Одеяла

Проживание альфы и омеги под одной крышей рано или поздно должно было привести к этому. — Зачем ты вообще спрятал одеяла так высоко? — Дилюк хмурится, смотря на высоченный шкаф. — А где ещё хранить зимние одеяла? Они оба стоят, уперев руки в бока и задрав головы. На улице резко похолодало, кондиционеры, на зло, не греют. Может, другие супруги-молодожены и нашли бы способ согреться, но это явно не про Дилюка и Кэйю. Поэтому они и стоят, потирая ладонями свои плечи в тщетных попытках согреться. — Я попрошу у соседей лестницу, — говорит Кэйа, но получает на это только невпечатленный цык. — Удачи, уверен, что и в этот раз они тебе с радостью откажут. «Или подсунут сломанную лестницу» — одновременно звучит в головах обоих. Их соседи — пожилая пара, живущая тут больше, чем лет Кэйе и Дилюку вместе взятым — не особо… в общем, мягко говоря — они ненавидят иностранцев. Кэйа со своей экзотической внешностью, очевидно, иностранец; Дилюк, очевидно, муж иностранца, а значит тоже попадает под раздачу. И сцена повторяется: два потерянных альпиниста без снаряжения. Как покорять гору — непонятно. Кэйа снова пододвигает стул, встаёт на него, как человек, который верит, что в этот раз достаточно упорства точно заставит мебель сжалиться над ними и удлиниться на пару сантиметров в длине. Дилюк молча наблюдает за всем, потирая свои плечи, будто трением хочет развести огонь. Видно, что на положительный результат он не надеется, но блеск надежды в глазах ещё не погас. — О! А теперь он ещё и приободряется. Завилял бы еще хвостиком и начал крутиться вокруг с вопросами «достал? Достал?», но это не в его характере. Оживление наблюдается в том, как он подаётся вперед и раскрывает сонные глаза. — Дилюк, подай-ка… — Кэйа держится за самую высокую полку и оглядывается, — вон — дай ложку для обуви. В движениях Дилюка начиная от того, как он берет ложку и передает её Кэйе, заканчивая тем, как он придерживает стул и наблюдает за дальнейшими действиями — слишком много энтузиазма. Будто они не до одеял добираются, а совершают историческое восхождение. От усердия Кэйа высовывает язык, пытаясь пододвинуть тяжёлые одеяла ближе к краю, чтобы после дотянуться до них пальцами. Он встаёт на цыпочки. — Получается? — взъерошенный, как воробушек, но удивительно бодрый. — Угу-м, погоди-ка… почти, — тот тянется ещё выше. Дилюк без раздумий опускает стул и встаёт перед Кэйей, чтобы придержать его за ноги. — Ещё чуть-чуть… — слышится сверху, а потом раздается скрип стула. Дилюк, без задней мысли, полностью прижимается грудью и головой к чужим ногам, чтобы удержать. — Ты сейчас…  Не успевает Дилюк полностью закончить предупреждение, как рядом с ним на пол летит металическая ложка, раздается повторный скрип ножек и короткий визг со стороны Кэйи. Тот с грацией неудавшегося уличного акробата кубарем летит вниз, сшибая головой полки и рассекая лоб, Дилюк под весом тоже падает — ударяется затылком о шкаф, а Кэйа наваливается на него сверху, ломая ему нос. Так представляет себе всё Дилюк, плотно зажмурив глаза.  — Эм… Дилюк…   Дилюк распахивает веки и обнаруживает, что жмется щекой к паху Кэйи, плотно сжимая его ноги в объятиях. А ещё — всё ещё стоит на своих ногах. Он вздергивает голову: Кэйа все-таки удержался, схватившись за полки. — Можешь отпустить меня?.. — А? А, да, конечно, — Дилюк растерянно опускает его, отворачиваясь, чтобы скрыть, как заалели щеки. — Ла-адно, — тянет невозмутимо Кэйа, но видно, что ему тоже стало немного неловко. Делая вид, что не заметил покрасневших ушей Дилюка, он вдруг предлагает: — Давай-ка я подсажу тебя? Я пододвинул одеяла ближе к краю, думаю, ты сможешь подхватить. — Не думаю, что я достану, — Дилюк возвращает себе невозмутимый вид и хмурится на предложение Кэйи. Не потому что у него испортилось настроение, просто с его ростом мало верится в успешный исход событий. И к тому же, если Кэйа посадит его на плечи, тому придется трогать его бедра. Дилюку не то чтобы мерзки прикосновения супруга: они все-таки обнимаются — при людях, эм… ну, было ещё пару моментов, например, ам… когда у Кэйи были большие проблемы на работе и он справился с ними?..  Ладно, обнимаются они тоже не так часто. — Давай попробуем, деваться все равно некуда. Дилюк неуверенно подходит ближе к шкафу. — А ты сможешь меня подня… яать! — он чуть не вскрикивает от того, как внезапно земля уходит из-под ног. Окей, с весом у них проблем не возникло.  — Предупреждай! — ругается, нетвердо хватаясь за голову Кэйи и почти усаживаясь задницей на его плечо. Тот что, оскорбился из-за того, что омега поднял его, и решил показать, что тоже так может? Кэйа смеется. — Вперед, доставай и пойдем спать, я уже устал, — значительную часть обзора закрывают бедра Дилюка, но он просто ориентируется по памяти и подходит к шкафу, подкидывая его в руках выше. Дилюк поджимает губу и рефлекторно вплетает пальцы в волосы Кэйи, проходясь ногтями по затылку. Кэйю… торкает. Язык пробегается по губам. — Дилюк, я держу, быстрее, ты не пушинка, — подгоняет, чтобы скрыть реакцию. Дилюк стискивает зубы, сдерживая желание отвесить оплеуху мужу. Нашелся образец стройности. Ладони хвастаются за край самой высокой полки. Пытаются дотянутся выше, но дрожащее тело не слушается, да ещё и лицо Кэйи, жмущееся к его ноге! — Кэйа, я не могу, отпусти! — Просто потянись выше, ты достанешь! — Не могу я! Одной рукой не получится! — Так отпусти шкаф и используй обе руки! — Я упаду, гений! — Не упадешь, я же держу!  Их пререкания продолжаются еще почти минуту. Хоть в чем-то они похожи на настоящих супругов. В итоге, когда у самого Кэйи начинают ныть руки, он сам решает опустить Дилюка, побоявшись и правда его неудержать. Не хватало ещё такого позора. Но он ещё не смирился. Пододвинув упавший стул к Дилюку, он театральным жестом указывает ему двумя ладонями на него. — Что?.. — неуверенно нахмурившись и сложив руки на груди, косится на стул Дилюк. — Взбирайся. Дилюк уже думает, что от холода Кэйа сбрендил. Между ними больше десяти сантиметров разница в росте, Кэйа действительно думает… Ладно. Если он так хочет. — Всё? — поднявшись и раскинув руки, как малыш на утреннике, спрашивает Дилюк. — Теперь сюда, — Кэйа поворачивается к нему спиной и указывает двумя большими пальцами на свои плечи. — Что? Я не буду…  Кэйа закатывает глаза, со скепсисом во взгляде оборачиваясь. — Так сильно боишься? — берет на слабо. — Что за детские манипуляции… — скривив лицо, парирует Дилюк. Действительно думает, что он не понял, чего тот добивается? Дилюк взвешивает все за и против. За: они получат одеяла (возможно) и наконец пойдут спать, без риска превратиться утром в окоченевшие подобия самих себя. Против: Кэйа полапает его за бедра. Учитывая, что второе уже произошло и после этого не случился конец света. И что Дилюк, на самом деле, не так уж и против. — Пригнись, башня, — в итоге звучит с показным недовольством. — Может, лошадь? — хмыкает Кэйа, но опускается. — Может. Кэйа сам предложил для себя прозвище, но все равно оскорбляется. Тот так быстро согласился, будто в этом сравнении действительно есть место сходству: он что, действительно похож на лошадь?