seventeen

      У Сида день рождения. Ему семнадцать. В комнате, пронизанной дымом от дури и от табачного дыма, в комнате, где происходило многое, сидят двое. Дженкинс лежит на кровати, облокотившись о бортик. В руке его косяк, а в голове абсолютная отрешенность и пустота. Тони Стоунем сидит на кресле рядом, выдыхая кольцо дыма, он переводит взгляд на своего лучшего друга. — Я хуевый друг, Сид. — произносит Тони поднимая свой взгляд и смотря в потолок.       Сид будто выходит из состояния коматоза, в котором находился все это время и вопросительно смотрит на Стонема.        — Как можно быть достойным тебя при этом постоянно совершая невероятно мерзкие поступки по отношению ко всем блять в этом мире..?       Сид всегда хотел быть похожим на Тони. Хотел девушку, как у Тони. Хотел популярность, как у Тони. Хотел, блять, быть тем человеком, с которым его всегда сравнивал отец. Человеком, которым он никогда не являлся и которого ему всегда ставили в пример. «Забавно. И ты еще говоришь, что не умеешь дружить и ценить дружбу» — проносится в мыслях Сида. — Мы стоим друг друга, чувак. — выдыхает Сид вместе с дымом и грустно усмехается.       Дженкинс запрокидывает голову и затягивается. Внизу слышатся голоса и музыка, но Сиду нисколько не хочется идти туда. День рождения.. Как же похуй. — Я всегда любил тебя больше всего, Сид.       Сиду семнадцать, но он в душе не ебет, что ему отвечать на это. У него блять не было такого опыта. Не было достойного и адекватного примера перед глазами. И Дженкинс делает еще одну затяжку и бубнит что-то неразборчивое себе под нос.       В комнату врывается Кэсси, нарушая их с Тони покой, и начинает липнуть к Дженкинсу. А Сиду не хочется нихуя. Он вообще не знает, чего хочет. От жизни. От себя. Как будто идея быть похожим на Тони была его единственной целью, но зачем тогда такая жизнь..? Он садится на кровать, и ему почему-то становится до абсурда смешно от всего, что происходит сейчас. — Кэсси, Кэсси, Кэсси.. — начинает повторять Сид с улыбкой на губах — а не пойти ли тебе нахуй, Кэсси?       Сиду семнадцать, но он абсолютно не состоявшаяся личность. Бесконечные сравнения, обесценивания сделали свое дело еще давно. Ему плевать на свою жизнь. Плевать на себя. Но больше всего сейчас ему плевать на Кэсси.       Раздосадованная Эйнсворт стремительно покидает дом Дженкинсов, всеми силами стараясь не показывать своих эмоций. А Сид довольно выдыхает и делает новую тягу. — Жестокий ты человек, Сид Дженкинс — произносит Тони, пребывая в ахуе от всей ситуации. И, следуя примеру Сида, ухмыляется и тоже делает затяжку.       Сид встает с кровати и подходит к Тони. Смотрит на него с минуту, а затем наклоняется и целует. Целует так, будто Стоунем — это его последняя надежда на спасение, соломинка, которая ничем помочь не сможет, но отчаявшемуся утопающему представляется в роковой момент единственной верой.       Сиду семнадцать и ему похуй на последствия. Впервые он понимает, что важен момент. Ощущения, которые скрываются в мелочах. В жизни нет никакого глубинного смысла. Люди сами для себя определяют его для большего понимания всего происходящего. Ну или просто чтобы легче жилось. Дженкинс не пытается сейчас найти этот самый смысл в Тони. Нет. Он просто хочет наконец понять, что значит чувствовать себя настоящим, чувствовать себя живым. — Тони.. — шепчет Сид и зарывается руками в волосы Стонема. — Не уверен, чувствую ли я к тебе тоже самое, но это ахуенно...