За десятью дверями

Арсений уже пару дней жил у Антона, но они виделись лишь мельком. Мужчина постоянно куда-то спешил, а парень был завален учёбой. Антон даже не заметил, как ему стало комфортнее от этой тихой, почти безмолвной обстановки. Он по-прежнему не мог нормально спать, задыхаясь от тревожных мыслей о будущем. Что делать после университета? Где работать? Возьмут ли его? Хочет ли он этого? Нет. Вовсе нет. Антон лежал в кровати, уставившись в потолок. Часы показывали за двенадцать. Ему казалось, что он знает каждую трещину на белом полотне, но продолжал искать в нем что-то новое. В груди всё сжималось от страха, от неуверенности. Ему не хватало воздуха, как будто он заперт в собственной клетке из тревожных мыслей. Он так устал от этих бесконечных перепадов настроения, от ощущения бессилия. Казалось, что он способен только лежать и смотреть в потолок. В груди снова защемило. Это чувство было таким сильным, что ему действительно стало не хватать воздуха. Антон задышал быстро и глубоко, пытаясь перехватить ускользающее дыхание. Гипервентеляция настигла его неожиданно. Вскакивая с кровати, он побрёл на кухню, надеясь, что стакан воды хоть немного успокоит его. На кухне, словно призрак, стоял Арсений. Он тоже, видимо, решил утолить жажду. Антон, не желая пересекаться взглядами, сделал вид, что не замечает его. Выпив воды, парень перевёл дыхание, прикрыв глаза. Отдышка постепенно уходила, но тревога оставалась. Две пары лазурных глаз пристально следили за ним, словно пытаясь разгадать тайну его состояния. Антон обернулся. Арсений опирался на стол, с явным интересом изучая его. В глазах не было ничего, или, может, Антон просто не хотел ничего видеть. ⁃ Ты в порядке? — раздался хрипловатый голос, и Антон почувствовал, как взгляд мужчины скользит по нему сверху вниз. Он кивнул, не желая вдаваться в подробности. ⁃ Ты уверен? — Арсений выглядел обеспокоенным, но в его голосе не было фальши. ⁃ Да, всё нормально — отрезал Антон, ставя стакан на сушилку и направляясь к выходу. Он чувствовал, как взгляд Арсения скользит по его спине, но не оборачивался. Не было нужды в объяснениях. Арсений — посторонний, чужой. Стакан воды немного облегчил дыхание, позволив мыслям вернуться к своей привычной круговерти. Антон пытался вспомнить, как это было раньше, когда он погружался в депрессию. Обычно это длилось пару месяцев, а затем наступал маниакальный период, когда он был полон энергии и идей. Сейчас он просто хотел, чтобы всё это прошло как можно быстрее. Он ненавидел это состояние, но ещё больше ненавидел себя за свою слабость. Уснул он только под утро, проспав все пары. Проснулся лишь в послеобеденное время, чувствуя себя разбитым и опустошённым. Арсения дома не было. Видимо, ушёл по делам. Антон облегчённо выдохнул и побрёл в ванную, чтобы смыть с себя усталость. Холодный душ немного помог, но тревога никуда не делась. Встав перед зеркалом, он скользнул взглядом по ключицам вниз, к рёбрам. Белые полосы от старого увлечения всё ещё были видны. Антон давно не занимался этим, прекратил. Физическая боль не приносила облегчения, а ментальная только усугублялась. Он отказался от такого рода спасения, отдавая предпочтение музыке. Слушая её, он на мгновение забывал о своих мыслях, подпевая знакомым строчкам. Каждую песню в своём плейлисте Антон знал наизусть. Он выучил каждую из них, слушая не меньше пяти раз в день. Некоторые песни он мог слушать днями, пока они не надоедали. В холодильнике лежали несколько сырков, которые он купил на днях после пар. Взяв один, он вернулся в комнату и укутался в постель. Небо было затянуто тучами, отчего в комнате царили полумрак и тишина. Спать не хотелось, но душить себя мыслями Антон тоже не собирался. Включив музыку погромче, он начал есть сырок, подпевая любимым мелодиям. За этим занятием он даже не услышал, как вернулся Арсений. Мужчина, услышав музыку за закрытой дверью, притих. Ему стало интересно, какую музыку слушает парень. Он его совсем не знал, хотя образ Антона после первой встречи год назад засел у него в голове. Такой притягивающий и интересный, шутливый и очень красивый. Тогда он был очень ярким и цветным, хотя в его глазах