. Обняв мать за плечи, Джейкоб в ответ улыбнулся: — Ты знаешь, о чем я. — Да, знаю... — ответила Карен, слегка кивнув и вздохнув. Посмотрев Джейкобу прямо в глаза, она добавила: — И все же... твой отец делает только то, что должен, чтобы обеспечить нашу семью, и он заслуживает твоего уважения. Так что я не хочу больше слышать от тебя ничего подобного о твоем отце... понятно? Хотя бушующие гормоны и заставили Карен переступить слишком много границ в отношениях с Джейкобом, она не собиралась позволять сыну привыкать нарушать пятую заповедь Бога (по крайней мере, пока он живет под ее крышей). — Но, мам... — Понятно? — повторила Карен, на этот раз строже, не давая сыну ни малейшей возможности возразить. — Да, мэм, — ответил Джейкоб, на мгновение покорно подчинившись. — Хорошо... по крайней мере, с этим разобрались, — сказала Карен, и выражение укора исчезло с ее лица. — Кстати, я пришла сюда не для того, чтобы спорить с тобой. Разорвав их боковые объятия, она повернулась к Джейкобу, отчего ее короткий халат задрался еще выше по ее гладким бедрам. — Я пришла, чтобы спросить тебя о чем-то очень важном... — ее голос стал еще мягче. — О, хорошо... — ответил Джейкоб, его интерес вспыхнул, и он откинулся на спинку кровати. На мгновение он убедился, что телефон все еще под рукой под одеялом. — О чем, мам? Его взгляд скользнул вниз, задерживаясь на длинных обнаженных ногах Карен. Тут же его мысли вернулись к их фотосессии ранее в тот день и к тому, как сексуально выглядела его мать обнаженной в ванной. Образы Карен с влажной кожей, блестящей в мягком свете свечей, и ее интимных мест, покрытых его спермой, были теперь всего в нескольких дюймах, загруженные несколько минут назад на его телефон с карты памяти GoPro. Улыбнувшись про себя и притянув телефон поближе, Джейкоб почувствовал, как его член снова начал оживать под одеялом. Откашлявшись, Карен выпрямилась, чтобы встретиться лицом к лицу с сыном, и продолжила: — Джейк... не так давно у нас был разговор здесь, в этой самой комнате... ты помнишь? Помнишь, что ты сказал? Его разум заработал, и несколько секунд Джейкоб обдумывал вопрос с пустым выражением лица, прежде чем пожал плечами: — Мам... у нас было много разговоров здесь. Тебе придется дать мне немного больше подсказок. Карен повернула голову и посмотрела в глаза Джейкоба... такие же теплые, орехового цвета, как у нее самой. — В тот день, когда я собирала твое грязное белье, ты сказал мне, что всегда будешь рядом... если мне когда-нибудь понадобится твоя помощь. Наконец вспомнив, Джейкоб улыбнулся: — О, да... теперь помню... это был тот день, когда ты сказала, что мне придется пойти с тобой в торговый центр, чтобы... — Ты говорил серьезно? — мягко перебила его Карен. — Ты... действительно имел в виду то, что сказал? Джейкоб посерьезнел: — Да, я был серьезен... в каждом слове. Взяв руку сына в свою, Карен с облегчением улыбнулась: — Спасибо, солнышко. Джейкоб наклонился ближе к Карен и уточнил: — Мама... как я мог не сказать этого? Ты самый важный человек в моей жизни. Ты подарила мне жизнь... ты заботилась обо мне... ты научила меня так многому. Даже сейчас ты продолжаешь заботиться и защищать меня так, как никто другой на свете. — Увидев, как глаза матери снова наполняются слезами, он добавил: — Конечно, я говорил серьезно. Даже когда у меня будут жена и дети, я всегда буду рядом с тобой... где бы ты ни была, когда бы ты ни нуждалась во мне. — Затем, слегка улыбнувшись, он сказал: — И обещаю... это не просто гормоны говорят. Карен не смогла сдержать смех от его замечания, вспомнив их разговор в его комнате ранее на той неделе. Тот разговор быстро перерос в страстные поцелуи на кровати Джейкоба, которые прервались, когда Роберт неожиданно вернулся домой с работы раньше времени. Улыбнувшись, Карен протянула руку и пригладила растрепанные темные волосы сына. — Что ж, я рада это слышать. Внезапно Карен уловила его запах. Он был возбужден. Ее взгляд скользнул вниз, на явный бугор, проступивший под одеялом с эмблемой «Звездных войн». — Кстати... — Наклонившись, она поцеловала его в лоб, затем встала. — Я очень рада это слышать... — Ты... правда? — спросил Джейкоб, наблюдая, как Карен поднялась, отступила на пару шагов от кровати и медленно повернулась. Стоя спиной к Джейкобу, Карен тихо ответила: — Да, правда... и ты не представляешь, как много это для меня значит. — Развязывая пояс халата, она продолжила с откровенностью: — Видишь ли... хотя сегодняшняя неудача не совсем вина твоего отца... я все равно чувствую себя немного разочарованной... даже неудовлетворенной. — Тонкий шелковый халат теперь свободно свисал с ее плеч, и она повернулась лицом к сыну. — Ух ты! — воскликнул Джейкоб, его глаза широко распахнулись от невероятного зрелища, представшего перед ним. Черный полупрозрачный халат Карен распахнулся, открывая ее соблазнительное тело в черном кружевном бюстгальтере с эффектом пуш-ап и крошечных стрингах — зрелище, несомненно, изначально предназначенное для его отца в этот вечер. С идеально уложенными волосами и более ярким, чем обычно, макияжем, подросток готов был поклясться, что его мать могла бы быть моделью Victoria’s Secret. — Так вот, медвежончек мой... — продолжила Карен, ее голос стал хриплым от желания и внезапной живости, которая вывела Джейкоба из оцепенения. — На этот раз мне нужна твоя помощь... и нужна очень сильно! — Чувственно сбросив халат с плеч, Карен ловко стянула блестящую ткань вниз по спине, позволяя ей соскользнуть с рук и упасть на пол. — Мамочке очень, очень сильно это нужно! — Черт меня дери! — прошептал Джейкоб, не в силах отвести взгляд от своей сексуальной, почти обнаженной матери, когда она наклонилась, чтобы поднять сброшенный халат. Карен услышала его восклицание. Однако вместо того, чтобы, как обычно, упрекнуть его за грубое выражение, возбужденная мать проигнорировала это. Аккуратно сложив халат на спинку компьютерного кресла Джейкоба, она мягко подошла к его кровати и спросила: — Ох, солнышко… где твоя камера, кстати? — Какое-то странное, почти зловещее предчувствие заставило ее захотеть убедиться, что то, что они собирались сделать (снова), не будет тайно записано ее умным сыном. Слишком поздно. Хитрая, слегка озорная улыбка расплылась по лицу Джейкоба, когда он наполовину правдиво сказал: — Вон там, на шлеме Бобы Фетта над моим столом... я вернул её в крепление. Карен бросила взгляд на шлем, несколько секунд разглядывая его, и с облегчением отметила, что камера кажется выключенной, после чего снова повернулась к кровати сына. Тем временем под одеялом Джейкоб быстро нажал кнопку в приложении для своей GoPro, чтобы немедленно начать съёмку...

***

Спустя несколько минут в тускло освещённой спальне Джейкоба экшн-камера GoPro Hero 9, подаренная ему матерью, невинно покоилась на другом конце комнаты. На первый взгляд она казалась полностью выключенной, закреплённой в своём держателе на шлеме Бобы Фетта [часть мандалорской брони] в натуральную величину, стоявшем на компьютерном столе. Однако непристойный шум, который это безобидное с виду устройство тайно записывало с односпальной кровати подростка, был далеко не невинным. — Ох! Унгх! О... ДААА! Уннгхх! Каждый ритмичный стук спинки кровати о стену сопровождался скрипом пружин матраса, который вторил стонам и визгам Карен, полным порочного наслаждения. В сочетании с агрессивными рыками и стонами Джейкоба эта непристойно связанная пара создавала греховную мелодию незащищённого соития матери и сына, которая теперь эхом разносилась по спальне подростка. Карен лежала на спине, одетая лишь в бюстгальтер и украшения, с блестящими чёрными туфлями на высоких каблуках, всё ещё украшавшими её изящные ноги (по особой просьбе Джейкоба). Её колени были согнуты, а бёдра широко разведены, и шестидюймовые шпильки платформенных туфель вонзались в одеяло. — Уннгх! О, Д-Джейк! Уннгх! О, д-да! Малыш... ДААА! — причитала Карен, позволяя сыну яростно вонзаться в неё своим обнажённым, без презерватива, членом. Джейкоб находился между широко раздвинутых ног Карен, уткнувшись лицом в глубокую, мягкую ложбину её декольте, созданную сексуальным бюстгальтером с эффектом пуш-ап. Обхваченный мягкими и любящими руками матери, он ритмично вводил и выводил свой твёрдый, ничем не прикрытый внушительный орган из её скользкого любовного туннеля, вызывая непристойные влажные хлюпающие звуки в месте их необузданного слияния. Сначала (убедившись через телефон, что GoPro включена и записывает их запретное действо) Джейкоб поднялся с кровати, чтобы позволить матери лечь на спину, после чего с нетерпением забрался между её длинными шелковистыми ногами. Заметив, что в спешке Карен сняла свои стринги, подросток жадно уставился на блестящую, только что выбритую киску матери, когда она опустилась на матрас. Уже собираясь опуститься ниже с явным намерением попробовать сладкие соки, сочащиеся из её спелого персика, он был остановлен. — Не сейчас, Джейк! — резко прошептала Карен, упираясь блестящей чёрной шпилькой в его худощавую грудь, не давая жаждущим губам достичь цели. Джейкоб поднял взгляд и увидел, как мать смотрит на него поверх пышных холмов, обтянутых бюстгальтером. Её глаза, полные вожделения, и длинные, всё ещё накрашенные ресницы, казалось, посылали ему безмолвное сообщение в азбуке Морзе — пора переходить к делу и заняться сексом. — Но, мама... я просто хочу позаботиться о тебе... так, как ты заслуживаешь. — Ты можешь «позаботиться» обо мне, если подойдёшь сюда, молодой человек... и используешь эту штуку... — прошипела Карен, её привычный строгий тон был почти требовательным, но она остановилась, не высказав очевидного. Кратко приподнявшись, она решительно направила сына бёдрами, едва сдерживая нетерпение. Схватив Джейкоба за плечи, она с силой притянула его к себе и, без лишних намёков, заявила: — Мне сейчас нужно кое-что другое! — М-может, мне взять презерватив? — нерешительно спросил Джейк, в восторге, но слегка сбитый с толку, занимая позицию над матерью. Необычное, напористое поведение Карен (хотя и не нежеланное) всё же выбило его из колеи. Откинувшись на локти с ноткой раздражения, Карен покачала головой: — Нет, солнышко! — Она протянула руку вниз и левой ладонью обхватила толстый, жилистый ствол Джейкоба. Небрежно направив его сочащуюся головку к своему столь же влажному и узкому входу, Карен посмотрела ему прямо в глаза — такие же ореховые, как её собственные, — и хрипло прошептала: — Никаких презервативов сегодня! — Нетерпеливая мать положила правую руку на поясницу Джейкоба и буквально втянула его в своё тело. — Унннннггх! — жалобно простонала Карен, испытывая болезненное удовольствие, когда внушительная длина Джейкоба внезапно проникла в её невероятно узкий, влажный проход. Как и в предыдущие разы, когда они занимались сексом, его член, казалось, идеально подходил её женственности, погружаясь всё глубже и глубже. Этот порочно совершенный орган будто был создан, чтобы пронзать её душу, достигая блаженных глубин, о которых её любящий (и не подозревающий) муж мог только мечтать. — О, да! Он такой БОЛЬШОЙ... от так глубоко!! — выкрикнула Карен, её выпученные, слезящиеся глаза смотрели прямо в решительный взгляд сына, пока она крепко сжимала его напряжённые трицепсы. Джейкоб погружался в Карен и выходил из неё в медленном, но непрерывном, размеренном темпе, наслаждаясь её сжимающей, но гостеприимной теснотой, когда её замужняя, материнская вагина поддавалась его открыто приветствуемому вторжению. Упираясь кулаками в матрас, он смотрел вниз и любовался потрясающим зрелищем своего толстого, жилистого члена, непристойно соединяющегося с влажной, запретной щелью матери. Ничто не могло сравниться с изысканной теснотой её вагинальных стенок, полностью принимающих его, и он надеялся, что камера идеально запечатлевает их запретный (и, безусловно, сексуальный) греховный союз. А именно — как мембранные складки её горячей, плотно обхватывающей киски сжимают и покрывают весь его яростно окрашенный член её любящим материнским нектаром, пока он ритмично входит и выходит из её гостеприимного материнского лона. Её соки, такие скользкие и шелковистые, помогали его проникающим движениям и быстро покрывали его ствол, и Джейкоб понял, что мать, видимо, была влажной ещё до того, как вошла в его комнату. Это осознание лишь подстегнуло его, и он ускорил темп, и вскоре довёл мать до первого быстрого и внезапного, сотрясающего оргазма. Используя свою юную, вызванную табу выносливость, Джейкоб не давал Карен передышки, уже подготавливая её к следующему, сокрушительному кульминационному моменту. В восторге от энергичного и беспощадного напора Джейкоба, стремившегося утолить её дневную похотливую жажду, Карен яростно скрестила ноги за его движущейся, напряжённой задницей. Её поспешно снятые, крошечные чёрные стринги теперь беспомощно болтались на левой лодыжке, грозя в любой момент слететь с её изящных туфель на шпильках. В яростной страсти их очередного кровосмесительного соития невероятно толстый орган Джейкоба пробудил в глубинах её женственности такие чувствительные зоны, о существовании которых она до недавнего времени даже не подозревала. Глубже и глубже проникал Джейкоб, а Карен наслаждалась облегчением, которое приносил ей этот опустошающий монстр, касаясь каждого уголка её ребристого любовного туннеля, наконец-то утоляя назойливый, плотский зуд, мучивший её весь день. Вскоре острые шпильки её подпрыгивающих туфель, ритмично бьющие по ягодицам сына, оставляли на его неустанно движущейся заднице красные, болезненные следы. Однако он едва замечал это, считая мимолётную боль ничтожной платой за несравненное удовольствие, которое он сейчас испытывал, яростно трахая свою мать до беспамятства и её запретную вагину до полного забвения. С похотливым наслаждением Карен ощущала, как второй надвигающийся оргазм неуклонно нарастает от неустанного вторжения сына. Ощущение зародилось глубоко в её нутре, словно тёплая жидкость, растекающаяся по животу, поднимающаяся к груди и, наконец, распространяющаяся по конечностям. Каждый глубокий толчок его ритмичного члена действовал как насос, взбивая и усиливая восхитительное давление в её налитых молоком грудях. Вскоре неистовая страсть их кровосмесительного соития заставила её покалывающие соски сочиться сладким материнским молоком в мягкие чашечки её бюстгальтера с эффектом пуш-ап. — О, Д-Джейк... Даааа! — прошипела Карен, её правая рука крепче прижимала сына к телу, пока они яростно совокуплялись, словно дикие звери. Левой рукой она обхватила его затылок, её наманикюренные пальцы запутались в его густых каштановых волосах, притягивая лицо Джейкоба глубже в ложбину её мягких, пышных грудей. — Сильнее... солнышко! С-сильнее! М-мамочка... уже близко!!! Стремясь должным образом «позаботиться» о матери, Джейкоб подчинился её просьбе и безжалостно ускорил свои толчки в её скользкий, влажный канал. Однако вскоре, уткнувшись лицом в нежную плоть её обильного бюста, подросток начал испытывать трудности с дыханием. Недостаток кислорода и сладкий аромат духов матери вскоре вызвали у него сильное головокружение. — О, дорогой! — воскликнула Карен, её длинные ноги разомкнулись, образуя широкое V-образное седло, что позволило Джейкобу двигаться ещё быстрее. Крошечные стринги, теперь перекрученные вокруг шпильки её туфли, трепетали, бесполезные и забытые, словно белый флаг капитуляции. — Вот так, м-малыш... вот так!! Опасаясь потерять сознание, Джейкоб наконец смог вырваться из тесных объятий Карен. Несколько секунд они оба с заворожённым интересом наблюдали, как выпуклый контур толстого ствола Джейкоба, входящего и выходящего, непристойно растягивал лобковый холм Карен. Наконец отдышавшись, подросток с некоторой неохотой приподнялся и сел на пятки. Его пульсирующий змей медленно выскользнул из «намыленной» вагины матери, издавая похотливый хлюпающий звук, покидая своё любимое пристанище. — Ннннггххх! — простонала Карен в разочаровании, её вагина тут же ощутила пустоту и желание. Она была так близко к тому, чтобы утолить свою отчаянную потребность в дальнейшем облегчении, а первый оргазм был лишь верхушкой айсберга в этом стремлении. Увидев разочарованное выражение лица Карен, Джейкоб сказал: — Не волнуйся, мама... я всё ещё позабочусь о тебе. — Направляя головку своего члена к зияющей дыре между блестящими розовыми лепестками цветущей вагины матери, он добавил с хитрым, понимающим взглядом: — Очень хорошо позабочусь... Джейкоб взял Карен за длинные ноги под коленями. Затем он одним быстрым движением подался бёдрами вперёд, заставив головку своего члена и больше половины его ствола плотно скользнуть обратно в порог её мокрой вагины. Удовлетворяющее чувство греховного вторжения сына, вновь заполняющего её, вызвало стон одобрения с красных, накрашенных губ Карен. С бушующими гормонами и взлетевшей уверенностью Джейкоб посмотрел на Карен, откидывая её ноги к спинке кровати. Он бросил быстрый взгляд в сторону камеры, надеясь, что они правильно расположились на кровати, чтобы широкоугольный объектив запечатлел всё происходящее. С глухим стуком подошвы дизайнерских туфель Карен на высоких каблуках на мгновение коснулись деревянной спинки, давая торжествующему сыну понять, что она теперь полностью подчинена, как это было в Атланте. Повернувшись к матери, Джейкоб ухмыльнулся и сказал: — Тебе, мама, лучше за что-нибудь ухватиться... — Ох, боже! — прошептала Карен, мгновенно понимая, что задумал Джейкоб, когда он грубо, почти согнув её пополам, управлял её телом. Предвидя, что последует, она быстро потянулась назад через голову и вцепилась в планки спинки кровати, как раз в тот момент, когда её сын-подросток рванулся вперёд, загоняя остаток своего члена до основания в тот самый родовой канал, который однажды его выносил. — О, ДЖЕЙК!!! — взвизгнула Карен, её глаза широко распахнулись от шока и закатились от восхитительной боли, вызванной непомерно большим членом Джейкоба, мгновенно заполнившим её ноющую пустоту. — Осторожно, солнышко... — простонала она голосом, больше похожим на мольбу, чем на родительский авторитет. — Всё в порядке, мама... — ответил Джейкоб успокаивающим тоном. Он отстранился так, что только головка его члена осталась в сочащемся входе её тёплой оболочки. — Я знаю, ты справишься. Помни... я здесь ради тебя, и я точно знаю, что тебе нужно. — Возбуждённый подросток снова резко подался вперёд, заставив Карен вскрикнуть от