Look in my eyes, darling

Что мы знаем об окружающих нас людях? Что мы знаем об их чувствах, переживаниях, проблемах, привычках? Так ли человек прост, как может показаться на первый взгляд? Акаги редко волновали эти вопросы. По большей части ей было всё равно на окружающих. Либо же она тщательно старалась внушать это даже самой себе. Человеческие чувства порой не поддаются никакому объяснению, а действия, что были сделаны в порыве различных ярких эмоций, и вовсе иррациональны. У такого холодного с виду человека, как Рицуко, всё это вызывало лишь раздражение. На работе все переживания, эмоции, проблемы и чувства скрывались за толстой стеной крепкого льда, что Акаги выстраивала вокруг себя чуть ли не всю свою жизнь. Её задача — принимать верные решения, ибо на хрупких плечах девушки лежит ответственность за жизнь всего населения Земли. Голова всегда должна быть холодной, ведь нельзя полагаться на горящие чувства в таких вопросах. Лишь на холодную логику. У каждого сотрудника Nerv доктор вызывала восхищение и заставляла уважать своё имя. Каждый знал, что им отдаёт приказы не абы-кто, а сильная духом женщина, знаток своего дела, что, казалось, могла бы оставаться спокойной даже находясь в двух метрах от надвигающегося торнадо. Всё это давало возможность верить в себя. Знать, что твои действия и приказы, которые ты выполняешь, имеют огромный смысл и действительно сумеют помочь человечеству. Но правда ли всё это? Правдива ли картинка, что ты видишь перед собой? Действительно ли она та, за кого её воспринимают? На эти вопросы не могла ответить даже сама Рицуко. С самого детства она видела сколько вреда порой приносит переизбыток эмоций, в следствии чего подавляла их все. Это настолько вошло в привычку, что сейчас женщина очень смутно понимала свои чувства. Казалось, что внутри у неё лишь пустота. Пустота выматывала. Пустота впитывала в себя подавляющее большинство эмоций. Рицуко не знала, действительно ли этого она добивалась. Пустота мешала, пускай и не всегда. Иногда на неё попросту не было времени и сил. На работе, когда датчики сходят с ума, вся штаб-квартира окутана паникой и каждый надеется на верхушку командования. В кругу старых друзей, когда до ушей доносится ненавязчивый мотив музыки, вперемешку со звоном бокалов и заливистым смехом товарищей. В душном кабинете, когда на часах время уже за полночь, а перед глазами печатный текст документа, что нужно заполнить, как и десятки других, занимающих твой стол. В общем и целом — от пустоты можно было отвлечься чем-нибудь. Но далеко не все методы были рабочими. В глубине собственной холодной квартиры, когда кошка уже мирно спит около тумбочки, а единственная передача на телевидении — сопливая мелодрама с главными героями, чей интеллект явно уступает интеллекту табуретки — отвлекаться нечем. В такие моменты всё, что тебе остаётся делать — размышлять о бренности бытия. Как именно — ворочаясь в постели в попытках уснуть или же потягивая сигаретный дым на балконе, параллельно рассматривая звёзды — уже не имеет особого смысла. Ты всё равно будешь поглощён чувством одиночества, чувством вины за сделанное и не сделанное, чувством ненужности и чувством собственной ничтожности в масштабах всей галактики. Хочется прервать этот поток нескончаемых мыслей, что ни в какую не хотят останавливаться и в конечном итоге путаются в один неразборчивый клубок. Именно тогда ты и подумаешь даже о самых отвратных людях в твоей жизни. Именно в этот момент ты и допустишь мысль о том, что, может быть, ты ничем и не лучше них? Именно поэтому ты снова и снова будешь возвращаться к ним, зная, что это не поможет. Своеобразный способ мазохизма. Подобное уже давным-давно стало привычным для Акаги. Так же, как и для старшего Икари. Они оба