"Лисий след"

Западнее от Императорской столицы, в дебрях древнего леса Ларион, уже много веков существуют поселения оборотней. Люди с лисьими ушами и хвостами, способ­ные менять своё обличье на звериный мех и лапы, живут в гармонии с природой и редко покидают родной лес. Мердок Локсли, вожак западного племени, оберегал свой народ и призывал чтить традиции предков и жить по законам слепой богини Аиден. Но один из оборотней не спешил подчиняться……       -Даниэль! Даниэль!- голос служанки слабым эхом отражался от стволов вековых деревьев, звенел весенними колокольчиками в изумрудных листьях, и, унесённый вет­ром, растворялся в свежем воздухе. -Аиден, где же Вы?-       Притаившись на ветке старого дуба, рыжий оборотень вжался спиной в кору и навострил уши, вслушиваясь в каждый шорох. Когда звуки удаляющихся шагов растворились в молодой траве, лис высунулся из своего укрытия и осмотрелся.       -Выходите, Даниэль. Уже не надо прятаться- Даниэль вздрогнул всем телом и распушил длинный хвост от испуга. Он повернулся и опустил обречённый взгляд вниз, и тут же облегчённо выдохнул.       -Брат Таранис! Как ты напугал меня- улыбнулся рыжий оборотень и спрыгнул вниз. Трава примялась под чужими босыми ступнями, лизнула бледные щиколотки, и кожа омеги покрылась приятными мурашками.       -Опять прячешься от служанок?- строго спросил альфа и закашлялся, прикрыв рот краем красного шарфа.       -Тебе не лучше?- пропустив вопрос брата мимо ушей, Даниэль подошёл к брату и заглянул в его тёмные глаза. Каждый раз, глядя в глаза брату, оборотень мечтал уви­деть своё отражение, но жестокая болезнь сангвис, заболевание лёгких, забрала блеск родных глаз, как и здоровые лёгкие, когда Таранис вернулся с войны между армией им­ператора и ведьмаками. Дан с малых лет помнил, как часто заставал брата в палат­ке лекарей, как те пичкали альфу какими-то отварами, мазали грудь с колотым шра­мом едко пахнущими мазями и читали молитвы Светлой Аиден за здравие молодого наследника.       -Не волнуйся за меня, я сильный- стараясь не показывать свою слабость, улыбнул­ся старший и потрепал младшего по макушке. -Ты проигнорировал мой вопрос. Вдруг папа что-то хотел передать?-       -Папа не желает со мной говорить, он зол на меня..- с грустью в голосе ответил омега и опустил большие уши. -Прогуляемся? Мы давно не проводили время вместе-       -Пойдём, если ты расскажешь, что произошло между вами- кивнул альфа и, попра­вив льняной шарф на шее, двинулся следом за братом.       -Я думаю, ты и так знаешь причину… Ты же видел прибывших гостей с севера- го­лос омеги совсем потемнел и звучал как дрожь повисшей на кончике ивового листа кап­ли воды. Таранис поравнялся с братом и положил жилистую руку ему на плечо. Омега немного покачнулся под тяжестью, но уверенно шёл вперёд, и только дрожь в голосе выдавала его состояние.       -По-этому ты… кх-кх прячешься? Ты же не сможешь вечно избегать встреч, пой­ми это-       -Я не хочу видеть жениха… Зачем давать ему ложные надежды, если я не смогу стать его супругом? Отец и папа стоят на своём, напоминают о долге члена правя­щей семьи укреплять своё племя, а мне даже думать об этом страшно! Я...я...я всю жизнь мечтал об истинном… Мечтал встретить его и быть верным только ему до конца своих дней! Создать семью...- Даниэль продолжал говорить, когда опустился на колени и высвободил запутавшуюся в паутине бабочку. Он не смотрел на брата и гово­рил-говорил-говорил, пока пелена не помутнила взгляд, и в воздухе не запахло солью и горькими сосновыми иглами.       Таранис слушал откровения брата, не перебивая. Даниэль с малых лет был очень чувствительным и нуждался в защите брата. Папа твердил, что Даниэль должен вы­расти достойным омегой и выйти замуж за наследника другого лисьего племени. И чем ближе становился тот день, тем сильнее омега закрывался от близких. От всех, кроме Тараниса. Старший брат был его поддержкой и опорой. Помогал в учёбе, читал книги об омегах, которые смогли найти своих истинных альф и жили с ними долго и счастливо, сопровождал его на всех светских мероприятиях, коих становилось немало по мере взросления Даниэля.       -Я хочу сбежать отсюда- утирая слёзы обиды рукавом белой рубашки вдруг сказал омега, что заставило альфу остановиться. Шум воды, доносимый ветром, окружил двух оборотней освежающим шлейфом. Золотой песок дарил тепло босым ступням, за­глушал их шаги, не нарушая хода мыслей. Даниэль опустился на песок и подобрал коле­ни к груди, спрятав ноги под густым мехом рыжего хвоста. Озеро.. Укромное место Дана для пряток от родителей. Когда ему грустно, Даниэль всегда приходит сюда. Вот и сейчас они здесь.       -Ты говоришь это на эмоциях, кх-кх, Дан. Успокойся, пожалуйста. Есть же другой выход- Таранис плотнее укутался в шарф и, придерживая его одной рукой, опустился рядом с младшим братом и приобнял его за плечо. Омега прижался к нему и поднял заплаканные глаза на брата, и в изумрудных переливах альфа увидел крик о помощи. В случае опасности на охоте или при семейных ссорах Дан всегда находил защиту в бра­те. И сейчас нуждался в ней как никогда.       -Нет другого выхода… Претендент и его спутники уже прибыли, а завтра состоится праздник в честь их визита- просипел омега куда-то в плечо брата, и Таранис, пытаясь приободрить младшего, пригладил огненно-рыжие волосы на макушке.       -Кх-кх, если не придёшь завтра, то вождь северного клана воспримет это как неу­важение, и это повлечёт за собой разногласия между ним и нашим отцом- омега слу­шал брата, повернув к нему одно ухо, и накручивал длинный чёрный локон на свой тонкий пальчик. Мысли ворошились его в голове одна хуже другой, но результат у всех раздумий был один — побег.       Дан долго вынашивал в себе эту идею, но признался брату лишь сейчас, когда эмо­ции переполнили юного омегу. «Неужели я это сказал? Светлая Аиден, что я наделал...» - подумал про себя Даниэль и вжал голову в плечи, готовый услышать гневную тираду, но не почувствовал в родном голосе остроты гнева, и в воздухе не распространился тяжёлый запах кедровых орехов и липовых листьев, лишь убаюкивающий аромат орехового дерева окутал омегу, как одеяло из пуха старого тополя. Таранис говорил тихо, но каждое его слово, как звон падающих с неба дождевых капель, уверенно, не смотря на хрипотцу в горле, которую альфа старался скрыть, раздавалось над головой Дана. Последняя фраза альфы заставила омегу удивлённо поднять голову на его болезненно-бледное лицо.       -Брат, приди завтра на праздник. Я буду рядом с тобой, и не один альфа не по­смеет потревожить тебя без твоего согласия. Я обещаю- твёрдо заверил младшего брата Таранис, игнорируя привкус ржавого металла на языке и подавляя кашель. Аль­фа умалчивал о своём самочувствии, ведь Дан сейчас так уязвим и расстроен, что но­вость об ухудшении состояния брата может ещё сильнее травмировать его.       -Но что же делать с женихом? Он не уйдёт, не получив ответа...-       -Скажешь, что тебе нужно подумать. Так ты потянешь время, а ночью мы с то­бой убежим-       -Мы? Ты хочешь пойти со мной?- омега взял альфу за плечи и широко распахнул глаза в неверии. Да, брат всегда поддерживал его во всём, но чтобы убежать вместе с ним.. Даниэль не сразу в это поверил, но увидев решимость в глазах брата, сердце ёкнуло от прилива радости и безмерной благодарности.       -Брат, как я буду существовать, зная, что ты где-то далеко-далеко в незнакомом городе, среди чужих людей. Я пойду с тобой. Найдём себе кров поближе лесу или полям, чтобы охотиться. Сможем прокормиться и спокойно жить. Будем всегда рядом. Ты ве­ришь мне, брат?-       -Когда ты рядом, мне спокойнее- ответил Даниэль и улыбнулся так, как может улыбаться только он. Над юношеским оскалом пока коротких клыков преобладала дет­ская наивность и робость, и эту улыбку Таранис поклялся когда-то оберегать любой ценой от всех невзгод. Альфа нежно потрепал омегу по волосам, и последний смешно фыркнул и, вздёрнув уши, поправил шарф на чужой шее и хотел подняться с нагретого закатным солнцем песка, но на секунду замер.       -Это кровь?- почти шепотом спросил Дан, и поднёс испачканный в красном па­лец в носу. -Тебе хуже, да? Почему ты молчал?!-       -Нет, нет, нет, Дан, успокойся. Это не моя кровь- Таранис взял младшего за руки, и горло стянуло шипами железного ошейника, когда он почувствовал дрожь в чужих ладонях. -Я охотился, поймал дичь, и несколько капель крови попало на шарф. Не беспокойся- отмахнулся Таранис и натянул улыбку для большей правды.       Даниэль с подозрением повёл хвостом из стороны в сторону, поднялся на ноги и протянул руку брату. «Пойдём в селение. Уже поздно» - сказал омега и потянул альфу за собой в заросли папоротника, по усыпанной жёлтыми мягкими иглами тропе.       Быстро стемнело, Даниэль и Таранис остановились возле шатра омеги, когда ночной воздух пропитал тенистым запахом селение.       -Доброй ночи, Дан- пряча нос в шарфе попрощался альфа и уже собирался ухо­дить, но остановился, когда тонкие руки обвили его вокруг торса и с силой стиснули. Омега прижался к его спине и зажмурился.       -Спасибо тебе, брат- тихо сказал омега, чтобы не привлекать лишнего внима­ния, ведь в тишине уснувшей деревни слова уносились далеко, подхватываемые холод­ным ветром. -Я тебя очень люблю-       Альфа развернулся к брату, его губы разомкнулись, обнажая белые зубы и два острых длинных клыка в доброй улыбке. Холодная рука привычно легла на рыжую ма­кушку, любя взъерошила мягкие волосы, коснулась уха и исчезла в сумерках. Подобно утреннему туману запах брата растворялся в ночном воздухе, Даниэль последний раз вдохнул мягкие нотки кедровых орехов, развернулся и зашёл внутрь шатра.       Внутри было темно и пахло жжёной свечой. Омега замер на пороге, привыкая к темноте, и, заметив вытянутую тень, напрягся. Дан навострил уши и обвил хвостом свою ногу, но вскоре расслабился и выдохнул, разглядев в тени высокую вешалку с оде­ждой. Длинная праздничная юбка тянулась до самого пола, поблёскивала бусинами и пёстрыми перьями на поясе. Даниэль бесшумно приблизился и коснулся приятной ткани рукой, потрогал корсет из рёбер лесного оленя, обтянутый светлой тканью с завязками на спине. Тёмно-зелёный, цвета сосновой хвои, верх блио с длинными, расширенными от локтя рукавами и квадратным вырезом на груди привлёк внима­ние Дана.       «Папа постарался с выбором наряда. Такая искусная работа, ровные швы, прият­ная ткань.. Омеги надевают такие наряды на очень важные встречи, а я даже думать о завтрашнем дне не могу» - размышлял омега, теребя пальцами шёлковую, струящую­ся ткань рукава. «Как бы не было неприятно присутствовать там, я должен вести себя достойно. Не стану позорить свою семью непристойным поведением» - заключил для себя Даниэль, переодеваясь в спальные одежды и укладываясь на циновке. Плотно укутавшись одеялом, омега ткнулся носом в подушку и через некоторое время забылся тревожным сном.       