сладкой боли, когда его направленный вверх член агрессивно задевал её точку G и достигал дна, каждый захватывающий дух рывок вышибал воздух из её лёгких. Вскоре воздух в спальне Джейкоба, настоящем раю для гиков, пропитался пьянящим ароматом пота, духов и запретного, незащищённого секса матери и сына. Кровать подростка раскачивалась, скрипя и дребезжа от его мощных толчков. Его массивные, полные спермы яички дразняще шлёпали по девственно чистому анусу Карен, постепенно покрываясь её вагинальными соками. Ритмичные удары его тяжёлых, бурлящих яичек по её доселе нетронутому заднему проходу вызывали крошечные искры запретного удовольствия, пробегающие по позвоночнику зачарованной матери. — О, да!! О, да!! Джейк... ДААА!!! — выкрикивала Карен в экстазе от неистового разграбления её женственности сыном. Его возмутительный член, покрытый её женскими соками, быстро довёл её до грани, входя и выходя из её цепляющейся, жаждущей вагины. Подстёгнутый реакцией матери, Джейкоб рычал между каждым несравненно восхитительным толчком: — Как тебе... уугх.. мама!? Это... Угх… то, что тебе... угх... было нужно?? Карен с восхищением смотрела на сына, её сердце наполнялось материнской любовью. Решимость на его красивом лице и капельки пота, выступившие на лбу, были неопровержимым доказательством его намерения выполнить обещание позаботиться о своей маме. — Д-да, малыш... ДА!! Это то... что мне нужно!! Я... почти!! Не останавливайс-с-ся!! — умоляюще подбадривала Карен с полной покорностью, что только подогревало дикую решимость Джейкоба ещё яростнее её терзать. Вскоре её рот приоткрылся, язык вывалился набок, а голова запрокинулась назад. Увидев это, Джейкоб не удержался и наклонился к её рту, их языки сплелись и яростно затрепетали, вступая в собственный горячий языковой секс. Вскоре Карен почувствовала, как её бёдра задёргались, а ноги начали дрожать, когда её очередной монументальный оргазм расцвёл. — О, ДА! ДЖЕЙК!!! ДАААА!!! — завопила она, отстраняя рот, когда волны удовольствия от её переполненной вагины захлестнули её и эхом разнеслись по конечностям. — ААААААААААХ!!! — оперный ариозо экстатической эйфории оргазмирующей матери отразился от стен спальни сына, увешанных плакатами с супергероями. Не давая ей даже оправиться от последнего оргазма, Джейкоб не терял времени и перевернул мать, поставив её на четвереньки лицом к тайно записывающей камере. С остекленевшим взглядом, устремлённым на стол сына, послушная мать (теперь на руках и коленях) даже не подозревала, что снимается в своём первом порнофильме. Быстро подскочив к Карен сзади, Джейкоб тут же оседлал её в позе догги-стайл, с восхищением наблюдая, как его огромный член пронзает её вход, бесцеремонно раздвигая её сочные половые губы. Подростку нравилось брать мать в этой позе больше всего, особенно потому, что это давало ему возможность любоваться всеми её божественными, пышными женственными изгибами. Казалось, что его толстый, массивный член и тяжёлые яички были идеально созданы для спаривания с её пухлым, идеально округлым персиком. От изящного изгиба её сексуальной, влажной от пота спины до её потрясающего зрелого зада, такого широкого и округлого, попа Карен была настоящим произведением искусства, и не трахать её своим огромным членом казалось кощунством. Джейкоб также знал, что такой способ близости был максимально близок (пока что) к его самой сокровенной, грязной фантазии, которую он отчаянно хотел воплотить с матерью. Руки Джейкоба грубо сжали зрелые бёдра Карен, пока он вгонял свой каменно-твёрдый член в её дрожащую киску и выводил его обратно. Он не смог устоять перед соблазном шлёпнуть мать по её мясистым ягодицам, быстро придав её колышущейся белой плоти розовый оттенок. — Чёрт, мама... — прокомментировал он между игривыми шлепками по её пышной попе, — Ты такая горячая... а эта сочная задница просто умопомрачительна!! Затем подросток наклонился вперёд и хрипло прошептал ей на ухо, оставляя влажный поцелуй-укус на её плече, прежде чем откинуться назад и снова шлёпнуть её колышущейся попе. Хлопки и жжение от этих действий заставляли Карен взвизгивать, даже когда бёдра Джейкоба, ударяя по её бёдрам и ягодицам, безжалостно вгоняли её в полное подчинение. Несмотря на туман возбуждения, Карен ощутила лёгкую тревогу по поводу возможных следов, которые Джейкоб мог оставить на её теле. Как и раньше, она беспокоилась, что, если они не будут осторожны, Роберт может обнаружить уличающие следы от рук их сына на сочной попе его «верной» жены. Однако из-за текущего раздражения на мужа в ту ночь (не говоря уже о нарастающем извращённом удовольствии, которое она испытывала от шлепков), Карен проигнорировала голос разума и позволила своему маленькому мужчине развлекаться по-своему. По крайней мере, на данный момент Карен собиралась позволить сыну полностью присвоить её попу. Удовлетворённый на время тем, что выплеснул свои садистские желания на роскошную попу матери, Джейкоб схватил её за плечи и начал по-настоящему в неё вбиваться. Краем глаза Карен случайно уловила их отражение в зеркале комода. Это тревожное отражение было воплощением греха и разврата — зрелищем, от которого Карен всего несколько месяцев назад пришла бы в ужас. А именно: счастливо замужняя 44-летняя мать на четвереньках, раком, на детской кровати своего 18-летнего сына, с её длинными каштановыми волосами в стиле 80-х, дико развевающимися, в то время как её груди, обтянутые бюстгальтером, мощно раскачивались под её торсом. Позади великолепной мамы её пылкий сын ритмично вбивал свой пах в её колышущуюся, приподнятую попку, вгоняя свой подростковый член в тот самый материнский канал, который однажды дал ему жизнь, и бесстыдно занимаясь тем же извечным актом, изначально предназначенным для создания новой жизни. В приглушённом свете взгляд Карен был прикован к блестящим нитям её взбитых вагинальных соков, свисающих с их греховно соединённых гениталий и тянущихся к покрывалу с тематикой «Звёздных войн». В любом другом месте и времени эта немыслимая сцена кровосмесительного возмущения была бы ужасающим зрелищем и полным кошмаром для её глаз. Вместо этого заманчивое зрелище их грубого и запретного спаривания только усилило возбуждение Карен — до такой степени, что какая-то коварная часть её души даже желала, чтобы камера Джейкоба тайно записывала их порочное соитие матери и сына. Она и не подозревала, что её желание в этот самый момент исполнялось. Карен ощущала нарастающее давление, зарождающееся в самых глубинах её чресел. Это было похоже на пузырь, увеличивающийся с каждым безумным толчком пульсирующего, производящего потомство члена Джейкоба. Мучительное удовольствие от того, как его толстая, сочащаяся головка задевала её точку G и билась о шейку матки, подталкивало её всё ближе к краю очередного страстного оргазма. В отчаянной погоне за этим освобождением её руки вцепились в мягкую постель, а ногти глубоко впились в ткань. Выгнув спину, Карен приподняла попу выше в знак полного подчинения, полностью отдаваясь сыну и начиная подмахивать бёдрами в такт его толчкам. — Оооох... мммм... ооох! Сильнее, малыш!! Унннггх!! Маме... нужно... жестче!!! Джейкоб, будучи всегда послушным сыном, сделал именно это. Он приподнялся в полуприседе над покрытой потом спиной Карен и, с новым чувством срочности, крепко ухватился за её бёдра, начав энергично и глубже вгонять член в её любовное лоно. Хотя поза на корточках вскоре заставила его ноги гореть, он был полон решимости преодолеть это и дать матери ту основательную ёбку, в которой она так отчаянно нуждалась. Поскольку он уже излил несколько порций ранее в тот день с миссис Миллер (и в ванне с мамой), Джейкоб знал, что ему не грозит скоро кончить. — Ты... хочешь... так... мама? — прохрипел Джейкоб, снова наклоняясь к её уху. — Тебе... нравится... грубо? — Вернувшись на колени, его мощные толчки быстро прижали попу Карен под него. — Ооооохх! — взвизгнула Карен, отчасти от удовольствия, отчасти от шока, когда яростные удары Джейкоба придавили остальную часть её тела вниз, вдавливая лицо и грудь в матрас. — Мммм! Мммм! Да, Джейк... ДААА! — выкрикнула она, повернув голову набок и подбадривая его продолжать. — Не останавливайся!!! — Так, мама... — спросил Джейкоб, укладывая свои ноги поверх её, продолжая подначивать мать, — Это то... что ты... имела в виду... когда говорила... что тебе это оооочень нужно? — Даааа! — ответила Карен, её слова теперь шипели с её губ. — О, даааа! — Она чувствовала, как оргазменный пузырь напряжения восхитительно нарастает и продолжает раздуваться глубоко в её нутре. — Видишь, мама... — продолжил Джейкоб, — Я же сказал... что буду... здесь... для тебя... ууугх! Буду всегда рядом. Даже если папы... рядом нет. — Воодушевлённый высокомерным чувством триумфа, он снова скорректировал их позу, приподняв её за бёдра, и начал ещё яростнее долбить киску матери. Его яростные толчки взбивали ещё больше её соков, которые теперь начали стекать ручейками по внутренней стороне бёдер Карен. — ООООООХ! — застонала Карен ещё громче, полностью отдаваясь моменту и будучи полностью сексуально покорённой своим сыном. Непристойный хлопающий звук его раздутого мешочка, шлёпающего по её колышущейся попе, дополнял запретный хор сырого, кровосмесительного занятия любовью — нет, грубого животного СПАРИВАНИЯ, которое теперь эхом разносилось по комнате. Движимый похотью, подпитываемой гормонами, Джейкоб схватил пригоршню волнистых каштановых волос Карен и потянул назад, заставляя её приподняться на руки. Затем он усилил грязные разговоры: — О да, мама... я чувствую, как твоя киска крепко сжимает мой член... чёрт, это так круто!! — После пары новых толчков он добавил с усмешкой, его слова рассчитанно синхронизировались с каждым движением: — И мне... плевать... что ты... скажешь... я всё равно считаю... что папа... ИДИОТ!! Карен почувствовала, как её вагинальные стенки инстинктивно сжались ещё сильнее с каждым дерзким словом сына, она покачала головой в знак несогласия и застонала в ответ. Оглянувшись через плечо с нахмуренным лбом и умоляющим взглядом, выражение смятения на её лице быстро смылось беспощадным натиском Джейкоба. Ей не мешали грязные разговоры... на самом деле, она даже начала получать от них удовольствие (как и обещала Бренда). Однако Карен совсем не нравилось, как сын так откровенно не уважает её мужа и своего отца. Цепляясь за последнюю крупицу неодобрения, любящая жена хотела отстраниться и резко отчитать своего ребёнка. Но его невероятно большой и неудержимый член, входящий в неё на полную и перекраивающий её внутренности, чувствовался слишком хорошо, чтобы остановиться. Карен приближалась к очередному ошеломляющему оргазму, который, как и предыдущие, был ей крайне необходим. Плотское желание перевешивало приличия и благопристойность, и Карен сказала себе, что обсудить вопрос уважения к Роберту можно будет позже. Тем временем Джейкоб продолжал трахать тело матери, а также играть с её разумом, используя медленные, намеренные толчки. — Всё нормально, мама! Можешь признать... я уверен, ты думаешь... то же самое. Папа мог бы... быть в отеле... проводить вечер... со своей шикарной женой! — Он завершил своё заявление, шлёпнув свободной рукой по колышущейся ягодице Карен. — Ооооох! — вскрикнула Карен от неожиданности, вызванной мучительным, но приятным жжением от действий сына. — Но неееет... — продолжил Джейкоб, насмешливо ухмыляясь, — Вместо этого он решил пойти на работу... и оставить тебя дома... неудовлетворённой. — Он снова шлёпнул её по сочной круглой попе, на этот раз вызвав протяжный стон мучительного удовольствия с её губ. Даже с разумом, затуманенным возбуждением от мощных химических веществ, бурлящих в её крови, Карен знала, что должна защитить мужа. Это не вина Роба. Он просто делал то, что необходимо для семьи... верно? Верно? — А самое смешное то... — злорадствовал Джейкоб, сильнее сжимая её волосы и резко оттягивая её голову назад, чтобы камера точно запечатлела её красивое лицо. — Он и не подозревает... что, не позаботившись о своей жене... всё, что ей нужно было сделать... это пройти по коридору... в комнату сына... чтобы ВСЕ её «потребности» были УДОВЛЕТВОРЕНЫ! — Унннгггхх! — простонала Карен, снова выгибая спину. Пузырь, расцветающий глубоко в её нутре, продолжал расти, его давление нарастало до невыносимого уровня. В своём мучительном томлении она отчаянно нуждалась в том, чтобы Джейкоб довёл её до оргазма — и скоро. — Видишь, мама... — продолжил Джейкоб, хватая вторую пригоршню её блестящих каштановых локонов, — Это всё вина папы. Сейчас он ушёл неизвестно куда... и глупо предпочёл работать... пока ты здесь... в постели своего сына... с твоей влажной замужней киской... набитой БОЛЬШИМ членом твоего маленького медвежонка! Теперь полностью под властью этих коварных, порочных гормонов, Карен потеряла всякий контроль и всё больше затруднялась ясно мыслить. Не в силах сформировать связные слова, она лишь отвечала серией жалобных хрюканий, которые звучали скорее как стоны раненого зверя, чем человека. — Признай, мама... — злорадствовал Джейкоб, натягивая её волосы, как вожжи лошади, продолжая свои медленные, методичные толчки, — Какой мужчина... так поступает?? — Прилив гормонального тестостерона хлынул в его кровь от унижения своего незадачливого отца, пока его трущиеся яички быстро готовили новую густую порцию семени, предназначенного для овладения мамой. — Только полный идиот! Верно?? — Стиснув зубы, подросток начал вгонять в вагину Карен с полной отдачей. Капли пота падали с его лба и приземлялись на изогнутую спину матери. Разум Карен был полностью спутан коварными словами сына, перестраивающими её сознание, в то время как его неустанный монстр выносил ей мозги. К этому моменту её раскрасневшееся, потное тело гудело от мучительного чувства вины и отчаянной потребности в освобождении. С каждым толчком она ощущала, как член Джейкоба всё ближе подбирается к тому раздувающемуся пузырю огромного давления, нарастающего внутри неё. Если бы только он... и вдруг это произошло. — Верно... МАМА?! — спросил Джейкоб, нанося последний яростный толчок вверх и внутрь, и кончик его разъярённого копья наконец лопнул её пузырь. — ДАААААА!!! — закричала Карен, её глаза расширились в изумлённом экстазе в тот момент, когда её оргазм взорвался. Волна за волной эйфории захлёстывали её тело, и Карен потеряла всякий контроль, сотрясаемая судорогами, похожими на припадок. Бешено извиваясь, её взгляд в итоге остановился на фотографии Роберта и Джейкоба, стоявшей на столе напротив. Снимок был сделан несколько лет назад, когда улыбающаяся пара отца и сына ездила на рыбалку на озеро Аллатуна — невинное время, которое теперь казалось безвозвратно утерянным. С полностью размазанным макияжем и тушью, стекающей по щекам, разочарованная жена с негодованием уставилась на безмятежно ухмыляющееся, неподвижное лицо мужа и, наконец, неохотно признала: — О, да!! ДА!! Он... он... ИДИОТ!! ТВОЙ ПАПА ГЛУУУУПЫЙ ИДИОТ!!! ОХ, ДААА!!! Скривя губы в последней торжествующей ухмылке, Джейкоб (всё ещё полностью погружённый в вагину Карен) хмыкнул: — Чёрт, мама!! — Он чувствовал, как оргазмирующая, греховно возбуждённая киска матери сжимает его член в тисках, словно в смертельной хватке, в то время как бурный поток её женских соков мгновенно омыл его яростно колышущиеся яички. Затем он добавил, немного задыхаясь: — Фух! Вот это, должно быть мощно!! — ААААААААААААААААХ!!! — воскликнула Карен в восторженном освобождении, когда несравненная эйфория продолжала опустошать её тело. Слёзы радости потекли из уголков её мягких ореховых глаз, когда она осознала, что её собственный сын только что довёл её до сквирта. Не подозревая об этом, сотрясаемая судорогами домохозяйка не знала, что в нескольких сантиметрах от объекта её раздражённого супружеского всплеска находилась GoPro, всё ещё прикреплённая к шлему Бобы Фетта на полке над компьютером сына. Таким образом, когда она кричала во время своего неистового припадка в сторону фотографии Роберта, объектив, казавшийся безобидным и выключенным, запечатлел всё. Продолжая задыхаться, Джейкоб медленно и неохотно отстранился от Карен, прежде чем рухнуть обратно на кровать. Уставившись в потолок, пока пытался отдышаться, он смотрел, как его игрушечный «Тысячелетний сокол» покачивается на леске. Качание модели космического корабля, вызванное вибрацией спинки кровати, бьющейся о стену, помогало Джейкобу замедлить дыхание, пока оно не выровнялось. Несмотря на то что Джейкоб ещё не кончил, и его раздутые, полные спермы яички нестерпимо ныли, он наслаждался чувством гордости, слушая мягкие стоны удовлетворённой матери. Она всё ещё лежала перед ним, распластавшись, тяжело дыша, с повернутой набок головой и ошеломлённым выражением лица. Он прикинул, что через пару минут, когда она восстановится, он сможет предложить ей ещё один раунд. Главное — не переборщить, снова подначивая её называть отца идиотом. Ждать долго не пришлось. К счастью для него, Карен всё ещё была сильно возбуждена и находилась под мощным влиянием гормонов WICK-Tropin’а. Матрас шевельнулся, и Джейкоб внезапно обнаружил, что мать нависает над ним, расстёгивая и снимая одну из своих туфель. — Итак... — начала Карен, стоя рядом с матрасом и бросая стильную шпильку на пол, — ...