Я имею право хорошо трахаться

Лекция по философии стояла первой в понедельник. Не посещать было нельзя — преподаватель с говорящим прозвищем Конспект требовал от студентов не просто посещаемости. После каждой лекции он проходил по рядам, проверял в студенческих тетрадях наличие записей и ставил свою подпись. Сдать экзамен, если не хватало пары подписей, было сложно, если больше — нереально. Педантом и занудой Конспект был страшным, и опоздание даже на две секунды воспринимал, как личное оскорбление. Любой студент, зашедший после звонка, торжественно выдворялся за дверь, оставшись без вожделенной подписи в тетради. Алиса опаздывала. Как обычно после воскресенья, она проспала и выбежала из родной общаги за четырнадцать минут до начала пары. Этого времени могло бы и хватить, если идти быстрым шагом, иногда переходя на легкую рысь. И она успела бы, даже несмотря на то, что какой-то мужик в черной «Тойоте» притормозил и настойчиво подзывал к себе, называя почему-то по имени. Пришлось сделать крюк до соседнего перекрестка. Но на университетской площади Алиса завязла окончательно. Там собрался стихийный митинг, и посреди довольно рыхлой людской массы, словно пираньи, сновали двое журналисток с камерой в поисках новых жертв. К этому времени Алиса устала от быстрой ходьбы, запыхалась, потеряла бдительность, и акул пера заметила только тогда, когда одна из них ткнула ей под нос микрофон, а вторая затараторила что-то про Волшебный Народ. Вникать в смысл вопроса было уже некогда, драгоценные секунды уходили, будто песок сквозь пальцы. Выкрикнув «Поддерживаю, всех поддерживаю!», Алиса отпрыгнула в сторону и направилась к крыльцу родимой альма-матер, безнадежно теряя скорость в толпе и  уже понимая — не успеет... Ворвавшись в дверь, она, не дожидаясь лифта, взлетела по лестнице, пробежала по коридору, уже слыша звонок, и открыла дверь аудитории в надежде, что чудо случится. И оно произошло. Вместо того, чтобы выпучить глаза и заорать, тряся бородой, Конспект, приняв скорбное выражение лица, встал из-за кафедры и торжественно подошел к оторопевшей Алисе. — Мы все соболезнуем, — он запнулся, явно пытаясь вспомнить имя, но не преуспел, — Смирнова. — Сегодня тебя постигло большое горе. Зайди к Спиваковой, она уже в курсе. Ко мне можешь не возвращаться — я понимаю, тебе нужно время, чтобы справиться с этой бедой. Оторопевшая от удивления и страха Алиса молча вышла за дверь. Что произошло — она толком не поняла, и это пугало больше невнятных слов Конспекта. Далеко идти не пришлось — нужный кабинет находился на том же этаже. Собравшись с духом, Алиса нерешительно поскребла дверь, и, дождавшись зычного рыка «Войдите!», потянула на себя и вошла в кабинет с мужеством гладиатора перед смертельным боем.  Замдекана по воспитательной работе, Ирина Матвеевна, сидела за столом с привычно суровым видом. Перед ней уже сидел посетитель — какой-то мужчина в черной пиджачной паре.  Алиса привычно потупилась, ожидая суровой нотации, — в этом кабинете она бывала частенько.  Но, как и Конспект тремя минутами ранее, замдекана только скорбно улыбнулась.    — Девочка моя, крепись. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело… — Да что случилось-то? — невежливо перебила ее Алиса. — Не пугайте меня так.  Мужчина в черном поднялся со стула и обернулся. — Саша в реанимации. Мы до последнего не хотели сообщать вам с мамой, надеялись, что операция пройдет успешно, но увы… Не узнаешь меня? — он верно истолковал выражение лица девушки, которая не могла понять кто такой Саша и почему ей должно быть дело до его смерти. — Я твой дядя Сережа. Помнишь, вы приезжали к нам, когда тебе было шесть лет? — Да, что-то такое помню, — в памяти действительно начали проступать смутные воспоминания. — Большая такая квартира, кажется, в Сокольниках.  