Лязг металла и крики умирающих раздавались над потемневшей равниной. То­пот закованных в броню лошадей был сравним с раскатами грома, а разящими молниями были заточенные мечи, вспарывающие плоть поглощённых битвой воинов. С каждым шагом усиливался запах металла и смерти. Вдруг с траурного неба начали падать объятые огнём сферы. С полыхающей яростью они падали на кричащих от ужаса седовласых воинов, и в янтарных глазах каждого можно было разглядеть завис­ший в небе чёрный силуэт. Последнее, что они видели в своей жизни. Два больших чёрных крыла закрывали собой солнце, бросая на поле брани скорбящую тень, ладони извергали пламя на сожжённую землю. Маг огня опустился на землю, и обугленные ко­сти с предсмертным хрустом рассыпались под его стопами. Крылья тянулись за ма­гом, как тяжёлая мантия, пачкаясь в пыли и прахе его врагов. Опустившись на одно колено перед почерневшим от смертельного пламени скелетом, тенгу взял одной ру­кой покрытый пеплом череп, с характерным хрустом оторвав его от шейных позвон­ков. Чёрные с хищным прищуром глаза заглянули в пустые глазницы, затем опусти­лись к двум длинным острым клыкам. В воздухе пахло жжёной травой и пеплом.       Проснувшись от ночного кошмара Даниэль резко сел на циновке, жадно глотая холодный воздух. На лбу выступила испарина, и волосы неприятно липли к щекам и шее. Дан понимал, что это всего лишь сон, но запах жжёной травы и пепла продолжал ощущаться в комнате. В отличии от приснившегося ужаса, этот запах не пугал и, Дан не мог признаться в этом сам себе, но омега не мог им надышаться. Тяжёлый аромат щекотал ноздри, заставлял набрать в лёгкие побольше воздуха, манил и расслаблял испуганного омегу.       Посидев немного на подстилке и окончательно придя в себя, оборотень поднялся и вышел на свежий воздух. Утро в селении всегда было по-домашнему уютным и спо­койным. Омеги гуляли с детьми и хлопотали по хозяйству: кто-то шёл с коромыслом на плечах, кто-то возился в огороде, кто-то шил одежду или плёл корзины для сбора урожая, а кто-то просто присел передохнуть.       Даниэль блаженно подставил лицо ласковым солнечным лучам и смешно фыркнул, распушил густую шерсть на хвосте и потянулся. Птицы щебетали высоко в кронах де­ревьев, перелетали пёстрыми пятнами с ветки на ветку, и Даниэль невольно улыбнул­ся, вслушиваясь в звуки утреннего леса.       -Доброе утро, Даниэль- Дан повернулся на знакомый голос и приветливо улыб­нулся. Невысокая девушка-служанка остановилась около него и в приветствии опусти­ла острый подбородок. Омега вдохнул её уютный запах свежей муки и склонил голову в ответ.       -Доброе утро, Мишель. Как ты? Как твоё самочувствие?-       -Нога почти не болит, не стоит беспокоиться обо мне- девушка переступила с ноги на ногу, юбка покачнулась от движения гибкого тела, и Дан успел разглядеть почти затянувшуюся рваную рану на голени. «Лекари хорошо заботятся о ней, след от нападения кабана почти зажил». -Меня послал к вам Юлиан, ваш папа. Попросил передать, что зайдёт к вам после полудня-       -Хорошо. Спасибо тебе- Даниэль осторожно коснулся кончиком хвоста больной ноги. Мишель издала урчащий звук, шевельнула проколотым серёжкой ухом и, бесшум­но ступая по блестящей от росы траве, ушла.       Дан вернулся обратно в палатку. Костяным гребнем омега расчесал длинные ры­жие волосы и убрал их в незамысловатую косу. Отросшая чёлка лезла в глаза, и омега сердито вдувал её, перебирал пальцами, стараясь сделать с ней хоть что-то, но, при­знав поражение, оставил эту затею. Натянув на себя красную рубашку и светлые штаны до щиколоток, омега вышел из палатки и направился в сторону конюшен.       Нос защекотал знакомый запах сухой травы и опилок. Гуляющие в загоне лошади подняли головы, когда Дан подошёл к калитке. Коротко свистнул, но не одна из лоша­дей не откликнулась на зов.       -Травушку ищешь?- раздался голос конюха на спиной. Высокий пожилой альфа с верёвкой в руках обошёл Даниэля со стороны и опёрся плечом на забор.       -Да. Она на лугу?-       -Я выпустил её с другими старичками недавно. Ступай на дальнее пастбище-       Даниэль благодарно кивнул и зашагал в сторону леса. Ровные стволы вековых со­сен обступили его с двух сторон, тропа вьющейся змейкой вела вглубь леса и вскоре вывела на широкий луг, окольцованный густым ельником. Костлявые фигуры лошадей неторопливо бродили по местами вытоптанной траве. Мокрая шерсть липла к худым бокам, из-за чего рёбра были видны ещё сильнее. «Бедолаги.. Возраст не жалеет даже лошадей» - грустно подметил оборотень, приближаясь к табуну. Оборотень коротко свистнул, и из общей массы серых, бурых и вороных вышла высокая рыжая лошадь. Длинная грива местами спуталась, и как вязаный плед свисала с тощей шеи, рыжая чёлка лезла в полуслепые глаза, из-за чего кобыла трясла головой и фыркала.       -Травушка- Даниэль коснулся ладонью её лба, потом крепко-крепко обнял кобылу за шею. Прижатым ухом омега слышал размеренные удары её сердца, как кровь упря­мым потоком циркулировала по венам, наполняя плохо видящие глаза всё ещё живым огоньком. Кобыла вздрогнула, когда Дан неожиданно коснулся её ушей. Когти зарылись в пряди её гривы, расчёсывая, как гребнем. Запущенные колтуны поддавались с трудом, из-за чего омега пыхтел, стараясь.       