Шёпот Клана Образованных под Ламинатом Ашана

Вдруг с потока в метре от Юли выпала большая каменная плита, и в камеру спрыгнула высокая темноволосая девушка в бордовой гигиенической маске. Её Юля узнала сразу! — Хельга! Хельга Лахтинская, одна из двух лидеров КПР, была одной из лучших воровок Петербурга наряду со своей сестрой Оксаной и по совместительству прекрасным добрым человеком. — Господи, Юлька, почему ты на полу? — Хельга присела на корточки к лежащей на полу Юле. — Не важно! — девочка была слишком счастлива, чтобы объяснять это. — Что происходит снаружи? Почему ты здесь? — КВР попросили нас вытащить тебя отсюда, — лаконично ответила воровка, взламывая замок на наручнике. — Идём быстрее! — Я не могу идти! — возразила Юля. Высвободив руку девочки, Хельга посмотрела на неё, кивнула будто бы сама себе, подняла Юлю с пола на руках и быстрым шагом вышла из камеры. Удостоверившись, что никого нет, воровка юркнула в тайный проход в задней стене коридора. Снаружи ждала Оксана, сестра Хельги, с машиной. В эту машину, обычную легковушку, временами влезал весь КПР, но об этом пока промолчим... Кинув Юлю на заднее сиденье, Хельга захлопнула дверь, обе Лахтинские залезли в автомобиль, и Оксана надавила на газ. Ну наконец-то можно было расслабиться! Яд жёг уже всё тело, хотелось спать. Юля не стала перечить собственным желаниям и заснула. Проснулась девочка лёжа в кровати в другом подземелье. Рядом на корточках сидела русоволосая девушка в красном свитере. Жжение как будто немного отпустило, но всё ещё ощущалось. — Вы кто? — спросила Юля — Я Даша Сницына из КРПС, — ответила девушка. — Ты меня видела на во-ря. Юля попыталась вспомнить её, но мозги совсем не соображали. — Хельга и Оксана оставили тебя у нас, потому что наша база — ближайшая от базы КЦР. — объяснила Даша. — Мы ввели тебе противоядие, но поскольку яд распространился уже довольно сильно, нужно время, чтобы оно подействовало. Пока ты побудешь у нас, а потом мы вернём тебя твоему клану через КЛР. Ну, чтобы подозрений не вызывать, сама понимаешь. Звучало как отличный план. Поднявшись с пола, Сницына ушла. КРПС славился своей трёхъярусной базой. Выше всего находились склады всякой там картошки и прочего не вызывающего подозрений — для скрытности. Следующим ярусом шла основная база с операционной, компьютерным кабинетом, оранжереей и камерой пыток. В самом нижнем ярусе справа располагалась огромная библиотека, слева жилые комнаты, использовавшиеся и как тюремные камеры, и как больничные палаты, и как пристанище местных учителей и учеников. У КРПС была и вторая база, но в ней был один этаж и она была меньше — её обычно называли основной. Эта же база называласъ тюремной, хоть и сочетала в себе все три. Итак, Юля попала на нижний ярус базы КРПС под 18 домом Большого проспекта. Вообще КРПС был если не анархистским, то демократическим кланом. Его глава, Николай Шолохин, надёжный и хороший человек, мог бы держать в руках всё подпольное общество, если бы не имел одного опасного недостатка — героинозависмости. Он сам считал, что это ужасно, но бросить не мог. Поэтому глав у КРПС было четыре: Николай Шолохин, Даша Сницына, Савва Кудряшкин и Ева Муравьёва. Собственно, это была четвёрка самых матёрых подпольников клана. Довольно странно звучало то, что Николаю было двадцать девять лет, Даше двадцать восемь, Савве двадцать шесть, а Еве двадцать четыре; это объяснялось недавней резнёй в КРПС, в которой погибли все их старшие учителя. Итак, поскольку совет учителей выглядел довольно ущербно, клан района Петроградской стороны совещался целиком. Боязнь за наркомана Николая и геноцид сплотили клан настолько, что стало не понятно, кто главы. Так и появилась КРПСовская демократия, если не анархия. В общем, попадение в КРПС выглядело хорошим оборотом событий. Юля повернулась к стене. Геноцидами в подпольном обществе называли набеги полиции на кланы образованных. По сути это включало и прямое значение слова геноцид, потому что выживала после таких набегов обычно пара - тройка человек. В подполье Петербурга была даже хронология волн геноцидов. Первая волна, выкосившая подчистую несколько крупных кланов, началась так называемой Выборгской резнёй, геноцидом 2006 года в первой нелегальной организации, ПШВР, подпольной школе Выборгского района, с прилюдным расстрелом профессора Исова, основоположника нелегального образования. Первая волна длилась почти пять лет. Вторая, волна двадцатых, чуть ли не стёрла с лица земли девять кланов: КАР, КНР, КМР, КРПС, КФР, ЮККурР, КПуР, КВР и ККЛПР. Потом была ещё слабая волна двадцать восьмого года, которая затронула только КРПС, КПР и КВыР, и на этом массовые геноциды пока прекратились. Обычно по возможности все скрывающиеся собирались на базе КВыРа 27 февраля, в день расстрела професора Исова, и вспоминали историю подполья, сопровождаемую многочисленными минутами молчания. Где-то из крана убаюкивающе капала вода. Тусклый свет совсем не бил в глаза. Если бы Юля не выспалась только что, она бы заснула, но теперь спать не хотелось. Лезть за телефоном было лень. Девочка покрепче обняла чайку Николая и уставилась в потолок. Дверь отворилась; в комнату вошла — вернее, вбежала — Соня. — Привет, — лениво бросила Юля, повернув голову. — Привет! — выпалила Соня. — У меня настолько срочные новости, что как только я узнала, что ты здесь, прибежала сюда пешком с другого конца Петроградки! Юле аж интересно стало, что случилось. — В общем, — Соня устало плюхнулась на стоящий рядом стул. — Помнишь Себастьяна с во-ря? Юля помнила, при чём прекрасно. Дождавшись кивка, Соня произнесла: — Я нашла заметку про него в новостях. Относится к 12 ноября, но речь про 4. Юля аж на кровати подпрыгнула. Он умер, выходит.... Где-то тридцать дней назад, то есть примерно за двадцать дней до четвёртого ноября. Что могли писать про него в новостях?!