Все сильно кричали, а потом мы уехали, и мама потом плакала…. Новоиспеченный дядя нахмурился: — Я всегда считал большой ошибкой, что твоя мама и мой брат не сумели сохранить семью. Разногласия взрослых не должны затрагивать детей.  Но сейчас, когда Саша умирает, мы очень просим тебя приехать и проститься с ним. Он так хотел увидеть перед смертью свою дочь. «А мне плевать, — хотела сказать Алиса. — Этот, так называемый папаша, бросил маму, когда мне было полгода, и с тех пор я видела его три раза — и он всегда  устраивал скандал, пытаясь рассказать, какая мама плохая. Кроме дешевых карамелек я от него ничего не видела, даже алиментов. Пусть умирает в одиночестве, заслужил». Но неожиданно для себя самой ей стало жаль этого незнакомого человека, который поспособствовал ее появлению на свет. Какой бы ни был — а все же отец. Может быть получится простить его сейчас, умирающего на больничной койке, а если нет — грехом будет будет упустить шанс выкрикнуть ему в лицо все обиды за семнадцать лет. — Ну так что, поедешь? — мягко напомнил о своем существовании дядя. — Поеду, — решилась Алиса.   Об этом своем решении она успела пожалеть дважды за следующие полчаса. Сначала мама по телефону устроила скандал. Она была категорически против поездки в Москву, вплоть до того, что хотела сама приехать к университету и увезти дочь домой. С большим трудом удалось ее убедить, что люди меняются, воспоминания тоже, и отцовская семья наверняка состоит не из бездушных жестоких скотов, место которым в тюрьме. Помогло, как ни странно, упоминание о московской квартире. Мама  призадумалась и сменила тональность разговора. Оказывается, папа был богат. Сын непростых родителей, он всю жизнь занимался бизнесом, и заработал не только на трешку в центре. Алиса не представляла, откуда у мамы такие сведения, но спрашивать не решилась — чтобы не спугнуть перемену настроения. Второй проблемой стал дядин снобизм. Девушка думала, что это она оказывает одолжение, да еще какое — срываться с места, ехать в Москву за 800 километров в одной машине с незнакомым человеком, и только для того, чтобы порадовать перед смертью другого человека, которому всю жизнь было на нее наплевать. Но дядя, похоже, считал, что благодетель здесь — он. Как только университет остался позади, с дяди мигом слетела напускная елейность. На Алису он смотрел  с высокомерным презрением, а разговаривал, только отрывисто отдавая приказы. Велел сесть в машину — ту самую новенькую «Тойоту», и не отвлекать. Впрочем, не больно-то и хотелось. Девушка с комфортом разместилась на заднем сиденье — у нее были с собой книги, телефон с музыкой и даже бутерброды с бутылкой воды. Возле торгового центра машина остановилась. — Вылезай. Нужно тебя переодеть. — Это еще зачем? — возмутилась Алиса, безошибочно распознавшая в тоне дядюшки высокомерие. Лучше бы она этого не делала, потому что отвратительный родственник в очередной раз окатил ее презрительным взглядом. — Понимаешь, деточка, мы весьма состоятельная семья, — процедил он сквозь зубы. — И я не могу тебе позволить показываться на людях в тряпках с вещевого рынка, словно уборщице какой-то. На хорошую одежду не надейся, но что-нибудь минимально приличное куплю. — Как вы со мной разговариваете? — возмутилась Алиса. — Я вам и вашему брату ничего не должна. Немедленно извинитесь, иначе я выйду из машины и поеду домой. На дядиных скулах заходили желваки, он посмотрел на девушку с неожиданной ненавистью, но прежде чем она успела испугаться, натужно улыбнулся и ответил