Умиротворённый процессом, Дан погрузился в воспоминания. Пение птиц и ред­кое ржание лошадей, как волны на лесном озере, растворялись на фоне треска огня и кричащего эха. Волосы на загривке зашевелились от страшных, холодящих уши звуков, и Дан инстинктивно вспомнил запах жжёной земли и пепла. «Незнакомый, но в то же время успокаивающий аромат… Откуда я его знаю? И тот крылатый маг не пока­зался мне устрашающим, скорее наоборот… В его присутствии разгоревшаяся битва не имела для меня значения, я был словно под гипнозом и смотрел только на его огром­ные крылья. Я не видел его лица, но остроту взгляда успел почувствовать. Пронзаю­щий, не знающий пощады взгляд. Вряд ли смогу забыть его...» - погряз в своих мыслях омега и не заметил, как быстро пролетело время.       Когда кобыла осторожно тронула его носом за локоть, омега оставил в покое её приобретшую опрятный вид гриву и посмотрел в небо. Солнце стояло высоко над кро­нами высоких сосен, слепило глаза и бросало косые лучи на пастбище. Разморённые тё­плым светом лошади отдыхали в тени, иногда тихо переговариваясь между собой. «Всегда мечтал понимать язык лошадей, но я смогу слышать только свою Алисию. Если найду её, а я найду. Это будет жеребец. Высокий, больше двух метров жеребец с медной шерстью и золотой гривой» - Даниэль грезил о своей родственной душе в облике огромного коня уже очень давно. Наслушавшись рассказов Тараниса о величественных боевых лошадях, способных вырвать своего всадника из лап смерти, омега мечтал хоть одним глазком взглянуть на них. Сейчас, в мирное время, эта порода лошадей, названная в честь сестры богини Аиден — богини войны Алисии, использовалась для полевых работ, в императорской армии и в скачках «Детхона». Скачки были созданы, дабы почтить память о воинах, погибших во время кровавой бойни с ведьмаками 3 года назад.       -Мне пора. Жаль, что мы больше не увидимся, это мой последний день дома. Воз­можно, я поступаю безрассудно, но я не хочу супружеской жизни без любви- омега грустно улыбнулся и погладил кобылу по щеке. Лошадь приблизилась к нему и ласково коснулась носом его щеки, тепло выдохнула и отстранилась. Дан воспринял это как прощание, и бесшумной походкой покинул пастбище.       С приближением праздника деревня становилась всё оживлённее. Альфы и омеги готовились к торжеству, и увидев Дана радостно приветствовали его. Даниэль веж­ливо отвечал им и старался вести себя естественно, но улыбка исчезла с его лица, когда он вошёл в шатёр и почувствовал там чужое присутствие.       -Здравствуй, сын мой- омега, ненамного ниже Дана, стоял посередине комнаты и вероятно, дожидался его. -Ты же был осведомлён, что я зайду к тебе, но придя я не нашёл тебя. В чём дело?- Юлиан повернулся лицом к Дану и смерил его оценивающим взглядом. Ярко-голубой взгляд бросал из под рваной светлой чёлки ледяные иглы. Острые, как наст в сезон молодых листьев.       -Прости, папа. Я был на пастбище и не заметил, как пришло время возвращаться назад- Даниэль виновато опустил уши, как в детстве, когда папа отчитывал его за любую провинность, и подошёл ближе к нему.       -Сегодня такой день, а ты забыл- шикнул на него омега, но вскоре гнев сменился на милость. -Ну ладно, оставим это. Я рад тебя видеть- с улыбкой добавил омега и об­нял своего сына за плечи. -Я пришёл, чтобы помочь тебе собраться-       -Ох, не стоит, правда. Я и сам могу справиться- ответил Даниэль, но вспомнил о сложной шнуровке на спине корсета и тяжко вздохнул.       -И всё же я помогу. В такой день ты должен выглядеть идеально. Северные альфы отличаются особой привередливостью к внешнему виду своих омег-       -Своих? Но я ещё даже не видел его и не сказал «да»!-       -Я понимаю, но я бы посоветовал тебя присмотреться к нему- Юлиан провёл сына к стулу и, как-то нервозно, надавил ему на плечи двумя руками, усаживая. Дан молча слушал, наблюдая, как папа грациозной походкой подошёл к комоду, выудил из верхнего ящика костяной гребень и вернулся к сыну. -Тирэк Дюф — старший наслед­ник северного народа оборотней- Юлиан расплёл рыжие волосы Дана и начал расчёсы­вать волнистые пряди. -Доминантный альфа, первый претендент на трон. Заклю­чить союз с севером будет очень выгодно для нашего клана, ведь они наши ближайшие соседи-       -Но он же не мой истинный...- бесцветно произнёс Даниэль и тихо ойкнул, когда папа слишком сильно потянул его за волосы.       -Почему ты так в этом уверен? Может тебе улыбнётся удача, и Тирэк будет твоим истинным-       -А если нет?-       -Оставим этот бессмысленный спор, Даниэль. Мы с твоим отцом не являемся истинными, но, как видишь, продолжаем жить вместе. Это мой долг — сохранить семью не смотря не на что. Это и твой долг, как наследника правящей семьи- тон Юлиана смягчился, когда плечи сына бессильно опустились. Омега положил руку Дану на плечо и прижался губами к его макушке. -Это замужество, а не конец света-       «Для меня это синонимы» - про себя подумал Даниэль и поднялся со стула, когда с причёской было покончено. Передние пряди были убраны назад в небольшой пучок, украшенный тонкой шпилькой в виде драгоценной еловой веточки.       Женское блио село как влитое, и не пришлось звать портных, чтобы подогнать по размеру. Без конца теребя длинную юбку в руках, Даниэль ждал, как папа зашнурует корсет. Костяной каркас неприятно, почти больно, впивался в чувствительную кожу, но Дан терпел, понимая, что ему не позволят придти на праздник в другой одежде. Закончив с одеждой, Юлиан предложил сыну взглянуть на себя в зеркало. Дан робко подошёл к холодному стеклу и с трудом узнал себя: утягивающий корсет плотно при­легал к узкой талии омеги, подчеркивая её изгибы. Длинная юбка скрывала длинный лисий хвост и худые ноги, вырез на груди обнажил молочные ключицы и тонкую шею, украшенную ожерельем из золотых шишек и маленьких листьев. Волосы огненным во­допадом спадали с хрупких плеч, обрамляли расслабленное лицо с веснушками на высо­ких скулах.       -Ты словно лесная нимфа. Утончённый, нежный, изящный-       -Сам на себя на похож. Это уже другой «я»-       -Новый ты понравишься альфе больше, чем прежний-       -А разве он не должен любить меня таким, какой я есть?- Даниэль повернулся к папе и с немой мольбой заглянул в его глаза. Уши жалобно прижались к рыжей макушке, но Юлиан и ухом не повёл.       -Просто делай так, как говорю я. Понимаю, это всё новые впечатления для тебя, и ты, вероятно, взволнован, но будь спокоен. Тирэк из благородной семьи и не обидит тебя- папа коснулся щеки Даниэля, и омега доверчиво ткнулся носом в подставленную руку, успокаиваясь. -Нам пора-       На площади стояли девять тронов, сплетённых из сухой лозы. У трона, что стоял в середине, была самая высокая спинка, предназначенная для главы лисьего селения — Мердока Локсли. Троны, расположенные справа от него, принадлежали наследникам-альфам, а троны слева — супругу правителя и наследникам-омегам. Жители деревни собрались на площади, а правящая семья гордо взирала на своих поданных с пьедестала. Раздавались удары барабанов и звуки волынки. Чёткий темп мелодии поддерживали танцоры своими уверенными, но в то же время беззаботными движениями. Краски одежды перемешались в бурном движении, как осколки в витраже, вызывая смех и улыбки гостей. Танцоры образовали круг, в центре которого играли музыканты, и, словно лесные яркие птицы, двигались дружным хороводом, подпевая:              «Идёт могучий воин -       Меч на плече его!       Всего мечом коснётся -       Не будет ничего!       Оле-е-ей! Ола-а-ай! Оле-е-ей! О Лорд!       Всего мечом коснётся -       Не будет ничего!»       Даниэль искал среди родственников лицо Тараниса, и нашёл. Сидя на троне ближе всех к правителю, черноволосый альфа встретился с братом глазами и сдержанно кивнул ему и стоящему рядом с Даном папе. Омеги прошли мимо толпы собравшихся и склонили головы перед Мердеком Локсли. Широкоплечий альфа с кудрявыми рыжими волосами с улыбкой поднялся со своего места и по родительски развёл большие руки в стороны, приглашая младшего сына в свои объятия. Мердок любил Даниэля больше всех своих дочерей и сыновей, и не стеснялся в выражении своих чувств к сыну. Дан прижался к широкой груди отца щекой и приобнял его за талию, в то время как отец крепко, но в то же время бережно, обнял его за плечи.       -Юлиан, Даниэль, рад видеть вас сегодня. Вы прекрасно выглядите- низком голо­сом проговорил глава народа.       -Благодарю, отец- Даниэль искренне улыбнулся альфе и, после его разрешения, подошёл к Таранису.       Старший альфа был одет в белую тунику с широким зелёным поясом с вышиты­ми рунами «райдо», «соулу», «кано», «феху», «процветание» и защитными элементами. Босые щиколотки окольцовывали браслеты из позвоночных костей дикого зайца, а на плечах лежал чёрный плащ с застёжкой-эмблемой чуть ниже левого плеча.       -Здравствуй, Дан- Таранис взял младшего брата за руки и тихо добавил. -Пусть этот день счастливым станет- если бы не их уговор прошлым вечером, то Даниэль посчитал бы это пожелание издёвкой. Крепко сжав пальцы брата, омега всмотрелся в черты его лица, и его брови с грустью надломились: лицо стало ещё светлее, как блед­ный лик серебряной луны, глаза тёмные и без бликов, как необработанный турмалин, тёмные длинные ресницы бросали колючие тени на худые острые скулы. «Брат, ты неважно выглядишь… Тебе хуже, да?» - хотел спросить Дан, но промолчал, покосившись на двух старших братьев — близнецов Адама и Алана. Омега приветливо кивнул им, и братья кивнули ему в ответ, гаденько ухмыляясь. «Два шута» - подметил Даниэль и презренно мотнул рыжим хвостом.       -Спасибо брат, от всего сердца- наигранно улыбнулся омега и, нехотя отпустив руки брата, прошёл к своему месту мимо двух сестёр.       Голубоглазые блондинки проводили брата взглядами и продолжили обсуждать со­бравшихся на торжество альф. «Ничего не меняется в этой жизни» - закатил глаза омега и приподнял полы платья, чтобы случайно не оступиться. Даниэль с присущей оборотню грацией опустился на свой трон и взглянул на площадь с высоты: четыре деревянные колонны по углам площади были украшены лентами и большим венком из сосновых веток и больших шишек, опоясовавшим периметр площади. Жители в ярких платьях веселились в ожидании жениха, но от одной мысли о нём у Дана вспотели ла­дони.       -Здравствуй, Дан. Как ты? Выглядишь встревоженным- Даниэль повернулся с си­дящему слева брату и вежливо улыбнулся.       -Здравствуй. Немного волнуюсь, но это пройдёт. Как ты? Как твой малыш?-       -Всё в порядке, растёт и очень больно пинается- со смехом подметил Мило и погладил выпирающий из под юбки большой живот. Дан смотрел на счастливого оме­гу с братской любовью и нежностью. Изумрудные глаза чуть сощурились, наблюдая, как одна тонкая рука придерживала живот снизу, а другая легла сверху — защищая. «Неужели, я тоже когда-нибудь буду носить ребёнка? Я с детства мечтаю о большой и счастливой семье, но в дебрях этого леса я не смогу её обрести. Мне всё ещё боязно ду­мать о побеге, но я готов рискнуть, ….