Терзаемый небесами

— Это были Дима и Диля «Двое с приветом». Увидимся уже завтра! Всем пока! — быстро протараторил Бикбаев, стараясь сохранить позитивный настрой до последней секунды эфира. — Стоп! Закончили! — крикнул режиссер утренней программы. Ведущим можно было выдохнуть и снять маски. Усталость давала о себе знать. Если бы не тонирующие средства для кожи, на обоих можно было бы заметить синяки под глазами. Брюнетка сразу сняла туфли. Парень быстро сменил улыбку на мрачность и задумчивость. Издали можно было не узнать смеющегося, немного пошлого, блондина, который озарял все вокруг своим смехом и задором. Парадокс. Он заряжал бодростью и радостью многомиллионную страну через экраны, но сам при этом был подавлен и сломлен. Это читала его коллега, казалось, что уже близкая подруга, по его взгляду. В нем секунду назад ведущий старался показать светящуюся радость и детскую непосредственность, а сейчас Диля видела боль, нескончаемый холодный океан, который давно забрал его душу, оставляя оболочку. Из последних сил Бикбаев заставлял ее выбраться хоть на некоторое время. Мозг выхватывал сознание и старался вытрясти из марионетки все, что в нем было. Измученный клоун своего разума брел по коридору телестудии. Мимо пролетали сотрудники, такие же ведущие, служащие. Да много кто! Но для Дмитрия они казались лишь невзрачными силуэтами. Долинская прошла в гримерку уверенно и быстро. Когда парень прошел в темное, захламленное вещами других людей, помещение, освещаемое только лампами зеркал, девушка уже смывала макияж. Бикбаеву тоже не нравилась эта склизкая оболочка на его лице. Он подошел к столику и, взяв мицеллярную воду и ватный диск, начал смывать тональное средство. Казалось, что с гримом уходит вся напыщенность и пафосность, которая все еще присутствовала на грустном лице. Кожа стала бледнее и показала все последствия ночной жизни, ненормированного графика и внутренних переживай, которые были в повседневности двадцатичетырехлетнего артиста. Диля бросила на коллегу обеспокоенный взгляд. Она знала и понимала глубину переживаний Бикбаева. Она была свидетелем их ссоры. Девушка думала, что для ее друга будет лучше увидеть того, чье имя заставляет вспыхнуть огонек среди северо-ледовитых вод, того, чьи песни превращают Дмитрия в юного беззаботного влюбленного идиота, который скачет по студии и подпевает знакомым его сердцу куплетам. Однако встреча прошла не так радужно, как Долинская себе это представляла. Бывшие участники группы «БиС», оказались словно на ринге. Вместо кулаков, загнанного в угол Бикбаева, пронзали полные обиды и злобы глаза небесного цвета. Улыбка была растерянной и скованной. Они с трудом пережили этот эфир. Диля оказалась в центре высокого напряжения. Едва режиссер оповестил о завершении передачи, она смогла выдохнуть. Она виновато закусила губу, наблюдая как Соколовский выскочил из павильона. Дмитрий отчаянно ринулся за ним. — Влад! — крикнул Бикбаев. Тот не обернулся. Стремительно и уверенно он шел к двери, наплевав на куртку. Он не хотел оставаться ни секунды рядом с человеком, который его предал и оскорбил, повесив на него всех собак. — Сева! — с надеждой окликнул молодого человека Дмитрий. Парень знал, что это имя используют только его родные. Ему хотелось вспомнить семейный ужин в доме Соколовских, когда он ощущал себя частью их семейства. Тот остановился. Когда возлюбленный повернулся, ведущий утренней программы оторопел и врос ногами в землю от гнева небес. Ему казалось, что именно так выглядит кара высшей силы. Во взгляде читалась ненависть, обида, боль и призрение. — Ты потерял право меня так называть — прошептал Соколовский. Однако его шепот содержал столько озлобленности, что это подкосило телевизионного шута. Сольный успешный и довольный своей карьерой артист покинул место дневного пребывания его бывшего… коллеги, друга, любимого, любовника. Сейчас его статус неважен. Сейчас они друг для друга никто. В этом пытался убедить себя сам Влад. Утопая в различных видах деятельности, Бикбаев пытался абстрагироваться и забыть о событиях, которые поспособствовали их разлуке. Муки совести вызывали дрожь и пытались заглотить юного театрального актера в бесконечную пропасть. Он бежал, старался оторваться от прошлого, но каждую ночь, проваливаясь в непродолжительный сон, парень снова оказывался словно под прицелом холодного, бескрайнего и беспощадного неба. — Дим! Дима — позвала Диля, вырывая себя и его из лап мучительных воспоминаний — Ты хотел поговорить с ним… — Да, я помню… — выдохнул блондин — Он сам мне звонил … вчера… — Правда? — воскликнула