готов к ещё одному заходу? — Дорогая чёрная кожаная туфля мягко стукнула по ковру рядом со стрингами, которые слетели с её ног в порыве их дикого секса. — У моего маленького мужчины, похоже, всё ещё БОЛЬШАЯ проблема... — продолжила она недвусмысленно, бросив взгляд на пах Джейкоба и мягко потянув его к краю кровати. Обрадованный её энтузиасткой напористостью, Джейкоб всё же был удивлён, что мать не отчитывает его за то, что он уговорил её сказать такие унижающие слова. Чувствуя некоторое облегчение, он приподнялся на локтях и посмотрел вдоль своего впалого торса на свою возвышающуюся эрекцию. Фиолетовый член блестел в тусклом свете, покачиваясь и пульсируя в такт его бьющемуся сердцу. С энтузиазмом сев, он ответил, всё ещё отдышавшись: — Да, мэм... я умираю от желания разрядиться, и это чертовски больно. Если ты готова... мы точно можем продолжить... мне просто нужна минутка, чтобы... — О, нет... — перебила его Карен, сбрасывая вторую туфлю на высоком каблуке, чтобы она присоединилась к первой на ковре. Повернувшись спиной и оседлав его бёдра, она нетерпеливо продолжила: — Думаю, ты сделал более чем достаточно, молодой человек... ты действительно хорошо обо мне позаботился. — Расстегнув за спиной переутомлённый бюстгальтер, она сняла его. Освобождённые наконец от оков, её материнские груди соблазнительно заколыхались, тяжело подпрыгивая на груди. Её соски всё ещё были заметно влажными от молочных остатков, когда она лактаровала внутри бюстгальтера во время последнего оргазма. Бросив чёрное кружевное бельё на матрас рядом, Карен обернулась к Джейкобу с улыбкой и добавила: — Теперь, думаю, пришло моё время взять всё в свои руки. Изящно зависнув над узкими бёдрами Джейкоба, Карен потянулась под свою возбуждённо сочащуюся вагину и схватила его зверский член. — Мммммм!! — простонала она, медленно опускаясь на возвышающийся орган сына. Закрыв глаза, Карен скривилась от смеси боли и удовольствия от тревожного, но восхитительного ощущения наполненности, которое она испытывала только от чудовищного члена Джейкоба, заполняющего её ноющую вагинальную пустоту. — Аааахххх!!! — удовлетворённо вздохнула Карен, когда наконец достигла дна, и розовые губы её голодной вагины поцеловали основание пульсирующего члена Джейкоба. — Ох, солнышко... мммм... твой большой... — прошептала она, покачиваясь из стороны в сторону, — Кажется, что... уннгх!.. ты у меня в животе!! — Вау! — пробормотал Джейкоб в изумлении, наблюдая, как Карен медленно вращает бёдрами над ним, словно двигаясь под какую-то неслышимую, соблазнительную музыку. Он начал представлять, как его красивая, консервативная мать должна была выглядеть ранее этим вечером, в том распутном платье, извиваясь на танцполе ночного клуба. Без сомнения, с её идеально уложенными волосами и безупречным макияжем это, должно быть, было чистым волшебством. Теперь, спустя часы, макияж Карен был размазан, а её длинные каштановые волосы сильно растрепались, несколько прядей прилипли к её влажным, раскрасневшимся щекам. Её стройное, обнажённое зрелое тело блестело от пота, благодаря их последним усилиям матери и сына. В отражении зеркала из шкафа Джейкоб видел, как крошечные капли грудного молока снова выступают из её затвердевших розовых сосков. — Чёрт, мама... — сказал он, обхватывая и нежно сжимая обе её свисающие материнские груди своими молодыми руками. Его пылкие действия на её тяжёлых шарах быстро заставили сливочные, постоянно сочащиеся капли увеличиться в размере. — Ты просто чертовски горяча!! Карен открыла глаза и посмотрела на своего сына-подростка, прижатого к матрасу под ней. — Спасибо, солнышко... — гордо улыбнулась она, положив руки на край матраса Джейкоба. Хлопковая ткань его покрывала с тематикой «Звёздных войн» казалась прохладной и мягкой под её пальцами, в то время как жаркая волна прокатилась по всему её потному телу и поднялась к шее. Как и в другие разы, когда они делали это в этой позе, Карен начала с медленных прыжков на полностью погружённом члене Джейкоба. — А теперь... — прохрипела она задыхающимся голосом, постепенно ускоряя темп и удлиняя движения, — Ты просто сиди... ммм!! Как хороший мальчик... уннгхх!! И позволь маме... ооохх!! Позаботиться о тебе. — Да, мэм... — кивнул Джейкоб и вежливо ответил матери. На этот раз он знал, что лучше избегать упоминаний о её весе, когда она устроилась у него на коленях в позе обратной наездницы и начала скакать сильнее. На самом деле, она вообще ничего не весила, когда он отпустил её налитые молоком груди и положил руки на её широкие, подпрыгивающие бёдра. Для обоих, Джейкоба и Карен, гормоны теперь полностью взяли контроль — тестостерон подпитывал пылкую, мужскую агрессию сына, а эстроген усиливал жаждущее, женское желание его матери. Улыбка появилась на его лице, когда он понял, что в этой позе его великолепная, чопорная мама идеально смотрится для своего невольного дебюта в роли его личной, горячей и сексуальной порнозвезды. Спустя мгновения комната снова наполнилась шумным скрипом кровати Джейкоба, протестующей против её нечестивого и непостижимого использования. Скрип-скрип-СТУК! Скрип-скрип-СТУК! Скрип-скрип-СТУК! Визжащие пружины матраса и спинка кровати, бьющаяся о стену, создавали отвратительный ритм звуков, свидетельствующих о порочных кровосмесительных действиях, происходящих в спальне. — Ммммм... — простонала Карен в рот Джейкобу, повернув шею и целуя сына уже не как мать, а как искушённая любовница. Их борющиеся языки обменивались слюной, извиваясь вместе, словно пара спаривающихся змей. Зрелые бёдра Карен поднимались и опускались сильными, намеренными движениями. Её сочная вагина издавала непристойный хлюпающий звук с каждым греховным погружением полностью заряженного члена Джейкоба в её незащищённый родовой канал. Вскоре послушная мать ощутила, как давление очередной оргазмической волны быстро начинает нарастать. — Ох, малыш... — прошептала Карен, прерывая их поцелуй и замечая следы своей красной помады, небрежно размазанные по лицу сына. — Ты... уже близко? — К этому времени, привыкнув и настроившись на анатомию сына, стенки её вагины с возбуждением ощутили, как его пульсирующий член хаотично напрягается, расширяясь в её скользких и гостеприимных пределах. — Да, мама!! — прохрипел Джейкоб. — К-куда ты... хочешь? Глядя глубоко в ореховые глаза сына, того же редкого оттенка, что он унаследовал от неё, Карен ответила лишь озорной улыбкой. Затем она повернулась вперёд, убрала руки Джейкоба с её бёдер и переплела их пальцы на кровати, чтобы использовать его как опору. С бесстыдной беспечностью она повернула голову назад, сморщила нос и хрипло прошептала ему на ухо: — Сделай это... внутри меня!! Глаза Джейкоба мгновенно загорелись, и его губы изогнулись: — Правда?? Карен возобновила скачки на огромном члене сына, надеясь синхронизироваться и выпустить их надвигающиеся взаимные оргазмы. Словно наркоман, она отчаянно стремилась снова испытать неземную, всепоглощающую эйфорию оргазма, пока Джейкоб заливает её лоно своим густым, химически усиленным семенем. — Да... правда, малыш. Подари мамочке ещё один... горячий... и грязный... подарок на день рождения!! — безрассудно ответила Карен хриплым голосом, начиная яростно вгонять свои бёдра в пах Джейкоба. Удары кожи о кожу вызывали громкий шлёпающий звук, присоединяющийся к остальному похотливому хору, эхом разносящемуся по спальне подростка. — О да, мама, я бы с радостью сделал это снова... я уже близко! — предупредил Джейкоб, чувствуя, как его ноющие яички вот-вот закипят. — Угхх! Твоя горячая, тугая киска... просто невероятна!! Вместо ожидаемого Джейкобом выговора Карен просто улыбнулась ему и ответила: — Хорошо! — Крепче сжав его руки, она начала скакать на нём ещё сильнее, выкладываясь по полной. — Давай, малыш... и разрядись... глубоко внутри меня!! — Чёрт возьми!! — прошептал себе Джейкоб, наблюдая, как его мать вздымается и опускается перед ним, неконтролируемо извиваясь, словно одержимая. Он был полностью заворожён, глядя и слушая, как её огромные, каплевидные груди раскачиваются в противоположных кругах и хлопают друг о друга на её вздымающейся груди. — Всё в порядке, солнышко!! — подбадривала Карен сына, чувствуя, как его член ещё больше набухает в её любовном туннеле. — Я знаю, ты хочешь... Ты просто умираешь от желания разрядиться, правда? Отпусти себя!! — Она ощущала, как её собственный оргазм тлеет прямо под поверхностью, готовый взорваться и заявить о себе. Её оргазм обещал быть мощным, тем самым бурным, который мог подарить только нечестивый орган Джейкоба. В решимости пробить билет в очередное путешествие в оргазмический рай Карен каким-то образом нашла ещё одну передачу. Тем временем с каждым яростным толчком Джейкоб чувствовал, как погружается всё глубже в мягкую постель. Его прекрасная мать и её умопомрачительная попа, сидящая на нём, буквально вдавливали его в матрас. — О боже, мама... так туго... — выкрикнул подросток, — Твоя горячая, тугая киска... заставляет меня кончить!! Скрип-скрип-СТУК! Скрип-скрип-СТУК! Скрип-скрип-СТУК! Старая односпальная кровать дергалась, словно могла развалиться в любой момент. — Давай, медвежоночек!! — отчаянно выкрикнула Карен. — Сделай это!! Сделай... глубоко внутри... мамочки!! Выстрели всё своё горячее... глубоко во мне!!! — Её спина начала выгибаться, изношенные нервы вспыхивали и начинали искрить. — Дай мне это... малыш!! ДАЙ МНЕ... ЭТООООО!!! — ликовала Карен, обращаясь к небесам, от внезапного термоядерного взрыва неземного удовольствия. Его раскатистые ударные волны расходились по её извивающемуся телу, заставляя соски гореть, а пальцы ног поджиматься. — ОХРЕНЕТЬ!! — воскликнул Джейкоб в полном восхищении, наблюдая, как мать бьётся в экстазе. Ощущение её оргазмирующей вагины, сжимающей и обхватывающей его член, в сочетании с видом её раскачивающихся грудей, брызжущих грудным молоком в воздух, наконец толкнуло его за грань. — О ДА, МАМА!! — заорал Джейкоб, вскидывая бёдра вверх, прежде чем выпустить цунами бурлящей подростковой спермы глубоко в вагину матери. — ХОЧЕШЬ ЭТО? ВОТ ОНО... БЕРИ!! БЕРИ СПЕРМУ СВОЕГО СЫНА... БЕРИ ВСЁ!!! БЕРИ ГЛУБОКО В СВОЮ ГОРЯЧУЮ МАМОЧКИНУ КИСКУУУУ!!! — ДА, ДЖЕЙК!! НАПОЛНИ МЕНЯ, МИЛЫЙ!! ДА!! ДААААА!!! ВЫСТРЕЛИ ВСЁ ВНУТРЬ МЕНЯЯЯ!!! НАПОЛНИ МАМОЧКУ! НАПОЛНИ МАМОЧКУ!! НАПОЛНИ СВОЮ МАМОЧКУУУУУГХХ!!! — кричала Карен, чувствуя, как дёргающийся член Джейкоба взрывается густыми, горячими сгустками его ДНК глубоко в её родовом канале, покрывая каждый сантиметр её матки семенем, достаточным для целого поколения будущих Митчеллов. Её вагина сжалась вокруг его извергающегося органа, выдоив его сжимающиеся, бурлящие яички до последней капли генетического содержимого, пока она неконтролируемо кончала. Пылающая сперма Джейкоба вырывалась с нечеловеческой силой и давлением, хлынув из его уретры прямо через открытую, жадно ласкающую шейку матки Карен, насыщая её матку и вагинальный тракт, пока она не оказалась так плотно заполнена, что густое, сливочное семя её сына начало просачиваться по краям его толкающегося члена. Жидкое тепло, покрывающее стенки её матки, быстро распространилось по всей репродуктивной системе возбуждённой матери. Его сияние, казалось, поднялось по её фаллопиевым трубам, заставляя яичники снова загудеть и вызывая ещё один оргазм сразу за первым. — ААААААААААХ!!! БОООЖЕЕЕ!!! — завизжала Карен, схватившись за свои груди и крича во всё горло. Её тело застыло и перестало подпрыгивать, её попа яростно тёрлась о бёдра Джейкоба, пока она переживала небесные волны восторженного экстаза, выжимая каждую последнюю унцию мощного отцовского груза своего сына из его яичек. Наконец возвращаясь на землю, Карен последний раз сжала свои груди и положила руки на потные колени Джейкоба. Она наклонилась вперёд, позволяя своим грудям свободно свисать, а остатки её сливочного материнского молока стекали каплями на его ноги, а затем на мягкий, плюшевый ковёр. Когда его пульсирующий член наконец прекратил извергать свой депозит, медленно сдувающийся монстр Джейкоба в итоге выскользнул из всё ещё сжимающихся губ вагины Карен. Благодарные и похотливые стоны и хрипы спаривающейся пары матери и сына сопровождали их разъединение, когда Карен раздвинула бёдра над ногами Джейкоба. Тут же из зияющей дыры её женственности начали вытекать непристойные сгустки мужского семени её сына, падая вязкой белой смесью с её соками на его полувозбуждённый ствол. Карен не подозревала, что сырой и очевидный факт того, что её собственный сын только что кончил в неё, в данный момент снимался во всей своей «высокой чёткости, 4K» красе камерой GoPro Джейкоба. Вместо этого, всё ещё пытаясь отдышаться, Карен откинулась назад, не ведая, и прижалась щекой к тёмным каштановым волосам Джейкоба, вдыхая естественный феромонный аромат своего медвежонка. Она вздохнула от приятных последствий, из-за которых её вагина сокращалась каждые несколько секунд в инстинктивном желании удержать каждую каплю оставшейся спермы. Сокращения также вызывали дрожь по её позвоночнику, и Карен содрогнулась при мысли о том, что мощное молодое семя её сына снова отправилось в своё порочно греховное путешествие глубоко внутри неё. Чувствуя ещё одну горячую волну, поднимающуюся по шее, Карен без сомнения знала, какова была единственная невыразимо запретная миссия этих мощных маленьких захватчиков Джейкоба: найти её плодородную и зрелую материнскую цель. — Ну, мама? — спросил Джейкоб, также задыхаясь и глядя в потолок, откинувшись вместе с ней на матрас. — Ты получила... то, что тебе было нужно? Карен вздохнула, её блуждающие мысли прервались: — Да, получила... — Оглянувшись через плечо, она скромно улыбнулась и поцеловала его влажную щёку. Погладив его по линии челюсти, она продолжила шёпотом: — Спасибо, что был рядом со мной. — Затем она поднялась с его колен и легла на бок рядом с ним. — Пожалуйста, мам... — ответил Джейкоб, поворачиваясь к ней и прижимаясь к матери. Положив щёку на её мягкую, пышную грудь, он добавил с зевком: — Ты знаешь, я всегда рядом с тобой... зевок... в любое время. Карен улыбнулась, начиная перебирать пальцами влажные каштановые волосы Джейкоба: — Спасибо, малыш... это мило, но не слишком расслабляйся... нам скоро надо двигаться. Джейкоб перекинул руку через талию Карен, пока они лежали лицом к лицу. — Ааа... не можешь просто остаться и провести ночь со мной, мама? Карен вздохнула: — Не думаю, что это хорошая идея, Джейк... твой папа может вернуться в любой момент. К тому же, нам ещё нужно убрать этот... беспорядок, который мы устроили. — Она фыркнула и добавила: — Плюс... мне определённо нужен душ! Джейкоб закрыл глаза. — Не волнуйся об этом, мама... я уберу здесь. И разве папа не говорил, что напишет тебе, когда будет в пути? — Да, кстати, говорил... — ответила Карен. Оставив левую руку Джейкоба обнимать её, она потянулась через него и взяла свой телефон с тумбочки. Увидев, что новых сообщений от Роберта нет, она положила телефон обратно. — Ничего? Ну, это должно дать тебе достаточно времени, чтобы принять душ... — прокомментировал Джейкоб, его голос был мягким и сонным от непреодолимого желания спать. — Пожалуйста, останься, мама... обниматься с тобой так... так приятно. — Ладно... — сдалась Карен с лёгким вздохом. Обхватив Джейкоба правой рукой, она сильнее прижала его к своей груди. Поцеловав его в лоб, она тепло улыбнулась и прошептала: — Но только на пару минут. — Через несколько секунд она услышала его тихое посапывание. Пока Карен лежала, обнимая спящего сына, и снова смотрела на фотографию отца и сына с рыбалки через комнату, она внезапно почувствовала, как скользкий сгусток из последней порции семени Джейкоба вытекает из её истерзанной и слегка ноющей вагины. Её мысли снова задумались о множестве энергичных, химически усиленных сперматозоидов её 18-летнего сына, исследующих её репродуктивный тракт в отчаянном поиске её ценного, 44-летней зрелой и готовой материнской яйцеклетки. Несмотря на уверенность, что (благодаря Бренде) она в полной безопасности, Карен не могла не чувствовать лёгкого беспокойства от этой интригующей, порочной возможности. После всего рискованного и незащищённого случайного секса, в котором они недавно участвовали, достаточно было бы всего одного здорового и нетерпеливого «головастика» Джейкоба, чтобы найти её ждущую и невольно желающую яйцеклетку, и природа сделала бы остальное. Как бы ни был извращён и порочен этот замысел, ничто не остановило бы генетический материал её сына от того, чтобы внедрить свою сыновне-отцовскую матрицу в её материнскую ДНК. 23 хромосомы от Джейкоба соединились бы и смешались с 23 хромосомами от Карен, сплавляя их гены и запуская необратимую цепную реакцию, которая, без сомнения, привела бы к созданию новой жизни их мощной и плодородной генетической комбинацией. Отчаянно пытаясь отогнать эти порочно греховные и запретные мысли, Карен напомнила себе о дополнительной защите, которую даст доза противозачаточного препарата Мидоксинол. Они были в её сумочке, в конце коридора, и она планировала немедленно принять одну, как только вернётся в свою комнату, чтобы предотвратить немыслимое. Однако, чтобы успокоить себя, Карен прошептала безмолвную молитву. Чем дольше Карен лежала, борясь со своими греховными искушениями, тем сильнее её клонило в сон. Она знала, что должна привести себя в порядок, лечь в свою кровать и ждать Роберта. Однако она была вынуждена согласиться с Джейкобом... лежать вместе и обниматься действительно было приятно, и она хотела насладиться ещё немного времени со своим маленьким медвежонком. Закончив свои молитвы, правая рука Карен, словно сама по себе, скользнула вниз по её влажной от пота животу, пока не легла на её лобок. С тихим вздохом удовлетворения она поймала себя на том, что бессознательно потирает свой лобок — прямо над тем местом, где, как она теперь знала, находилась матка, полная бурлящего семени её сына. Даже сейчас его тепло успокаивающе согревало её внутренности, и, почти не думая, Карен перевернулась с бока на спину, чтобы не дать главному источнику этого прекрасного чувства дальше вытекать. С угасающими отголосками и спазмами в её вагине тепло, исходящее от горячих сгустков генетического материала Джейкоба, казалось аддиктивным стимулятором, продлевающим и усиливающим её мимолётный оргазм. Это тепло поддерживало тлеющие угли в её чреслах, не давая им погаснуть, а его эйфорический эффект распространялся, как лесной пожар, по всему её репродуктивному тракту. Она не знала, что на микроуровне решительные носители ДНК её сына уже посылали свои химически усиленные сигналы, надеясь вызвать овуляцию у Карен, чтобы получить маленького товарища по играм, пока её яичники не запылали. С мягким стоном Карен задёргала ногами, её тяжёлые веки медленно закрылись. Затем она почувствовала, как ещё один сливочный сгусток семени Джейкоба вытек из её половых губ, присоединяясь к растущей луже спермы, смешанной с её женскими соками, собирающейся на испачканных простынях. Приподняв таз, уставшая мать подложила под себя подушку, надеясь остановить этот поток. Карен сказала себе, что это для того, чтобы не усугублять беспорядок, но в глубине души она знала, что это также для того, чтобы сохранить как можно больше аддиктивно тёплого генетического депозита своего медвежонка безопасно внутри неё. Наконец, Карен погрузилась в глубокий сон, мечтая о миллионах и миллионах бурлящих, производящих потомство «головастиков» Джейкоба, отчаянно плывущих в шелковистой, перламутровой реке к их конечной, непреодолимой (и вполне вероятно, неизбежной) цели...