и со мной будет Таранис. С ним не страшно. Он поддержал меня» - Даниэль задумался и не заметил, как музыка вдруг стала не такой громкой, а смех и голоса утихли. Жители деревни расступились, освобождая дорогу к тронам. «Вставай, Дан» - тихо шепнул Мило, когда все поднялись со своих мест, встречая гостей с севера, и тронул брата за локоть. Даниэль поднялся слишком резко, чем привлёк внимание одного из пришедших альф, и, словив на себе его взгляд, омега стушевался и опустил голову. Уши настороженно прижались к голове, вслушиваясь в слова отца.       -И так, все в сборе. Я рад приветствовать каждого, кто присутствует здесь, на нашем празднике в честь прибывших из далека гостей. Надеюсь, это событие станет предлогом для заключения союза между наследниками обеих сторон- торжественно заговорил Мердок Локсли, и после последней его фразы жители деревни радостно лико­вали, а прибывшие гости глубоко поклонились правящей семье. Даниэль, как и все оме­ги, закрыл глаза и сделал короткий книксен, но даже за опущенными веками он чув­ствовал на себе изучающий взгляд тёмных глаз. Дан не был увлечён рассматриваем наследника северного народа, в отличии от своих сестёр-омег, хотя даже беременный своим первенцем Мило смотрел на него в упор, но отметил для себя широкий размах плеч, исполинский рост и белые, собранные в высокий хвост и перевязанные плотным кожаным жгутом, волосы. «Северные оборотни отличаются от нас высоким ростом и крепостью тела. Они крупнее нас и южных оборотней» - подметил для себя омега и невольно обвил хвостом свою ногу, нервничая.       -Да начнётся праздник!- добавил правитель и все члены семьи Локсли синхронно заняли свои места. Все, кроме Даниэля и Тараниса. Встретившись взглядами, они по­няли друг друга без слов и спустились вниз, к празднующим жителям селения. Вновь ударили барабаны, и задорная волынка подхватила ритм, завлекая всех в пляс.       -Даниэль, присоединяйтесь к нам!- выкрикнул кто-то из толпы, и Дан, захвачен­ный красками танца, приглашающе протянул руку брату. Таранис с улыбкой на губах покачал головой, отказываясь, и с намёком приложил тыльную сторону ладони ко рту. Даниэлю стало стыдно, что он, переполненный азартом и желанием забыться в энер­гичном танце, позабыл о болезни брата. Щеки омеги тронула краска, и он, стараясь сохранить лицо, кивнул и влился в толпу.       Его тут же поймали за обе руки и утянули в хоровод. Перед глазами закружились яркие юбки и рубашки, звенел смех, а на губах замерли слова знакомой с детства пес­ни:       «Ещё идёт правитель.       На лбу висит венок.       Помазанный он мирром, как Давидов сынок!       Оле-е-ей! Ола-а-ай! Оле-е-ей! О Ло-орд!       Помазанный он мирром, как Давидов сынок!»       Таранис наблюдал за братом со стороны, когда его настиг очередной приступ кашля. Прикрывая рот платком, он почувствовал, как струйка крови потекла с уголка его рта, грозясь испачкать воротник. Горло драло так, будто тысячи игл разов вон­зились в его глотку, и каждая была пропитана змеиным ядом. Отрава въедалась под кожу, отравляла кровь и холодящим кожу запахом ржавого клинка выходила наружу. Уши болезненно дрожали, хвост беспокойно метался из стороны в сторону, но альфа продолжал держать лицо и чёткость разума. Сквозь пелену испытуемой боли, Таранис наблюдал за Тирэком. Высокий альфа облокотился спиной на деревянную колонну и безотрывно смотрел на Даниэля. Его поза оставалась спокойной и даже ленивой, буд­то его не интересует происходящее вокруг вовсе, но блестящий от солнечного света взгляд словно пожирал омегу. Оголодавшие глаза смотрели на неприкрытые молочные ключицы, спускались к тонкой талии, сильно сдавленной корсетом, и крепким бёдрам, выделяющимися юбкой из-за резких движений в танце. «Я готов поклясться, что он сейчас облизнулся» - фыркнул Таранис и навострил уши, когда барабаны и волынка умолкли, и на их место пришли арфа и флейта.       Румяный и развеселённый хороводом Даниэль душевно раздавал книксены всем, с кем разделил этот танец, а потом плывущей походкой, сопровождаемый нежными звуками арфы, подошёл к брату. Глаза, как гранёный малахит, горели болотными огня­ми из под тёмных длинных ресниц, и излучали такую радость, что Таранис сам не­вольно перенял улыбку младшего брата. Но улыбка медленно исчезла с его лица, а плечи угрожающе поднялись, когда высокая тень выросла за спиной омеги. Дан прижал хвост к ноге, взял Тараниса под руку, чувствуя себя защищённым, и обернулся. Тирэк Дюф приложил ладонь к груди и вежливо наклонил подбородок, безобидно улыбаясь.       -Даниэль, не желаете ли вальсировать со мной под эту чудную мелодию?- раздал­ся в дружелюбном оскале альфа. При виде острых длинных клыков холка омеги испу­ганно заныла, но Дан достойно сдержался и посмотрел на брата. Увидев рядом с на­следником приезжего альфу, народ утихомирился, с надеждой вслушиваясь в каждое слово, сказанное Даниэлем Локсли. Таранис сжал руку брата в знак поддержки. Омега сощурил глаза и поднял голову, чтобы посмотреть в лицо альфы, хотел бросить что-то колкое и отказаться, но его остановил буравящий затылок взгляд, Дан был больше чем уверен, папы.       -Я не против- сделав глубокий вдох, ответил омега и нехотя принял протянутую ему руку. Тирэк выпрямился и почти нежно сжал маленькую ладошку, коснулся большим пальцем чужого запястья и почти незаметно ухмыльнулся, когда уши омеги гневно прижались к голове. «Ему приносит удовольствие дразнить меня? Танец с ним будет неприятным. Так, соберись, Даниэль! Скандалы нам сейчас не нужны».       