… — Закинь выше, чего ты боишься. — Молчи, — парирует Дилюк, стараясь скрыть смущение за привычной строгостью. Его руки хватают чужие плечи, но нога то и дело отказывается выпрямиться, — пригнись, — повторяет. Кэйа закатывает глаза, но слушается. И все опять до ужаса нелепо похоже на цирковое шоу. — Стой прямо! — требует, потянувшись пальцами к одеялу. Тело дрожит, потому что высота ого-го! В последний раз его так сажали на плечи далеко в детстве — больше пятнадцати лет назад. Поэтому за хихиканье Кэйа получает шлепок по голове. — Не доверяешь своему мужу? — Кэйа поднимает голову, насколько это возможно, чтобы подмигнуть, хотя видит только чужой подбородок. Он не может удержаться от легкой улыбки, хотя руки уже начинают немного уставать от всей этой акробатики. — Бумажному мужу, — ерничает себе под нос Дилюк и наконец цепляет одеяло, выпрямившись в пояснице. Постепенно привыкает к высоте и даже не чувствует потерю равновесия. Пока Кэйа не начинает что-то там делать внизу. — Кэйа… — шикает он, сосредоточенный. — Погоди…  — Ты можешь… да что ты там делаешь? — он смотрит вниз и моментально жалеет об этом, потому что пальцы рефлекторно хватаются за шкаф  — головокружение опять возвращается. Кэйа, переминавшийся с ноги на ногу, будто ему что-то мешает в штанах, поторапливает: — Давай быстрее уже! — Я пытаюсь! — Пытайся быстрее! — Тогда не двигайся хоть минуту! Через перепалки одно одеяло все-таки оказывается сброшенным на пол. Они решили из рациональных соображений не тянуть всю стопку из одеял, чтобы перевес не привел к неожиданным событиям, а брать самое верхнее. — Это тонкое, возьми другие два. Дилюк закрывает глаза, пыхтит через нос и тянется выше, хватая пушистое теплое одеяло. — Да, теперь второе. Давай быстрее! — твердит, потому что ноги начинают немного дрожать от стояния в одной позе. Но все-таки желание переставить ногу побеждает, и Кэйа подчиняется ему, правую ногу выдвигая вперед. Из-за этого Дилюк на его плечах пугается и кренится назад. — Кэйа! — Держу я! — торопливо заверяет Кэйа. Дилюк по инерции хватается за первое попавшееся под руку, чем оказывается одеяло, и тащит его за собой; то раскрывается и взвешивается вниз, закрывая обзор Кэйе. Устойчивость идет коту под хвост. Дилюк пытается потянуться обратно вперед, чтобы вернуть равновесие, но из-за преграды в виде толстого пледа это оказывается плохой идеей — тогда он цепляется за голову Кэйи. Кэйи, кружащего в вальсе с собственными ногами. Все превращается в катастрофу. Дилюк не понимает: где, что и как, только чувствует, как скользит с чужих плеч, рука хватает его за спину, потом поперек живота, пространство крутится и вертится, а в конечном итоге он в очень компрометирующей позе лежит на Кэйе, который тоже лежит, но на ворохах одеял. Они оба глубоко и прерывисто дышут, между лицами — несколько сантиметров расстояние. — «Я ведь говорил» — одновременно говорят они. Кэйа смотрит ему в глаза и, не сдержавшись, тихо смеется, скользя ладонью, легшей рефлекторно на ягодицу, чтобы придержать, вверх — на поясницу. И Дилюк вдруг осознает всё. Он полностью лежит на Кэйе, расставив локти по бокам от его головы, а ноги — от чужих, длинных и подтянутых. И в задницу ему упирается далеко не бумажных пах. Румянец кроет щеки. Он пытается встать, но путается и в возне теперь оказывается под Кэйей.   — Погоди ты, куда спешишь… — В спальню! Раз уж мы достали эти чертовы одеяла, я не намерен тратить ни минуты! — торопливо бормочет Дилюк и в миллионный раз за этот вечер мысленно проваливается под землю от стыда, когда из-за его неосторожного рывка Кэйа только сильнее налегает на него, потеряв устойчивость. — В спальню, говоришь? — он дразнит его, придвигаясь лицом чуть ближе. — А тебе не кажется, что прямо здесь уже вполне… удобно? — Не начинай, Кэйа! — Дилюк сердито отворачивается, но его голос звучит не так уверенно, как ему хотелось бы. — Просто слезь с меня. — Какой ты милый. Дилюк замолкает, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Наконец, смирившись, он замолкает и тяжело вздыхает, поворачиваясь лицом: — Хорошо. Ты победил. Слезай уже. — Победил? Тогда продолжим лежать так? Дилюк дергается, но привычный резкий ответ застревает где-то в горле. Он видит, как в глазах Кэйи мелькает знакомая искра — та самая, которая всегда означала, что тот намерен поиграть с его терпением. Он наклоняется ниже, а Дилюк уплывает в одеяла глубже. — Давай разок? — заговорщицки прикрывает глаза. — Сначала… — Дилюк давится вздохом, — сначала встань, — спокойно, насколько возможно, просит. Взгляд Кэйи смягчается, напор — тоже. Он все-таки встает, позволяя наконец вздохнуть полными легкими, и протягивает руку, за которую Дилюк хватается. А затем их взгляды встречаются, и события плывут, как по течению. Всё становится простым и ясным — будто они просто следуют за тем, что должно было случиться. Кэйа приподнимает ладонь Дилюка на уровень его лица и аккуратно переплетает пальцы. Непонятно, кто из них настаивает на следующем движении: либо Кэйа напирает телом и пригвождает Дилюка к стене, либо Дилюк тянет Кэйю за руку и незримыми нитями приглашает к себе. Тонкий канат баланса, который они установили, начинает растягиваться и рваться. Наивно было думать, что альфа и омега, проживая под одной крышей, смогут долго сохранять бесстрастность и начерченную полосу нейтральности нетронутой. Был только вопрос времени, когда показное равнодушие даст трещину. И Кэйа не впервые, но в очередной раз дает слабину — сдается под притягательным ароматом омеги и вдыхает его полным носом, вызывая смущение Дилюка. — Можно? — осторожно, сначала сглотнув и выждав паузу, спрашивает он. Его большой палец гладит указательный Дилюка. Ладонь впечатывается в стену. Воздух оседает тяжелой патокой, становясь почти осязаемым.  — Всегда бы ты спрашивал… — укоряет, не зло и недовольно, но скептично. И получает в ответ смешок — этот звук, обычно раздражающий, сейчас придает ситуации оттенок мягкости, спокойствия. Заставляет напряженные плечи слегка опуститься.  Ладно, в этот раз можно не испепелять Кэйю взглядом. А тот поддается вперед и целуют в щеку, рядом с уголком губ, и Дилюк жмурит глаза, подбираясь. Касания легкое, детское, но взгляд, который после того, как Кэйа отстраняется, Дилюк кидает на его губы — совсем не гнушается прямоты. И пока есть запал, Дилюк действует на опережение. С отчётливым чувством смущения, но с удивительной лёгкостью внутри, он поднимает взгляд и сам инициирует поцелуй — тянется вверх и накрывает смуглую щеку ладонью. Момент быстрый, но плавный, почти что необдуманный. И Кэйа не спеша подхватывает. Когда они заканчивают, он с улыбкой спрашивает: — Так-то лучше, не скажешь? Дилюк фыркает и бьет его в плечо, но улыбается. — Пошли уже, — говорит и отстраняется, чтобы наклониться и взять одно из одеял, послуживших всем их сегодняшним приключениям. Кэйа смеется, хватает оставшиеся и закрывает шкаф, потом берет Дилюка под руку и бодро ведет в спальню. В которой, возможно, они решат погреться не только при помощи одеял.