***

Раннее воскресное утро, и солнечный свет только начал пробиваться над горизонтом, принося с собой свежую, серединно-осеннюю надежду нового дня. В тихом и спокойном консервативном районе Сэнди-Спрингс единственными звуками были предрассветные мелодии дикой природы, сосуществующей с жителями пышного, утопающего в зелени деревьев пригорода. От редкого щебетания козодоя до одинокого крика горлицы, звучащего с высоких ветвей, ничто не нарушало скорбной тишины этого серого ноябрьского утра. Один за другим загорались огни в идеально ухоженных домах на уютных улицах среднего класса. Семьи просыпались ото сна, завтракали и готовились к утренним посещениям своих храмов в этот очередной великолепный христианский день. В целом, это было типичное воскресное утро на Глубоком Юге. Типичное... за исключением дома Митчеллов. — Уннхх! Ооохх!! Ннгхх!! Даааа!!! — страстный, призывный стон Карен разорвал тишину дома своей собственной утренней мелодией. Скрип и стук кровати Джейкоба идеально сопровождали её сладкий ведущий голос, в то время как мелодия их знакомого, порочно кровосмесительного дуэта матери и сына эхом разносилось по спальне подростка. — О, мама!! — беспорядочно выкрикнул Джейкоб, яростно вгоняя в мать сзади. — Я сейчас... разряжу ещё одну... ЖИРНУЮ... утреннюю порцию... глубоко в твою... тугую... горячую... киску!! Карен была обнажённой и стояла на четвереньках, её сочная, умопомрачительная попа высоко задрана, а набухшие, полные молока груди дико раскачивались под её торсом. Её покалывающие соски скользили по простыням с тематикой «Звёздных войн», оставляя белые следы грудного молока на вышитой взрывающейся Звезде Смерти. — Сделай это, солнышко!! — безрассудно ответила Карен дрожащим голосом, её лицо исказилось, а дрожащие стенки её гостеприимной вагины восхитительно сжимали весь член Джейкоба. Она была на грани очередного порочно греховного оргазма, пока сын долбил её в их (и всё больше её собственной) любимой позе: сзади. — Уннгх! Сделай это!! Выстрели этой жирной утренней порцией... разрядись и закачай всё глубоко в маму!! Спасибо, тётя Бренда! — мысленно поблагодарил возбуждённый сын, наслаждаясь сжимающей теснотой греховно воспламенённой киски матери, пытающейся выдоить содержимое его ноющих яичек. Решив усилить их всё более извращённые грязные разговоры и безрассудно рискованные поддразнивания, Джейкоб глубже вонзил свои худые пальцы в мягкую, податливую плоть зрелых, детородных бёдер Карен. С медленными, намеренными ударами своего энергичного молодого таза в её дрожащую, идеально округлую попу Джейкоб решил переступить черту и наконец произнести непроизносимое. Наконец-то порочное семя, которое его горячая тётя посеяла в его мозгу на Хэллоуин, готово было принести плоды: — Скажи, почему ты хочешь мою сперму, мама... ууухх!.. Потому что ты хочешь, чтобы я... ууухх!!.. зачал... УУУГХ!!!.. ребёнка внутри тебя? Шокированная словами Джейкоба, Карен уставилась в матрас. Всё её тело напряглось, пока она стоически обдумывала ответ на возмутительное и адски проклятое предложение сына. — Ответь мне, мама... — твёрдо повторил Джейкоб, не обращая внимания на её внутренний конфликт, продолжая вгонять мать в подчинение. Он хотел услышать, как она это скажет. — Хочешь, чтобы твой собственный сын... ууугх.. зачал... своего ребёнка... внутри своей матери? Карен случайно заметила, как утренний свет начал просачиваться по краям задёрнутых штор. Когда-то строгая, сурово отчитывающая мать пала так низко и теперь была на грани падения в бездонную пропасть, которую подразумевало похотливое предложение её сына. В последней отчаянной попытке избежать неминуемого, вместо ответа на его вопрос, Карен отчаянно ответила: — Поторопись и заканчивай, Джейк!! Унннгхх!! Твой отец... может вернуться... Ооохх!! В любую минуту!! Мы не можем рисковать, чтобы он застал нас... УНННГХХХ.. за такими шалостями!!! — Тогда ответь мне, мама... — продолжал подначивать Джейкоб, игнорируя её слабые протесты и побуждая её к финальному прыжку, начиная ещё сильнее вгонять бёдра в её колышущуюся попу. — Хочешь, чтобы Я... твой собственный «медвежонок»... зачал... ребёнка внутри тебя? Чувствуя, как её оргазм достигает крещендо, Карен наконец сдалась и поддалась: — Д-Да!! ДАААА!!! Наполни меня своим густым, детородным семенем!!! — Она начала яростно подмахивать бёдрами, встречая яростные толчки Джейкоба. — Дай мне своё семя! Я хочу его!! Я хочу всё!! Дай мне это!!! ОПЛОДОТВОРИ!!! КОНЧИ ВНУТРИ МЕНЯЯЯЯ!!! Услышав это, Джейкоб перешёл грань. — О, чёрт, мама!! Да? Хочешь, чтобы я тебя зачал своим семенем. Тогда бери! Бери сперму своего сына!! Бери ВСЁ!!! — Он в последний раз врезался пахом в задранную попу Карен... кончик его члена прижался прямо к податливому входу в её матку. — Даааа, мама... я сейчас зачну всех своих детей... ГЛУБОКО В ТВОЕЙ ГОРЯЧЕЙ, ЗАМУЖНЕЙ МАМОЧКИНОЙ КИСКЕ!! — Затем он запрокинул голову и закричал в торжествующем облегчении: — АААААРРРГГХХХ!!! — пока ещё одна мощная молодая порция его плодородного детородного семени вырвалась из его яичек и хлынула густым содержимым глубоко в гостеприимные глубины матери. — Да! Да!! БЛЛЛЛЛЛЯЯЯТЬ!!! — закричала Карен, когда её самый эпический, кульминационный оргазм прокатился по всему телу, заставляя её роскошную попу неконтролируемо дрожать. — Засади своё семя... глубоко в матку мамочки!! Чёрт возьми, оплодотвори мамину яйцеклетку!!! Я надеюсь, твоя сперма найдёт ВСЕ мои яйцеклетки!!! Блять, зачни меня и оплодотвори, Джейк!! О, БЛЛЛЛЛ!! О, Господи, прости меня... Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МОЙ СОБСТВЕННЫЙ СЫН МЕНЯ ОПЛОДОТВОРИЛ!! Я ХОЧУ РОДИТЬ РЕБЁНКА ОТ МОЕГО МАЛЫША!! БЛЯЯЯТЬ… ДАААААА!!! Я ХОЧУ РОДИТЬ ВСЕХ ДЕТЕЙ МОЕГО МАЛЫША... МАТЬ... ЧЁРТОВЫХ... ДЕТЕЙ!!! — ЧЁРТ, ДАААА, МАМММММ!!! АРРРРРРРГГХХХ!!! — первобытно рычал Джейкоб, быстро вбивая свою густую порцию в Карен с полным, безрассудным пренебрежением, пока они ликовали, совокупляясь, как дикие звери в период течки. Поддавшись извращённой животной похоти породить запретное потомство, Джейкоб и Карен оба открыто надеялись, что действительно совершают порочно греховный поступок, который Карен только что непристойно и богохульно высказала. В полной развращённости момента Джейкоб даже не заметил, что спровоцировал мать выкрикнуть первые ругательства, которые он когда-либо слышал из её уст, — разбивая стеклянный потолок её грязных разговоров вдребезги и опуская их развращённые глубины до совершенно мерзкого нового уровня. Само собой разумеется, полная свирепость и открытое выражение их взаимного желания греховно породить новую жизнь заставили мать и сына потерять сознание (всё ещё сплетённых в потной куче) от полного изнеможения в их последнем усилии. Спустя мгновения Джейкоб лежал на спине, всё его тело онемело, глаза закрыты, пока он пытался отдышаться. Чувствуя, как матрас шевельнулся, он смотрел сквозь полуприкрытые веки, как Карен поднялась с кровати и начала двигаться по комнате. Внезапно тёмная комната наполнилась мягким светом утреннего солнца, когда Карен раздвинула шторы. Джейкоб приспособил глаза к яркости, повернув голову и увидев Карен, стоящую у окна, с солнечным светом, сияющим на ней, словно небесная аура, обрисовывающая её силуэт. Она теперь была в своём шёлковом чёрном халате, спиной к нему, задумчиво глядя в залитый солнцем задний двор. Для раннего ноябрьского утра зелёная и живая суета снаружи, которую, казалось, размышляла его мать, больше походила на сцену из весны или раннего лета. Озадаченный странным и тревожным зрелищем, которое он наблюдал, Джейкоб лежал на кровати в полупарализованном состоянии, пока шок его эйфории угасал. С его серьёзным случаем «утреннего стояка», теперь должным образом обработанным, он в итоге посмотрел на свой удовлетворённый и теперь вялый член и присвистнул: — Фухх! Этот последний заход, похоже, наконец-то всё поправил... спасибо, мама. Продолжая смотреть в окно, Карен улыбнулась и беззаботно ответила: — Пожалуйста, солнышко... не могли же мы рисковать, ведя тебя в церковь этим утром в таком состоянии рядом с Сарой, правда? Джейкоб хмыкнул, взяв и покачивая своего спящего зверя, всё ещё покрытого их смешанными любовными соками: — Нет, наверное, нет... — Кстати, о церкви... — продолжила Карен, её всё ещё дрожащий голос слегка возвращался к строгому тону, — Т-Тебе, наверное, стоит поторопиться... и начать собираться. Закатив глаза и снова уставившись в потолок, Джейкоб, как обычно, простонал: — Ну, мама... ещё пару минут. — С необычной тяжестью усталости, прижимающей его к матрасу, Джейкоб с удовольствием подумал про себя: «Я совершенно вымотан от попыток оплодотворить тебя весь уик-энд: последние два дня, прошлой ночью и этим утром... и из всех дней — в твой день рождения!» Повернувшись слегка и посмотрев через левое плечо, Карен укоризненно склонила голову и ответила знакомым материнским тоном: — Не смей «ну, мамкать» мне, молодой человек! Тебе нужно принять душ и прибраться здесь, пока твой отец не вернулся... напомню, это может случиться в любую минуту. Джейкоб знал, что спорить с матерью бесполезно, особенно когда она возвращалась в свой строгий «мамочкин» режим. — Ладно... ладно... — уступил он, медленно приподнимаясь. — Ты победила... я встаю. — Хороший мальчик... — мягко ответила Карен. Она вернула взгляд к природному пейзажу за окном и добавила: — После того, как я приведу себя в порядок, я спущусь вниз, чтобы начать готовить нам что-нибудь... Ооохх! — Карен внезапно поморщилась от лёгкого дискомфорта. — Мама?? — обеспокоенно спросил Джейкоб, резко повернув голову к ней с нахмуренным лбом. Моргнув, на краткий миг ему показалось, что ослепительный утренний свет, пробивающийся сквозь волосы Карен, делает её похожей на миссис Миллер. Протерев глаза и теперь полностью сев, он развернулся, пока обе его ноги не шлёпнули по ковровому полу. — Мама... ты в порядке? — Да, солнышко... — ответила Карен с понимающей усмешкой. — Я в порядке. Похоже, все наши... шалости прошлой ночью и этим утром заставили Люка и Лею хорошенько разгуляться! Облегчение Джейкоба сменилось недоумением, пока он сидел на кровати и пару секунд тупо смотрел на Карен. Затем, склонив голову набок и сильно озадаченный, он спросил: — Люк и Лея? Мама? Кто, чёрт возьми, такие Люк и Лея? Карен медленно повернулась от окна и посмотрела на Джейкоба, чьи глаза тут же широко распахнулись от шока. Перед ним стояла его залитая солнцем, сияющая мать, одетая лишь в шёлковый чёрный халат. Одежда была расстёгнута, свободно свисая по бокам, обнажая полную фронтальную наготу его великолепной матери. Его челюсть отвисла, пока он безмолвно смотрел на прекрасное, небесное видение своей матери: его великолепной, восхитительной... сильно БЕРЕМЕННОЙ матери! С недоверчивым тоном Карен вздохнула и риторически повторила: — Кто такие Люк и Лея? — Затем она тепло улыбнулась и с любовью обняла свой непристойно большой и круглый живот, прежде чем констатировать: — Ну, наши близнецы, глупый ты балбес! Ммммм... Сила, должно быть, велика в нашей семье. Необъяснимо столкнувшись с тяжёлыми последствиями их постоянного и безрассудного похотливого спаривания, Джейкоб потерял дар речи. Нет, он был совершенно ошеломлён. Судя по всему, его мама выглядела так, будто через несколько дней должна была родить их... что бы там ни было. Наконец, спустя несколько секунд, Джейкоб смог выдавить: — ЧТООО??? Игнорируя ошеломлённую и слегка комичную реакцию сына, Карен взглянула на свой туго натянутый, сильно распухший живот и деловито добавила: — Я всё ещё не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня на эти глупые имена. Но мы поставили это на голосование, и ты с отцом победили честно. — С насмешкой она добавила: — Бьюсь об заклад, он не был бы так взволнован предстоящим «большим рождением» в семье, если бы узнал, кто настоящий отец... Ооох! Кажется, я вот-вот лопну... похоже, ты только что вызвал у меня схватки во время последнего захода! Джейкоб, всё ещё в полном шоке и смятении, смог выдавить лишь: — ЧТО ЗА ЧЁРТ ВОЗЬМИ??? — падая обратно на матрас. Однако вместо кровати он внезапно почувствовал, будто падает головой в пучину океана и тонет, слыша громкий и влажный хлюпающий звук. — Угххх!! — ахнул Джейкоб, внезапно проснувшись. Он обнаружил себя прижатым к Карен сзади, его влажная щека прижата к её верхней части спины, а его бушующий утренний стояк уютно устроился в тёплых, мягких складках её попы. Пытаясь сориентироваться, Джейкоб заметил, что его правая рука обхватывает и теперь ласкает тяжёлую грудь матери, пощипывая твёрдый сосок, всё ещё сочащийся молоком. Не в силах ущипнуть себя, чтобы проверить, спит ли он, Джейкоб вместо этого почувствовал, как его пробирает холодный пот — наполовину в ужасе, наполовину заинтригованный, он резко прошептал себе: — Что, чёрт возьми, ЭТО было?! Приподняв голову ровно настолько, чтобы заглянуть через плечо Карен, Джейкоб заметил, что его будильник показывает 6:30. Прислушавшись на пару минут, он понял, что, к счастью для него и его мамы, отца, похоже, ещё не было дома. Положив голову обратно на подушки, Джейкоб вздохнул с облегчением и пробормотал себе: — Чёрт... это, должно быть, какое-то собрание, раз уж он до сих пор не пришел. — Ммммм... — простонала Карен во сне, пошевелив своей сочной попой и сильнее прижав её к паху Джейкоба. Его утренний стояк ещё глубже устроился в тёплой щели её мясистой попы, которая, к слову, всё ещё была скользкой от их смешанных вытекающих жидкостей. Хотя это был лишь вызванный гормонами сон, Джейкоб всё ещё был совершенно ошеломлён тем, насколько реальным он казался. У него начались похотливые сны с тех пор, как появилось его «состояние» (обычно с участием его последней партнёрши, родственницы или нет, а иногда с тем, что он хотел бы сделать с Сарой), но недавно его грёзы были явно сосредоточены на его маме. Стараясь не разбудить Карен, он осторожно убрал руку с её роскошной груди и медленно переместил её на её живот. Когда его исследующие пальцы медленно скользили по её торсу, он с большим облегчением вздохнул, обнаружив, что её живот вернулся в норму — лишь с лёгкой округлостью. Несмотря на то, как сильно подросток втайне фантазировал о том, чтобы зачать ребёнка с матерью, оставшаяся логическая часть его сознания знала, что реальность этого безумного желания была бы катастрофой для их семьи. В итоге рука Джейкоба вернулась к нижней части левой груди Карен. Будучи, по словам его мамы, «грудным маньяком», он не смог устоять и снова обхватил мягкий, округлый шар плоти, слегка сжав его. — ММММмммм... — громче простонала Карен, но на этот раз её стон звучал скорее от удовольствия, чем от раздражения. Теперь частично проснувшись, она положила свою левую руку поверх руки своего ласкающего партнёра и прошептала: — Это приятно, дорогой... По мере того, как всё больше алкогольного тумана рассеивалось, домохозяйка лениво потянулась и провела ревизию своего уставшего тела. Её длинные ноги запутались в простынях, но, к удивлению, ничего не болело слишком сильно. Хотя её изящные икры были напряжены, а изящные ступни ныли от многочасовой ходьбы и танцев на этих нелепых каблуках, боль была далеко не такой мучительной, как она ожидала. С озорной улыбкой она задумалась, не заманить ли сына Джейкоба посмотреть позже фильм по «Звёздным войнам» в обмен на один из его великолепных массажей стоп. Однако область между сексуальными ногами Карен была совсем другой историей, когда она сжала бёдра вместе. Её безволосый пах представлял собой липкое, болотистое сочетание её женских соков и характерной тягучей текстуры спермы. Вместе с этим она ощущала пульсирующую, но удовлетворяющую боль в мышцах и глубоко в вагине, которая могла быть вызвана только длительным сеансом с её... Внезапно Карен осознала, что рука, нежно ласкающая её грудь, не только лишена обручального кольца, но и слишком мала, чтобы принадлежать её мужу. Её глаза широко распахнулись, и она тут же поняла, что находится в постели сына. — О, нет... — пробормотала она, — Я опять это сделала! — Увидев время на цифровом будильнике, она запаниковала ещё сильнее. — Боже мой, Джейк... — взвизгнула она, приподнимаясь на локте, — Мы опять это сделали!! — Вырвавшись из объятий сына, она отчаянно спросила: — Где твой отец?! — Успокойся, мама... — спокойно ответил Джейкоб, — Я почти уверен, что его ещё нет дома. Теперь сидя на краю кровати, Карен стыдливо обернула вокруг своего обнажённого тела одеяло. — Как ты можешь быть так уверен? — спросила она, понизив голос, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Джейкоб тоже сел: — Ну, он ведь не прислал тебе сообщение, что возвращается, верно? Карен наклонилась и схватила телефон с тумбочки. — Нет... — Она покачала головой, проверяя сообщения. — Похоже, ничего с прошлой ночи. Джейкоб откинулся на спинку кровати. — Вот видишь? К тому же, если бы он уже вернулся... я почти уверен, что мы бы услышали, как открывается гаражная дверь. Чувствуя некоторое облегчение от этого факта, Карен вздохнула и кивнула: — Ты прав... мы бы услышали. — Положив телефон обратно на тумбочку, она с улыбкой добавила: — Эта штука так громко гремит, что могла бы разбудить мёртвых! — Точно... — согласился Джейкоб, — Так что не волнуйся, мама. Мы бы точно знали, если бы он вошёл в дом. Карен вздохнула и кивнула: — Ладно... ты, наверное, прав. Это меня успокаивает. — Затем она снова взяла телефон. Увидев, что мать быстро набирает сообщение, Джейкоб с любопытством спросил: — Пишешь папе? Всё ещё глядя в телефон, Карен кивнула и ответила: — Да... хочу убедиться, что с ним всё в порядке. А потом напишу твоей сестре. — Рэйчел? — спросил Джейкоб, немного озадаченный. — Зачем? — Потому что... — объяснила Карен, быстро печатая большими пальцами, — Раз я уже здесь, нет смысла, чтобы она и Скотт ехали сюда, чтобы забрать тебя в церковь. — Отправив сообщения, она положила телефон обратно на тумбочку и повернулась к Джейкобу с хитрой улыбкой: — Ты можешь просто поехать со мной. — Т-Ты всё ещё собираешься в церковь? — спросил Джейкоб. Карен кивнула: — Конечно, а почему нет? — Ну... — ухмыльнулся Джейкоб, — Я просто подумал, что после всех этих танцев в клубе и наших, кхм... ночных шалостей, ты будешь вымотана и предпочтёшь отоспаться. Карен усмехнулась: — Я тоже так думала, но, честно говоря... чувствую себя нормально — даже бодро. — Тихо хихикнув, она спросила: — А ты? Сможешь угнаться за своей старой мамой этим утром? Джейкоб недоверчиво покачал головой: — Мама... сколько раз мне повторять? Ты не старая! — Он ухмыльнулся и добавил — Ну... по крайней мере, не такая уж старая. Челюсть Карен отвисла. Она ахнула, притворно шокированная, и игриво шлёпнула Джейкоба по плечу. — Так, молодой человек... за это вам никаких блинчиков! — Ааа... ну, мама, — ответил Джейкоб. — Это нечестно! Ты знаешь, как я люблю твои блинчики! Карен саркастично поддразнила: — Ну, в конце концов... я, возможно, слишком старая и немощная, чтобы спуститься на кухню и готовить, знаешь ли. Джейкоб сморщил лицо: — Мама, ты же знаешь, что я шучу... правда? Карен хихикнула: — Конечно, я знаю, глупенький. — Затем она взъерошила растрепанные волосы сына и добавила — К тому же, я бы никогда не лишила своего маленького балбеса маминых блинчиков. — После обоюдного смеха она спросила серьёзно — Но если честно... как ты себя чувствуешь этим утром? Джейкоб кивнул: — Неплохо. Как и ты, я думал, что после такой короткой ночи буду как зомби, но на самом деле чувствую себя довольно хорошо. Хотя спал всего пару часов, но как бревно. Есть что-то в том, чтобы спать с тобой, мама, что я нахожу очень успокаивающим и расслабляющим. — Ооо... это так мииило, — улыбнулась Карен. — Рада быть полезной! — Она наклонилась и поцеловала Джейкоба в лоб. Вставая с кровати, она продолжала прижимать одеяло к груди. — А теперь... я пойду принимать душ, а потом спущусь и начну готовить нам завтрак. А ты тем временем должен прибраться здесь и начать собираться. Помни... твой отец может вернуться в любую минуту. — Эй, мама? — спросил Джейкоб с ноткой надежды в голосе. — Да, солнышко? — ответила Карен почти