миролюбиво, даже слегка заискивающе: — Извини, я не должен был срываться. Мне сейчас очень тяжело, очень. Год назад родители, теперь, вот, Сашка. — Отвернувшись, он уронил голову на руль и глухо застонал, но прежде чем Алиса сумела решить, нужно ли сказать что-то соболезнующее, выпрямился и продолжил нормальным тоном. — Я знаю, брат не посылал вам денег. Не потому что не любил тебя, кстати. Расставание с твоей мамой было болезненным, и он боялся, что она потратит его деньги на тряпки и мужиков. Это несправедливо, я всегда говорил и ему, и родителям. Но не будем омрачать последние часы умирающего, пусть видит, что его дочь ни в чем не нуждается. Это объяснение показалось Алисе странным, но она решила не спорить. Действительно, горе у человека, имеет право на небольшие странности. Следующие пару часов они потратили на магазины — самые лучшие, которые нашлись  в торговом центре. Desigual, Michael Kors, Tommy Hilfiger… Под конец Алиса сама себе стала напоминать большого бескрылого попугая — небесно-голубое платье, кислотно-зеленые сапожки на шпильках и ярко-алый плащ абсолютно не сочетались друг с другом. Но когда она осторожно предложила купить что-нибудь более траурное, дядя не захотел и слушать. — Мы же не хотим, чтобы Саша подумал, что мы его заранее похоронили? — спросил он с таким несчастным видом, что девушка только вздохнула украдкой и пошла переодеваться. После магазинов они зашли в «Макдональдс» перекусить. Дядя  сам предложил сходить за заказом, уточнив перед этим, что именно заказать, и Алиса подумала, возможно, он, наверное, не такой уж и плохой, каким казался раньше — даже рассказал пару баек в ответ на жалобу, что кофе без молока и слишком горький. После двух больших бургеров и кофе в машине девушка сама не заметила, как заснула. Проснулась она от холода, и не сразу вспомнила где находится. Машина не двигалась. Свет не горел, и за окнами тоже было темно, по обе стороны от неожиданно узкой трассы шумел лес, и только где-то впереди, на горизонте, мерцала цепочка крохотных огоньков. Фонари, наверное, в каком-то поселке, или вдоль дороги — единственный признак цивилизации.   — Дядя, — позвала Алиса, хотя уже понимала, что  его здесь нет. — Вы где? Что случилось? Дрожащими руками она нашарила сумочку, достала телефон. Экран был черным. Даже перезагрузка не помогла вернуть его к жизни, хотя утром заряд был полным. Бесполезный кусок пластмассы! Отбросив его в угол, девушка с трудом подавила приступ паники — и тут ее взгляд упал на листок бумаги на ветровом стекле. Записка гласила: «Девочка, ничего не бойся и жди меня. Машина заглохла и завести ее не получилось. Недавно мы проезжали бензоколонку, ушел за помощью. Скоро вернусь. Твой дядя». Перечитав этот короткий текст еще дважды, Алиса успокоилась. Должно быть, они попали в дорожную аномалию, что объясняет почему дорога такая узкая, вокруг нет фонарей и мимо никто не проезжает. Дядя приведет помощь, пешие могут выйти из аномалии свободно, скоро приедут спасатели и все исправят. По последней статистике, которую только неделю назад передавали по радио, пропавших без вести в таких местах меньше, чем жертв от падения сосулек с крыш. Бояться нечего, новенькая «Тойота» наверняка снабжена защитой. Нужно только сидеть в салоне и не выходить наружу… В этот момент с ближайшего дерева отделилась черная когтистая лапа, потянулась к машине, застучала по стеклу. В слепом ужасе Алиса выбежала из машины и помчалась прочь, в лес. Она летела, не разбирая дороги, среди стволов, потеряла по дороге сапожки и осталась в одних носках. Но остановилась лишь тогда, когда дорогу ей перегородил огромный волк. Рядом с ним стоял высокий смазливый парень в бандане и какой-то длинной накидке.  — А ты кто такая? — спросил парень недружелюбно. И, не дожидаясь ответа, схватил ее за руку и куда-то потащил. Алиса хотела закричать, но тут волк превратился в человека, и она замолчала от ужаса. Привели ее на огромную поляну, в центре которой возвышалась исполинская липа. В ветвях парил шар зеленой эктоплазмы.  — Знакомься, это — Дуняша. Она у нас девушка агрессивная, — красавчик отпустил Алису, задумчиво посмотрел на сгусток эктоплазмы, который тут же раздулся, начав пульсировать, и поправился: — То есть, я хотел сказать, авторитетная. Поэтому сюда больше никто не сунется, а если рискнет, то пожалеет. Поэтому ничего не бойся, сиди тихо и жди нас. И никуда не ходи, если тебе жизнь дорога. — Вот-вот, — поддакнул оборотень. — В этом лесу такая срань водится, сожрет за минуту. И косточек не оставит. Алиса безнадежно обвела взглядом поляну. Ничего, хотя бы отдаленно подходящего для сидения на ней не было — только  густая трава. Разве что колония огромных, по пояс, светящихся  мухоморов, выглядывающая из-за деревьев на границе леса. Всхлипнув, девушка побрела к грибам, чтобы проверить, нельзя ли хоть оторвать пару шляпок. Но при ее приближении на толстых белых ножках начали открываться вертикальные щели, светящиеся ядовито-зеленым, а шляпки энергично задвигались, выбрасывая в воздух облака спор или пыли. Ойкнув, Алиса поспешила назад — хотя быстро идти  в мокрых носках не очень-то и получалось, шишки и мелкие веточки кололи ноги. И оборотень, с приятелем, как назло, исчезли куда-то. Позади раздалось тяжелое пыхтение. Обернувшись, девушка увидела, что три самых крупных мухомора быстро скачут за ней, их щели-глаза мерцают голодным блеском, а шляпки окутывает светящийся пар, в котором носятся туда-сюда не то мошки, не то крохотные крылатые человечки. Зарыдав от ужаса, Алиса побежала прочь, к липе, уже не заботясь о боли в исколотых ногах. Внезапно запахло тиной, где-то рядом раздался шум водопада, и огромный, в пару футбольных мячей диаметром, шар протоплазмы, пролетел мимо, сшиб самый быстрый гриб и пошел на следующий круг, словно истребитель. Оставшиеся два гриба запыхтели еще громче и, развернувшись, поскакали обратно. Их не преследовали. Время до возвращения парней показалось Алисе вечностью. Она встретила их, прижимаясь к стволу липы. — Ну что же вы, гады, съесть меня хотите, так ешьте. Чего ждете. — Зачем нам тебя есть? Мы тебя участковому сдадим. За несанкционированную охоту на оборотней. — Это какую же охоту?  — Ты что, сказок не читала? Этому приему дохренища лет. Берут соплюху пофигуристей, выряжают поярче и отправляют в лес. Оборотень клюет на приманку, соплюха заманивает его в укромное местечко, где уже ждут охотники. Есть у нас такая слабость при полной луне - неадекватно реагируем на все яркое. — Волк же Красную Шапочку съел, — напомнила Алиса. Она чувствовала, что попала в какую-то неправильную Страну Чудес. — Да? А почему же она тогда в конце живая оказалась?  — В общем, неважно, — Алиса почувствовала, что вступает на скользкую почву. — Все это демагогия. Если вы не хотели меня сожрать на троих, зачем тогда  сюда заманили? Еще и нежить эту стеречь заставили, наверное, она тоже в доле. — А это чтобы ты не сбежала. Попросили Дуняшу покараулить, а сами участкового вызвали. — И где же этот ваш участковый? Уже ночь прошла. — А, к обеду подтянется, — широко зевнул оборотень. — В лучшем случае. Полнолуние, вызовов много, все дела. Так что ждем. — И он лег прямо на траву рядом с Красавчиком. — И ты жди. Можешь поспать пока. От возмущения Алиса не нашла ничего лучшего, как кинуть в них шишкой. Не попала, и обидный