Смертельный побег

Освещало комнату только маленькое окно на стене, которая была напротив двери. Окно было с ржавой решёткой,от которой уже давно отслоилась серая краска. В комнате есть только кровать, на которой некоторые места выделялись той же ржавчиной, белая раковина, деревянный письменный стол со старой настольной лампой. В этих четырёх стенах было нечем заняться от слова совсем. – Скучно, – вслух говорит Минхо. Он валялся на светло-розовой простыни и смотрел в потолок, на котором виднелись следы от протёкшей аж несколько лет назад воды. Дверь в комнату была заперта, но окошко в её верхней части было открыто. Минхо редко выходил к своим так называемым друзьям (пациентам того же отделения, где и лечился Минхо). Ему больше нравилось сидеть в своей палате и проводить время наедине с самим собой. Ему не нравилось смотреть, как его сверстники занимаются своими делами, – кто-то рисует, кто-то пытается прочесть детскую книгу, кто-то смотрит Мюзикл по телевизору, – и просто наблюдать за ними. Для него это всё было скучно. Разве что, прочтение книг иногда доставляло ему удовольствие. Но ему нравилось это делать исключительно в гордом одиночестве. – Ребята, у нас новенький! – донеслось с коридора. Минхо так сильно ждал этого момента. В надежде, что с новым пациентом ему будет не скучно общаться и читать детские книжки, он выбежал в коридор. Ребята столпились вокруг новенького. Он забавно хлопал глазками, а ещё милее его делали пухлые щёки. Минхо по-детски улыбнулся. – Ребята, знакомьтесь, это Хан Джисон. Главврач взял за плечо Хан Джисона и указал на Минхо. – Это Минхо, он у нас самый умный. Минхо не мог отвести от Джисона взгляд. Он только поклонился. Главврач ознакомил ребят с Джисоном, показал ему его палату, холл и ванную комнату и место, в котором пациенты завтракают, обедают, и ужинают. Джисон проходит в свою комнату и садится на кровать. Он провёл ладонью по простыни и улыбнулся. – Мягкая кровать. Мне нравится. Джисон не чувствовал себя в новом коллективе дискомфортно. Он запомнил ещё не всех пациентов. Больше всего ему запомнился милый парень Феликс, потому что у него непривычное русское имя, и Минхо запомнился. Джисон не может сказать, почему. Наверно потому, что у Хо красивая улыбка. Хан осмотрелся в комнате и вышел к ребятам в холл. Феликс убаюкивал свою игрушку в виде зайца, кто-то смотрел ситкомы для детей на телевизоре. Сев на диван, он стал смотреть вокруг. – Смотри, это Розалия, она хочет с тобой познакомиться. – Феликс подошёл к Джисону и протянул двумя руками игрушку в виде зайца. Он подошёл близко ровно настолько, чтобы Джисон смог разглядеть его необычно-красивые веснушки. Да и сам Феликс был очень красивым парнем. Ещё и милым невероятно. При первом взгляде на него, хотелось сразу обнял, затискать, поцеловать в щёчку и покормить с ложечки. Джисон аккуратно взял Розалию в руки, не отводя взгляда от Феликса. Он усадил Розалию к себе на коленки и посмотрел на неё, улыбнувшись. – Привет, Розалия, я Джисон. – он пожал её маленькую плюшевую лапку и снова посмотрел на Феликса. – кажется, я ей нравлюсь. Хан прислонился ухом к её мордочке. – Она сказала, что это так и есть. Феликс хихикнул и сел рядом с Джисоном. Он попросил его вернуть Розалию хозяину и начал гладить её. Джисон снова посмотрел на всех ребят в комнате. – А где Минхо? – Он всегда в своей комнате. – отвечает кто-то из девочек в комнате. Джисон подорвался со своего места и неуклюжей походкой прошёлся по коридору. Он нашёл дверь с нужной табличкой, на который было мелом написано коряво «Ли Минхо». Он заглянуть в окошко на двери. Минхо его не видел, он сидел на полу, повёрнут был к стене напротив. Хан улыбнулся. Он несколько раз постучал по двери. Минхо ему открыл. – Привет, новенький! Ты можешь пройти. – он отступил и руками повёл назад, мол «заходи, я приглашаю». Джисон вошёл и сел на кровать. – А ты давно уже тут? – Давно, я почти излечился! – гордо заявляет он. – я пил все витаминки по расписанию и следовал указанием врачей, они очень добрые! – Хочу так же с ними подружиться, как ты. У меня нет друзей. – Ты можешь стать моим другом, если ты так хочешь. Похоже, ты хороший парень. – Познакомимся заново? – Угу. Я Ли Минхо. – он