Толпа расступилась, пропуская пару в центр площади. Отпустив руку омеги, Тир­эк замер в пригласительном поклоне. Слушая звуки музыки, Даниэль не спешил принимать приглашение. Плавно двигаясь в такт, омега положил одну руку на сердце, а другую вытянул вперёд в изящном изгибе. Длинные рукава подхватил лёгкий ветер, сделав его фигуру ещё легче и воздушнее. Два плавных шага, медленный поворот. Длинные волосы огненной вуалью повторяли движения оборотня, блестели на солнечных лучах яркой медью. «Чёрта с два я пойду у тебя на поводу» - грязно выругался Даниэль. Руки, как лебединые крылья, тянулись к макушкам вековых сосен, тонкие пальцы играли с солнечными лучами, нежно гладили их, как бегающих зайчиков.       «Он грустит…       Жив, но не говорит.       Он всё ждёт, храня старый снимок его…       Он не больной, лишь верит и видит его…       Стоит и ждёт с розой в руке,       Он ждёт лишь его одного...»       Сделав последний оборот, Даниэль остановился рядом с альфой, и, сделав глубо­кий поклон не опуская головы, взял его за руку. Шаг навстречу, шаг назад, шаг навстре­чу, шаг назад. Шагнув к омеге, Тирэк плавно поднял его руку, и Даниэль сделал граци­озный поворот, разметав медные пряди в воздухе.       «Больше ничего не имеет вес…       Взгляд опустошён, он один,       Но с ним беседует…»       -Вам настолько неприятно находится рядом со мной?- тихо, чтобы услышал только Дан, спросил альфа, плавными движениями направляя омегу.       -Не стану лукавить, это так. Явиться сюда за моей рукой и сердцем было крайне необдуманным решением- омега положил руку на плечо альфы, стерпел чужую ладонь на своей талии.       -Я нахожу вас привлекательным и приятным для беседы, к чему этот рык и клы­ки?-       «Он не больной, любит и всё…       Видит его, стоит и ждёт       С розой в руке… Нет,       Ничего не держит его…       Это их роман…       Это их роман…       Это их роман… Его роман»       -Я не доверяю вам и не знаю ваших намерений- ответил Даниэль, следуя в танце за альфой. Нежную игру флейты дополнила арфа. Даниэль грациозно вытянул руку, когда Тирэк отдалился от него и положил свою на грудь. Уверенные движения сопрово­ждались нарастающим темпом музыки и шелестом одежд.       -Мои намерения к вам искренни. Я надеюсь, что, со временем, ваше недоверие превратиться в страсть- самодовольно ухмыльнулся Дюф и резко притянул к себе омегу, схватив его за запястье. Дан оскалился, показав острые короткие клыки.       -Этому не бывать. Не стану вашим-       -Ваш отец пообещал вас взамен на мир между севером и западом. Неужели вы его ослушаетесь?-       -Что бы не говорил отец — последнее слово за мной-       «Обещай, что не попадёшь ты в беду.       Обнимай, лишь с тобой я мечтать могу…       Да, хочу остаться,       Но любовь угасла.       Я бы глуп и умолял: «Прекрати»       Как же я жалею, нет,       Не того желал я»       -Лекаря! Скорее, позовите лекаря!- раздался громкий голос Мило, и Дан замер в объятиях Тирэка, случайно наступив ему на сапог босой ступнёй. Музыка останови­лась, и местные жители обеспокоенно зашептались, а кто-то побежал к палатке лека­ря. Не опуская головы Даниэль сделал быстрый книксен и, подобрав полы блио, начал пробираться сквозь толпу. «Кричал Мило… Неужели роды начались? Почему так рано?!» - одна мысль была хуже другой, волосы на загривке поднялись от страха, хвост распушился, приподняв юбку сзади. За плечами подданных омега не мог разглядеть того, что происходило на другой стороне площади, но страшный мокрый кашель он услышал отчётливо, и Даниэля бросило в холодный пот.       Птицы кричащей стаей сорвались с ветвей сосен и, как чёрные стрелы, улетели прочь. Поднявшийся ветер истошно завыл, заплакал меж высоких стволов. В воздухе запахло увяданием и холодным металлом. «Только не это...» - успел подумать омега, прежде чем увидел лежащего на траве Тараниса в окружении членов семьи Локсли. Адам стоял на коленях перед старшим братом, держал его голову на боку, чтобы альфа не захлебнулся в собственной крови. Алана не было рядом, вероятно, он побежал за ле­карем, но отсутствие брата сейчас волновало Дана меньше всего.       -Таранис!- севшим от страха голосом позвал брата омега, и опустился рядом с ним. Старший альфа без конца кашлял, пачкая землю горячей кровью, и смотрел потемневшими глазами вперёд, как задыхающийся в предсмертной агонии.       Подоспевший лекарь велел всем разойтись. Запыхавшийся помощник отдал ему маленький сосуд с серой мазью и притих за спиной наставника. Даниэль держал брата за руку и наблюдал сквозь помутнившую взор солёную пелену, как седой старик расстегнул тунику на груди альфы, обмакнул средний и указательный пальцы в тёмно-серую мазь из сосуда, от которой пахло древесным углём, каменной серой и ещё чем-то едким, провёл две косые линии на бледной коже и зашептал неразборчиво на змеином языке. Слова заговора сливались с хлюпающими звуками кашля, старый лекарь повторял и повторял, пока Таранис не начал жадно глотать пропитанный запахом железа воздух окровавленным ртом. Взгляд его прояснился, но оставался болезненным.       -Ему лучше? Вы остановили приступ?- Юлиан вытер рукавом капли пота со лба сына и поднял глаза на лекаря. Лекарь замялся, его уши беспомощно прижались к седой голове. Хвост безучастно лежал на земле, пачкаясь в сухих иглах и пыли.       -Н...нужно отнести его в мою палатку. Боюсь, ему становится хуже-       -Как это «хуже»? Твоё врачевание не принесло ему пользы?