смех стал последней каплей. Прижавшись к шершавому стволу липы, она горько зарыдала, а когда парни стали ее утешать, неожиданно рассказала им все. — Ну и дела, —  задумчиво пробормотал оборотень, дослушав историю. — Погоди, ты что, ей веришь? — красавчик не собирался так быстро сдаваться. — А почему нет? Если из наследников первой очереди никого больше не осталось, все получит дочь, и только в случае ее смерти — брат. Ты говоришь, батя богатый? Алиса пожала плечами: — Так мама говорит, я не знаю. Вообще ничего не знаю, не нужны мне его деньги, я хочу, чтобы кончился уже этот кошмар, — она снова зарыдала. Оборотень погладил ее по голове. — Ну не надо больше разводить сырость. Если не в чем не виновата, чего тебе бояться? Завтра участковый приедет, во всем разберется, поедешь домой к маме. Кстати, а как ты сюда-то попала? В наш лес вход людям без провожатого заказан. — Дим, ей могли дорогу заплести, да и все. Как мне тогда баба Надя, помнишь? Если наговор хороший, его и заметить то трудно. А дальше все просто. Радиус ловушки — метров пять, разместить на дороге возле машины и пугнуть хорошенько прямо вот туда.  — Когда я бежала,  нога в чем-то таком запуталась, — припомнила Алиса. — Я решила, что в какой-то траве. Запнулась, упала, скатилась с обочины и побежала в лес, — она снова всхлипнула. — Эй, хватит сырость разводить, мы же договорились, — тут же отреагировал оборотень и плюхнулся на землю рядом с ней. — Ну-ка, покажи мне свою ногу. — Не могу, сесть надо, а трава мокрая и холодная. А зачем тебе моя нога? — снова насторожилась девушка. — Да не на ужин, не беспокойся. Хочу посмотреть во что ты там вступила. Лень, дай ей плащ-палатку. Разберемся уже с этим и пойдем дальше, — он многозначительно оборвал предложение на полуслове. С тяжелым вздохом красавчик снял с себя накидку и бросил на траву, оставшись в камуфляжном костюме. От радости Алисе даже плакать перехотелось. Сесть, наконец-то. Даже, наверное, лечь. Накидка была плотной, сухой и неожиданно теплой. — Ногу, — напомнил оборотень и, не дожидаясь ответа, взял ее за лодыжку. — Ага, есть. За носок зацепилось. — Что там? — заинтересовался красавчик. — Понятия не имею, я волк, а не ведьма, — одним быстрым движением оборотень стянул с ноги девушки носок. — Знаешь что? А пошли бабу Надю спросим, она точно еще не спит, полнолуние же. — На траве, без подстилки? — задал не совсем понятный вопрос красавчик. — Ничего, стоя тоже хорошо. И в макдак забежим, пожрать купим. Дунь, ты будешь чего-нибудь? Бормотание на липе стало чуть громче. — Понял. Ну так что, идем? — Эй, мне тоже купите чего-нибудь поесть и попить! — крикнула вслед удаляющимся спинам Алиса. — Я деньги вам отдам потом. — И, не дождавшись ответа, посопела обиженно, а потом завернулась в плащ-палатку и задремала.   Разбудило ее осторожное прикосновение к плечу.  — Эй, вставай. Нам баба Надя много чего интересного рассказала. Пошли к шоссе, проверим. — А вы можете? — сон мигом слетел  с Алисы.  — А то. И снова они пошли через ночной лес, освещаемые светляками, фосфоресцирующими грибами, налобником Красавчика и Душечкой, неотрывно следующей за ними в виде блуждающего огонька. — Не обращай внимания, она теперь не отвяжется, — оборотень правильно истолковал нервные Алисины взгляды через плечо. — Русалки вообще любопытные, а эта — особенно. — Дуняша разве русалка? Я думала, они добрые. — Наша тоже не злая, просто нагибает и доминирует, а если что — и вломить может так, что мало не покажется, — возразил Леня. — Эй, не надо так вздрагивать, мы с ней поладили уже давно, а тебя она и вовсе не тронет. — Это почему? — В виде болотного огонька русалка вызывала не больше