знали, что это лишь разрушает, а не спасает. Но каждого всё, казалось, устраивает. Под покровом яркой луны Рицуко вновь движется по направлению к его дому. Красная помада наивно блестит на тонких губах, будто через жалких двадцать минут она не будет жадно стёрта чужими настойчивыми устами. Шум колёс трамвая эхом отдавался в ушах, пока зелёные глаза мимолетом осматривали практически пустой вагон, освещаемый парой ламп. На выходе из транспорта в лицо вдарила лёгкая вечерняя прохлада, слегка отрезвляя сознание. Может развернуться и уйти домой? Нет. Уже поздно. Её ждут. Так же, как и она сама ждёт очередной встречи. Мысли по дороге пусты вплоть до самой металлической двери. Лишь перед тем, как поднять тонкую кисть напротив металла проскакивают нотки едва ощутимого отвращения, но и эти мысли почти сразу же испаряются. Три быстрых глухих удара, тяжёлые шаги, доносящиеся из квартиры, щёлкающий звук открывающегося замка. Они не смотрят друг-другу в глаза. Никогда не смотрели. Причин этому так много, что внятно объяснить и не получится. Подобное можно лишь ощутить на собственной шкуре. Когда чувствуешь, как пространство вокруг тебя будто наэлектризовано от накапливающегося волнения. Переступив порог его «логова», все мысли и чувства уходят на второй план. Рицуко словно кролик, что сам отдаётся в лапы на растерзание хищника и почему-то обоим это нравится. Все эмоции заменяют тактильные ощущения. Тело ярко реагирует на каждое прикосновение чужих массивных рук и губ, всё ещё стараясь привыкнуть к самовнушению «это правильно, так и должно быть». Как и всегда, помада размазывается, одежда в один момент становится ненужной, а веки прикрыты, скрывая происходящее от себя же. Никто из них всё так же даже не думает посмотреть в глаза. В этом и нет нужды. Зрительный контакт нужен лишь для лучшей эмоциональной связи, здесь же связь есть лишь физическая. Ни больше, ни меньше. Гендо всегда брал то, чего хотел, не спрашивая разрешения, не интересуясь чужими желаниями. Его спутница издавна привыкла к этому, да настолько, что даже уже не знает, каково это — желать чего-то в такие моменты. Единственное, для чего она находится здесь — борьба со всепоглощающей пустотой где-то там, глубоко внутри грудной клетки. И пока что у мужчины получается помочь ей с этим. Большего и не нужно. Именно поэтому она никогда не сопротивлялась его грубости. Синяки от властных рук и красные укусы на белоснежной тонкой коже были вполне обычным явлением после подобных ночей. Очевидно, женщина получала гораздо меньше удовольствия, нежели её партнёр, но она не возмущалась. Даже после окончания всего процесса, когда разгоряченные тела отстранялись друг от друга, а сбитое дыхание едва успело выровняться, Икари всё так же был холоднокровен. Не было нежных сцен, как в фильмах, где парень с девушкой после соития лежат в объятиях и засыпают даже не одевшись. Нет. — Уходи. Всего одно слово. И Рицуко покорно подбирает свои вещи, наспех натягивая на себя, после чего быстро отправляется на станцию ловить последний автобус, даже не попрощавшись со своим спутником. После такого времяпровождения чувство безысходности иногда лишь возвращается с новой силой, но ничего уже не вернуть. Остаётся лишь окончательно отключить мозг и завалиться спать, вернувшись в свою квартиру. Так проходило много вечеров. Оба участника сего процесса привыкли ко всему и старались наслаждаться всем, что имеют. Это могло бы продолжаться очень и очень долго, пока Акаги окончательно бы не сошла с ума. Но ухудшение её состояния было заметно окружающим. Больше всего на убитый вид своей давней подруги обращала внимание именно Мисато. И она никак не могла оставаться в стороне, молча наблюдая, как её коллега медленно умирает прямо у неё на глазах.

