Синдром зависимости

Девять дней в больнице. Девять раз срывов. Девять кругов ада по Данте. Девять жизней у кошек. А у меня?       Настенные часы громко отбивали девять часов утра, и Лэйн хотелось бы сейчас быть в своей кровати, однако она сидит в слишком удобном кресле в кабинете психотерапевта. Это небольшая комната в светло-зелёных и каштановых тонах, в ней есть всё, что должно быть: кресла, диван, стол, компьютер, шкафы с книгами по психологии и тому подобное. Свет настроен специально тёплым, успокаивающим, но от этого Лэйн даже больше нервничает: кажется, будто стены медленно сдвигаются, а это кресло сейчас исчезнет, и она провалится в пустоту.       Открывается дверь, и в кабинет входит женщина ростом около ста шестидесяти сантиметров. Её тёмно-каштановые волосы вьются и касаются плеч, а мутно-зелёные глаза загораются при виде девушки. Лэйн судорожно вытирает вспотевшие руки о брюки, протягивая правую к женщине. Та пожимает её слегка покачивая и садится напротив. — Доброе утро, мисс Уилсон. Вижу, вы даже принарядились для нашей встречи. Девушка слегка опустила взгляд и пробежалась по своему наряду, размышляя о том, не слишком ли это броско? На ней была надета белоснежная блузка с рукавами-фонариками, светло-голубые брюки и туфли на каблуке, а сзади на спинке висел пиджак под цвет брюк. — И вам доброе утро, доктор Миллз. Благодарю, я и не старалась, само как-то. Она неловко улыбнулась, ей всегда было неудобно бывать у врачей, а особенно у психотерапевта. Казалось, что её читают насквозь, видят каждое её нервное движение, каждую её испарину, где она нагло врет, а где лишь приукрашивает. Это чувство страха, без своей позиции нападающего, без безопасного места рядом, без возможности сбежать прямо сейчас. — Итак, что вы нового можете мне рассказать, мисс Уилсон? Какие-то успехи в работе? А может, вы улучшили отношения с матерью? — Ах, да. У нас будет совместный ужин с мамой сегодня. — О? Уже с мамой? Это прогресс за последний год. А как насчёт личных отношений? — Пока безрезультатно. — Что ж, очень жаль, мне казалось, вы нашли общий язык с одним из своих работников, это так? — Эм, да, однако это сугубо деловые отношения, я не люблю всё смешивать. — Да, только вы сами знаете, что чувствам не прикажешь. Женщина хихикнула, её рука протянула папку бумаг. Лэйн взяла и стала просматривать один лист за другим. — Это мой отчёт о Вашем психическом состоянии, могу сказать, что если ближайшие полгода всё будет так же тихо, то вы сможете отказаться от наших встреч. — Оу, это было бы... — Хорошо? — Да. — Не бойтесь выражать свои чувства, я ваш врач. Девушка отдала папку назад и облегчённо выдохнула, ещё полгода и можно будет забыть об этих сеансах, об этом кабинете и о том паршивом случае. Она вновь подняла глаза на доктора Миллз, её глаза были слегка прищурены, а на лице играла лёгкая улыбка. — Но ведь этот внеплановый сеанс не просто так, да? — К сожалению. Помните, я говорила, что нужно будет поговорить с инспектором по вашему делу? — Да. — Инспектор не хочет отпускать вас раньше срока, но вы не беспокойтесь, мисс Уилсон. Я смогу... Дальше всё слишком тихо. Лэйн попросту не слышит, что доктор говорит, зато она чувствует, как у неё закипает кровь, руки начинают слегка подрагивать. Неприятный, тяжёлый и огромный узел в животе тянет её вниз, ей хочется блевать, это чувство подступающей рвоты, как будто её подстрелили в спину в самый неудобный момент. И вот её уже потряхивает, глаза бегают из стороны в сторону, воздуха категорически не хватает, и она хватается за горло, кто-то сжимает его; крепко, настойчиво, неистово, и это её убивает. Лэйн лишь может начать хрипеть, доктор Миллз показывает ей, чтобы она повторяла за ней, чтобы она вспомнила. «Закрой глаза» «Расслабься телом» «Вдохни через нос, не сразу много, а постепенно» «Набирай силу своих вдохов» «Добавь свой рот и чередуй с носом» «Когда придёшь в себя, открой глаза» И Лэйн открыла, она снова дышала, она снова жила. Словно и не было этой паники. — Как