доверия чем в виде сгустка протоплазмы. — Осторожно, яма, — оборотень придержал Алису за плечо, не давая споткнуться. — Я почем знаю? Может, понравилась ты ей. — Она меня пугает. Не так, конечно, как летающая малышня, которая хотела меня съесть по дороге, или глазастые мухоморы. Но все равно жутко. —  Ой, да она еще даже не начинала. Знаешь, как меня пугала? Верь мне, я много всего повидал в жизни, но Дуняша… она может быть реально страшной. Дима даже подрался с ней два раза. — И как же вы поладили? — А это все мои красота, обаяние и мороженки из макдака. Много-много стаканчиков с шоколадом и карамелью. Представляешь, она раньше никогда его не пробовала. Ужас, правда? — Это она тебе сама сказала? — поинтересовалась Алиса, рассеянно провожая взглядом зеленый огонек, мелькнувший между деревьями, — Дуняша нарезала круги вокруг компании, а мелкие лесные  обитатели разлеталась и разбегалась с возмущенным писком — в круг света от фонарика как раз попал жирный филин в вязаной шапочке, забавно семенящий на коротких лапках. Проходя мимо оборотня, он раздраженно проухал длинную трель, в которой отчетливо слышалось «совсем обнаглели, никакого почтения». Странным образом такое поведение местной нечисти добавляло спокойствия. — Нет, ну что ты, я тоже обычный человек и русалок не понимаю, — Леня подождал, пока рассерженная птица скроется из вида, и только потом ответил. — Дима переводил. Впечатленная такой откровенностью Алиса задумалась, а не задать ли вопрос, который давно вертелся у нее на языке, но не решилась, и остаток пути прошел в тишине, нарушаемой только звуками обычной ночной жизни волшебного леса. Несмотря на ее опасения, к шоссе они вышли быстро. — А вот и ваша машина стоит, видишь? — первым ее заметил Волк. Любопытная Дуняша тут же полетела в указанном направлении, освещая все вокруг призрачным зеленым светом. — Нет, — идти туда Алисе не хотелось. Мало ли, может чудовище все еще ждет. — Я вас тут подожду. — Боишься, что ли? — прищурился Леня. — Еще чего, — девушка смело шагнула вперед, на насыпь и…обнаружила себя стоящей позади парней. — Я же говорю, людям сюда так просто не зайти и не выйти. — Дима взял за одну руку ее, за другую приятеля, и повел вверх по склону. Как Алиса не напрягала чувства, момента пересечения границы леса ощутить не удалось. А русалка уже сновала вверх-вниз за машиной, словно спятившая свечка. Оборотень в два прыжка последовал за ней. — Интересно девки пляшут. Идите сюда. Это твое чудовище? На всякий случай крепко схватив Леню за руку, девушка обошла машину по широкой дуге. Она ожидала увидеть все, что угодно, но не длинную надломленную ветку с ближайшего дерева, притянутого к машине закрепленной на стекле веревкой. — Что это? — Мы так в пионерлагере развлекались, только к стеклу картошку привязывали. За ниточку дергаешь, картошка стучит в окно, малышня кричит, — он наклонился и подергал веревку. — Видишь? Стойте здесь, короче, я по следу пройду, пока запах сильный, — не дожидаясь ответа, он снова перетек в форму волка и побежал по дороге, опустив голову. — Значит, это не аномалия? — спросила Алиса, когда они остались втроем.  — Нет, конечно. Просто в этом месте мир леса очень близко подступает к миру шоссейных дорог и «Макдональдсов», вот эту трассу и перекрывают на время полнолуния на три дня, кажется, — Леня задумался. — Или на пять. Тут недалеко выезд на нормальное шоссе. Меня Димка тоже так напугал однажды. А вот и он, кстати. По дороге галопом бежал волк, возле машины в прыжке перетекший в человека и поднявшийся на ноги одним стремительным движением.  — Значит так. Этот красавец сидит метрах в трехстах отсюда, в палаточке, с вискариком и сигаретами. Один. Отчаянно трусит при этом. Ну, что теперь делать будем? Все потрясенно замолчали, но русалка неожиданно зажурчала громче. Дима прислушался и удивленно воскликнул: — Ну нифига ж себе! — Что? — в один голос воскликнули Алиса и Красавчик. — Дуняша помочь хочет. Ну что вы так смотрите? Говорит, что когда-то давно ее так же зазвал в лес дальний родственник, а потом случилось что-то плохое, и она перестала быть живой. — Как она мне поможет? — Предлагает выдать ей твою одежду. Потом она вернется сюда, и как следует напугает твоего дядю, чтоб до конца жизни ссался по ночам от малейшего шороха… — Оборотень почесал в затылке. — Жаль, она сказать ему ничего не может. Мы бы записали признание на телефон. Получилась бы улика. А там, глядишь, и засадили бы твоего дядю лет на десять по тридцатой статье. — В принципе, можно положить  мой мобильник в карман Дуниного плаща, минут десять он выдержит, — предложил Красавчик. — А говорить будет Алиска по твоему телефону, в звонке. Типа, ее съели волки, но неупокоенная душа вернулась, чтобы отомстить, и горестно вопрошает — за что? И обещает терзать своего мучителя до тех пор, пока не узнает всех деталей. Ну, как вам план? Дима посмотрел на Дуняшу.  — А что, может сработать. Она согласна. — Эй, я еще ничего не ответила, — возмутилась Алиса. Теперь, когда выяснилось, что дядя  замышлял, разговаривать с ним было боязно. А вдруг там и вправду сидят охотники, и они убьют всех? Оборотня, Красавчика, Алису, даже русалку.  Но признаваться в этом страхе не хотелось. — И вообще, я не могу ей отдать свою одежду, у меня под ней только нижнее белье. — Ничего, я принесу тебе что надо. Лень, идешь? — Ага-а-а, — довольно согласился тот и, приобняв приятеля за талию, потянул вглубь леса. — Эй, а я? — босиком и думать было нечего за ними поспеть. — Ничего, Дуня отведет. Алиса проводила их злобным взглядом, и обернулась к русалке, снова раздувшейся в шар зеленого света. — Ну что, пошли. Ты уж не потеряй меня, ладно. Дуняша ответила звуком плещущей воды и медленно поплыла назад, освещая перед собой дорогу. На этот раз парни вернулись быстро и принесли  с собой новые пакеты еды и большой рюкзак. Внутри обнаружилась черная футболка с принтом какой-то металлической группы, дырявый свитер с затяжками и растянутые спортивные штаны с пузырями на коленях. — Надевай, все чистое, — подбодрил Волк… то есть Дима, Алису, потрясенно разглядывающую одежду. — Это я у Машки, сеструхи своей, спер. Извини, что такое вот оно все, что нашел на твою фигуру, то и приволок. Знаешь, как сложно было в ее шкафу рыться, чтоб не разбудить? — Ну и наделает она дырок в твоей шкуре, когда узнает, — прокомментировал Леня, с меланхоличным видом жующий травинку. — Не мог нормально попросить? — Да ты что! Она бы назад не пустила и мамке наябедничала, что опять в полнолуние по лесу с тобой шатаюсь, — ответил Дима и пояснил: — Знаешь, какие у нее зубищи? Во! — и он широко развел большой и указательный пальцы. — А постирать? Кондиционера побольше, чтобы запах заглушить? — Не поможет. Уж что-что, а запах человека мы всегда учуем. — А если я с ней потом встречусь и объясню ситуацию? — предложила Алиса, скорее, для приличия, но Волк тут же кивнул с обрадованным видом: — А что, может сработать. Как насчет воскресенья? Посидим в какой-нибудь светлогорской кафешке вчетвером, поедим пироженок, поговорим. — А вы тоже в Светлогорске живете? — спросила Алиса, пытавшаяся уложить в голове перспективу посиделок с двумя оборотнями. — Не, мы с Машкой  на семейном хуторе под Малым Мостом, это поселок такой. А в Светлогорске мы с Лехой учимся. Я на втором курсе, он на третьем. — Правда? А где?  