***

— Наконец-то пятница! Я за эту неделю уже так устала, просто кошмар какой-то.. — Ближе к вечеру голос Майора приобрёл более весёлый тон, явно означающий, что на этот вечер у неё были хорошие планы на отдых, которые она поскорее хочет воплотить в жизнь. Мисато сидела в кабинете Рицуко и, в общем-то, бездельничала, попутно отвлекая подругу от работы. Доктор же заполняла документы, иногда вдаваясь в раздумья на тему: «Она со своими документами так быстро закончила или снова скинула на кого-то ещё?..». Почти очевидно, что правильным окажется второй вариант, но Акаги это не сильно волновало. Она была уж слишком ответственным человеком, потому была решительно настроена заполнить все бумаги сегодня. Однако у её коллеги видимо были другие планы. — Рицу, что ты днями тухнешь то в своём кабинете, то в квартире? Вспомни когда мы в последний раз ходили в бар ну или выпить у меня дома на крайний случай! — Сейчас же тон её голоса звучал уже менее весёлым. Скорее даже жалобным и слегка.. Обеспокоенным? И всё же Мисато была права. Акаги действительно сидела в Nerv чуть ли не до самого утра, а на выходных выходила из квартиры лишь в продуктовый магазин через дорогу. Это заставило женщину задуматься. По крайней мере на сегодняшний вечер у неё уже были планы в виде.. Гендо. Ведь для Рицуко эти встречи были чуть ли не единственным способом забыться и отставить одиночество хотя бы на час, не давая чувству пустоты разъедать себя изнутри, пускай и заменять его на чувство отвращения. Но.. К чёрту. — Хорошо. — ..Что? — Кацураги явно не ожидала положительного ответа, как минимум не так легко и быстро. — Я закончу с работой и поедем ко мне. Не стоит мешать Аске с Синдзи, думаю, им тоже нужно отдохнуть. В помещении воцарило молчание ещё на добрые минуты две. Лицо Мисато выражало явное замешательство и непонимание. — Ты сейчас шутишь или что? С каких пор ты так легко соглашаешься выпить со мной, да ещё и в своей квартире?! — Последние два слова прозвучали чуть громче и эмоциональнее, чем остальные. Не то что бы Акаги не любила приглашать кого-то к себе в гости.. По большей части проблема заключалась в том, что женщина и сама была там отнюдь не самым частым посетителем. Она всегда возвращалась домой ближе к полуночи, кормила кошку и сразу же ложилась спать, а утром снова спешила на работу. — Нет, я серьёзно. Можешь пока что предупредить детей, что сегодня они ночуют одни, ибо я тебя пьянющую домой не потащу. На последних словах глаза майора округлились ещё больше. Она останется ещё и с ночёвкой? Кажется её подруга заболела, ведь подобное поведение ей абсолютно не свойственно. Но, тем не менее, пока коллега вернулась к подписыванию документов, Кацураги всё же позвонила Синдзи предупредив об своем отсутствии. И всё же, мысли об изменении состояния подруги не прекращали тревожить её. С ней явно что-то не так. В иной ситуации Рицуко как минимум прочитала бы лекцию о том, что «Выходные — это не повод напиваться вдребезги, Мисато! И тем более втягивать в это меня.», но в этот раз Мисато с первого же раза услышала слова одобрения её предложения. Возможно, им удастся обсудить это за банкой пива уже сегодня, в квартире Акаги.

***

— Куда ты столько пива набрала? То что я разрешила остаться у себя, ещё не значит, что я разрешила остаться мёртвым телом, — взгляд доктора снова оценивающе переместился с её спутницы на пакет наполненный уймой жестяных банок, — я даже половины от этого не выпью! — Рицуко, ты такая зану-у-уда, ты не представляешь. Ну останется пару баночек в случае чего, что, места в холодильнике не хватает что ли? Раздражённо выдохнув, Акаги потащила гремящий пакет на кухню, а подругу отправила в гостиную с заданием включить лампу и пододвинуть стол. Вернулась хозяйка квартиры с четырьмя банками, по две каждому. Аккуратно приземлившись на пол рядом с подругой, она отставила одну и щелчком открыла вторую, наблюдая, как девушка напротив проделывает всё то же самое. — Ну что, за отличную проделанную работу на этой неделе! — Кацураги вытянула руку с пивом перед собой, предлагая чокнуться. Рицуко растянула губы в лёгкой улыбке и стукнула холодным металлом своего напитка о чужой такой же, после чего завязался диалог то об одном, то о другом, то о третьем, заставляя отставить все переживания и лишь смотреть в чужие карие глаза, попутно слушая очередную невероятную историю про двух несносных детей у неё дома.