протянул руку для рукопожатия. – Я Хан Джисон. – он пожал руку. Парни заверили друг другу, что они являются лучшими друзьями. Трапеза. Ребята с одного «корпуса» сидели за одним столом, как полагается. Феликс подносил пустую ложку к мордочке Розалии, имитируя, что кормит её. Феликс заставлял Джисона улыбаться. Он правда был очень милым. – Он всегда с этой игрушкой? – спрашивает Джисон, толком не понимая даже, у кого. – Ага, всегда держит Розалию у себя. – ответила ему симпатичная девушка. Это была Джису. Она лечится в психиатрической больнице дольше всех, однако результаты лечения стабильны уже на протяжении нескольких месяцев. Она всегда отличалась своей красивой и привлекательной внешностью и своими вокальными способностями. Воспитателям нравилось слушать, как она подпевает песням из Мюзикла, которые прокручивали по телевизору три раза в день. – Однажды я попросила поиграться с ней, Феликс мне не разрешил. – обиженно сказала она и продолжила кушать. – А ты, Минхо, почему всегда в своей комнате? – он повернулся к Минхо. – Мне скучно играть с ребятами, с ними неинтересно. – напрямую заявил он. – Но мы теперь лучшие друзья! Со мной тебе не будет скучно. Минхо хихикнул, сказав, что надеется на это. У Минхо результаты в развитии никогда не были стабильными. Иногда даже бывало такое, что уровень его IQ падал, врачи в то время перепугивались не на шутку, но Минхо быстро шёл на поправку. Он много читал, играл с врачами в шашки и собирал пазлы. И стал значительно умнее пациентов в их общем так называемом «корпусе». Иногда уровень интеллектуальной развитости наоборот увеличивался. Он мог спокойно разговаривать с врачами, понимать их каждое заумное слово, и имел IQ уровня человека среднего возраста. После трапезы ребят вывели на прогулку во двор. Один из парней попросил, чтобы он взял с собой карандаши и альбом. Его звали Хёнджин. Он отличался великолепными навыками в области изобразительного искусства. Во время лекций воспитателей и врачей он любил изображать их на листе бумаги, а потом показывать им результат, получая похвалу. – Хан Джисон, я хочу тебя нарисовать, мне нравится, как ты выглядишь. Джисон повернулся к нему и улыбнулся ему. Это он сочёл за комплимент, наверно, так оно и есть. – Хорошо, конечно. Что я должен сделать для этого? – Просто сядь на лавочку, веди себя естественно. Хан так и сделал. Сел на лавочку и отвёл взгляд. Вонён с Феликсом сидели на качелях и что-то неактивно обсуждали. Похоже, Вонён хотела попросить у него поиграть с Розалией. Взглядом он находит Минхо, стоящего у решётчатой забора с главврачом. Он прикуривал сигарету и просто смотрел вперёд. Когда-то у Минхо получилось убедить врачей, что без одной сигареты в неделю он не проживёт и месяца. Они узнали Минхо получше, собственно, отношение к нему улучшилось, ведь парень он неплохой, и изредка ему выпадала такая возможность– прикурить сигарету до самого фильтра. Вредная привычка появилась у него ещё в подростковом возрасте. Ему было лет шестнадцать, когда он впервые попробовал курить. Он заметил недокуренную сигарету в папиной пепельнице, и, пока он отходил, взял и сделал одну затяжку. Подумал: «Ух ты!», но он и сам не понял особого смысла курения. То есть, ты просто зажимаешь фильтр сигары у себя в зубах, поджигаешь её, вдыхаешь, и выдыхаешь, только уже облако, а не воздух. Никакой эйфории (Минхо боялся вдыхать табак в лёгкие, так что курил самым обычным образом), ничего необычного, а зависимость вызывает дикую. *** Пациентов через два часа завели обратно в здание. Был уже вечер, за окнами темнеет. Хёнджин позвал главврача и показал ему, как он нарисовал Джисона. А если точнее, его профиль. – Ах, какая красота! Оу! Это же наш новенький, Джисон, верно? – Да, он самый. – Ты большой молодец, Хёнджин! На листе был изображён профиль Джисона, как уже упоминалось ранее. Он не мог отвести взгляда от Хо. Он хорошо выглядел даже со спины. Точно не похож на слабоумного, скорее, он выглядел как серьёзный человек средних лет, который любит читать заумные психологические книги, курить крепкие сигареты, от который задыхаются даже сорокалетние дедушки и смотреть документальные фильмы восьмидесятых годов. Отбой. Дверь Хана не заперли, он