На заре

Мужчина пожилой и сын его восседают на балконе, Лица подставляя северному ветру, вдаль смотря, Как садится солнце утомлённое на небосклоне. Вдруг мужчина обернулся в сторону дитя. К прошлого воспоминаньям обратившись, он спросил: «Ты помнишь, сын, хоть толику, мать свою До того, как бренный мир её схоронил?». Наследник отвечал ему, вперив свой взгляд в зарю: «Не застал я огненной стихии, что обитала в здешнем дворце, Не ощутил той живости, коей полыхали эти земли, От няньки слышал россказни о звере иль о храбреце, Но не о матери своей и о том, как её низвергли. Быть может, вы знаете, король, поведайте, откройте тайну, Вы знакомы, как никто другой, с её ликом, телом и душой, Смерть её и ваш восход, по-видимому, вовсе не случайны, Играйте в ложь с толпой безграмотной, но не со мной». И вновь вина кольнула сердце самодержца, склонила голову его, Но твёрдым голосом повествованье начал он: «Века треть назад этим землям приходилось нелегко, И ради их спасенья брак и был наш заключён. Она – наследница земель, и я один лишь из дворян: Ни я, тем паче уж она, не обладали нравом кротким, Наш брак не из большой любви, а потому не прятал он изъян, И тем не менее нас подвергли испытаньям стольким. Строптивый нрав её не умерялся на заседаниях Совета, А очи всегда были полны пожара, буйного желанья Подчинить, владеть, затмить, ощутить победу – Она гордилась своим существованьем. Я был слугой в тени у господина своего – Гром моих побед затмевался одним её лишь словом, Хотел я перестать быть призраком, только и всего, Брачными узами был я скован. Она была горячей вьюгой или ледяным пожаром И редко слушала не только нас, но и разум свой, И это рисковало обернуться для неё ударом, И тот, кто его нанёс, сейчас стоит перед тобой. Я, может, был не так богат и горд, как жена моя, Но желания имел и были не малы они, И по мере того, как безумней становилась мать твоя, Эти амбиции росли, и расходились наши с ней пути. От того, что ум её больным был и зренье притуплялось, Одинокость вдруг постучалась в двери к ней, В зале совещанья ненависть и недоверье поселились, Мы были зачинщиками кровавых наступающих ночей. Не слушай нянек, глупых слуг, их россказни про силу и смиренье – Обезумевшего зверя не подчинить себе, Лишь поселишь рядом Смерть, что через мгновенье Предаст тебя земле. Да, убийца я, предатель, я узурпатор, самолюб, Не жалею о содеянном, но иногда корю себя, Может, муж плохой я, на взгляды нежные я скуп, И тем не менее Севером правлю теперь я». «Пришедшие из хаоса вы подвергаете мир мукам вновь, Вы кровью порождённые и породители озлоб», – Ответил сын. Стал закат совсем багров, Догорая, провожал он сидящих на балконе двух особ.