рассеянно, быстро собирая с кровати свой халат и бюстгальтер с пуш-апом. — Если мы собираемся в церковь... — деловито заявил Джейкоб, — мне понадобится ещё немного твоей... помощи. Карен собиралась нагнуться, чтобы поднять туфли на высоких каблуках с пола, но остановилась. Выпрямившись, она взглянула на Джейкоба и заметила огромный бугор, скрытый под простынёй, небрежно лежащей на его талии. — Боже мой, Джейк! — сказала она с лёгким вздохом. — Прошлой ночи тебе было мало? — Прости, мама... — ответил Джейкоб, пожав плечами. — Похоже, спать рядом с тобой всю ночь и этот очень яркий сон о тебе утром... снова его разбудили. — Он откинул простыню, обнажая перед глазами матери свою теперь полностью выросшую эрекцию. — Яркий сон? — рассеянно спросила Карен, склонив голову набок. — Какой такой яркий сон? — Ну, знаешь... — начал Джейкоб, неуверенный, стоит ли упоминать часть о том, как он зачал ребёнка с матерью. Последнее, чего он хотел, — это напугать Карен. — Обычные грязные штучки... в основном то, что мы делали прошлой ночью. — А, ладно... — начала Карен, облизнув губы и шагнув ближе к кровати, её взгляд теперь был прикован к бушующей эрекции Джейкоба. Уже сейчас обильное количество предэякулята пузырилось из его щели и стекало по бокам его жилистого ствола. — Я более чем готова помочь тебе, но знай, если твой отец вернётся до того, как мы закончим, нам придётся немедленно остановиться, и тебе придётся придумать что-то самому. — Это нормально, мама... я знаю правило, — пожал плечами Джейкоб, едва сдерживая возбуждение. — И ещё... — застенчиво добавила Карен, — Нам придётся придумать что-то другое на этот раз... не как в прошлое воскресенье. — Заметив озадаченное выражение на лице Джейкоба, она мягко сказала с лёгкой улыбкой: — Мамочка всё ещё немного болит... там внизу. На лице Джейкоба появилась озорная ухмылка: — О, понял... рад быть полезным! Кокетливое выражение спало с губ Карен, и она закатила глаза. Со вздохом она покачала головой, раздражённая дерзостью сына, и саркастично ответила: — Ладно, умник. — Я просто дразню тебя, мама... — ответил Джейкоб. — Но это не проблема... у меня есть идея. На самом деле, если вспомнить... мы делали это в моём сне раньше. Используя левую руку, чтобы удерживать одеяло, прикрывающее грудь, Карен подняла правый указательный палец, её лицо стало суровым: — Ооо, нет... Можешь остановиться прямо тут, молодой человек. Если ты намекаешь на то, о чём я думаю, то ответ всё ещё — категорическое, с большими буквами НЕТ!!! Джейкоб сразу понял, о чём говорит Карен, и хотя ему бы ничего так не хотелось, как наконец-то добраться до девственного зада матери и проложить там «трубу», он знал, что не стоит снова предлагать это так скоро. — Нет, мама... — невинно ответил Джейкоб, слегка привирая, — Я имел в виду начало моего сна... насколько я помню, как всё начиналось. — О... — удивилась Карен. Она знала по выражению лица сына, что в прошлый раз, когда они были в его постели (с Мелиссой), его тайное стремление уговорить её на этот мерзкий и порочно грязный поступок было разоблачено. С облегчением она спросила: — Ну, тогда... что ты задумал? Джейкоб взял свой полностью эрегированный член и начал медленно поглаживать его вверх-вниз. Всё больше густой и перламутровой смазки начало сочиться из его кончика. — Ну, знаешь... я так и не получил вчера траха между сиськами. Карен пришлось подавить материнский инстинкт отчитать сына за использование этого ужасного выражения. Вместо этого она прикусила язык и равнодушно закатила глаза. — Я должна была догадаться... Джейкоб пожал плечами: — Ну, ты же сказала, что у нас мало времени... а это всегда ускоряет процесс для меня. — Продолжая поглаживать свой член и буквально смазывая его ствол избытком предэякулята, он добавил: — Не говоря уже о том, что мне действительно нужно от этого избавиться. Я вчера обещал Саре, что сегодня утром сяду с ней на церковной службе. Помимо опьяняющего аромата Джейкоба, разжигающего её возбуждение, само упоминание имени Сары вызвало у Карен тот же немедленный эффект иррациональной и необоснованной ревности. — Что ж... — деловито сказала она, отпустив одеяло, которое упало на пол, — Тогда нам лучше приступить. Джейкоб улыбнулся невероятному зрелищу своей великолепной мамы, стоящей у кровати во всей своей обнажённой красе. Подражая старому мультяшному персонажу из детства (Джонни Браво), он пробормотал: — О, мама!! Спустя мгновения Карен снова уютно устроилась на кровати сына, положив голову на мягкую подушку. Джейкоб занял позицию, оседлав верхнюю часть её торса, его смазанный предэякулятом член удобно расположился между её тяжёлыми, полными молока грудями. Не теряя времени, Карен тут же использовала руки и обхватила своими огромными грудями твёрдый член Джейкоба, с любовью заключая его в роскошные пределы своего небесного декольте. — Чёрт, мама... — восхищённо пробормотал Джейкоб, — Кажется, мой большой, толстый член и твои огромные, потрясающие груди просто созданы друг для друга! Карен посмотрела на жилистый член сына, тяжело лежащий между её «потрясающими грудями». Несмотря на грубое описание Джейкоба, она, как ни странно, полностью с ним согласилась: их анатомия идеально сочеталась. Роберт, будучи таким же «грудным маньяком», иногда делал это с ней на протяжении лет. Однако из-за недавнего увеличения размера её грудей его последняя попытка закончилась комичным провалом, когда среднеразмерный пенис её мужа полностью исчез в мягких складках её недавно набухших шаров. С огромным достоинством Джейкоба такого точно не произошло. Его гигантский фаллос плотно уместился в восхитительном декольте Карен, с несколькими сантиметрами жилистого ствола и его непомерно большой головкой, выступающей далеко за пределы её аппетитного грудного ущелья. Грязность их гормонально усиленного плотского соединения вызвала у киски Карен инстинктивное «слюноотделение» в предвкушении, несомненно, надеясь, что скоро их другие части тела снова смогут спариться. С соблазнительным тоном она облизнула губы и сказала: — Тебе лучше поторопиться, малыш... Мы же не хотим, чтобы твой папа вернулся домой и застал тебя за чем-то таким... непристойным и порочным с грудями твоей матери! Похотливое заявление Карен немедленно подействовало на её сына. — Если ты так говоришь, мама!! Угхх!! — простонал Джейкоб, начиная двигаться вперёд-назад. После нескольких движений его грибовидная головка начала ударяться о подбородок матери. — Чёрт, мама... — прокомментировал подросток, — Твои сиськи выглядят потрясающе и так классно ощущаются вокруг моего члена! Я просто обожаю трахать тебя между сисек! Больше не заботясь о том, насколько грязно говорит Джейкоб, Карен чувствовала, как её собственное возбуждение продолжает расти. Чувствуя себя немного шаловливо, она сложила губы трубочкой, и в следующий раз, когда член Джейкоба приблизился к её рту, опьянённая похотью домохозяйка запечатлела на его резиновой головке любящий поцелуй. Она повторяла это снова и снова, каждый раз её губы и язык опускались ниже на головку сына. — Ммммм... — застонала Карен от возбуждающего удовольствия, дразняще облизывая кончик члена Джейкоба, одновременно пощипывая свои затвердевшие соски между большими и указательными пальцами. Крошечные гейзеры сливочного грудного молока брызнули из её гудящих сосков, стекая тёплыми ручейками в импровизированный любовный туннель, образованный долиной её декольте. Смешиваясь с предэякулятом сына, их идеально сочетающиеся соки быстро объединились, добавляя дополнительную смазку для порочно греховного удовольствия Джейкоба. Видя, как мать действует так откровенно развратно, Джейкоб был поражён. Он решил продолжить грешный разговор: — Тебе это тоже нравится, да, мама? — спросил он между толчками, надеясь спровоцировать её на грязные разговорчики. — Тебе нравится... когда твой маленький медвежоночек... использует свой толстый, длинный член... и трахает твои большие, жирные... молочные сиськи? Карен должна была бы содрогнуться от таких слов, произнесённых её медвежонком. Однако опьяняющее действие гормонов затуманило её суждения и настолько снизило её запреты, что она всё больше привыкала к грязным разговорам Джейкоба. Вместо того чтобы отвечать ему, Карен с энтузиазмом кивнула, затем слизнула предэякулят с губ и ещё раз неаккуратно попробовала сочащуюся, губчатую головку сына. — Вау, мама... это так горячо!! — прохрипел Джейкоб, когда знакомое покалывание в его яичках усилилось. — И ты... такая красивая!! Карен не могла не улыбнуться от пылкого, хоть и безусловно искреннего комплимента сына. Однако даже в своём возбуждённом состоянии она знала, что время поджимает, и ей нужно помочь Джейкобу пересечь финишную черту. Усиливая восхитительную хватку своих мягких грудей вокруг его двигающегося члена, она прошептала с соблазнительным тоном: — Давай, малыш... тебе нужно поторопиться и закончить... Сможешь это сделать... для мамы? Джейкоб начал двигаться ещё быстрее и сильнее: — О, мама... это так классно!! Да, я смогу... я почти... на месте... — Ммммм... — промычала Карен, глядя прямо в глаза Джейкобу. — Вот так... А теперь будь хорошим мальчиком... и закончи для мамы! Затем Джейкоб заметил новое ожерелье с подсолнухом, которое Роберт подарил Карен на день рождения. Сверкающий золотой кулон соскользнул в сторону и лежал на подушке рядом с её шеей. Пока его бурлящая порция спермы начала свой путь из яичек вверх по стволу члена, подросток прохрипел: — Эй, мама... кажется, у меня есть... кое-что, чтобы дополнить... это золотое ожерелье, которое ты получила... от папы... — Увидев замешательство в тёплых ореховых глазах матери, он добавил с ухмылкой: — Красивое, жирное, жемчужное... АААААХХХХХ!!! Карен ахнула от шока, когда первая струя горячей спермы вырвалась из расширенной щели на кончике фиолетовой головки члена Джейкоба. Она нарисовала идеально липкую белую полосу от середины её шеи до подбородка, покрывая цепочку (подарка мужа на день рождения) и полностью забрызгивая её грудь грубо импровизированным «жемчужным ожерельем» сына. — О, МАМА... О, МАМА!! — выкрикнул Джейкоб от полного удовольствия и облегчения, отмечая мать своим густым выбросом. Ещё несколько более мощных струй вырвались из его пульсирующего члена, ударяясь о нижнюю часть подбородка Карен, прежде чем отскочить назад и забрызгать её грудь и сиськи. — О, Джейк... — взвизгнула Карен, когда поток горячей и липкой спермы сына стекал по обеим сторонам её шеи и разбрызгивался по плечам. — Да, малыш... выпусти всё... отдай всё это маме! Наконец, когда его ноющие яички полностью опустошились, Джейкоб посмотрел вниз, чтобы полюбоваться своим творением. Его истощённый большой член лежал, подрагивая, между вздымающимися грудями Карен, выдавливая последние капли спермы в сочащиеся пределы её декольте. Её грудь, шея и плечи были мокрыми от шаловливой смеси мощной подростковой спермы и сладкого, питательного материнского молока. — Вау, мама! — прошептал Джейкоб, отдышавшись. — Это было потрясающе!! Спасибо! — Пожалуйста, солнышко... — мягко ответила Карен с улыбкой. Продолжая их игривую болтовню, она добавила: — Рада быть полезной! — Затем она взяла сдувающийся пенис Джейкоба и в течение следующих нескольких минут молча слизывала последние струйки его сладкого и сливочного семени из его чувствительной щели. Внезапно из ниоткуда раздался лёгкий стук в дверь спальни. Карен и Джейкоб мгновенно замерли, с одинаковым выражением ужаса в глазах, как олени в свете фар, и ни один из них не помнил, закрыта ли дверь на замок. — Джейк? Ты встал? — спросил узнаваемый голос Роберта, снова постучав. — Да, папа... — ответил Джейкоб, стараясь звучать спокойно, — Я встал. — Когда он увидел, как ручка повернулась и дверь начала открываться, он в панике выкрикнул: — НЕТ, ПАПА... НЕ ВХОДИ!! Сердце Карен буквально выпрыгнуло из груди. Это была бы катастрофа мирового масштаба, если бы Роберт застал их в таком виде: вместе, голыми в постели Джейкоба, с ним, оседлавшим её обнажённое тело, и её открытыми грудями, полностью покрытыми спермой их сына. Она молилась, чтобы Бог сжалился и каким-то образом удержал её мужа от входа в комнату. Дверь остановилась. — Что случилось, Джейк? — с беспокойством и недоумением спросил Роберт через шестидюймовую щель, уважая просьбу сына о приватности. Обычно он мог бы ворваться внутрь, но усталость от долгого ночного собрания и утренней поездки каким-то образом удержала Роберта от того, чтобы открыть дверь шире. В последний момент Джейкоб бросился к двери и схватился за ручку. Затем он упёрся ногой в нижнюю часть двери на случай, если отец решит толкнуть её сильнее. Если бы он это сделал, Роберт получил бы беспрепятственный обзор кровати сына и его обнажённой, покрытой спермой жены, лежащей на ней. Быстро соображая, Джейкоб объяснил Роберту: — Я... э-э... одеваюсь, папа... и я... я голый!! — Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы удержать отца по другую сторону двери. — Одеваешься? — с лёгким смешком и всё ещё немного озадаченно спросил Роберт. — В половине восьмого? Это немного рановато для тебя, не так ли? Джейкоб оглянулся на Карен и увидел ужас в её глазах. Теперь она сидела прямо, инстинктивно прижимая простыню к груди, скрывая свою наготу и стыд. Вспоминая прошлую неделю, Джейкоб на ходу придумывал объяснение. — Мама разбудила меня раньше и сказала, чтобы я начал собираться в церковь... — Повернув голову к двери, он добавил: — Она упомянула что-то про то, что мистер Креншоу хочет провести собрание хора перед началом службы. — Джейкоб взглянул на кровать и увидел, что мать одобрительно кивает и показывает ему большой палец, напряжение в её теле начало спадать. Надеясь сменить тему, но всё ещё не полностью избежав опасности, Джейкоб небрежно спросил: — Когда ты вернулся домой, пап? Я не слышал, как открывалась гаражная дверь. — Только что приехал... — устало ответил Роберт. — Я вошёл через парадную дверь... не хотел вас с матерью беспокоить. Думал, вы оба ещё спите. — Затем Роберт спросил, его голос звучал всё более усталым: — Кстати, о твоей маме... ты её видел? Она прислала мне сообщение, пока я ехал обратно, но я, кажется, не могу нигде… *зевок* её найти. Полностью растерявшись, Джейкоб посмотрел на мать и пожал плечами. Быстро обдумав события прошлой недели, Карен сделала жест указательным и средним пальцем, изображая бегущего человечка. Джейкоб кивнул, поняв, и ответил отцу: — Да, пап... она сказала, что хочет быстро пробежаться перед завтраком. Карен улыбнулась и беззвучно прошептала Джейкобу: «Спасибо!», одновременно мысленно поблагодарив Мелиссу. — А, понятно... — устало ответил Роберт. — Сделай мне одолжение, ладно, чемпион? Когда она вернётся, я, скорее всего, уже буду спать… *зевок* после окончания собрания я вспомнил, что нам ещё нужно было выехать из отеля и забрать все вещи, так что мне пришлось возвращаться в Бакхед Виллидж, прежде чем ехать домой. Передай маме, что я не смогу пойти в церковь сегодня. А ещё она забыла свою сумочку в «Большой Берте» вчера вечером... *зевок* я оставил её на кухонном столе вместе с остальными нашими вещами. Карен внезапно осознала, что этим утром она ещё не принимала Мидоксинол, так как оставшиеся образцы, которые недавно дала ей Бренда, были в сумочке. Волна паники захлестнула её, когда она подумала о миллионах и миллионах маленьких пловцов Джейкоба, которые сейчас снуют по её репродуктивной системе, отчаянно ища ту единственную яйцеклетку, чтобы оплодотворить её и, без сомнения, зачать их запретного и кровосмесительного ребёнка/внука. — Сделаю, пап! — бодро и беззаботно ответил Джейкоб, прерывая ход мыслей Карен, пока они оба наблюдали, как дверь медленно закрывается. Внезапно дверь остановилась, оставив раздражающе узкую щель, и Роберт сказал: — О, и ещё, Джейк... одно дело. Тебе, наверное, стоит прибраться в комнате, пока мама не вернулась. Если бы я не знал, я бы поклялся, что у тебя тут была девушка, и вы всю ночь занимались всяким непотребством! — С этими словами дверь наконец закрылась. Как только дверь закрылась, Джейкоб быстро и тихо повернул замок, отвечая с притворным, но слегка нервным смешком: — Хорошо сказано, пап! Без проблем... я разберусь. С огромным вздохом облегчения Джейкоб повернулся и увидел, что Карен завязывает пояс своего чёрного халата. — Фухх!! Это было близко! — тихо сказал Джейкоб, подходя к кровати. — Нет, Джейк... — строго сказала Карен, тоже стараясь говорить тихо, собирая свой бюстгальтер и трусики. — Это было СЛИШКОМ близко!! — Она села на край кровати, всё ещё заметно дрожа. Натянув боксеры, Джейкоб сел рядом с Карен. — Всё в порядке, мама... папа понятия не имеет, что ты была здесь. — Это моя вина... — сокрушалась Карен, безутешно чувствуя вину. — Я должна была запереть эту чёртову дверь... или, ещё лучше, сразу вернуться в свою постель, вместо того чтобы заснуть здесь. Джейкоб потёр её плечи, пытаясь успокоить её нервы: — Это не твоя вина, мама... Откуда нам было знать, что папа войдёт через парадную дверь, а не через гараж? Он никогда так не делает. К тому же, я тоже должен был подумать о том, чтобы запереть дверь. Но главное — нас не поймали. — На этот раз, ты имеешь в виду! — ответила Карен, поднимая указательный палец. — Эти проклятые гормоны всё время подталкивают нас перегибать палку всё дальше и дальше. — Она посмотрела на Джейкоба и добавила: — Запомни мои слова... если мы продолжим играть с огнём... рано или поздно мы обожжёмся, и это будет совсем нехорошо! — Тогда нам просто нужно быть осторожнее, — ответил Джейкоб, обнимая Карен сбоку и пытаясь её успокоить. — К тому же... если всё пойдёт по плану... надеюсь, к этому времени в следующем месяце я вылечусь от этого состояния, и всё вернётся в норму. Надо просто держать цель в голове. Карен вздохнула и улыбнулась: — Знаешь... ты очень похож на мисс Тёрнер. — Затем она провела пальцами по растрепанным волосам сына и добавила: — Дай Бог, чтобы вы оба оказались правы. Джейкоб ответил ей улыбкой: — Да... дай Бог. Карен принюхалась и сморщила нос. — Твой отец прав... тебе стоит прибраться здесь. В этой комнате ужасно воняет. — Ну... у меня была помощь, знаешь ли, — сказал Джейкоб с ухмылкой. Карен фыркнула и кивнула в знак согласия: — Это точно. — Похлопав Джейкоба по бедру, она добавила: — Так что, наверное, справедливо, если я помогу тебе с уборкой... нашего бардака. В любом случае, мне, наверное, стоит ещё пару минут по скрываться здесь... чтобы дать твоему отцу время заснуть. — Звучит хорошо... — ответил Джейкоб, вставая с кровати. — Я прокрадусь к бельевому шкафу и возьму чистые простыни. — Сделай это... — сказала Карен, вставая. — О, пока ты там... не мог бы ты спуститься на кухню и взять мою сумочку? — А? Зачем? — озадаченно спросил Джейкоб. — Что такого важного, что тебе нужна сумочка прямо сейчас? Карен вздохнула: — Джейк... у меня свои причины. — С раздражённым тоном она продолжила — Просто, пожалуйста, сделай, как просит твоя мать, и принеси мою сумочку. Всё ещё не понимая важности её просьбы, Джейкоб подчинился: — Да, мэм... без проблем. — Спасибо, малыш, — голос Карен вернулся к своему обычному мягкому тону, когда она наклонилась и поцеловала Джейкоба в лоб. Они оба подошли к двери, где Джейкоб повернул замок и слегка приоткрыл её, чтобы убедиться, что Роберта нет в коридоре. Увидев, что коридор пуст, он быстро вышел из комнаты, чтобы взять новые простыни и сумочку матери. Тем временем Карен тихо закрыла дверь и снова заперла её, затем направилась к кровати. Начиная снимать испачканные простыни с матраса, она задумалась, будет ли приём Мидоксинола так поздно после полового акта всё ещё эффективным. Последнюю дозу она приняла поздно утром в пятницу (после их с Джейкобом уединённых «шалостей» в лесу в «Большой Берте»), а теперь было утро воскресенья. Взяв телефон, Карен сделала заметку в календаре с напоминанием, которое должно было сработать после окончания службы в баптистской церкви Грейс этим утром. Её план состоял в том, чтобы обязательно обсудить свою деликатную ситуацию с сестрой Брендой после церкви, и сделать это как можно более незаметно.

