Я не могу спать без тебя

Жить с Джереми оказалось трудно, солнечный капитан был не только идеальным, но и чертовски соблазнительным. Конечно, Жан часто зависал, глупо глядя на его улыбку, или соглашался с каждым его словом, не разбирая смысл сказанного, Жану просто нравился голос Джереми. С ним было комфортно и легко, почти каждый вечер просмотр фильмов, совсем не интересных, он делал вид, что ему скучно, с сонным зевком он опускал свою голову на плечо Джереми, наслаждаясь близостью с ним, считая его вдохи. А просыпаясь на утро в мягких объятиях, на упругой груди Джереми, было тяжело заставить себя не трогать ее. Можно было прийти к нему с чем угодно. Иногда Жану просто нужно было чьё-то присутствие, или что бы кто-то держал его за руку. Тихо говорил, что все в порядке. Жан был выше Джереми, но он всегда ощущал себя маленьким, может, так и было на самом деле, Джереми открытый, большой и добрый, а Жан крошечный, его можно забрать, положить в карман, или взять на ладонь и любоваться им. Наверное поэтому их объятия всегда были неловкими, но полными любви. Джереми притягивал его за шею ближе к себе, одной рукой сжимая плечо, а второй поддерживая за затылок. — Я рядом, mon cher, — он специально выучил пару фраз на французском, чтобы видеть, как мило смущается Жан. И действительно, в такие моменты сердце Жана трепетало. С Джереми было связано слишком много приятного, с ним можно быть собой, изломанным, израненным, покалеченным, чувствовать, что «такого» тебя принимают, ценят. Не нужно убиваться на поле ради одобрения, нужно просто быть. Когда Жану снится прошлое, он просто садится рядом с Джереми на диван, и ложится ему на колени. Он заметил одну особенность. Кошмары мучали его каждую ночь, но когда он засыпал рядом с Джереми, кошмары исчезали. Может он просто хотел еще раз проверить это, а может просто искал повод поспать на бедрах своего капитана. Джереми был не против, он гладил Жана по голове и по волосам, мягкие прикосновения его пальцев успокаивали, это было так приятно, так нужно, так правильно, будто бы Жан и был создан для того чтобы лежать рядом с ним, чувствовать нежность и тепло родных рук. Джереми продолжал заниматься своими делами, делая вид, что ничего не происходит, что все так и должно быть. И может Жану приснилось, а может нет, но он помнил, как Джереми поцеловал его в висок, прошептав тихое: «Все будет хорошо, Mon amour». Жану было трудно заснуть, и когда стало совсем невыносимо, он пришел в комнату Джереми. Долго стоял перед дверью, не решаясь открыть, будить его не красиво, но может Джереми поймёт его. — Джереми. — дверь скрипнула, Жан виновато выглянул из-за нее. — Да? — Он не спал, его голос был бодрым. — Джереми, прости, что бужу тебя, я знаю, уже поздно, но. можно к тебе? Я просто. мне снится всякое, — Жан подошёл ближе, конечно, его смущает факт того, что только рядом с Джереми кошмары пропадают. — Конечно, ложись, — он распахнул свое одеяло приглашая Жана лечь рядом. Тот конечно растерялся, он думал, что Джереми хотя бы подумает, или просто разрешит посидеть рядом с ним, а не предложит лечь рядом. Жан конечно был не против, он был только за, он лег рядом, кровать хоть и была просторной, но одноместной, поэтому они лежали лицом к лицу. Тишина, лишь вдохи и нервные выдохи. — Джереми. Ты, можешь меня обнять? — Жан говорил еле слышно, но они лежали в полной тишине, и его слова звучали, наверное, слишком громко. Как только Джереми услышал «обнять меня» он ни на секунду не промедлил, тут же укутывая Жана в самые приятные в мире объятия, крепко прижимаясь к нему, так, что между ними просто не осталось лишнего пространства. Ему были нужны именно такие объятия, тесные, крепкие, жаркие, успокаивающие. Жан прильнул к нему так же, утыкаясь носом в чужое плечо. — У меня есть одно предположение, Жан, скажи, ты боишься спать один? — Джереми гладил Жана по спине, легонько касаясь его лопаток. От чего француз невольно вздрагивал. — Да, но не совсем. Ты сам знаешь, что мне снится, кошмары постоянны, Джереми. Но когда ты рядом, все проходит, — Жан не стал уточнять, что проходят не только кошмары, но и боль. Боль и страдания из прошлого, и то, что так не хотелось вспоминать. — Тогда завтра тоже ляжем вместе, — Джереми самого от себя не ожидал такого, явно смутившись, но виду не показал, продолжая водить руками по спине Жана. Следующим вечером Моро сразу же пошел в его комнату. Джереми уже ждал его, снова приглашая в свои объятия. — Mon ami, мне нравится с тобой спать, не знал, что ты так мило сопишь, — улыбнулся Джереми, он смотрел Жану в глаза, и улыбался, игриво, но как-то по-другому. Было в этом взгляде что-то еще. — Я не хотел создавать неудобства, — пролепетал Жан быстро и удивленно, руки Джереми почему-то скользнули к его талии, слегка задирая кофту. — Глупости, мне нравится проводить с тобой время, Mignon, — Джереми закрыл глаза и лег поудобнее. Жан нахмурился, это был флирт? Или может ему показалось? — Будем спать? — Спросил Джереми, будто намекая на то, что они спать не будут. Снова флирт? — Джереми, боюсь, заснуть у меня не получится. Мне кажется, объятий не достаточно, но твой поцелуй точно спасёт меня от кошмаров, — Жан невинно улыбнулся, нервно закусив губу. Джереми уставился на него, удивленно вскинув брови. — Можно? — Его руки оказались на щеках Жана. Он не успел уловить момент, когда вдруг их шуточный флирт перерос во что-то серьёзное. Но Жану не хотелось думать, он просто кивнул. Тут же чувствуя как губы Джереми легко касаются его, лёгкими поцелуями дотрагиваясь до скул и век, и наконец до губ, мягким нежным прикосновением, цепляясь за его язык, стараясь продлить это, такое желанное мгновение. Он открывает Жана себе, он целует его, и узнает о нем новое, ранее не изведанное. Он хочет исследовать его всего, знать о нем все-все, любить его всего, он знает, что Жан желает того же. Джереми поддается чуть вперед, плотнее прижимая Моро к себе, оставляя еще один поцелуй на его шее. — О, мой капитан, кажется, одного поцелуя не достаточно, — мурлычет Жан, обвивая руками шею Джереми. Его тонкие пальцы скользят под футболку, дотрагиваясь до груди Джереми, он так же целует его в шею и кадык, и снова тянется к губам. Эта ночь, тихая и спокойная, громкая и шумная от ритма, что выбивают их сердца. Кошмары точно больше не страшны Жану Моро.