***

Времени прошло уже достаточно, с момента открытия первой банки хмели, но на удивление ни одна из девушек до сих пор не была пьяна. Лишь глазах Мисато виднелась лёгкая игривость. Хотя.. В глазах этой несносной дамочки она присутствовала практически всегда, особенно в компании Рицуко. Но в один момент взгляд майора резко стал серьёзным и слегка обеспокоенным. — Рицуко, знаешь, в последнее время ты выглядишь более отстранённой и подавленной чем обычно.. — Ахах, так вот какого ты мнения обо мне. Отстранённая и подавленная? — Акаги не была зла или удивлена. Не известно, было ли это влиянием алкоголя или она попросту привыкла к таким высказываниям в свою сторону — вела себя она вполне спокойно. — Не это сейчас важно, Рицуко, — девушка была настроена действительно серьёзно и искренне желала выяснить что не так с её подругой, — Я же вижу, что что-то происходит.. Пойми, я правда хочу помочь! На меня действительно можно положиться! Гробовая тишина. Теперь обе подруги были взволнованы и, быть может, слегка напуганы. Кацураги боялась сказать что-то не то и утратить доверие близкого человека. Акаги же боялась снова уйти в себя и позволить тревоге окутать её с головой прямо перед коллегой. Рицуко хотелось довериться Мисато. Рицуко готова была принять от неё помощь. Но проблема заключалась в том, что даже она сама не знала как себе помочь. И будто прочитав мысли своей спутницы, Кацураги аккуратно положила свою ладонь поверх чужой. Так они просидели в тишине, даже не глядя друг на друга, около двух-трёх минут, после чего ладонь пошла дальше, медленно поднимаясь по руке подруги и в итоге останавливаясь на остром подбородке. — Посмотри на меня, — тонкие пальцы нагло повернули чужое лицо в сторону майора. Тревога начала покидать учёную ещё в момент, когда их руки соприкоснулись. Сейчас же, глядя в эти бездонные омуты карих глаз, Акаги не чувствовала ничего, кроме спокойствия и желания. Постепенно лицо Мисато начало приближаться к лицу её подруги, медленно сокращая дистанцию между ними и оставляя непозволительно маленькое расстояние меж их губ. Но алые уста так и оставались в паре сантиметрах, не продолжая движение, будто бы ожидая дозволения. Однако и сама Рицуко не решалась предпринять что-либо в этот момент, всё так же продолжая смотреть в глаза спутницы. — Мисато, ты пьяна. — Может быть лишь самую малость. Слегка озадаченная, девушка всё же остранилась, так и не распробовав вкус пьяного и желанного поцелуя. — Ты ведь видела, что я выпила лишь две с половиной банки. Для меня это ничто, — увидев вдумчивое лицо доктора, Кацураги и сама нахмурилась на пару секунд, после чего бодро продолжила, — слушай, Рицуко, я знаю, что, возможно, это не совсем правильный способ решения твоих проблем.. Но, поверь, я делаю это лишь из добрых побуждений, а не из пьяных эгоистичных желаний. Я не знаю чем я ещё могу помочь.. Да и ты сама, я так думаю, не особо много понимаешь. Быстро протараторив то, что первое и самое вменяемое ей пришло в голову, она со страхом начала оценочно вглядываться в выражение лица подруги, боясь, что сделала своими словами лишь хуже, и что та сейчас выпрет её за дверь, либо же просто уйдёт в другую комнату. Но Акаги осталась. На лице девушки не было заметно ни злости, ни отвращения, лишь едва уловимые нотки сомнения и печали. Однако, зелёные глаза вновь поймали чужой взгляд и теперь действовать начала уже она. Её лицо более стремительно, чем в прошлый раз чужое, приближалось к майору. Секундная пауза и.. Обе почувствовали приятное тепло, разливающееся по всему телу. Весь мир вокруг не имел значения, лишь они вдвоём, что, кажется, вот-вот станут единым целым. И вот, уже через пару минут худая ладонь Мисато дерзко пробирается под чужую майку и накрывает круглую грудь девушки, зарабатывая одобрительный стон в поцелуй. Спустя около минуты, губы Кацураги перемещаются на тонкую шею Рицуко и оставляет там рваные, почти невесомые поцелуи, а так же лёгкие покусывания. Хотелось большего — как минимум, оставить пару багровых меток-напоминаний, но нельзя. Мисато всё же не хотелось вынуждать подругу носить водолазки с длинным горлом в такую жарищу. Поэтому, долго на шее не задерживаясь, майор спустилась ещё ниже — к острым ключицам. Кисти в это время уже во всю исследовали тело по всему периметру. Считывая реакцию и запоминая каждый новый стон, девушка искала «горячие» точки — эрогенные зоны. Тело учёной ярко реагировало на все прикосновения — спина резко выгибалась, а пальцы бесконтрольно путали и тянули фиолетовые мягкие волосы, не в силах сдержаться в порывах буйной страсти. С тонких губ слетали лёгкие одобрительные постанывания, в то время, как чужие блуждали по обнажённому, беззащитному, но такому желанному телу. В один момент Акаги ощутила прикосновения