***

После плотного завтрака Карен, как и планировала, поехала с Джейкобом на церковную службу в своём красном Jeep Grand Cherokee. Как и каждое воскресное утро, очаровательная мать была элегантно одета в консервативное, но подчёркивающее фигуру платье-миди цвета полуночного неба. Её кремовые туфли на высоком каблуке идеально сочетались с цветочным узором облегающего наряда. Джейкоб же сидел рядом на пассажирском сиденье, держа на коленях Библию, и был одет в свою обычную воскресную одежду: брюки хаки и рубашку с пуговицами. Погода наконец-то стала прохладнее, поэтому Карен захватила лёгкий кардиган (и заодно уговорила сына добавить к своему привычному ансамблю пуловер-жилет). Пока они ехали через тихий пригородный район по пути в баптистскую церковь Грейс в это ясное и прохладное осеннее утро, в салоне внедорожника тоже, казалось, стало прохладно. Радио, как обычно, играло музыку восьмидесятых, но громкость была низкой, Карен не подпевала и вообще вела себя куда тише, чем обычно. Джейкоб слишком хорошо знал эти тревожные сигналы: его мать о чём-то размышляла. Смущённый неловкой атмосферой, глядя на знакомый, теперь усыпанный осенними листьями маршрут к церкви, Джейкоб бросил взгляд на маму. Даже через солнцезащитные очки подросток почти мог разглядеть встревоженное выражение глубоких раздумий, отпечатавшееся в её глазах. — Мам? — осторожно спросил Джейкоб. — Я… я что, в чём-то провинился? — Провинился? — переспросила Карен, её сына внезапный вопрос вывел её из оцепенения. Повернувшись к Джейкобу, она покачала головой. — Нет, ты не провинился. — Затем она улыбнулась и добавила: — А почему ты так решил, милый? Джейкоб пожал плечами. — Ну… ты сегодня совсем не такая, как обычно. Не такая весёлая. Вы с папой поссорились из-за того, что произошло прошлой ночью? Карен снова повернулась лицом к дороге. — Нет… мы не ссорились. Честно говоря, я даже не успела с ним поговорить с тех пор, как он высадил меня вчера вечером. Когда я зашла в спальню принять душ, он уже крепко спал. — Она добавила с лёгкой усмешкой: — К счастью для нас, этот человек засыпает как убитый, едва голова касается подушки. — То есть… всё в порядке? — переспросил Джейкоб. Ему стало чуть спокойнее, но беспокойство не отпускало — мать всё ещё вела себя не так, как обычно. Карен вздохнула. — Просто думаю о некоторых вещах, которые нужно уладить, вот и всё. — Она снова повернулась к Джейкобу и с натянутым смешком добавила: — Ничего, о чём тебе стоило бы переживать. Джейкоб развернулся в кресле к ней. — Ну, может и так… но, может, я всё равно могу помочь. — Он наклонился вперёд, облокотившись на центральную консоль между ними. — В конце концов… прошлой ночью я тебе здорово помог, да? Остановившись у знака «стоп», Карен повернулась к Джейкобу. Даже несмотря на тёмные очки, он почувствовал — мать смотрела на него тяжёлым, колючим взглядом. Карен не могла отрицать, что Джейкоб действительно здорово ей помог прошлой ночью. Однако, когда гормоны вымылись из её организма, а неконтролируемое возбуждение утихло, добросовестная мать не могла не чувствовать остаточной вины. Эта вина в основном проистекала из того, что она сама инициировала близость с сыном и попросила его о сексе (пусть даже это был действительно, действительно потрясающий секс). Настолько потрясающий, что она ощущала что-то ещё, оставшееся от этого «потрясающего секса», всё ещё вытекающее из её ноющей вагины. Даже сейчас оно просачивалось в прокладку, которую она надела, чтобы защитить бельё. После нескольких секунд молчания и отсутствия ответа от Карен Джейкоб снова спросил: — Я ведь помог тебе... правда, мама? Карен медленно нажала на педаль газа и повернула голову, глядя прямо вперёд. — Да, Джейк... — наконец ответила она с тяжёлым вздохом. — Должна признать... ты здорово мне помог. — Краем глаза она видела, как широкая ухмылка расплывается по лицу сына. — Но я бы не была так самодовольна на твоём месте... — добавила она. — Ты ведь понимаешь, что мы были на волосок от того, чтобы твой отец нас застукал, верно? Если бы он не остановился, когда ты крикнул, чтобы он не входил, — что ж, скажем так, это был бы конец игры... для нас обоих. — Я знаю, мама... — ответил Джейкоб, посерьёзнев, его тон стал более серьёзным. — И ты права в том, что сказала потом... нам действительно нужно быть осторожнее. Карен усмехнулась над этим преуменьшением года, всё ещё глядя прямо вперёд: — Да, нужно! — Она покачала головой, упрекая себя: — То, что я заснула в твоей постели, тоже было очень безответственно с моей стороны. — Но знаешь... — задумчиво заметил Джейкоб, — Если бы он нас застукал в постели вместе, ты всегда могла бы сказать, что мне было плохо вчера вечером, и ты просто решила спать со мной... чтобы присматривать за мной. Карен повернулась к Джейкобу и ответила: — Что ж, как бы правдоподобно ты ни считал это оправдание... не думаю, что оно бы сработало. — Почему нет? — спросил Джейкоб. — Ты же делала так постоянно, когда я болел. Карен фыркнула: — Ну, Эйнштейн... в основном потому, что ты уже не маленький мальчик, и мы оба были совершенно голые! Не говоря уже о том, что ты сидел на моей груди, с твоим... добром, разбрызганным по мне, и твоей... штукой, зажатой между моими грудями. — Ага... — сказал Джейкоб с улыбкой, вспоминая тот момент. — Это был приятный способ начать день! Карен вздохнула и закатила глаза: — Честно... ты и твой отец похожи больше, чем ты думаешь! — Серьёзно, мама... никогда не знаешь. Учитывая, как сильно папа устал этим утром, он мог бы поверить. — Джейкоб пожал плечами — Я в том смысле, что он уже был достаточно глуп, чтобы оставить тебя одну вчера вечером... ради этого дурацкого собрания! Замедляя ход перед красным светофором, Карен повернулась к Джейкобу и прищурилась: — Так, хватит таких разговоров. Должна ли я снова напомнить тебе о нашем утреннем обсуждении? — Я просто констатирую факт, мама... — ответил Джейкоб. — Ты сама это сказала. — Джейкоб!! — Карен выплюнула имя сына, словно яд. — Я сказала, хватит!! — Когда сын не ответил, она снова спросила — Ты меня слышал? — Теперь, когда гормоны вышли из её организма, а вызванный алкоголем туман рассеялся, чувство вины за то, что она выкрикивала в ранние утренние часы, начало накатывать. Хотя Роберт ничего не подозревал, Карен и без того чувствовала себя достаточно плохо за то, что произнесла это. Она не знала, насколько хуже могла бы быть эта вина, учитывая, что теперь существовало видео, запечатлевшее её безрассудные выкрики. А именно — как она назвала своего мужа идиотом. Внезапно сзади раздался гудок автомобиля. — Мама, свет зелёный... тебе, наверное, стоит ехать, — тихо сказал Джейкоб. Карен не шелохнулась. Вместо этого она продолжала смотреть на Джейкоба и, слегка опустив солнцезащитные очки, снова спросила: — Я сказала, ты меня слышал?? Джейкоб понял по тону матери, что зашёл слишком далеко. Вместо того чтобы навлечь на себя ещё больший гнев, он откинулся на сиденье и угрюмо пробормотал: — Да, мэм. — Хорошо, — холодно сказала Карен. Затем она повернулась вперёд и резко нажала на педаль газа. Пока они ехали в тишине, Карен снова пыталась справиться с вихрем эмоций, кружащихся в её голове. Она была сильно раздражена... возможно, не столько на Роберта лично, сколько на то, как прошёл их вечер. До того, как ему позвонил начальник, всё шло хорошо и по плану. Казалось, она была практически гарантированно успешна в том, чтобы помочь мужу наконец забыть о той злополучной ночи в Атланте. Теперь же Карен чувствовала, что вернулась к началу. Карен также была раздражена на себя. Она знала, что влияние алкоголя и гормонов сыграло огромную роль в её действиях после того, как Роберт уехал на срочное собрание. Однако она всё равно не могла полностью оправдать себя, так как гнетущее чувство вины продолжало тяжело давить на неё. Свежее напоминание Джейкоба о том, что она сделала, ничуть не улучшало ситуацию. — Джейк... — мягко заговорила Карен, глядя прямо вперёд. — Прости, что сорвалась на тебя, но мне нужно, чтобы ты понял. То, что я сказала вчера вечером... о твоём отце... было неправильно. Я сказала это в пылу момента... и из-за своих личных разочарований. — Я знаю, мама, — ответил Джейкоб. — Я тоже виноват... Я потерял контроль и увлёкся нашими грязными разговорами. Как ты и сказала раньше... эти гормоны заставляют нас делать и говорить вещи, которые мы обычно бы не стали. Карен повернулась к Джейкобу, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Итак... — продолжил Джейкоб, почувствовав облегчение от того, что напряжение немного спало, — Что дальше? Ты собираешься поговорить с папой о том, как ты расстроена из-за того, как всё прошло вчера вечером? Карен усмехнулась. Она протянула руку и похлопала Джейкоба по плечу. — Не твоя забота. Это дело моё и его, а не твоё. Я разберусь с твоим отцом в своё время.

***

Как только Карен припарковалась у баптистской церкви Грейс и закрыла водительскую дверь своего джипа, она тут же услышала радостный голос маленького мальчика, кричащего: — ТЁТЯ КАРЕН!! — Она быстро обернулась и увидела, как маленький Дэниел бежит к ней с широко раскинутыми руками, его светлые волосы подпрыгивали с каждым шагом. Любящая тётя не могла не улыбнуться при виде своего драгоценного племянника, одетого в воскресный костюм с галстуком в стиле «Подсказки Бульки». — ДЭННИ, СОЛНЫШКО... НЕ БЕГИ!! — крикнула доктор Бренда Салливан. Но к тому времени, как она произнесла эти слова, её сын уже оказался в любящих и заботливых объятиях своей старшей сестры. Бренда и Марк подошли к Карен, которая крепко прижимала к себе Дэниела и как раз дарила ему один из своих фирменных «пердящих» поцелуев — прижимая губы к пухлой щеке племянника, она выдувала воздух, издавая громкий влажный и нарочито смешной звук. Малыш расхохотался, дёргаясь от щекочущего ощущения, вызванного вибрацией губ тёти. — Карен? — озадаченно спросила Бренда. — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? Карен взглянула на свою прекрасную младшую сестру и её привлекательного зятя. Оба были одеты в свои обычные воскресные наряды. Марк был в тёмном, сшитом на заказ костюме с галстуком, а Бренда — в облегающем платье до колен. Карен была немного шокирована, увидев, что её младшая сестра на этот раз выбрала наряд, не подчёркивающий декольте. — Это долгая история, уверяю тебя, — ответила Карен, смеясь, пока Дэниел отвечал на её «пердящий» поцелуй своим собственным, а она поправляла его растрепавшиеся волосы пальцами. Всё ещё озадаченная, Бренда сказала: — Я просто думала, что ты всё ещё в отеле и... кхм... отсыпаешься после ночи. — Ну... — ответила Карен, — Один из нас действительно отсыпается. — О-о... — заметила Бренда, предположив, что вечер прошёл не совсем по плану. — Ага... — подтвердила Карен, бросив на сестру многозначительный взгляд. — Эмм... Марк, дорогой? — Бренда повернулась к мужу. — Почему бы тебе не взять Дэни и не пойти внутрь? Мы сейчас придём. — Конечно, — ответил Марк, понимая, что жене и её сестре нужно уединение. — Пойдём, дружок! — сказал он сыну. — Пойдём, чтобы мама и тётя Карен могли поговорить. — Хорошо, папочка... — послушно ответил Дэниел. Затем он повернулся к Карен и спросил — Тётя Карен? Ты сядешь рядом со мной в церкви сегодня? Карен улыбнулась: — Конечно, малыш!! — Она быстро поцеловала его в щёку и поставила на ноги. Лёгко шлёпнув его по попе, она добавила: — А теперь иди внутрь с папой и займи нам место на нашей любимой скамье. Когда Марк и Дэниел ушли в церковь и рядом никого не осталось, Бренда покачала головой и тихо спросила: — Итак... я так понимаю, вчера вечером всё прошло не слишком удачно? Карен вздохнула и слегка кивнула: — Сначала всё шло отлично. Роберт буквально потерял голову от моего платья, и у нас была лучшая ночь за многие годы. Я была уверена, что мой план сработает, и он наконец забудет всё про Атланту. Бренда фыркнула и спросила: — И что случилось? Карен провела следующие несколько минут, рассказывая Бренде о событиях прошлой ночи: от замечательного ужина до настоящего веселья в танцевальном клубе. Она даже упомянула, как двое «студентов из братства» приставали к ней (хотя по очевидным причинам умолчала, что это были близнецы Донны Миллер). Затем она рассказала, как вечер резко оборвался, когда Роберту позвонил начальник, и ему пришлось отвезти её домой и отправиться на срочное собрание. Однако Карен намеренно опустила часть про то, как она пошла в спальню Джейкоба и попросила своего сына о сексе. В основном потому, что она всё ещё не могла избавиться от чувства вины, но также мысль о том, чтобы упоминать такие вещи на церковной территории, была ужасной. Пока они медленно шли от парковки к главному зданию церкви Грейс, Карен продолжила: — Так что теперь я не знаю, что делать... как будто я начинаю всё сначала. После всей этой подготовки и тяжёлой работы это всё ещё висит надо мной. Бренда повернулась к Карен: — Я уверена, что можно что-то придумать. Карен наклонилась ближе и понизила голос: — Если ты собираешься снова предложить... содомию... можешь сразу забыть об этом! Бренда подняла руку и тихо, с лёгким смешком, ответила: — Я не совсем об этом говорю. Но я уверена, что должно быть что-то, что Роберт всегда хотел попробовать в прошлом, а ты не соглашалась. Может, что-то из первых дней вашего брака? Или, может, какая-нибудь безумная ролевая фантазия? Карен задумалась на несколько секунд. Внезапно её лицо просияло, а розовые губы изогнулись в улыбке. — Вот оно, Бренда!! Вот оно!! — Она обняла младшую сестру и добавила — Ты гений!! — Я-я гений? — ответила Бренда, обнимая Карен в ответ. — Ну, это приятно слышать, но не могла бы ты рассказать, что это за «оно»? Продолжая подниматься по ступенькам к церкви, Карен ответила: — Расскажу после службы! Спустя несколько мгновений Карен и Бренда заняли свои привычные места на любимой скамье. Маленький Дэниел сидел между ними, рисуя картинку для тёти Карен. Тем временем Джейкоб сидел с Сарой, а Марк всё ещё болтал с парнями, обсуждая вчерашние матчи студенческого футбола. Пока они ждали приезда Рэйчел и Скотта, Карен решила, что нет смысла откладывать до окончания службы, и у неё есть время обсудить ещё одну серьёзную проблему с «хорошим доктором», пока они наедине. Карен проверила скамью позади, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Затем она наклонилась к Бренде и прошептала: — Слушай, Брен... что будет, если пропустить дозу Мидоксинола? Он всё ещё будет так же эффективен? Немного застигнутая врасплох, Бренда повернулась к Карен: — Почему спрашиваешь? Ты пропустила дозу? Карен кивнула: — Да... с учётом всего, что происходило вчера, я забыла его принять. Поняла это только утром. — Ты приняла его, как только вспомнила? — спросила Бренда. Карен снова кивнула: — Да... да, приняла. Бренда улыбнулась: — Тогда не волнуйся. Хотя Мидоксинол предназначен для ежедневного приёма, он был разработан с учётом того, что иногда доза может быть пропущена. Если ты принимала его регулярно, как предписано, даже если иногда пропускаешь дозу, его общая защита и клиническая эффективность не сильно пострадают. Ты будешь в порядке. — Хорошо... это приятно знать, — прошептала Карен с вздохом облегчения. На лице Бренды появилась понимающая улыбка. — Есть ещё что-то... о чём ты хочешь рассказать про вчерашнюю ночь? Карен поняла, что сестра уже что-то подозревает и озорно намекает, особенно учитывая, что она и Роберт не вернулись в отель, чтобы заняться сексом. — Нет, — ответила Карен, покачав головой и стараясь не выдать больше очевидных намёков. — Просто любопытно... вот и всё. Знаешь... на всякий случай, если что-то вдруг случится. — Угу... — ответила Бренда с весёлым тоном. Затем её улыбка сменилась более серьёзным выражением: — Ну, если что-то... «вдруг случится», просто помни... у меня есть доступ к таблетке «План Б». Карен ахнула, и её глаза расширились от ужаса. — БРЕНДА!! — ответила она резким шёпотом и тут же оглянулась, чтобы убедиться, что они всё ещё одни. — Ты знаешь, что я никогда бы этого не сделала!! Бренда подняла руку и наклонилась ближе, ещё больше понизив голос: — Спокойно, сестрёнка... я прекрасно это знаю. — Опустив взгляд, она увидела, что маленький Дэниел всё ещё увлечённо рисует. Убедившись, что говорить безопасно, младшая сестра продолжила: — Поверь, я тоже надеюсь, что никогда не пришлось бы этого делать. Прерывание незапланированной... случайности — всегда серьёзное дело. Но мы говорим о неизведанной территории, и «случайность» такого масштаба, безусловно, потребовала бы самого... радикального решения. — Я знаю... — вздохнула Карен. — И чем дольше длится эта... штука, тем больше я беспокоюсь о возможности... обоих исходов. — Старшая сестра удержалась от признания в своём недавнем нарастающем желании снова забеременеть, отрицая при этом главную причину: эти коварные гормоны. Вместо этого она приписала странное желание своей зависти к Бренде и Рэйчел, особенно после того, как они объявили о своих планах одновременно пытаться забеременеть в ближайшие месяцы. Бренда улыбнулась и взяла Карен за руку: — В любом случае, я не думаю, что тебе стоит беспокоиться. Просто продолжай принимать Мидоксинол каждый день, как делала, и когда придёт время, мы сможем обсудить другие варианты, когда эти пробные таблетки закончатся. Я знаю твою твёрдую позицию по этому вопросу, но я упомянула «ядерный» вариант утренней таблетки только для того, чтобы ты знала, что у меня есть к ним доступ... на случай, если ты когда-нибудь окажешься перед этим невозможным, «апокалиптическим» сценарием. — Спасибо, Брен... я ценю это, — вздохнула Карен, крепко сжимая руку младшей сестры. — Будем молиться, чтобы до этого никогда не дошло...