давно приступы вернулись? Вы соблюдаете мои рекомендации? — Да-да, последний был… Где-то месяц назад? Около того, а вернулись, наверное… Девять месяцев назад? Неуверенно сказала девушка. — Почему вы мне не сказали? Это может сильно задержать дело, да и ваше состояние в таком случае оставляет желать лучшего. — Нет-нет, всё в порядке. Всего приступов было четыре, включая этот. Всё правда в порядке. Ложь. Их было не четыре, их было много. Слишком много. И всё не в порядке, но если она признается, ей не видать свободы. — Тогда задам вопрос по-другому, когда в последний раз вы употребляли, мисс Уилсон? Трава тоже считается. — Вы знаете, что последний раз был два года назад. И нет, я не курю эту дрянь. Разве что иногда. Иногда, ведь можно? Или нет? — Мисс Уилсон, вы же понимаете, что ваша ложь сама вас убивает? Мы очень долго шли к данному результату, будет очень жаль всё обнулить и отправлять вас к другому психотерапевту и, естественно, к наркологу. Девушку передернуло, казалось, если доктор Миллз ещё немного надавит, то она обязательно расколется. Но этого не случилось, лишь лёгкая улыбка украшала лицо женщины, взгляд упал на часы – почти десять. Сейчас это закончится. — Я ещё раз попытаюсь найти подход к инспектору, однако ничего не обещаю. На этом мы закончим. Следующая встреча плановая, в пятницу, в пять часов. Все вам хорошего. — Спасибо, и вам всего хорошего. Лэйн взяла с кресла пиджак, быстро зашагав прочь. Прочь от этого слишком уютного кабинета, прочь от слишком понимающего психотерапевта, прочь от очередной проблемы.

***

      Квартира встретила её гробовой тишиной, хотелось лезть на стену от всего: от ужина с матерью, от похода к психотерапевту, от выродка инспектора. Все это убивало, резало изнутри безжалостно, расчетливо. Она скинула пиджак на шоколадный кожаный диван, раздался звук уведомления, рука машинально открыла диалог. «Напоминаю, ужин будет в шесть часов ровно. Не опаздывай, с нами будут Аддерли.» Аддерли. Конечно, она не могла просто поужинать со своей дочерью и не сделать из этого сущий ад! Лэйн взъерошила волосы и улыбнулась, телефон полетел на диван, а сама она решительно шла в спальню. Хьюмидор и зажигалка уютно лежали на прикроватной тумбочке, через мгновение Лэйн уже поджигала косяк, первая затяжка ударяла прямо в сердце, и глухой звук кашля разносился по комнате. Девушка откинулась на кровать, глаза немного щипало от дыма, но иллюзия свободы и отчетливой лёгкости в теле так успокаивали, все казалось маленьким и смешным. А косяк все тлел, она не могла остановиться, каждая последующая затяжка лишь давала ей устойчивое понятие, что все это так не важно. Вся эта ситуация с инспектором, с матерью, с Ксавьером… Чувство медленного жгучего покалывания отдаётся в пальцах, она шипит и быстро тушит остаток. Во рту, как будто ложка песка, кашель отчётливо раздается в горле. Лэйн встаёт, шаги ощущаются за гранью реальности, подобно ходьбе на канате, девушка вышагивает к крану на кухне, она наклоняет голову и пьёт. Это жажда, она неутолима, ей кажется, что вот-вот всё закончится, но песок снова наполняет её рот, глотку и спускается всё дальше. Когда она отрывается от крана, её взгляд цепляется за торт, который она купила накануне для сегодняшнего ужина. Что ж, сладкое на ужин вредно. Лэйн думает, её матушка не обидится, если она приедет с пустыми руками. Первый кусок улетает в мгновение ока, каждый кажется таким необходимым, самым последним, самым важным. Затем всё как по инструкции. Душ, чтобы смыть с себя всю грязь, в зеркале так отчётливо видны её красные глаза, которые так и хотят закрыться. Она провела там минимум час, но чувство пота так и осталось, она всё ещё такая же грязная. Одежда. Простая блузка и прямые брюки, странно, раньше они были ей впору, а теперь еле держались на тазовых костях. Прическа. Она собирает волосы в высокий хвост, затягивает, возможно даже слишком. Всё готово, а время четыре. Пора, иначе она попросту займётся чем-то незначительным и опоздает.