предупредил (не зная, что опекуны давали подобные указания, прежде чем зачислят его в больницу), что может наделать в штаны, пока спит, или просто захотеть ночью в туалет, как бывало и раньше. Парнем он был сегодня послушным, так что врачи приняли решение оставить дверь открытой. У Феликса и Минхо дверь тоже не была заперта всегда. Феликс был послушным мальчиком, а Минхо дисциплинированным. Он бы врачей не ослушался. Всех остальных же запирали по обоюдному договору. Для Джисона это был ознакомительный день. Ну, так оно и есть, логически. Ребята ему были приятны и его в принципе всё устраивало в больнице. Еда хорошая, не как обычная больничная. Хёнджин сделал ему комплимент, что ему очень понравилось и даже засело в голову на какое-то время. У него появился друг, кажется, впервые в жизни. И этот друг очень привлекательный, красивый и умный. Минхо лежал на кровати и думал, когда он выберется из психбольницы. Когда у него были первые недели пребывания в больнице, ему было страшно, когда он вдруг становился умным. Потому что, ему казалось, будто он зоопарке. Нет, он ни в коем случае не считал себя морально выше других пациентов с этого корпуса, просто становилось страшно и странно одновременно, потому что, пока кто-то смотрит мультики по телевизору, он же читает книгу про психологические заболевания. И это ещё при том факте, что они одного возраста. Это опять начинается... Его дыхание сбивается, его бросает в холодный липкий пот. Дышать становится труднее, а на грудь что-то давит. Что-то тяжёлое... Перед глазами почти ничего. Невнятный силуэт человека женского пола, всё слишком расплывчато и по-прежнему невнятно. И её голос... Он тоже невнятный. «Ты не такой... », «ты другой», и всё подобного рода. Какой-то шум ему слышится... Перед глазами темнеет. Он еле как поднимается с кровати и выходит из палаты, облокачиваясь на стену, чтобы не упасть. Этот женский силуэт словно высасывал из него все жизненные силы. Он видит идущего с кружкой воды Феликса в конце коридора. – Феликс! Феликс! – он пытается крикнуть, но его голос ослаб. Феликс, благо, расслышал его. – Что-то случилось, Минхо? Почему ты не можешь стоять? –Ты видишь что-то? Там, ты видишь? – он держится за стену в дверном проёме и указывает пальцем назад, на силуэт женщины... – Нет, Минхо, там ничего нет. Будешь воду? Я не знаю, зачем принёс её. У Феликса иногда были непонятные припадки. Он мог делать какие-то действия, сам того не осознавая, а потом думать над этим часами, – «ой, а зачем я это сделал?». Раковина была в каждой комнате, и у Минхо тоже. Но он выхватил из рук Феликса стакан с водой и опустошил его в полсекунды. – Позови... Новенького. – голос стал ещё более слабым и невнятным. – Хан Джисона? Да, сейчас. Феликс поплёлся к его палате и вскоре пришёл к Хо вместе с Джисоном, который отчего-то не выглядел сонным. – Джисон, ты видишь что-то там? А Джисон застыл на месте. Он выглядел напуганным и просто смотрел а одну точку. Минхо не понял, что с ним такое. – Джисон, что с тобой? – беспокоился Феликс. Феликс тут, похоже, один не понимал, что творится. – Минхо, помоги! Что с Джисоном? В одно мгновение всё встало на свои места. Минхо, просто не в силах удержать себя на собственных ногах, упал на пол, а Джисон сразу опустился на корточки, дабы спросить у друга, что же с ним случилось и что это была за женщина. – Ладно, ребята, раз всё нормально, я пойду. – проговорил неловко Ликс. Он утопал в свою палату. – Она говорила. Ты это слышал? Джисон начинает плакать. Громко, но не настолько, чтобы было слышно за пределами палаты, дверь в которую они прикрыли. Они перебрались на мягкую кровать. Ли и сам думал, что вот-вот заплачет, но всё же получилось сдержаться. Он обнимал и гладил Хана, нашёптывает себе под нос «ч-шш, всё будет хорошо» и все подобного рода. Так они и уснули... То ли оттого, что он выспался, то ли оттого, что Джисон сопел под носом громко, Минхо проснулся. Было ещё темновато, настенные электронные часы показывали четыре часа утра. Джисон прижимался к нему, и когда он взглянул на него, он невольно улыбнулся. Сам не понял, отчего. Джисон сообразил, что у них могут появиться проблемы, если он не пойдет в свою комнату до времени подъёма.