***

Позже тем вечером вся семья собралась в ресторане «The Capital Grille» недалеко от торгового центра «Perimeter Mall» в Данвуди. Обычно воскресные ужины проходили в доме одной из сестёр или у Рэйчел (теперь, когда она вернулась), но на этой неделе поводом было позднее празднование 44-го дня рождения Карен. После вкусной трапезы, пока они ждали кофе и десерты, Карен извинилась и направилась в женский туалет. Запершись в кабинке, Карен приподняла подол платья и стянула трусики, присев на унитаз. Пока облегчала мочевой пузырь, она воспользовалась моментом, чтобы снять второй гигиенический вкладыш, надетый ею после церковной службы, и проверить ластовицу кружевного белья. Внимательно рассмотрев её, Карен была приятно удивлена, обнаружив, что подтекания после недавнего «подарка» Джейкоба ранним утром наконец прекратились. Теперь она знала, что можно смело продолжать задуманное и, возможно, довести до конца то, что начала с Робертом накануне вечером. Закончив с естественной потребностью, Карен поправила платье и вышла из кабинки. Положив сумочку на стойку, она тщательно вымыла руки и заодно оглядела своё отражение в зеркале. Перед тем как вернуться к семье, привлекательная домохозяйка отметила свой свежий, сияющий вид и заметно более подтянутую фигуру. Судя по отражению, ей всё ещё можно было дать не больше 34 лет, а вовсе не её настоящий возраст, и, улыбнувшись, она произнесла про себя тихую благодарственную молитву за хорошие гены. Тем вечером погода действительно была прохладнее обычного, поэтому Карен выбрала платье-свитер из рельефной вязаной ткани с длинными рукавами и чёрные туфли на каблуках. Облегающий наряд сливового цвета доходил до колен и имел V-образный вырез, открывающий скромное, но притягательное декольте. Пока что её кардиган был небрежно наброшен на плечи, а рукава связаны узлом спереди. Проверив макияж и причёску, Карен провела ладонями по переду платья, разглаживая складки на облегающей ткани. Удовлетворённая своим отражением, она пробормотала прекрасной женщине в зеркале: — Ну что, Карен… пора разобраться с незаконченным делом! Примерно через час вся семья уже вышла из ресторана и направлялась через парковку к своим машинам. Карен и Бренда шли рядом, держась под руку и тихо переговариваясь. — Помни, что я сказала тебе сегодня утром в церкви… — прошептала Бренда, убедившись, что никто не услышит. — Если когда-нибудь решишь, что тебе нужен «запасной» план… просто скажи мне. Уверена, в офисе у меня найдутся образцы. Карен остановилась и повернулась к сестре лицом. — Бренда, я же говорила тебе… я никогда не смогу на такое пойти!! Бренда подняла руки: — Я знаю, знаю... я не говорю, что ты бы это сделала. Но, возможно, было бы неплохо иметь пару таблеток под рукой, на случай, если что-то «случайное» произойдёт... потому что никогда не знаешь. Эти зловещие слова напомнили Карен о недавнем разговоре с Мелиссой о неожиданных беременностях. Она начала задаваться вопросом, как бы она справилась, если бы невероятное всё же произошло, и ей пришлось бы столкнуться с «апокалиптическим» сценарием. Карен так старалась скрыть всё от Роберта и (в её уме) защитить его от своих отвратительно греховных, но необходимых жертв ради помощи Джейкобу с его сложным «состоянием». Карен знала, что не сможет скрыть беременность, особенно кровосмесительную. Это безоговорочно разрушило бы её брак и уничтожило семью. Однако могла ли она пойти против своих христианских убеждений и основных ценностей, чтобы прервать невинную жизнь — жизнь её собственного ребёнка/внука? Сможет ли она жить с собой после такого решения? Вздрогнув от прохладного порыва ветра, Карен решила отмахнуться от этих тревожных мыслей... по крайней мере, на данный момент. Сегодня вечером у неё была другая забота, с которой нужно было разобраться. — Ладно... ты победила, — сдалась Карен с глубоким вздохом, плотнее запахнув кардиган на плечах. — Ты права... Возможно, было бы неплохо иметь одну под рукой... на всякий случай. Бренда обняла Карен левой рукой: — Хорошо, загляни ко мне в офис завтра... — Она продолжила, прижимая старшую сестру ближе. — Я уверена, что смогу найти пару пробных упаковок. Тем временем Джейкоб отошёл от группы и прислонился к тёмно-синему Ford Expedition отца, более известной как «Большая Берта», увлечённо набирая сообщение Саре. Из-за обострения астмы прекрасной блондинке-подростку, к сожалению, пришлось отказаться от ужина с Джейкобом и его семьёй. Миссис Миллер и Карен решили, что Саре лучше остаться дома, чем рисковать своим состоянием в более прохладную погоду этой ночью. Внезапно чья-то рука схватила Джейкоба за воротник рубашки и потянула его. — Аааа!! — вскрикнул подросток, совершенно застигнутый врасплох, когда его легко оттащили на другую сторону большого внедорожника, подальше от посторонних глаз. — Какого чёрта, Рэйч?? — шокировано спросил Джейкоб, осознав, что это была его старшая сестра. Рэйчел, как и Карен, выбрала для вечера соблазнительное и облегающее платье-свитер. Единственное отличие было в том, что её подчёркивающее фигуру платье было тёмно-зелёного цвета с высоким воротником. Однако там, где платье не открывало декольте, оно с лихвой компенсировало это ультракоротким подолом, демонстрирующим сексуальные длинные ноги молодой жены. Потирая шею в месте, где воротник натирал кожу, Джейкоб продолжил: — В чём твоя проблема?? Я был в середине отправки сообщения Саре, чтобы узнать, как она. — Тссс!! — ответила Рэйчел, прижав указательный палец к губам. — Тише, ботан!! Можешь закончить писать своей подружке через минуту... Но сначала я хочу поговорить с тобой наедине. Джейкоб прошептал: — Ладно, но тебе не обязательно было рисковать возможным сворачиванием моей шеи, чтобы привлечь внимание, знаешь... это вообще-то больно! Рэйчел закатила глаза: — Боже, какой ты нытик!! Я до сих пор не понимаю, что Сара Миллер в тебе нашла. Джейкоб фыркнул и ответил: — Как ты сказала недавно — к счастью для меня, ей нравятся гиковые бо́таны. — Проверив телефон на наличие ответов от Сары и не найдя их, он спросил: — Так... о чём ты хотела поговорить? — Подняв телефон, он саркастично добавил — Знаешь, ты могла бы просто позвонить или написать мне, как в пятницу, вместо того чтобы чуть не оторвать мне голову! — О, пожалуйста... перестань строить из себя королеву-драмы! — упрекнула Рэйчел. Оглядевшись, чтобы убедиться в их уединении, она продолжила: — К тому же... должна ли я напомнить, что тема, которую я хотела обсудить, носит более... деликатный характер? Джейкоб вспомнил сообщение Рэйчел от двух ночей назад, и его интерес возрос. Он улыбнулся: — Ладно, старшая сестрёнка... Теперь ты полностью завладела моим вниманием... о чём ты хотела поговорить? — Мы не можем обсуждать это здесь, идиот! — прошипела Рэйчел. — Не хватает ни времени, ни уединения. Как я сказала пару ночей назад, я думала, что могла бы забрать тебя из школы пораньше на этой неделе, и мы могли бы поговорить тогда, как раньше. Знаешь... старая добрая схема с «приёмом у врача». Джейкоб кивнул: — Конечно... в какой день и время будет мой... «приём у эндокринолога»? Рэйчел проверила календарь на своём телефоне: — Это должен быть либо вторник, либо четверг. Всё зависит от Скотта, на самом деле... Он планирует поехать в Бирмингем в один из этих дней и не вернётся до позднего вечера. Джейкоб снова улыбнулся: — Значит, я так понимаю, у нас будут кое-какие... «переговоры»? Брат и сестра слышали голоса всех остальных всего в паре машин от них, где раздавались привычные объятия, а также множество «спокойной ночи» и «люблю тебя». Они услышали, как Бренда крикнула деду Джорджу: — Эй, папа... ты едешь домой с нами, да? Рэйчел тяжело вздохнула: — Слушай, ботан... у нас нет на это времени. Ты будешь свободен в один из этих дней? Да или нет? Джейкоб пожал плечами и ответил (пожалуй, слишком восторженно): — Да! Любой из этих дней мне подходит. Но... у меня экзамены утром в оба дня — так что после обеда будет лучше. Рэйчел кивнула: — Хорошо. Завтра дам знать, какой именно день, когда точно выясню. — В этот момент телефон Джейкоба загорелся и начал вибрировать. Когда старшая сестра повернулась, чтобы уйти и присоединиться к мужу, она прикрыла свои следы, сказав младшему брату: — Напиши Саре, что я передаю ей «привет», Джейк... и надеюсь, ей станет лучше!

***

Спустя примерно полчаса «Большая Берта» медленно въехала на подъездную дорожку семьи Митчеллов и остановилась рядом с джипом Карен. — Отличное место… — заметил Роберт, заглушая могучий V-8 двигателя Ford Expedition. Сиденье водителя автоматически отъехало назад в запрограммированное парковочное положение. Нажав кнопку на пульте открывания гаражных ворот, он добавил, обращаясь к Карен: — На самом деле, нам стоит вернуться туда как-нибудь вдвоём… может, устроим свидание. Роберт отметил, что вся дорога домой его жена сидела на редкость тихо. Из-за нехватки времени и занятости в течение почти всего воскресенья они так и не смогли толком обсудить, чем обернулся субботний вечер. И теперь, на фоне её необычного молчания, он начал тревожиться, что вот-вот грянет гром. Когда наконец с громким лязгом поднялись механические гаражные ворота, в салоне семейного внедорожника воцарилась странная, гнетущая тишина. Единственным звуком было тихое радио, проигрывающее хит 80-х — Hold Me Now группы Thompson Twins. Спустя несколько секунд молчания Карен склонила голову влево и сказала: — Джейк, милый… почему бы тебе не пойти в дом и не доделать уроки? Джейкоб сидел сзади и как раз набирал ещё одно сообщение Саре. Услышав маму, он всё же продолжил строчить текст и, не отрывая взгляда от экрана, ответил: — У меня нет никаких уроков, мама… я всё сделал ещё до того, как мы пошли ужинать. — Ну тогда… — парировала Карен. — Поднимайся и готовься ко сну. Уже поздно, а завтра тебе в школу. Я скоро зайду, чтобы уложить тебя. Джейкоб откинул голову назад и простонал от досады: — Мам! Сколько раз тебе напоминать… мне уже восемнадцать, и меня больше не нужно укладывать!! Будь они вдвоём, он бы с радостью согласился на её предложение. Но при отце не могло быть и речи о каком-то особом «мамино-сыновьем» времени, поэтому ему пришлось изображать чрезмерное возмущение. К тому же он почти физически слышал, как отец усмехается при одной мысли, что взрослая мать собирается укладывать в постель почти взрослого сына. — Джейкоб!! — резко повернувшись в сиденье, Карен пронзительно взглянула на сына. Голос её был мягким, но в то же время достаточно твёрдым, чтобы показать серьёзность. — Делай, как сказано, и иди в дом. И тут до Джейкоба дошло. Мама хотела побыть наедине с отцом. А значит, дело плохо. Видимо, она и правда злилась из-за вчерашнего и собиралась устроить ему разнос. Сколько он себя помнил, его родители почти никогда не ссорились при нём или сестре Рэйчел. Иногда случались мелкие стычки, да, но если дело было серьёзным, они всегда уходили в другую комнату и разбирались наедине. Поняв, что сейчас именно такой случай, Джейкоб решил, что лучше будет подчиниться. Открыв заднюю дверь и прежде чем выйти из «Большой Берты», он коротко сказал: — Есть, мэм. Спокойной ночи, пап. — Спокойной ночи, чемпион… — отозвался Роберт, и за ним тут же хлопнула дверь. Пока Джейкоб быстрым шагом проходил по подъездной дорожке и входил в дом через гараж, он обернулся и украдкой взглянул на передние сиденья внедорожника. Лишь на секунду ему удалось разглядеть родителей, сидящих мрачно бок о бок, прежде чем в салоне погас плафон и их поглотила темнота. Проходя мимо прачечной, Джейкоб покачал головой и пробормотал: — Что-то мне подсказывает, пап, ночь у тебя будет не из лёгких… удачи! Когда Джейкоб скрылся в доме, Карен тихо произнесла: — Теперь, когда мы одни, думаю, пора заняться нашим… «незавершенным делом». У Роберта пересохло в горле: он прекрасно понимал, что ночь для него закончится не лучшим образом. Но всё же решил проверить почву и осторожно спросил: — Так... я правильно понимаю, это из-за... прошлой ночи? Почти незаметно сбросив туфли на высоком каблуке, Карен сдержанно ответила: — Да. Собственно говоря… именно так. Роберт начал оправдываться: — Послушай, милая… как я уже говорил вчера… мне правда жаль, что так получилось, и я обещаю, что… Он не успел договорить. Карен резко прибавила громкость радио, и песня Pour Some Sugar on Me группы Def Leppard полностью заглушила его извинения. А потом она застала Роберта врасплох: задрав юбку, она перелезла через консоль между сиденьями и уселась ему на колени, обхватив его бёдрами. Роберт, ошеломлённый тем, что его сдержанная жена вдруг повела себя настолько дерзко и несвойственно, растерянно спросил: — Дорогая? Что… что ты делаешь? Но ещё больше его шокировало зрелище её обнажённой, блестящей от влаги киски, когда Карен опустилась на него сверху. — Карен?? Где… где твои трусики?! Не говоря ни слова, Карен посмотрела на него сверху вниз и лукаво улыбнулась. Подняв правую руку, она продемонстрировала фиолетовые трусики-стринги, зажатые между большим и указательным пальцем. Прикусив нижнюю губу и игриво изогнув брови, она покачала миниатюрной тканью из стороны в сторону, а затем позволила ей мягко упасть на левое плечо мужа. — Когда? — спросил Роберт, всё ещё пытаясь осознать происходящее. — Когда ты их сняла? Расстёгивая его ремень, Карен беззаботно произнесла: — Сегодня вечером, в ресторане… когда я пошла в туалет. Роберт широко распахнул глаза: — Ты хочешь сказать… всё то время, пока сидела за столом со всей семьёй… включая собственного отца… ела десерт и пила кофе… ты была без нижнего белья?! — Угу, — подтвердила Карен с озорной улыбкой и подмигиванием. Поскольку в тот вечер за рулём был Роберт, он не пил алкоголь — только чай со льдом и кофе за ужином. Эта деталь, вкупе с осознанием того, что строгая мать его детей могла пойти на нечто столь развратное и несвойственное ей, моментально вызвала у него эрекцию. — Ох ты… — ахнула Карен, извлекая из штанов его напряжённый член. — Похоже, кое-кто рад меня видеть! Приподнявшись повыше, она прижала головку его полностью вставшего члена к влажному входу своей пульсирующей киски, посмотрела мужу в глаза и прошептала: — А теперь… о том самом «незавершённом деле»… Роберт не раз пытался уговорить Карен воплотить именно эту фантазию. Но каждый раз его сдержанная супруга неизменно отказывала. И вот теперь, когда всё происходило по-настоящему, он едва мог поверить своим глазам. Глядя в её глаза, затуманенные похотью, и ощущая, как её горячая плоть поглощает его до основания, он только прошептал: — О, Боже… Тем временем на кухне Джейкоб стоял перед холодильником, собирая несколько конфет Reese’s с белым шоколадом, чтобы унести в свою комнату. Зная, что Карен не одобрила бы, если бы он ел сладости прямо перед сном, Джейкоб решил воспользоваться моментом. В конце концов, мама, вероятно, будет достаточно долго отчитывать отца, чтобы он успел уйти наверх и насладиться своим ночным перекусом. Взяв банку колы и закрыв дверцу холодильника, он услышал, как зазвонил телефон. Джейкоб положил свой «запас» на столешницу и взял трубку стационарного телефона. — Алло? — сказал он в трубку. — Привет, жеребец! — раздался игриво-соблазнительный голос Бренды с другого конца линии. — Привет, тётя Брен! — ответил Джейкоб, приятно удивлённый, услышав голос прекрасного доктора. — Твоя мама рядом? — спросила Бренда. — Я звонила ей на мобильный дважды, но она не отвечает. — Красивая докторша нашла несколько пробных упаковок таблеток «План Б» в ящике стола своего домашнего офиса. Она решила, что Карен будет проще заехать к ней домой, чтобы забрать их, вместо того чтобы ехать в её клинику в Брукхейвене. Джейкоб усмехнулся: — Не удивлён. — О? Почему? — спросила Бренда, немного озадаченная. — Ну... — ответил Джейкоб. — Она с папой всё ещё там, в «Большой Берте». — Серьёзно? — спросила Бренда, её любопытство возросло. — Да, мэм... — ответил Джейкоб. — Мама сказала мне идти в дом, а они остались в машине... Думаю, она сейчас устраивает ему разнос за то, что было вчера вечером. Бренда не могла сдержать улыбку и подавила смешок. Она вдруг вспомнила разговор с Карен после