Я в гуманитарном, на первом курсе… ой. Журчащее бормотание Дуняши, успевшее стать привычным, и оттого незаметным, внезапно сделалось громким, визгливым и таким резким, что сверлом ввинчивалось в черепную коробку. Красавчик со стоном схватился за виски, а Дима поднялся на ноги.  — Идем мы, уже идем, вовсе незачем так орать. Короче, потом обменяемся контактами, видишь, она нервничает. Да, вот тебе берцы с носками, чуть-чуть великоваты будут, но все удобнее, чем на каблуках. Иди, переодевайся, мы смотреть не будем. Можем вообще отойти. Леш, ты как? Ответа Алиса, уже скрывшаяся за липой, не расслышала. Но когда она вернулась в чужой одежде, оказавшейся неожиданно теплой и удобной, оба парня были на месте. А через пару минут из-за исполинского ствола вышла незнакомая девушка, успевшая надеть купленную дядей одежду, которую сняла Алиса — даже сапожки где-то нашла. В лунном свете от человека русалку было не отличить. Была она неожиданно молодая, почти девочка — невысокая, скуластая, с длинной косой. — Вау, детка, ты прекрасно выглядишь, — восхищенно присвистнул Леня и оттопырил большой палец. В ответ Дуняша показала ему средний и выразительно щелкнула зубами. — И вот так всегда, — вздохнул Дима. — Как дети малые. Ну что, идем? Твой дядя может потерять терпения, я уже давно должен был тебя съесть. — Идем, — согласилась Алиса с мужеством идущего в последний бой гладиатора. Все прошло прекрасно. Плывущая в полуметре над землей фигура с опущенными на лицо волосами выглядела убедительно, а зловещий зеленый ореол и испускаемые волны страха не оставляли сомнений — это зрелище дядя запомнит на всю жизнь. По крайней мере, когда костлявая мертвая рука отодвинула полог палатки, а Алиса заунывно начала произносить речь, которую они составляли все вчетвером, оттуда раздался душераздирающий вопль. Признался дядя быстро. В том, что подстроил убийство племянницы для того, чтобы получить в наследство несколько миллионов рублей от умирающего брата. Быстро отзвонившись участковому и оставив преступника под надзором Дуняши, троица отправилась в обратный путь.   Участковый приехал, когда о нем все уже успели забыть — в самый разгар обеда. Дима снова сбегал за едой, на этот раз — за тремя большими пиццами и колой. — Что это? — испуганно  спросила Алиса, заслышав отдаленный гул. — Потапыч это на своей машине, — пояснил Дима. — Я же говорил, к обеду поспеет. — Как же это он по лесу? — Очень просто, он же участковый. Везде доедет, и никуда от него не скроешься. Гляди, вон из-за елки выезжает. Привет, Потапыч. Из-за деревьев показался старый оливкового цвета уазик с брезентовой крышей, притормозил на полянке, из него вышел неказистый мужичок в заношенном камуфляже. На переднем сиденье была довольная Дуняша, все еще в человеческом виде и новом наряде, и махала рукой. — И тебе привет, Людмилыч. Я тут кружочек сделал, забрал вашего пленника, и Дуньку покатал заодно. Ну что, поехали в отделение? Протокольчик заполним, все как полагается? — Людмилыч? — тихонько спросила Алиса. Дима кивнул. — У меня папа — лесной дух, поэтому отчества нет, вместо него — матчество. — А вот скажи мне, Людмилыч, чего тебя в лес понесло в полнолуние, раз такой умный? — судя по физиономии, Потапыч считал, что оборотень поступил так исключительно из врожденной гнусности, ну и чтобы добавить работы инспектору. — Сидел бы дома с пивком, телевизор смотрел. Вон по «Нетфликсу» позавчера сериал новый вышел. Там и оборотень есть, — он захихикал. Вместо ответа Дима сорвал с  приятеля бандану. По плечам рассыпались кудри — с правой стороны огненно-рыжие, с левой — ярко-ультрамариновые. — Ну, я же имею право хорошо трахаться.