***

      Время около полшестого, с учётом пробок она великолепно добралась. Жанетт встретила её лёгким кивком и продолжила говорить что-то Томасу. Вот и всё сближение матери и дочери, хотя бы теперь на неё не наваливаются с самого начала, а усугублённо дают время. Ах, а как же то, что она провела у неё две недели почти безвылазно? Это заслуга только Луизы. Как же раздражает, словно она никто, что она есть или её нет. Разве сложно сказать обычное человеческое “Спасибо”? Чёрт возьми, нет! Мысли прервались звонком в дверь, время без пяти шесть, слава богу, она погрузилась в своё угнетение. — Я открою. Лэйн подходит к двери и сильно дёргает за ручку. На пороге, естественно, Луиза и Ксавьер. Последний выглядит ещё хуже, чем когда жил в этом доме. — Добро пожаловать, проходите. Она натягивает проходную улыбку, отходя и выпуская гостей. — Лэйн, милая! Ты изумительно выглядишь, уж прости, что так врываемся на ваш семейный ужин. Тут голос подаёт Жанетт. — Ну, что ты, Луиза! Вы всегда желанные гости в этом доме, скорее проходите. Они радушно начинают обниматься и хихикать, от этого Лэйн лишь содрогается, как будто здесь кого-то вырвало, а не встреча старых друзей. Кто-то дёргает её за локоть, и нетрудно догадаться, кто. Шёпот доносится прямо у её уха. — Прекрати так скукоживаться, просто дежурной улыбки хватит. — А ты сможешь её натянуть? А то выглядишь, словно сейчас в обморок упадёшь. Ксавьер не отвечает, только уголки его губ приподнимаются, а глаза чуть закатываются. — Идемте скорее за стол! Да, чем скорее начнём, тем быстрее закончим. Жанетт садится во главе стола, Лэйн усаживается по левую руку от неё, а Аддерли напротив девушки. Луиза быстро поднимает бокал шампанского. — Чтобы мы почаще так собирались! — Какие замечательные слова, Луиза, а ведь мы почти как одна семья! Какие они энергичные, аж тошно. Все чокаются по очереди, по чуть-чуть отпивая из бокалов. На столе собрались различные блюда, хотя преобладают морепродукты и небольшие конфеты. — Жанетт, скажи, как продвигаются твои дела? Ты вроде собиралась активно заняться инвестициями. — Ах, ты да… Я все ещё не могу до конца оправиться от болезни, однако уже вхожу в привычный ритм. — До сих пор не понимаю, как Альберт справлялся со всем этим. Твой муж был великолепным бизнесменом, как же его не хватает… Жанетт вежливо улыбнулась, её рука, которая держала нож, лишь сильнее сжалась. Девушка любила эту часть: лёгкие намёки, несказанные вслух сплетни или скандалы, как будто они на поле боя и каждая из них тщательно обдумывает каждый свой шаг, каждое своё слово. Здесь нет места крикам, прямым выяснениям отношений, обвинениям или насмешкам, только завуалированные намёки. Это уже традиция. — Луиза, да что мы все про меня? Ты и так все знаешь, ты ведь помнишь Алесту Холлидей? Она ещё вроде то ли модель, то ли актриса. — Да-да, модель, а что такое? — Недавно встретились с ней на показе, такая наивная особа, а какая болтливая! Женщина малость усмехнулась, будто вспомнила что-то ужасно смешное. — Мы с ней так разговорились… — Ха-ха, ты права, она так болтлива! — Но знаешь, что самое интересное? Она сказала, что, возможно, скоро сменит свою фамилию на Аддерли! Боже, это было так уморительно! Смех Жанетт разнёсся по столовой, вилка Луизы стремительно полетела на пол, звук удара неприятно отпечатался в ушах. Лэйн перевела взгляд с матери и Луизы на парня, он всё так же аккуратно нарезал рыбу и даже бровью не повёл, словно говорили не о нём. — Ах, простите! Я такая неуклюжая! — Все хорошо, у меня была примерно такая же реакция. Это казалось абсурдом, согласись? — Конечно, такой как она ещё далеко до нас, а тем более до моего сына! — О чём ты? Ох, так она это имела в виду? Боже! Да я теряю хватку, я думала, она просто пытается подражать тебе и поэтому хотела сменить фамилию. Нет, не думала. Мама всегда знает, что и кто имеет в виду, просто изумительная интуиция. Она знала, что уже вовсю