читалась некая печаль. Что-то в нём было такое, чего сам Арсений не понимал. Парень - загадка. Арсений, крадучись по коридору, подошёл к двери и прислушался. Голос парня за ней был красивым, спокойным, с едва заметной хрипотцой в высоких нотах. Он чётко произносил слова песни, и Арсений замер, наслаждаясь звуками. Музыка внезапно стихла, и мужчина, торопливо отступая, направился в зал. Через мгновение из-за двери показался Антон. Он явно не ожидал увидеть кого-то в доме и подпрыгнул, увидев Арсения, выходящего из зала. ⁃ А... ты когда пришёл? — спросил Антон, слегка замявшись, словно боясь, что мужчина слышал его пение. Арсений заметил его нервозность и решил не признаваться, что подслушивал. ⁃ Да, только что зашёл. Что-то случилось? — мужчина изобразил удивление, но в глазах блеснула хитрая улыбка. ⁃ Да нет, просто спрашиваю, — ответил Антон, уже расслабляясь. ⁃ Я тут пиццы привёз, не хочешь? — спросил Арсений, глядя на парня своими глубокими, словно океан, голубыми глазами. Им было невозможно отказать. Парень кивнул и направился за мужчиной на кухню, где уже ждала ароматная пицца и прохладный напиток. Антон, устроившись за столом, принялся распаковывать ароматную картонную коробку, от которой уже веяло нежным запахом. Арсений, разливая прохладный напиток по стаканам, не мог оторвать взгляд от парня, усаживаясь напротив. Антон откусил первый кусок пепперони и зажмурился от удовольствия. Первый прием пищи за день. Не то, чтобы у него были проблемы с питанием, просто усталость и опустошенность иногда не давали ему встать с места. Поэтому горячая пепперони казалась ему божественной. Арсений наблюдал за ним, за тем, как он с наслаждением уплетает кусочки, запивая их соком. Антон был таким милым... Мужчина не мог понять, что именно так притягивало его к этому парню, но он был очарован. Ему хотелось узнать о нем больше. Конечно, он слышал о нем от матери Шастуна, но ему хотелось услышать все из первых уст. ⁃ Вкусно? — спросил Арсений, с теплой улыбкой наблюдая за Антоном. ⁃ Очень, — ответил Антон, прикрывая глаза и наслаждаясь вкусом. ⁃ Я рад — усмехнулся Арсений. — Слушай, мы ведь с тобой, по сути, даже не знакомы, хотя столько дней прошло... — он на мгновение задумался, потом продолжил: — Может, познакомимся? Я еще пару недель буду здесь, и было бы отлично подружиться. Ты так не считаешь? — с искренней улыбкой спросил он. Антон смутился, но все же кивнул ⁃ Считаю... Я Антон, учусь в университете на втором курсе. Мне двадцать лет, увлечений нет. Люблю гулять, но только летом. Это все, — закончил он, выпив стакан газировки. ⁃ Хорошо. Тогда теперь я. Меня зовут Арсений, мне двадцать семь. Работаю в небольшой компании, увлекаюсь писательством и тоже люблю гулять, — ярко улыбнулся Арсений, глядя на Антона своими глубокими голубыми глазами. — Будем знакомы. Время летело незаметно, они болтали обо всем на свете – о том, как Антон мечтает о путешествии за границу, о странных привычках Арсения и о том, как смешно выглядит его кот, который остался у родителей. Антон чувствовал себя невероятно комфортно. Арсений был умным, остроумным, от его шуток у Антона местами даже болело лицо от смеха. Разговаривать с ним было легко и непринужденно, как будто они знали друг друга много лет. Переодически Антон просто залипал на мужчину, не в силах оторвать взгляд. Попов был красив, до неприлично красив. Небесно голубые глаза, очаровательные ямочки, когда он улыбался, волосы, зачесанные назад, и родинки на щеке - всё это было невероятно привлекательным. От этого Антон чувствовал себя невероятно легко. Тяжесть, которая обычно давила ему на душу, пропала. Сейчас с ним все было хорошо. Арсений умел отвлекать от меланхолии и показывать, что не все так плохо. За разговором они просидели до самого вечера. Оказалось, что у них хоть и мало общих тем, но каждая мелкая деталь выливалась в что-то большее, в нежные искры понимания и теплоты. В доме царила невероятная атмосфера уюта. Пустой и темный дом превратился во что-то настолько домашнее и родное, что Антон никогда такого не чувствовал. Может быть, ему стоит довериться? И в голове промелькнула мысль, яркая, как вспышка: Первый замок был открыт.