на своих бёдрах, с осознанием того, что совсем скоро случится. Никто из участников не был против, наоборот, обе вожделели этого момента. Длинные пальцы поднялись чуть выше по бледной коже и начали аккуратно поглаживать ткань нижнего белья — единственное, что на тот момент оставалось на девушке из всех элементов одежды. Доминирующая не спешила продолжать, быть может, боялась, а может просто дразнила. Но в один момент майор всё же полностью остановилась и снова посмотрела в глаза спутницы, ожидая окончательного одобрения в немом вопросе. — Продолжай. — Вырвалось из груди Рицуко вместе с очередным стоном. С этого момента ни одна из подруг не желала разрывать зрительный контакт; Мисато приняла более удобную позу для них обеих, всё так же заваражённая глубиной зелёных холодных глаз. Но сейчас они вовсе не казались холодными, как это бывало на работе. Наоборот, в них читалась страсть и желание открыться, желание продолжать, в конце-концов доверие. Всё было по-другому, не как с Кадзи и уж тем более не как с Гендо. Обе дамы учитывали желания друг-друга и боялись навредить. В действиях Мисато чувствовалась нежность и аккуратность, что вызывало чувство безопасности и позволяло отдаться ей без задней мысли. Сама же Кацураги видела открытость Рицуко, что позволяло ей действовать более уверенно, зная, что её спутница действительно желает этого. Но чужой комфорт так же являлся немаловажной частью, можно даже сказать ключевой. Поэтому она всё же старалась не переусердствовать в своей уверенности. Когда ткань нижнего белья учёной была уже насквозь мокрой, Мисато помогла девушке избавиться и от неё, оставляя ту полностью обнажённой и более беззащитной. После этого ловкие пальцы майора приблизились к лону и медленно вошли в него. Спина Акаги в тот же момент выгнулась, а ноги обвили талию её партнёрши. Рицуко отчасти жалобно смотрела на подругу и закусывала губу чуть ли не до крови, стараясь сдержать стоны в столь поздний час. Доминирующей девушке нравилось видеть всё это буйство эмоций и реакцию чужого тела на её действия. Нравилось знать, что она доставляет удовольствие. Пока права рука майора ритмично двигалась медленно наращивая темп, левая вернулась к тонкой бледной шее. На прикосновения именно в этой зоне блондинка реагировала ярче всего, что разжигало огонь азарта в Кацураги. Не прекращая движения между чужих бёдер, девушка приблизилась своими губами к худым плечам и начала делать с ними всё, что вздумается: кусать, целовать, облизывать и даже оставить пару алых засосов ей хватило наглости. Учёная ничему из перечисленного не сопротивлялась, наоборот лишь сильнее царапала спину спутницы ногтями и прижимала к себе ногами, разместившимися на тонкой талии. Каждую из участниц всё более чем устраивало, в следствии чего момент исступления не заставил себя долго ждать. Продержавшись ещё около десяти минут, Рицуко прикрыла глаза, откинула голову назад и довольно резко выгнулась в спине, а с её губ сорвался томный стон. Почувствовав пальцами пульсацию, Мисато прекратила движения и прижалась ближе к своей подруге, ощущая жар её тела и чувствуя, как поднимается и опускается её грудная клетка во время сбитого дыхания. Акаги впервые было хорошо во время секса. Безусловно, оргазма она достигала и раньше, но физическая близость ничто, по сравнению эмоциональной. В этом же случае присутствовали обе, что дало весьма положительный результат для всех участниц соития. Однако как только дыхание доктора более-менее восстановилось, а приятное тепло уже не так заметно разливалось по телу, женщину охватил страх. Она вспомнила чем заканчивались все прошлые разы и испугалась, что Мисато сейчас уйдёт от неё точно так же, как её саму вынуждали убираться из квартиры вон сразу после окончания. Но девушка не уходила. Она лежала на груди подруги и вслушивалась в быстрое сердцебиение, параллельно с этим вырисовывая различные фигуры на животе Акаги пальцем. Было отчетливо ясно, что майор никуда не собирается и не бросит спутницу одну в пустой квартире. Заприметив всё это, Рицуко успокоилась и приобняла коллегу за плечи. — Скажи, я смогла тебе помочь? Хотя бы временно. — Да, даже очень. Это было весьма достойно, Мисато. На лице девушки засверкала самодовольная улыбка. В таком положении они пролежали ещё около 15-ти минут, после чего каждая приняла душ и легла в постель, где они так же не отстранились друг от друга.

***

С того момента кроме как на работе, Гендо и Рицуко не виделись больше нигде. Даже если Икари порой и нуждался в этом, сама Акаги и мысли лишней не имела о том, чтобы вернуться в ту холодную квартиру, пропитанную грубостью, жестокостью и похотью. Для девушки в этом больше нет нужды. У неё был тот, кому она может смотреть в глаза часами и не чувствовать дискомфорта.