ходят слухи о странных подачках от Алесты Ксавьеру, а особенно о возможной беременности Алесты. С удовольствием бы Лэйн продолжила слушать всю эту драму, однако подступающая рвота была не согласна с ней, всё-таки последний кусок торта был лишним, живот неприятно скручивало и мелкая дрожь прошла по её позвоночнику. — Прошу прощения, я ненадолго вас оставлю. Она не ожидает согласия, а просто уходит, столовая сменяется коридором, а затем и стенами туалета. Девушка быстро опускается на колени, позывы становятся ярче, не проходит и минуты, как всё содержимое желудка выходит. Отвратительные остатки рвоты остаются на губах девушки, запах ударяет ей в нос, побуждая к новым позывам, тело содрогается, извергая ещё жидкость, и мурашки покрывают её тело.       Надо было остаться дома, надо было обдумать всю ситуацию с инспектором, найти решение. Сделать хоть что-то лишь бы этот ад закончился, всё это слишком утомительно, слишком навязчиво. Она не какая-то злодейка, ну или может, была ею, но это давно в прошлом! Сейчас только тишина и спокойствие, так какого чёрта от неё не отстанут? Несмотря на все её поступки, замечены будут только худшие. Сколько бы ты ни сделал хорошего, стоит тебе хотя бы раз сделать дерьмо, и ты становишься мразью на всю оставшуюся жизнь. Дверь открывается, и на пороге стоит Ксавьер, конечно, кто же ещё пойдёт её искать. — Не сейчас, я приду позже. — Твоя мама уже беспокоится, прошло... Парень мельком смотрит на свои наручные часы. — Девять минут. — Подождёт ещё! Сгинь, бога ради, мне хреново! Он небрежно берёт её за подбородок, оттягивая нижнее веко, и второй рукой закрывает дверь. Лэйн дёргает головой, рвота снова подступает к горлу и вырывается, глаза слегка слезятся, она отчётливо чувствует, как парень придерживает её хвост. — Не надо было курить перед ужином, ты бы ещё прямо перед ними закурила, и эффект был бы один. Девушка неуклюже откашливается и тыльной стороной руки вытирает рот. — Это не твоё дело. — Ты права, наверное, и не моё дело, что твой инспектор мне звонил. Скажу ему, пожалуй, что ты всё ещё не в себе и поэтому мы не общаемся, думаю, он быстро отстанет. Она чувствует, как её слегка передергивает, руки крепче сжимают сиденье унитаза. — Он звонил тебе? — Ага… Что-то о том, что твой психотерапевт запросил окончание надзора и лечения. Вот, вызвал меня к себе на следующей неделе, но это же не моё дело. — Ксавьер, пожалуйста… — Пожалуйста, что? — Пожалуйста, дай хорошую рекомендацию, скажи что угодно, только прошу, пусть это мне поможет! Ты ведь это можешь, прошу… — Так легко перешла в стадию унижения, вау. Хриплый смех парня пробирал до дрожи. Да, она унижалась и могла бы ещё, сейчас она не в том положении, чтобы выбирать или отбрасывать любые варианты. — Ладно… А мне то что будет? Вот я тебе помогу, а что взамен? Парень несильно потянул девушку за волосы, их взгляды встретились, и впервые за долгое время она увидела на нём эту чёртову лучезарную улыбку, которая тогда покорила её.       Эта чёртова улыбка… хотелось стереть её с его лица, она так ужасно не подходила ему, этому лицемеру и лжецу. Она была светлой, тёплой и такой знакомой, но Ксавьер не был таким, он был гадом и ублюдком, извилистым выродком. — Говори, что хочешь. Деньги? Секс? Наши типа "нормальные" отношения? — Мм, заманчиво, но так скучно. Девять желаний, в любой момент я могу пожелать что угодно, и ты мне не откажешь, всё что угодно… Он наклонился и оставил невидимый поцелуй на лбу Лэйн. — Что ж, развлекайся, так уж быть, возьму на себя твоего инспектора и, конечно, не забывай про желания. Она даже не успела осознать, что сейчас произошло, а след парня простыл. Однако Лэйн отчётливо понимала, что вляпалась, она по уши в дерьме. Это ублюдок заставит её пройти ещё девять кругов ада. Меня зовут Лэйн, я совершала много ошибок, и за некоторые я не раскаиваюсь, а наоборот, горжусь. Но сейчас я очень жалею об одной огромной, унизительной ошибке.