- грозно спросил Мер­док Локсли, положив ладонь на плечо дрожащего от подступивших слёз супруга.       -Я должен его осмотреть. Сам он не дойдёт. Прошу, помогите мне донести его-       -Адам, Алан, поднимите его. Я придержу голову- вклинился в разговор Дан и под­нялся на ноги. Альфы-близнецы синхронно кивнули и выполнили просьбу брата, осто­рожно подняв старшего брата над землёй.       -Нет, Даниэль. Останься с гостями, здесь и без тебя справятся- Мердок взял младшего сына за руку, но омега с силой вырвал её из отцовской ладони.       -Я должен быть рядом с братом-       В палатке было мрачно, и лишь слабый огонёк восковой свечи, трепыхающийся от малейшего дуновения ветра, освещал пространство. К обычно убаюкивающему запаху диких ягод и лечебных мазей примешался острый запах крови. Раздетый по пояс Таранис лежал на простыне соломенной подстилке. Его бледная грудь тяжело вз­дымалась от хриплого, почти хлюпающего, дыхания. Глаза безучастно уставились в потолок, в то время как лекари боролись за его жизнь. Читая заговоры один за другим, они втирали разные масла и мази в его тело, сыпали чёрные как смоль волосы пеплом, окуривали его шалфеем и смородиновыми листами.       Дан помогал чем мог: приносил тёплую воду, уносил пустые глиняные чашки и блюдца, вытирал губы и лоб брата от крови и пота. Грудь сдавило раскалёнными тис­ками, и омега был готов разрыдаться на глазах у всех от чувства беспомощности. Брату становилось хуже, а он даже не замечал этого. Дан винил себя за то, что, за­циклившись на своих проблемах, он не заметил ухудшения состояния Тараниса. Какой же он брат после этого…       -Дан...- дождавшись, когда в комнате они останутся одни, Таранис с усилием под­нял руку, пытаясь дотянуться до младшего брата.       -Я здесь, брат- омега подсел ближе к Таранису и стиснул его большую холодную ла­донь в своих, пытаясь согреть и оказать поддержку. -Я здесь-       -Ст...ай...-       -Таранис?- не разобрав слово, переспросил омега, и наклонился ближе к лицу аль­фы. Не увидев в родных глазах своего отражения, Даниэль стиснул зубы от горечи, и маленькая слезинка упала на грудь брата.       -Ступай...- хрипло повторил и отвернулся, закашлявшись. Дан сразу понял, о чём говорил брат, и из глаз потекли слёзы.       -Я не могу… не сейчас..-       -Ты должен, Дан.. Кх-кх.. Здесь твоя душа не найдёт покоя. Тебя заставят выйти замуж за нелюбимого, и твоя жизнь… кх-хк..кх-кх...-       -Брат...-       -...И ты всю жизнь проживёшь без любви, а для тебя это хуже смерти- добавил альфа с сплюнул сгусток крови. -Возьми его.. Это, кх-кх, ключ от дома в маленькой де­ревушке недалеко от Императорской столицы, к северу от нашего леса.. Кх-кх, мне по­дарили его за службу императору.. Поселись там и спокой...но живи- альфа снял с своей шеи подвеску с медным ключом и вложил его трясущейся рукой в свободную ладонь брата.       -Ну.. ну как же я тебя оставлю?- не сдерживая эмоций, Даниэль плакал, тихонько всхлипывая, и ткнулся носом в ладонь брата, вдыхая слабеющий с каждой минутой запах кедра и сосновых игл.       -Как бы далеко ты не отправился, я всегда буду с тобой...- с вымученной улыбкой прошептал альфа и приподнялся на подстилке, прижимаясь лбом ко лбу младшего брата. Таранис зажмурился, сжал руку омеги со всей силы, что у него осталась, и, услы­шав приближающиеся шаги лекарей, отпустил её навсегда.       -Ступай...- повторил альфа почти без сил, когда Даниэль поднялся и отошёл от лежанки. Лекари продолжали бороться за жизнь наследника, но двум братьям было ясно, что это бесполезно. Взглянув на умиротворённое лицо брата в последний раз, Даниэль сжал в руке ключ и не помня себя вышел из палатки.       Мысли, как кокон пауков, испуганно рассыпались, волнуя оборотня всё больше и больше. «Аиден, убереги его душу. Да возродится он в белых садах твоих, да увидит в твоём светлом лике прощение ошибок своих, да благословлён будет он словом твоим справедливым...» - тихо шептал молитву омега, пока бесшумно скользил меж жилых палаток, скрываясь в сумерках наступающей ночи. Слёзы безудержным потоком омы­вали его скулы, падали на холодную землю горячими каплями. Сердце выло побитой со­бакой от поглощающего чувства одиночества и страха. «Ступай...» - шепнул ночной ветер, и унёс последний вздох брата далеко, к заходящему солнцу. Закат горел, как ри­туальный костёр, касаясь языками пламени молодых звёзд, обжигал их белые безза­щитные тела.       В своей палатке Даниэль наспех переоделся в более удобную одежду и собрал необ­ходимые вещи, и, припав ухом к тканевой стене, вслушивался в каждый шорох. «Это мой единственный шанс. Главное вести себя осторожно и не попасться патрульным» - думал омега, когда украдкой вышел из палатки и юркнул в кусты. Как можно тише, обходя посты патрульных, лис, не оглядываясь, покинул деревню и по извилистой тропе, петляя меж деревьев, вышел к границе леса.       Ночной воздух холодил, вызывал мурашки по всему изящному телу. Хвост испу­ганно прижимался к ноге, но Даниэль уверенно шагал, пересёк небольшой ручей и вы­шел к широкой поляне. Солнце скрылось за горизонтом, и лишь луна своим белым све­том освещала дорогу. «К северу от леса Ларрион меня ждёт новая жизнь. Я найду себе работу и смогу прокормиться, буду искать своего истинного. Я чувствую, что он где-то рядом. И тот сон с магом огня… Здесь явно какая то связь» - размышлял Дан про себя, когда на горизонте замерцали огни небольшой деревушки.