церкви ранее в тот день. Её старшая сестра рассказала о своём плане исполнить давнюю фантазию Роберта — заняться рискованным сексом в их внедорожнике, припаркованном на виду у всех. Карен надеялась, что это наконец поможет её мужу забыть всё про Атланту раз и навсегда. Стараясь скрыть своё веселье, Бренда прокомментировала: — О... ну, надеюсь, она не слишком строгая с ним... — Унннх!! Дааа!! Ооо!! Дааа!! — выкрикивала Карен с каждым резким толчком на член Роберта. Вспоминая совет Бренды «оттрахать его до седьмого неба», очаровательная домохозяйка делала именно это. Она так сильно опускала своё пышное тело милфы на колени мужа, что «Большая Берта» слегка раскачивалась из стороны в сторону. Услышав знакомый скрип подвески Expedition, Карен вспомнила последний раз, когда занималась сексом в этом большом внедорожнике. Тогда, в пятницу утром, это было с её сыном, и они были одни в укромных лесах, спрятанных от всех. На этот раз, однако, всё было немного опаснее. Они с Робертом были на виду, в своём собственном дворе. Мысль о том, что их могут застукать на месте преступления случайный прохожий — или, что ещё хуже, один из соседей, — ещё больше разжигала возбуждение Карен, заставляя её «трахать» мужа ещё сильнее. В такт классическому хиту Def Leppard, гремящему из динамиков, Карен начала с энтузиазмом подпевать группе: — ♫♪ Насыпь... на меня... немного сахара!! ♪♫ Роберт всё ещё не мог поверить, что его давняя фантазия сбывается. Положив руки на талию Карен, он чувствовал мягкую ткань её платья-свитера под пальцами и заворожённо смотрел, как сдержанный и благопристойный ангел, на котором он женился, трахал его, словно какая-то изголодавшаяся по сексу банши. Его взгляд затем зафиксировался на огромных грудях жены, колыхающихся под облегающей тканью. Тяжело подпрыгивающие «дыни» Карен заставляли кулон с подсолнухом, подаренный им накануне, отскакивать от её аппетитного декольте. Погружённый в свой личный рай, муж средних лет застонал и прошептал: — Боже, Карен... уфф... ты такая чертовски горячая!! Услышав слова Роберта, Карен открыла глаза и улыбнулась, продолжая плавно двигать бёдрами, скользя по пульсирующему члену мужа. Затем она положила ладони ему на плечи, наклонилась вперёд и с жадной нежностью припала к его губам, даря ему глубокий, полный страсти поцелуй. — Слушай, тётя Бренда... — спросил Джейкоб, всё ещё у телефона на кухне, — Недавно кое-что произошло, о чём я хотел с тобой поговорить. Если, конечно, у тебя есть время? — Конечно, жеребец! У меня полно времени для тебя... — ответила Бренда своему племяннику. — О чём ты хочешь поговорить? — Ну, если ты не против... — ответил Джейкоб, — Я бы предпочёл не вдаваться в подробности по телефону. — Серьёзно? — спросила Бренда. — Да, мэм... — пояснил Джейкоб, заимствуя терминологию, которую он узнал от сестры Рэйчел. — Это немного... деликатного характера. — Поняла... — ответила Бренда. — В таком случае... почему бы тебе не приехать ко мне с мамой на этой неделе? Тогда мы сможем обсудить всё, что ты захочешь. — Ну... это ещё одна вещь, о которой я хотел спросить, — продолжил Джейкоб с некоторой опаской. — Это то, что я бы хотел пока оставить, между нами. — Ты хочешь, чтобы я держала секрет от твоей матери? — ошеломлённо спросила Бренда. — Не знаю, Джейк. Мы с ней сёстры... и обычно делимся всем. — Я знаю, тётя Брен... — ответил Джейкоб. — Но я бы не просил, если бы не считал это действительно важным. — Я правильно понимаю, что это связано с твоим... состоянием? — спросила Бренда. — Да, мэм... — подтвердил Джейкоб. — Именно так. — Хммм... Что-то связанное с Сарой, полагаю? — предположила Бренда. — Да, — коротко ответил Джейкоб. Внезапно Бренда ахнула в трубку: — О, Боже мой!! Пожалуйста, не говори, что ты сделал её беременной!! — Что?!?!? — недоверчиво спросил Джейкоб. — НЕТ!! Тётя Брен... она НЕ беременна! Это совсем не то. Бренда с облегчением вздохнула: — Фух! Хорошо... это приятно знать. Потому что, если бы это случилось, ты знаешь, твоя мама УБИЛА бы тебя!! И, наверное, мама Сары тоже! Джейкоб слегка усмехнулся: — О да, мэм... я точно это знаю. Ну так что тётя Брен? После нескольких секунд тишины Бренда ответила: — Ну... технически, я всё ещё твой лечащий врач, пока ты не вылечишься от этого недуга. И, поскольку тебе уже восемнадцать лет, и ты теперь совершеннолетний... думаю, наш разговор юридически подпадает под защиту «конфиденциальности врача и пациента». Джейкоб улыбнулся: — Значит, это «да», тётя Брен? Бренда снова вздохнула, но на этот раз с улыбкой в голосе: — Да... полагаю, что так. Я посмотрю своё расписание на следующую неделю и проверю, в какой день я смогу уйти с работы пораньше, чтобы заехать за тобой в школу. Уверена, я в списке взрослых, которым разрешено тебя забирать. — Да... я уверен, что ты там, — ответил Джейкоб. — Это было бы здорово... спасибо, тётя Брен! — Всё для тебя, жеребец! — ответила Бренда. — Я напишу тебе завтра, как только узнаю день и время. А пока, не мог бы ты попросить маму перезвонить мне, когда она закончит... «разносить» твоего папу? Джейкоб подошёл к окну и выглянул наружу, но из-за тусклого света на подъездной дорожке не мог разглядеть, что происходит внутри «Большой Берты». Если бы он присмотрелся внимательнее, то заметил бы, как большой внедорожник слегка покачивается на своей подвеске. Отвернувшись, он ответил: — Да, мэм, передам. — С усмешкой Джейкоб добавил — Но это может занять какое-то время... они всё ещё там. Чёрт... мама, видать, здорово его там дрючит! — О, Карен... это так классно!! — простонал Роберт, сильнее сжимая талию Карен. — Ты заставляешь меня... Я-я не могу... сдерживаться! Услышав это, Карен начала двигаться ещё быстрее. Вспоминая прошлый раз, когда она это делала, она упёрлась правой рукой в закрытый люк на крыше, чтобы не удариться головой о стекло. Карен не могла не чувствовать лёгкой вины, в основном за то, что до сих пор не исполнила эту фантазию для Роберта (особенно учитывая, что он просил её об этом несколько раз за годы — и каждый раз она ему отказывала). Хуже того, она даже не совершила этот рискованный поступок с мужем первой. Вместо этого она «окрестила» «Большую Берту» со своим сыном-подростком несколько дней назад и даже не задумалась, делая это с Джейкобом. На данный момент Карен решила отодвинуть чувство вины в сторону и разобраться с ним позже. Вместо того чтобы зацикливаться на этом, любящая жена была твёрдо настроена завершить свою миссию и исправить положение для мужа. — Не сдерживайся, Роб!! Унннх! Давай... отдай мне всё!! — Ох, Карен!! ААГГХХХ!! — громко простонал Роберт, когда его член задрожал и взорвался в киске его великолепной жены. — Да... Роб!! ДААА!! — взвизгнула Карен, стараясь преувеличить свои движения. Затем, чтобы ещё больше усилить фантазию мужа, она наклонилась к его уху и добавила немного грязных разговоров: — Вот так, дорогой!! Разряди свои большие яйца!! Засади своё семя глубоко, туда, где ему место... глубоко в свою жену!! Карен в точности следовала совету Бренды, хотя, по правде говоря, немного «притворялась». Чтобы должным образом погладить эго Роберта, любящая жена с сожалением преувеличила своё собственное возбуждение — чего ей никогда не приходилось делать с Джейкобом и теми химически усиленными, ошеломляющими оргазмами, которые она всегда испытывала с сыном. Не то чтобы Карен не наслаждалась сексом с Робертом (потому что она очень даже наслаждалась). Однако, когда она достигала тех гормональных оргазмов с Джейкобом, она буквально видела фейерверки перед глазами и испытывала другие необъяснимые физические реакции. С мужем такого не было. С Робертом оргазмы, которые он вызывал, были больше похожи на сердца, плывущие по лёгкому ветерку. Карен знала, что сравнивать двух мужчин в её жизни было просто несправедливо (именно поэтому до сих пор она старалась избегать секса с мужем и сыном в один день). Грубое и греховное удовольствие, которое давал ей Джейкоб, было исключительно результатом этих порочных и коварных гормонов, как она себе говорила, и было только физическим и временным. С Робертом же была любовь, близость и партнёрство, которые они делили почти четверть века — всё то, что Карен отчаянно пыталась сохранить. Спустя несколько мгновений Карен всё ещё сидела на талии Роберта, положив голову ему на плечо. Они всё ещё цеплялись друг за друга, пытаясь отдышаться и наслаждаясь посткоитальным кайфом. Под звуки хита 1981 года Keep on Lovin’ You группы REO Speedwagon, льющегося из колонок, Карен молча молилась, чтобы её план сработал. Надеясь, что приложенные усилия окупились и окажутся достаточными, чтобы Роберт наконец-то забыл о той злополучной ночи в Атланте. Наконец, Карен приподнялась, откинула с лица пряди волос и произнесла: — Ну что ж… — вдохновившись фразочкой сына, фыркнула она, — это было… мощно! — Ещё бы! — хохотнул Роберт. — Благодаря тебе, в отличие от той ночи в Атланте, это я точно не забуду никогда! Хотя, погоди… разве мы не собирались отмечать твой день рождения? — Так и делаем, — ответила Карен, снимая с плеча мужа свои трусики. — Более того… — продолжила она, лениво накручивая крошечное бельё на указательный палец, — как насчёт того, чтобы пойти в дом и продолжить моё «празднование»… в спальне? — Продолжить?? — переспросил Роберт, немного удивлённый, что Карен готова ко второму раунду так скоро. Карен усмехнулась: — Ну разумеется! Ты же не думал, что мы уже закончили? — Она хихикнула и добавила: — О нет, мой дорогой, милый муженёк! Вот как всё будет: мы поднимемся наверх, и после того, как я приведу себя в порядок, я снова надену то самое золотое платье. А пока я в ванной — ты глотаешь одну из своих синеньких таблеток, чтобы быть готовым… Она наклонилась ближе, запихнула свои трусики в карман рубашки Роберта и прошептала с томной улыбкой: — Потому что… у нас впереди ещё о-о-очень много… «незавершённых дел». Роберт, увидев дикий огонёк в глазах жены, внезапно почувствовал, как в груди вспыхнуло волнение, перемешанное с лёгким трепетом. Переняв фразу своего сына, он шепнул в ответ: — О, мамочка…!

***

Ранним утром в понедельник Джейкоб был у себя в комнате и одевался к школе, когда его телефон подал сигнал входящего сообщения. Взяв устройство с тумбочки, он увидел, что это сообщение от тёти Бренды. БРЕНДА: Привет, жеребец. Я проверила своё расписание. Как насчёт четверга? ДЖЕЙКОБ: Привет, тётя Брен. Четверг мне подходит. БРЕНДА: Отлично! Заберу тебя из школы около часа дня. БРЕНДА: Кстати, раз уж пора взять новые образцы, можем поехать ко мне домой и убить двух зайцев сразу. Джейкоб точно знал, что имеет в виду его горячая тётя. Улыбнувшись, он набрал ответ. ДЖЕЙКОБ: 😎 Звучит круто, тётя Брен. До встречи в четверг! Закончив приготовления к школе, Джейкоб взял рюкзак и направился на кухню. Спускаясь по лестнице, он задумался, как там дела у его отца после вчерашнего. Судя по всему — не очень, раз мама так и не зашла пожелать ему спокойной ночи (ну или, по крайней мере, не зашла до того, как он уснул). Но, дойдя до первого этажа, Джейкоб с удивлением услышал, как его мама… смеётся. Он уже собирался свернуть за угол и войти в кухню, как вдруг застыл на месте от увиденного. Карен стояла у кухонной стойки в своём обычном розовом атласном халате, с заколотыми волосами, и наливала себе чашку кофе. Роберт же стоял позади неё — уже одетый к работе — и крепко обнимал её за талию. Он нежно уткнулся носом в её обнажённую шею и прижимался к ней, отчего мама Джейкоба, соблазнительная и шикарная «милфа», ещё громче рассмеялась: — Роб, перестань!! После вчерашнего я была уверена, что ты будешь валяться без сил всё утро! — Так и есть… но оно того стоило, чёрт возьми, — ответил Роберт, прежде чем припасть к её шее поцелуем и нежно прикусить нежную кожу. Карен хихикнула: — Роооб!! — и, игриво извиваясь, выскользнула из его объятий. — А теперь ступай и позавтракай, пока всё не остыло. — Ну ладно, ладно… — с притворной неохотой согласился он. Напоследок он лёгким шлепком отвесил Карен по сочной попке, отчего та вскрикнула от неожиданности, и как раз в этот момент он увидел Джейкоба, стоящего в дверях. — Эй, чемпион! — весело поприветствовал он сына и направился к своему месту за столом. — Доброе утро, пап… — пробормотал Джейкоб, всё ещё слегка в шоке от того, в каком игривом настроении были его родители после предполагаемой бурной ссоры накануне. — Джейк, солнышко? — весело отозвалась Карен, пряча глаза и поправляя халат и волосы. — Садись, я тебе сейчас накрою. Я приготовила твои любимые… блинчики! — Звучит вкусно, мам… спасибо, — неловко ответил Джейкоб, поставил рюкзак рядом со стулом и занял своё обычное место напротив отца. Карен поставила перед ним тарелку с блинчиками, яйцами и беконом. — Ну вот… вы тут пока завтракайте, а я закину бельё в стирку, — сказала она, поцеловала сына в макушку, подмигнула Роберту и вышла из кухни, тихонько напевая мотив песни Pour Some Sugar on Me группы Def Leppard. [Насыпь на меня немного сахара] Джейкоб взял бутылку с сиропом и сказал: — Вау… мама сегодня в отличном настроении. И она действительно была в прекрасном настроении — просто в великолепном. Карен была уверена, что её план сработал на все сто. После всего, что они сделали вчера ночью, Роберт, без сомнений, должен был окончательно забыть о той ночи в Атланте. Следуя совету Бренды и надев то вызывающее золотое платье, Карен подарила мужу столько ярких воспоминаний в их супружеской спальне, что этого должно было с лихвой хватить, чтобы вытеснить всё, что могло (или скорее, не могло) произойти в том отеле. Отпив глоток кофе, Роберт ответил: — Ну… не хочу хвастаться, но… — он наклонился ближе и шёпотом добавил: — Я очень хорошо развлёк твою маму вчера вечером… если ты понимаешь, о чём я! Намазав блины сиропом, Джейкоб поставил бутылку обратно на стол, скривился и сказал: — Ну ё-моё, пап! Слишком много подробностей! Фу, это просто… мерзко! — Он взял вилку. — Я вообще-то тут есть собирался, между прочим! Роберт откинулся на спинку стула с самодовольной ухмылкой: — Не переживай, сынок. Однажды ты поймёшь, о чём я говорю. Ты тоже испытаешь это чувство — когда знаешь, что смог по-настоящему удовлетворить свою женщину… в постели. На мгновение Джейкобу пришлось сдержать смех при виде того, как отец важничает. Он-то прекрасно знал, что значит удовлетворить женщину… особенно женщину своего отца! Наколов блинчик на вилку, Джейкоб фальшиво вздохнул: — Ну блин, пап… ни один ребёнок не хочет слушать, как его родители «этим занимаются»! Может, сменим тему, а? Роберт усмехнулся: — Ладно, ладно… извини, что смутил тебя. — Он поднял чашку кофе. — Ну, как у тебя там неделя в школе намечается? Прожевав, Джейкоб кивнул: — Нормально, вроде. На этой неделе пару важных экзаменов. А у тебя как? Роберт начал перечислять длинный список унылых встреч и мероприятий, запланированных на предстоящую неделю. В этот момент телефон Джейкоба завибрировал. Пока он доставал его из переднего кармана, Роберт с усмешкой предупредил: — Я бы на твоём месте поостерёгся, сынок… а то мама может не одобрить, что ты в телефоне за столом! Джейкоб быстро обернулся и взглянул на дверь в прачечную. Убедившись, что пока всё чисто, он ответил: — Не волнуйся, пап… я быстро. — Я этого не слышал! — отшутился Роберт, бросив взгляд на настенные часы. — Кстати, о «быстро»… — сказал он, допивая кофе и вставая из-за стола. — Мне пора выдвигаться, а то встряну в эти дурацкие пробки по дороге на работу. Он направился в прачечную, чтобы поцеловать Карен на прощание — как обычно. Оставшись на кухне один, Джейкоб открыл сообщение. РЭЙЧЕЛ: Эй, Сквирт [детская кличка]. Как насчёт вторника? ДЖЕЙКОБ: Мне подходит! Роберт вернулся на кухню, собрал пиджак и портфель. Подойдя к двери и взяв ключи с крючка, он сказал: — Я побежал, чемпион. Удачи с экзаменами и хорошей тебе недели! На лице Джейкоба расплылась улыбка, когда он прочитал следующие сообщения от Рэйчел: РЭЙЧЕЛ: Я заеду за тобой в обед. РЭЙЧЕЛ: Там и продолжим наш разговор… а может и… РЭЙЧЕЛ: Устроим "Переговоры". — Спасибо, пап… — ответил Джейкоб. — С такими раскладами эта неделя точно обещает быть отличной!