радостно Долинская. — Да. Вот только нет причин для радости. Представляешь, поклонники выложили в интернет видео, где я исполнил «Нет, нет, нет» и «Живой цветок». Он хочет, чтобы мы встретились в суде — пояснил блондин и, горько улыбнувшись добавил — Я его увижу! Диля, я увижу его вживую. Легкая и светлая грусть коснулась лица актера. Только это были искрение эмоции, которых была достойна только брюнетка в этой тесной комнате. Она давно была очарована им, но теперь она увидела словно раздетую душу своего коллеги. Только это одновременно ранило ее. Девушка заметила, как чистейшая тонкая струйка поблескивала на щеке блондина. — Дим. Пожалуйста… Я уверена, он простит… Долинская медленно и осторожно подошла и обняла плачущего друга. Ее сердце сжималось от сочувствия и боли. Видимо, теплые объятья помогли душе Дмитрия расслабиться и отпустить все то, что он таил в себе. Спрятанные реки слез срывали самообладание, сносили плотины эмоций. Бикбаев впервые по-настоящему плакал навзрыд. — Диль… Дилька… что я делаю не так? — пробормотал он, всхлипывая. Обескураженная состоянием соведущего, брюнетка подбирала слова. — Ты должен признать вину. Скажи, если бы Влад тебе изменил, бросил тебя одного, ты бы сам простил его? Гуляя с богатыми мужчинами, женщинами на стороне, которые обещали ему славу и деньги, он не думал, что Влад узнает об этом. — Я давно уже признал. Я веду себя, как последний кретин, выпрашивая и вымаливая прощения в прямом эфире. А толку? Я признался почти на всю страну в своей ориентации. Но он не приклонен… — Я мало знакома с Владом… — произнесла Долинская задумчиво. Она разлепила объятия и снова села на стул возле косметического столика. — Однако мне хватило нескольких встреч и интервью, чтобы понять то, что не готов говорить так открыто о своей ориентации — поделилась своими размышлениями девушка — Вот и ты не кричи. Отправь ему письмо с объяснениями. Искренними. Выключи для него этого шута. Стань для него настоящим… Дмитрий задумался. Вытерев слезы, он пытался найти что-то настоящее в себе, на несколько секунд задумавшись. Внезапно, он вскочил и потребовал у Дили листок и ручку. Усмехнувшись прыти актера, брюнетка достала из коричневой сумки кожаный блокнот насыщенно черного цвета. Также она подала красивый паркер. Будь Бикбаев в состоянии острить, он бы отметил, что девушка явно хочет произвести впечатление образованной и элегантной, но у нее по его мнению, не очень выходит. Что-то юношеское в ней не утихало и не давало стать той самой утонченной леди, которую она так стремилась изображать. Собравшись с мыслями, Дима склонился над листком. Синие неровные буквы побежали по белоснежной бумаге. «Владиус… Надеюсь, ты не против на счет подобного обращения. Я чувствую внутри себя бесконечную дыру, которая пугает меня. Она затягивает все глубже, глубже и глубже. Я вижу в ней предательство, которое я совершил в отношении тебя. Это чувство разъедает. Я не могу без твоих глаз. Прошу, позволь мне смотреть в твои глаза… Не игнорируй мои попытки встретиться. Да, я знаю, что у нас будет суд. Но пожалуйста. мне безразлично на песни. Хочешь, я вовсе перестану петь? Я готов на это лишь бы увидеть тебя. Дима». Перечитав свое письмо, парень поспешил покинуть студию, не давая любопытной подруге и шанса прочитать изложение своих мыслей. — Беги, беги, Ромео — лишь кинула вслед Долинская. Блондин пришел в знакомый ему магазин цветов. Слишком много мыслей и чувств мешали ему сформулировать продавцу, что ему конкретно нужно. Все же отдышавшись и собравшись, молодой влюбленный человек разъяснил свои требования. Он лично собрал букет Владу и попросил вложить письмо и доставить. Весь оставшийся день Бикбаев был словно на иголках. Он проклинал судьбу за то, что он отправил цветы именно в тот день, когда у него спектакль. Это сказалось на его актерской игре, он часто забывал слова путал реплики, в неподходящие моменты выходил из образа. Все же выступление завершилось. Терзаемый болью любви, актер уставший, волоча свое тело, добрел до гримерки. Он знал, что аплодисменты были фальшивыми и принадлежали скорее не театральным критикам, а фанатам группы «БиС». Он поднял взгляд. На столе были цветы. Его сердце бешено застучало, а лицо озарила улыбка. Он пулей подлетел к подарку. Казалось, ему подарили множество цветов, но все они посыпались из его рук. Лишь Соколовский знал, какие он любил цветы. И вот она — заветная карточка. Красивая открытка была между раскрытых белоснежных бутонов. На ней было лишь одно слово: «Обернись» В этот момент из-за декораций, стоящих в гримерке, вышел Влад.